Читать книгу "Практикантка межгалактической скорой помощи"

Глава 3

– Странно, что я никогда не видел тебя в академии, Лара, – подмигнул мне Крит Аполлоне, решивший пофлиртовать от безделья.

Он примерно моего возраста и моей расы – больше всех похожей на древних переселенцев на экзопланету Скайфар.

К сожалению, все десять практикантов явились на борт Бура без опозданий и сидели в кают-компании, дожидаясь инструктажа и расселения. Четыре девушки и шестеро парней с беджами на груди. Некоторые лица и имена мне знакомы, да все присутствующие наверняка хоть раз слышали о Поларис Астромеди. Но Лару Стром не знал никто.

– Ты прекрасно знаешь, Крит, что главная имперская академия настолько огромна, что вполне возможно посещать её семь лет без прогулов и все равно всех своих одногруппников не запомнить. А я была увлечена учебой и на общественную жизнь времени не тратила, – ответила я заготовленными словами.

И это была чистая правда. Невозможно запомнить пять сотен тысяч человек, которые прилетают на главную имперскую планету Скайфар получать образование, чтобы потом улететь к себе в дебри и лечить людей с использованием передовых методик.

– А мне вот лицо Лары знакомо, – встряла в разговор слишком наблюдательная Бетта Пант.

Она принадлежала к расе зверцев и имела гены пантеры. Я видела, как Бетта отстаивала честь академии в составе команды по легкой атлетике. Интересно, док-командер её за спортивные заслуги взял или есть другие причины?

Я только пожала плечами и посмотрела на Бетту Пинар виновато. Прости, типа, я тебя впервые вижу.

– Внимание, бригада номер шестьдесят! Получено разрешение на выход в космос на двухнедельное дежурство в системе Лисички. Взлет из дока в девять ноль-ноль по общеимперскому времени, – разнесся по кают-компании женский голос искусственного интеллекта, а не Буравчика, который встретил нас с Вегой три дня назад.

Выходит, док-командер его заменил. И, вероятно, немного усовершенствовал МП-Бур. Возможности и связи ему позволяют это сделать. И не удивлюсь, если руку к новшествам приложил мой отец. Я строго-настрого запретила каждому члену моей семьи вмешиваться, взамен пообещала пройти тест на совместимость с тремя их кандидатами и сходить на свидание с самыми достойными, когда вернусь с первого дежурства. Но папа мог поучаствовать в апгрейде корабля совершенно «случайно».

Дверь кают-компании открылась, въехав в стену, и все вскочили, приветствуя док-командера Вегу. Он переоделся в медицинскую форму серого цвета, который невероятно ему шёл.

– Доброе утро, практиканты. Представляю вам своего заместителя Везувия Алькапоне и старшего фельдшера Фёклу Петрову. Вами будут заниматься они, – сказал он, как обычно, холодно и ушёл, не дожидаясь ответных приветствий.

А вперед выступил Везувий Алькапоне – тоже интересный молодой мужчина, брюнет. Ниже ростом, чем Вега, лицо с более крупными живыми чертами, светло-карими глазами, но характером, явно не уступающим характеру док-командера. Начал зам с ничего хорошего не предвещающих слов:

– Везувий – древний земной вулкан, который в одночасье разрушил огромный город. Меня назвали в честь него, а как вы, должно быть, знаете, имя влияет на личность человека. Так вот, практиканты, предупреждаю всего один раз: я способен уничтожить вашу карьеру подобно вулкану, если вдруг решу, что вы исполняете обязанности спустя рукава, устраиваете на борту мышиную возню или явились сюда не с целью совершенствования профессиональных навыков, а ради мелких амбициозных делишек. Вопросы есть? – Мы синхронно помотали головами. – Отлично. Тогда вами займется Фёкла. Слушаться её во всем!

Помощник док-командера покинул кают-компанию, а мы перешли в руки Фёклы – бывалой работнице скорой, судя по приживленной правой руке и красивому, но тоже не родному лицу. И древнейшее редкое имя милее и безопаснее фельдшерицу не делало.

– Ну что ж, голубцы и голубицы, сначала я вас, так и быть, обрадую. Док-командер ради вас установил расширители пространства, так что в каютах теперь достаточно места, и спать по очереди вам не придется, но каюты разделены по половому признаку. На борту это обязательно. Теперь о неприятном. Бригада уже видела штук двести таких, как вы, амбициозных всезнаек, поэтому не стоит умничать и задирать нос. Даже самая младшая медсестра из постоянного состава стоит вас десятерых. На этом все. Сейчас идите за мной – заселю вас в каюты и лично пристегну ремнями безопасности перед стартом. Если кому-то надо подтереть носы и слёзы – тоже обращайтесь.

Старший фельдшер развернулась на пятках и стремительно пошла прочь из кают-компании. Похоже, у нее и ноги искусственные, потому что мы за Фёклой еле поспевали.

А она еще и говорила на ходу, не сбиваясь с дыхания:

– Искусственный интеллект корабля отзывается на имя Мария. Она ревностно относится к своей территории, так что не вздумайте внедрять своих виртуальных помощников в бытовые приборы Бура – рискуете навсегда их потерять.

Несколько практикантов поспешно полезли за своими гаджетами, чтобы погрузить помощников в сон. А я и без Фёклы прекрасно знала, что не стоит устраивать конфликт ИИ на объекте, где ты в гостях, поэтому мой Тор уже давно спал.

– Следующее правило: Мария передает сообщение – вы его внимательно слушаете и беспрекословно исполняете. Скажет бежать в стыковочный шлюз – бежите. Не крадетесь, не идёте быстрым шагом, а бежите.

– А если она прикажет прыгнуть в открытый космос без скафандра? – задал глупый вопрос с виду умный парень.

Большая, характерная для эрудов, голова предполагала большой мозг, но, видимо, исключала остроумие. Скорее всего, парень пошутил. Не мог же он всерьез спрашивать о том, что невозможно? Искусственный интеллект не способен отдавать приказы, которые угрожают жизни человека. Если вдруг произойдет подобный сбой, система самоликвидируется и включится резервная. После восстания машин на одной из планет, которое случилось несколько тысячелетий назад, за этим следят очень строго.

– Мысел Церебра, – притормозив, прочитала имя умника Фёкла. – Совет от бывалого: если нечего сказать – промолчи, за умного сойдешь и не вылетишь из бригады после первого дежурства, – сказала фельдшер и снова прибавила шаг.

Через минуту мы дошли до металлической лестницы, ведущей с центральной палубы на нижние. Там располагаются каюты личного состава, буфет, зоны отдыха и релакса – на Бурах они средней паршивости. Еще ниже находятся технические помещения: прачечные, трюмы и машинное отделение. На самом нижнем уровне – изолятор и морг, не дай Непостижимый Наблюдатель туда попасть. А на верхней палубе находятся кают-компания, из которой мы ушли, и лечебные помещения: палаты, процедурные, операционные, диагностические комнаты…

– Женская каюта для стажёров номер семь. Запоминаем, девочки. Номер семь, – объявила Фёкла. – А мужская находится напротив – номер восемь. Не путать! Заходим и занимаем кровати. Через пять минут проверю, как пристегнулись.

Мы разделились на две части, как послушное стадо, и вошли в каюты.

Я себя чувствовала… очень странно. Никто раньше не общался со мной подобным образом. Однако я всё же не в вакууме росла и слышала о дедовщине. Она существует в космофлоте, армии и даже в больницах – это когда бывалые пытаются показать новичкам, что те ничего собой не представляют. Видимо, я тут столкнулись с этой самой дедовщиной. Теперь бы понять, как на неё реагировать. Мне казалось, что быть бессловесной овечкой – плохой вариант. Вряд ли Хелиос Вега хочет иметь в команде мальчика или девочку для битья. С другой стороны, бунтари ему тоже навряд ли нужны.

– Чур, сплю наверху! – заявила Бетта, одним плавным движением взлетая на второй ярус кровати слева.

Одно слово – пантера. Кому еще захочется каждый раз лазить наверх? Я без лишних слов метнулась на нижнюю койку и улеглась, нащупывая ремни.

Две другие девушки после короткого спора заняли правую двухярусную кровать и тоже пристегнулись. Лежим, спеленатые по рукам и ногам, намертво прижатые к постелям, молчим, ждем.

Минуту.

Пять минут.

Десять.

– А сколько вообще сейчас времени, кто знает? – не выдержала соседка с нижней койки напротив.

Сверху раздался щелчок ремней – Бетта решила отстегнуться и глянуть, сколько осталось до старта.

– Без двадцати девять! – сообщила возмущённо.

– Может, мы рано пристегнулись? – подала голос четвертая соседка.

– Может, и рано, – согласилась с ней нижняя и тоже отстегнула ремни.

Я освобождаться не спешила, потому что во всем видела подвох: а вдруг это какая-то проверка? Вот как выпрыгнет сейчас Фёкла прямо из стены, а мы ее первый приказ не выполнили. Валяемся не пристегнутые и ничего не боимся. Однако хоть все мы тут и соперники, отрываться от коллектива и становиться изгоем тоже не хотелось.

Как же быть?

Бабуля моя всегда твердила: «Лара, оставайся верна принципам. Если нарушишь их – сама себя потом поедом съешь, а удовлетворения не получишь». Я долго не могла понять, что она имела в виду. Но как-то раз наябедничала маме на папу – и истина мне открылась. Папа тогда сказал, что очень занят, поэтому не сможет пойти с мамой в театр на премьеру. Она пошла одна, а он в это время просто спал в своей мастерской. И вот я всё рассказала маме – так некрасиво отомстила отцу за то, что заставлял меня изучать чёртову механику. Но в итоге мама на папу обиделась, и мы на выходных вместо поездки к океану остались дома. Механику мне пришлось изучать в два раза усерднее, а еще и чувство вины терзало. Это произошло, когда мне было десять лет, но урок я усвоила и следующие пятнадцать лет на грабли не наступала. Не стоило начинать и сейчас.

– Коллеги, а давайте не будем рисковать вот так сразу. Предлагаю оставаться пристегнутыми и время до старта потратить на знакомство, – предложила я.

– Девочка, мы подругами не станем. Если ты не поняла – тут каждый сам за себя, – «просветила» меня нижняя соседка с правой кровати.

Я повернула голову и, встретившись с ней взглядом, поняла – она гораздо старше меня. Неужели не выпускница, а уже врач, решивший сменить квалификацию? Если так, то она автоматически становится сильным соперником.

– Я в подруги и не набиваюсь, – возразила я, – просто предлагаю временный альянс. На первом этапе нам лучше держаться вместе – так будет проще перейти на второй. Но, впрочем, дело ваше.

Отвернулась и уставилась в днище верхней койки.

– А я с Ларой согласна, – неожиданно поддержала меня Бетта Пант и громко защелкнула ремни. – С хищниками лучше драться стаей, а не в одиночку.

– И я согласна. Меня зовут Луна Кометова, я с Проксима-Центавры, диагност, – поддержала соседка несговорчивой практикантки.

Ясное дело она диагност, раз с Проксима-Центавры. Они там давным-давно научились менять зрение на трехмерное без всяких приборов, поэтому могут видеть людей насквозь. Такие диагносты на вес золота и обычно сидят в комфортабельных оздоровительных центрах, а не мотаются по вселенной на стареньких Бурах. Так что это тоже сильная соперница.

– Не вижу смысла спорить с большинством. Я – доктор Европа Этна, квалификация – патологоанатом, здесь для того, чтобы собрать материал для докторской.

– А я Бетта Пант, как вы догадались, зверица с Кеплер-60. Буду токсикологом. У меня феноменальное чутьё.

Печаль. Хоть начинай страдать от синдрома самозванца, честное слово.

– Я Лара Стром, выпускница медакадемии без определенной специализации, но хочу заниматься стволовой нанореинкарнацией.

Соседки издали разнообразные звуки обозначающие одно – скепсис. Девушки единодушно сошлись в том, что моя причина прихода в бригаду Хела Веги крайне банальна.

И этот укол в самолюбие оказался ощутимым. Неужели я все двадцать пять лет жизни чувствовала себя значимой и особенной только потому, что росла в известной семье? Ну уж нет! Астромеди не сдаются! Впрочем, как и Ланцетти – предки со стороны мамы, в числе которых моя бабушка – героическая женщина, много лет летавшая на военном крейсере под командованием моего деда. Я обязательно выиграю этот отбор и расскажу док-командеру свою версию, почему у него не получается переселить душу в клона.

Дверь каюты отъехала, и на пороге появилась Фёкла.

– Какие хорошие послушные мышки! Но сумки могли бы и разобрать, времени у вас было предостаточно. Стоит изредка шевелить извилинами, а не тупо подчиняться, – похвалила она нас слегка язвительно, проверив, хорошо ли мы пристегнулись, и что-то неразборчиво пробормотала.

– Вы это слышали? – раздался возмущенный голос Бетты, едва за старшим фельдшером закрылась дверь.

– Нет, Бетта, мы не слышали, – сообщила ей Луна, – у нас нет такого хорошего слуха, как у тебя.

– Эта Фекла Петрова сказала, что ни на одну из нас не поставила бы деньги! Они устроили тотализатор?! Что за варварство?

– А почему нет? – флегматично протянула Европа. – Обычная практика и еще одно развлечение для команды в часы отдыха. Я бы тоже сделала ставку, если бы было можно.

– На себя? – хмыкнула Бетта.

– Разумеется.

Спор пришлось отложить, потому что активизировалась Мария.

– Внимание, приготовиться! Начинаю обратный отсчет. До старта десять, девять, восемь…

Я прикрыла глаза. Никогда раньше не летала на МП-Бурах, но папа изо всех сил старался меня напугать, до последнего надеясь, что я передумаю. И про перегрузки говорил, и про резкие рывки, и про то, что первый прием пищи после старта (обед в нашем случае) придется пропустить, потому что пищевые автоматы будут перезагружаться после старта несколько часов…

Но прошла минута, и снова прозвучал голос Марии:

– Взлет прошел успешно. Можно отстегнуть ремни. Общий сбор в кают-компании через тридцать минут. Док-командер Хелиос Вега сделает объявление.

Глава 4

Хел Вега

– Поздравляю, вроде всё не так страшно. Пока твоя ссылка мне кажется не наказанием, а поощрением, – пробасил с порога кабинета главного врача бригады Везувий – мой старый друг и правая рука.

Он явился следом за мной сразу после пятиминутного собрания, на котором я всех разбил на команды и выдал ценные указания.

Никто из моих ближайших соратников не остался в НИИ, все отправились работать за мной на скорую. А иначе и быть не могло – мы вместе уже без малого пятнадцать лет, с тех самых пор как поступили в медакадемию.

– Ты же знаешь, я не считаю это ссылкой. Легко отделались за отказ провести опыты по стволовой нанореинкарнации на заключённых.

Я в курсе, что в близких к медицине кругах ходил слух о том, что я поругался с министром из-за глупых тестов на совместимость с его дочерью. Это полная ерунда, но она оказалась всем нам только на руку.

– Знаю, но всё равно радуюсь тому, что мы отлично взлетели! Я готовился к худшему, – продолжал эмоционировать Вез.

Он боялся летать, но всё равно остался со мной. И я был другу за это искренне благодарен.

– Сам знаешь кому сказать спасибо.

– Угу, обязательно скажу и еще спрошу, чего это Альтазара Астромеди потянуло на благотворительность.

– Я спрашивал, но он не сознался, – пожал я плечами. – Надеюсь, ты не считаешь, что я зря принял его предложение и разрешил усовершенствовать Бур?

– Шутишь? Да мне плевать, даже если тебе придется по возвращении расцеловать зад его тещи! Это ведь наверняка профессор Аврора Ланцетти-Ефрат попросила зятя нам помочь. Ты ее любимый ученик как-никак.

– Не исключено, – неопределенно протянул я.

– Слушай, а вот ты вывесил на информационную доску график дежурств – а скажи мне, Хел, ты чем руководствовался, когда его составлял? – закинул удочку Вез, падая на диван.

Я усмехнулся и вздёрнул бровь:

– Ставки делаете?

– Точно! Но тебя не возьмем, не проси! Ты лицо заинтересованное, на кого поставишь, тот и выиграет.

Я рассмеялся в голос.

– Даже не думал такой ерундой страдать. Хочу на этом дежурстве побольше поработать. Надеюсь, оно будет спокойным.

– Дай, Непостижимый Наблюдатель! – сказал Вез и поплевал через левое плечо по древней земной традиции. – Но я бы всё равно хотел узнать, на кого бы ты поставил, если бы участвовал?

– Ты можешь не верить, но у меня пока нет фаворита среди стажёров. Понятия не имею, кто окажется достойнейшим. Я ведь сам их отбирал, и кого попало на борту нет.

– Поставлю на Европу… Или нет! Лучше поставлю на этого… – Вез пощёлкал пальцами, припоминая имя стажера, – Енисея Озимого! Вот! У которого лечебные руки. Думаю, парень незаменим.

Возможно, мой друг прав. Енисей – эмпариец, умеющий лечить некоторые болезни прикосновениями.

– Отстань, Вез, я правда не знаю, чем всё закончится, – тем не менее отмахнулся я от друга и поднялся из-за стола. – Пойду проверю, как себя чувствуют пищевые автоматы. Ты со мной?

– Нет, я хочу укомплектовать запасные аптечки первой помощи, – тоже поднявшись с дивана, пробурчал зам.

Он показывал мне, что не поверил, и делал вид, что дуется за то, что я не назвал ему имя фаворита. И, надо сказать, подозрение у него не были беспочвенными. Фаворит у меня был. Вернее фаворитка. Лара Стром. Или лучше Поларис Астромеди?

Когда девушка пришла ко мне под чужим именем, я сначала вообще не понял, что происходит. Слушал её, недоумевал и только спустя какое-то время до меня дошло! Она думала, что я её не узнаю! С чего-то взяла, что если оденется проще и не нанесет боевой раскрас на лицо, то станет другим человеком, и я не узнаю того, за жизнью кого слежу уже восемь лет. С тех самых пор, как её бабушка показала мне ту самую школьную работу внучки по нанореинкарнации. Наивная Поларис! Я никогда не выпускаю из вида таких умных и талантливых людей. Младшая Астромеди могла прийти ко мне под своим именем, и я бы её с радостью взял в команду! Но то, что Поларис не хотела пользоваться громким именем и решила всего добиваться с нуля – впечатлило.

Она вообще как-то совершенно внезапно задела за живое. И не только в плане открывающихся перспектив совместной научной работы, но и чисто внешне. Возможно, сыграло роль то, что я впервые увидел её в естественном облике, без свиты, лоска и сияющих драгоценностей. Это дало мне возможность её рассмотреть и понять: она очень красива, остроумна, находчива и невероятно обаятельна.

Я вообще не удивился, когда со мной лично связался Альтазар Астромеди и под предлогом благотворительности, типа с заделом на будущее, в котором я уже начну брать клиентов на нанореинкарнацию и запишу в очередь его, сделал очень щедрое предложение – подготовить к полету выделенный мне корабль. И ни слова не сказал про дочь! Ни единой просьбы быть с ней помягче или особенно внимательно присмотреть, чтобы никуда не вляпалась.

Ни-че-го!

Это подкупило еще сильней.

Я думал о Поларис, антресолях, ластовицах и гамашах с капронками все три дня до вылета на дежурство. Но при всем при этом Везувию не соврал. Даже то, что к Поларис у меня особое отношение, – не факт, что в бригаде останется именно она. Как девушка себя поведет в экстремальных условиях скорой, я понятия не имел. Она могла быть хоть трижды умницей и красавицей, но для этой работы не подходить.

Я вошел в столовую и обнаружил у пищевых автоматов Фёклу – старшая фельдшер внимательно изучала меню.

– Слушай, Хел, – задумчиво протянула она, не отрывая взгляда от перечня блюд. – А ты как думаешь, кто из стажеров самый достойный?

И эта туда же! Но чему я удивляюсь? Команда у меня дружная, все как один.

– Без понятия, – отмахнулся я. – Все сильные. Каждый может победить.

– Ой, не знаю, не знаю, – скептически протянула Фёкла. – сдается мне, что надо ставить на Лару Сторм. Есть в ней что-то такое…

Я уставился на свою верную помощницу, левую руку, с подозрением. Очень интересно, почему она сделала такой вывод? Она тоже что-то про Поларис знает?

Глава 5

– Вот на кой, спрашивается, Квазар Хел набрал столько желторотиков? – возмутился выглядевший как звезда сериалов врач из основной команды, как только док-командер с Везувием ушли из кают-компании. – На этом корыте теперь не развернуться.

Блондин с фиалковыми глазами и ресницами-опахалами, скорее всего, выражал общее мнение. Постоянные медсестры и врачи бригады смотрели на нас с различной степенью досады. Наверное, потому, что Хелиос Вега разбил дежурство личного состава на две смены. Старший врач, врач, медсестра и пять практикантов в каждой. Бывалые явно испытывали неловкость от того, что нас, практикантов, больше, и боялись, что мы их «затопчем».

– Я бы вас попросила, – возмутилась Европа, прожигая блондина гневным взглядам.

Представить остальной основной экипаж нам не потрудились, а беджей никто из них не носил.

– Так попроси, – благосклонно разрешил фиалкоглазый Европе.

– Ой, давай только не будем сразу начинать грызню, Нил, – проворчала Фёкла и легко поднялась с дивана. – Я проверю столовую, дежурным предлагаю топать в дежурку, а остальным отдыхать. Это сейчас вы полны сил, а к ночи пожалеете, что не выспались, когда была возможность.

Со старшим фельдшером никто спорить не стал – бодро поднялись и последовали её совету.

– Похоже, эту Петрову тут поболее, чем док-командера боятся, – прошептала мне на ухо Бетта. – Уважаю таких женщин.

Мы со зверицей попали в одну команду под руководством Везувия Алькопоне, а с нами еще трое парней: Мысел, Крит и Енисей. Сейчас как раз начиналась наша смена. В ночь заступят другие практиканты, а основной состав во главе с самим Хелиосом завтра.

Док-командер, его зам и их команда будут дежурить сутки через сутки, а стажёры по неделям – одна группа практикантов в день, другая в ночь, но с одним выходным на пересменке. В космосе нет разделения на спокойное время суток, хоть мы и живём по общеимперскому времени. Что-то может случиться и ночью, и днём.

– Практиканты, кто там сегодня с нами? – спросила медсестра с коротким ежиком алых волос, алыми глазами и хищными чертами лица и в медицинском костюме такого же алого цвета.

Кровница – эта раса умеет влиять на кровь. Быстро останавливать кровотечения и управлять давлением, а еще они легко найдут любой капилляр и безошибочно попадут наноботом куда надо для доставки лекарства в кровеносную систему.

Мы с Беттой помахали ей рукой, парни выкрикнули: «Я».

– Переодевайтесь и приходите в дежурку. Будем знакомится и обживаться, – сказала она и поспешила покинуть кают-компанию.

– Какой-то дурацкий график, – пробурчала Европа по дороге в каюту, – чего док-командер им хочет добиться? Лучше бы тоже поставил нас на сутки.

– Думаю, он хочет, чтобы мы поработали и с ним, и с его помощником, – встала я на защиту Веги.

– Ну мог бы сделать нам график день, ночь, выходной, – не сдавалась Европа.

Я пожала плечами. Мало ли чем Хелиос Вега руководствовался. Может, просто потому что десять не делится на три. Или он не хотел давать нам дополнительные выходные, чтобы его команде не было обидно. В любом случае я Европу из сильных соперников мысленно вычеркнула – она не сможет язык за зубами держать, будет постоянно высказывать претензии, а Хелиос такого не потерпит.

– Девочки, давайте лучше подумаем, как будем держаться вместе, если у нас даже видеться толком не получится, – предложила Луна.

Я бы, конечно, Европу девочкой не назвала, но в целом идея диагноста была дельной.

– И правда! – пришла к такому же выводу Бетта. – Мы должны все друг другу рассказать о соперниках: в чем их сильные стороны, какие удачные ходы они придумывают, чтобы выделиться.

– Предлагаю оставлять в тайном месте рукописные записки, а после прочтения сжигать! – с придыханием выпалила Луна.

– Что за детский сад? – предсказуемо возмутилась Европа.

– А ты что предлагаешь, зануда? – тихонько прорычала Бетта. – Гаджеты отключены, чтобы не вступать в конфликт с Марией. Как мы будем друг другу информацию передавать? Или ты уже переметнулась и собираешься объединить усилия со своей сменой? Ну конечно! Удобно же получается! Перейти на следующий этап пятеркой, с которой сработалась!

Я покосилась на зверицу осуждающе. Ну и зачем она ей подсказывает? Даже простодушная Луна призадумалась.

Мы вошли в каюту и взялись за сумки. Иметь шпиона в команде соперников – прекрасный бонус. Нельзя его упускать.

– Коллеги, послушайте, я не верю, что созданные док-командером пятерки – это идеальный вариант. Вполне может возникнуть несовместимость с кем-то из остальных членов, даже если Хелиос Вега анализировал наши данные. Хотя это вряд ли. Он просто поделил парней и девушек пополам. Поэтому я просто уверена, что в следующий этап пройдёт микс из двух смен. Давайте придерживаться первоначального плана и помогать друг другу.

– Ты права, – как ни странно, поддержала меня именно Европа, – будем писать отчёт по смене и оставлять под подушками друг у друга.

Обрадоваться я не успела – из динамика раздался голос Марии:

– Внимание, дежурная смена! Вызов! Всем собраться в ординаторской.

Мы с Беттой переглянулись и без слов кинулись вытаскивать из сумок униформу.

Я с такой скоростью никогда в жизни не переодевалась, но даже умудрилась не отстать от генетически более быстрой зверицы. Мутация не сильно затронула внешность этой расы – зверцы не покрылись шерстью и не отрастили хвосты и когти. Их можно узнать по особому строению зрачка, цвету и структуре волос и литой мускулатуре. А вот из преимуществ они получили помноженную на три скорость реакций, невероятные обоняние и слух, непревзойденную выносливость. Так что мне впору собой гордиться, что несусь в ординаторскую рука об руку с пантерой.

– Не нравится мне эта Европа. Вот чую, что она нас запросто сольёт, – умудрялась бормотать по дороге зверица.

Я только кивала – болтать на бегу у меня не получалось.

В ординаторскую заскочили, успев буквально на два шага обогнать парней-практикантов, а наши старшие и так находились на рабочем месте, они и на пятиминутку уже в форме приходили.

Едва за нами закрылась дверь, Мария принялась вводить дежурных в курс дела:

– Вызов поступил с аварийного передатчика торгового корабля…

Это говорило о том, что подал его искусственный интеллект, оказавшийся на грани отключения. И Магия озвучила эту мою мысль:

– …Вывода два: пришла в негодность вся аппаратура, и тогда мы просто поддержим жизнеобеспечение до прибытия эвакуатора; или это новый вид МР-19 мутировал.

– Скоро узнаем. Сколько до места? – спросил Везувий.

– Бур уже закончил прокладывать короткий путь через подпространство. Предварительные расчеты показывают тринадцать минут две секунды.

– Бегом за ботофермами и наряжаться к переходу! – гаркнул помощник док-командера и личном примером показал, в какую сторону ломиться.

Я бежала в подсобку за оборудованием, стараясь не путаться под ногами, и думала о том, что наивные древние земляне всерьез верили, что человечество когда-нибудь в будущем избавится от всех болезней. Как бы не так! Непостижимый Наблюдатель – тот, кто создал Вселенную со всеми ее законами – ни в коем случае не мог облегчить нам жизнь настолько. Мы бы просто заскучали и предались порокам, занимались бы исключительно прожиганием жизни. Поэтому он нам постоянно подбрасывал задачки – чтобы держать в тонусе. И самыми противными из его каверз были разнообразные вирусы. Стоило победить один, на смену ему приходило два новых. И вот если это действительно мутировал МР-19, то ничего хорошего нас на этом транспортнике не ждет. Прошлый мозговой разрушитель поражал вживлённые в мозг чипы, без которых мы уже и не мыслили жизни, заставляя творить глупые поступки, порой опасные для жизни. Вирус удалось быстро расшифровать и найти против него лекарство. Но если он мутировал, то придется всё начинать сначала.

Кровница и второй врач (к счастью, не фиалкоглазый блондин, а мужчина постарше, с печальными чёрными глазами) выкатили со склада ботоферму, и мы зашли, чтобы взять с полок аптечки первой помощи, а потом следом за Везувием переместились в стыковочный шлюз, где нас уже ждали защитные костюмы. Легкие и непроницаемые. Последней модели. Явно папа постарался! Я даже не заметила прыжка в кротовую нору, который мы совершили, пока готовились к вылазке.

– Стыковка через десять, девять, восемь… – начала отсчёт Мария.

Мы – практиканты – в это время наблюдали, как наши опытные коллеги готовят ботоферму для отправки на пострадавший борт. Они засунули тележку с нанороботами в выехавшую из дверного люка прозрачную круглую трубу и герметично её закрыли. Развернули на стене диагностический дисплей, включили обзорный экран и приготовились. Ботоферма заедет на транспортник, нанороботы мгновенно разлетятся по нему для сбора информации: кто-то из них проверит воздух, кто-то состояние людей, кто-то техники, а кто-то просто будет летать и показывать то, что происходит на корабле.

У меня сбилось дыхание и задрожали руки. В голову полезли отрывки из фильмов-ужасов про бесчинства внеземных разумов на наших кораблях. Я прикусила губу, пока Везувий не заметил и не записал меня в трусихи.

Но тут мы все ощутили легкий толчок – Бур прочно сцепился с пострадавшим кораблем, – и маленькая кругла дверца исчезла, впуская наших разведчиков. Через несколько секунд оба экрана ожили, и мы принялись за работу.

– Пант – следишь за токсикологическими показателями воздуха, Церебра – на тебе ИИ, Аполлоне и Стром – внимательно наблюдать за картинкой, а ты, Енисей, попробуй следить сразу за всем и выдай мне хорошую версию, дружочек, – распорядился Везувий.

Он, оказывается, нас всех запомнил и уже даже выбрал своего фаворита.

Я покосилась на Енисея Озимова. Ничего примечательного – худощавый парень с рыжей шевелюрой. В академии я его не знала, значит, особыми достижениями он не блистал. Хотя он вообще мог не в столице учиться, а где-то на периферии. Ладно, посмотрим, чего этот Енисей стоит. Но позже. Боты начали трансляцию с корабля, и мы с Критом Аполлоне уставились в экран.

Первое тело увидели буквально сразу – один из членов команды свернулся калачиком на полу, положил руки под щеку и… спал. Реально спал. Во сне он улыбался и посапывал – боты передавали звук. За первым нашелся второй член экипажа, за ним третий, четвертый, последний – и все семеро сладко спали. Мы с Критом переглянулись.

– Ограбление? – спросила я вслух.

А тут и исследования с диагностического табло подоспели.

– Остатки морфиотрина и наногрязь, – отчиталась Бетта. – Вывод: команда отравлена газом, приборы забиты.

– Искусственному интеллекту просто надо почистить порты, и он очнется, – недовольно пробурчал Мысел Церебра. – Но это ведь не наша работа? Проснутся и сами приведут в сознание свой корабль.

Я понять не могла: он так сильно обиделся от того, что ему поручили оценить повреждения техники, или просто не очень умный? Сотрудники скорой помощи оказывают её не только людям, но и их виртуальным помощникам, как на древней Земле пожарные команды спасали от огня не только людей, но и их питомцев. Церебра как будто не понимал этого.