Читать книгу "90-е: Шоу должно продолжаться – 14"

В общем, когда шашки сработали, выглядело все так, будто кто-то взялся сад от вредителей окуривать.

Дальше все так или иначе выбрались, и вот сейчас я уже в третий раз слушал историю этого происшествия от “пиночета” и в третий же раз обдумывал, не дать ли ему в фанеру. Так-то меня попустило, никто всерьез не пострадал, теперь, вон, даже наоборот все бодры и счастливы. Даже из травмы парень с лангеткой на одной ноге обратно прискакал.

– Ну что, заканчиваем на сегодня? – спросила протолкавшаяся к нашему кружочку Лариса.

– Нет, – после секундного размышления ответил я. – Пойдем, нужно исправлять положение.

Глава 3

Черт его знает… Нет у меня подходящего профильного образования, которое дает всем этим нюансам названия. Сэнсей пел свои же знакомые песни с крыльца дворца культуры, только вместо “Папоротника” теперь играли “Цеппелины”. И ощущение от знакомых песен было… незнакомое. Хотя, возможно, это просто игры субъективного восприятия. Моего лично. Музыкантов из “Папоротника” я толком не знал. Они так и остались для меня “какими-то хиппанами из Москвы”. Зато с “Цеппелинами” я довольно продолжительное время работал бок о бок, в каком-то смысле они стали для меня своими. Неблагополучные детки благополучных родителей. Примерно такие же, как и Ян, который их в свое время собрал.

Я поморщился.

Ян вообще вызывал во мне противоречивые эмоции. С одной стороны, он мне не нравился. Он постоянно вел себя как мудак, и я, по сути вообще не должен о нем беспокоиться. Парень взрослый, проблем на свою патлатую башку сам нацеплял. Пусть сам и выгребает теперь. Не маленький. Но с другой стороны, что-то мне мешало просто взять и вычеркнуть его из своей жизни. Хрен знает, внутренний Макаренко это в моей голове нудит или еще что-то такое. Мол, моя педагогическая ошибка. Взялся работать с человеком, а дело до конца не довел. А вот если ты завтра увидишь Яна опустившегося и бухого в обществе вокзальных бомжей, что ты будешь делать?

Я тряхнул головой.

Совесть – странная дама. Иногда вообще бывает непредсказуемой. Пожалуй, надо будет все-таки поинтересоваться, как у Яна дела. Потом, после фестиваля. Забавное раздвоение личности опять получилось. Взрослый я искренне был согласен с Василием. Попереживает и поднимется, делов-то. Ну, получил от судьбы пинка, с кем не бывает? А вот максималистичная и юная часть личности реально переживала. Типа, а если вот этот мой финт с “Цеппелинами” реально выкинет Яна на обочину, как я потом своему отражению в глаза буду смотреть? Зная, что послужил этому причиной?

Хотя может быть все эти мои внезапные моральные терзания спровоцировала песня Сэнсея, которую он пел прямо сейчас. Протяжная, тоскливая, депрессивная.

Я снова тряхнул головой и посмотрел на Еву. Она почувствовала мой взгляд и сжала мою руку.

– А хорошо ты придумал, – проговорила она мне на ухо. – Так душевно получилось. И не так душно, как в зале.

– Спасибо! – сказал в микрофон Сэнсей, когда песня закончилась. – Мне тут изо всех сил делают знаки, что концерт подзатянулся, и его пора заканчивать. Но мы с вами так хорошо друг друга понимаем, что, пожалуй, я рискну спеть еще одну песню. Но сначала расскажу историю, как все получилось. В общем, представьте. Лес, палатки, догорающий костер. У нас был длинный тяжелый переход, кто был в турпоходах, тот знает, как это бывает – когда устал так, что, кажется, сейчас отрубишься прямо сидя, но продолжаешь сидеть, не идешь спать, потому что хочется, чтобы это мгновение длилось и длилось. И тут наш инструктор взял гитару и начал тихо петь. Песня была такая, знаете… “Опять мне приснились горы, суровы и величавы…” И я слушаю, как он поет и играет. И мозгом понимаю, что делает он это плохо. Но на душе так хорошо, что корявые аккорды и лажа вообще никак не цепляют. Это была первая песня, которую я научился играть на гитаре. И потом всегда играл ее вот так.

Сэнсей изобразил неумелые аккорды и спел несколько строчек пафосной туристической песни.

Потом тихо засмеялся.

– Честно говоря, когда я начал рассказывать, то у меня была какая-то другая идея, но сейчас я ее забыл, – сказал он. – Так что мораль будет внезапная. Не бойтесь петь лажу. Бойтесь не петь вообще, когда душа поет.

******

Мое утро на следующий день началось в половине шестого утра, то есть поспать у меня получилось часа три. Когда зазвенел будильник, вырывая меня в суровую реальность, мне чертовски хотелось послать эту самую реальность куда подальше, закинуть надоедливую звенелку на шкаф и повернуться на другой бок.

Но я этого, конечно же, не сделал.

Выбрался из теплых объятий Евы, коснулся губами щеки своей сонной подруги и принялся натягивать джинсы. Увы, этот подъем был запланирован. Так что, если не я – то кто?

Задача была несложной, и не требовала от меня никаких умственных усилий. Нужно было сесть за руль, доехать до типографии, забрать там свеженапечатанный утренний выпуск фестивальной газеты и доставить его в пресс-центр. Откуда его разберут волонтеры и доставят по всем точкам распространения.

“Блин, ну можно же было отправить кого-то из волонтеров…” – думал я, открывая ворота. Машину в этот раз я предусмотрительно загнал во двор дома тети Марты. Не гараж, конечно, но если бы в гараж, то пришлось бы просыпаться еще минут на двадцать раньше.

“Жаркий день будет сегодня…” – я прищурился, глядя, как утренние лучи пробиваются через кружево зеленых листьев. На небе – ни облачка. Есть, конечно, шанс, что после обеда набегут, прогноз на этот счет был какой-то неоднозначный. Но сейчас все говорит о том, что с погодой нам повезло. Сегодня же первый концерт на стадионе…

“Надо будет заглянуть к Астароту”, – мысленно усмехнулся я, аккуратно выруливая на улицу. Сонность к этому моменту благополучно осталась в прошлом. Проснувшийся мозг принялся анализировать вчерашнее открытие феста в “котлах” и пришел к нескольким выводам. Во-первых, что получилось хорошо. Даже несмотря на то, что расшалившихся рокеров после концерта Сэнсея на крыльце пришлось доблестным сотрудникам милиции урезонивать. Кого-то даже в отделение забрали из особо рьяных. Но пока что все в пределах допустимой нормы. Так, побуянили из избытка чувств, вот обитатели окрестных домов и напряглись. Главное – без вандализма обошлось.

А вот четырнадцать гостей в квартире Астарота – это, конечно, та еще ситуация.

“Сейчас отвезу газеты, и надо будет забрать у него красноярцев и поселить в “химиках”, – подумал я, поворачивая на совершенно пустой проспект Ленина.

Угрюмый мужик в синем рабочем халате выдал мне несколько пачек свежих газет. Я расписался в ведомости, загрузил их в багажник и помчал к пресс-центру. Спать мне уже не хотелось, а вот есть – очень даже.

Шум пресс-центра было слышно даже с улицы, через распахнутые окна. Даже до того, как я заглушил двигатель. Вот уж кто настоящие энтузиасты своего дела!

Я нагрузился пачками газет и поднялся на крыльцо.

– …так, ты пишешь? Короче, тогда так: “автор художественно-эротического произведения так и не нашелся, хотя поговаривают, что это творчество одной из звезд современного рока. Мы следим за развитием событий, и по секрету хотим заранее сообщить, что сей шедевр наша редакция успела запечатлеть во всей красе. Так что желающие выкупить фото для домашней коллекции могут оставлять заявки в почтовом ящике редакции…”

– А может фото в газете напечатаем?

– Фу, там матом! Давайте не будем!

– А кто нам запретит вообще? Это же Кинчев нарисовал!

– Да не Кинчев это!

Я остановился на пороге. Всегда нравится наблюдать за работой энтузиастов.

– О, Велиал! Ты газету привез! Супер! Тащи сюда, у меня тут уже волонтеры интересуются, когда можно забирать! – ко мне навстречу бросилась худенькая девица с растрепанными волосами, заколотыми карандашом. – Если еще на полчасика останешься, то можешь помочь отвезти в типографию новостную ленту! Кофе будешь? И булочки… Эй, Ксюха, булочки у нас там остались?

– Их Веня доел только что!

– Вот пусть Веня за новыми и бежит! Так, Велиал… А, да! Газета! Пойдем, покажу, куда положить!

Катя, вспомнил я. Точно, девушку зовут Катя. Из команды Жана, активистка и умница. Дежурный редактор пресс-центра сегодня, по всей видимости. Вообще Жан как-то хорошо устроился. Иван ему подогнал место прямо в редакции, в соседнем здании от типографии. И Жан его, ясное дело, взял. И посадил туда самых трушных своих музыкальных журналистов. С их отдельной газетой, целиком посвященной интервью с музыкантами и репортажам с концертов.

Василий предложил свое помещение, мол – удобно, тут штаб волонтеров, новости из первых рук и вот это все. Жан и это место тоже прибрал к рукам, посадил туда команду энтузиастов-сплетников во главе вот с этой самой Катей и еще парой человек. И они в круглосуточном режиме несли околотусовочный бред в массы. И эту “неформальную” редакцию Жан от Ивана типа скрыл. Типа, подпольный новостной листок фестиваля, с соответствующей атмосферой. Не думаю, что Иван был не в курсе. Печатались-то все эти газеты в одной и той же типографии. Но это и не для Ивана было сделано, а для самих журналистов. Чтобы им работалось веселее. Конспирация, папарацци, вот это все.

Я поставил пачки друг на друга на обшарпанном стуле. Катя шумно выдохнула, вытерла лоб и посмотрела на меня с таким видом, будто собиралась что-то сказать, но забыла что.

– Во сколько тебя сменят? – спросил я.

– В половину десятого, – фыркнула Катя. – Ну, должны в девять, но я не верю, что Жан к девяти проснется.

– О, сегодня Жан будет дежурным? – удивился я.

– Я тоже ему говорила, чтобы он сидел в большом кресле, а сюда не совался, – сморщила нос Катя. – Но какое там! А, вспомнила, что спросить хотела! Ты слышал, что вчера в гостинице “Новокиневск” случилось?

– Эээ… нет, – покачал головой я.

– Значит, вранье, – сделала поспешный вывод Катя. – Так, кофе! Пойдем немедленно пить кофе. И заодно посмотрю, что у нас там с лентой новостей утренней.

– А что случилось в “Новокиневске”? – спросил я.

– Да ничего, наверное, – на ходу махнула рукой Катя. – Просто у нас тут противоречивая информация. В три часа ночи явились две девчонки, которые рассказывали, как они в номере у Кинчева бухали. С подробностями про битье стеклол и кидание в прохожих презервативами с водой. А с другой стороны, наши волонтеры из “Колоса” рассказывали, что рокеры там слегка надебоширили. И тот же самый Кинчев над крыльцом нарисовал похабную картинку. И надпись еще…

– Слушай, ну одно может и не исключать другое, – пожал плечами я.

– Или вообще ничего этого не было, ага, – бросила Катя, заглядывая в древний электрический кофейник. – О, кофе есть, это отлично. Сейчас кружки только найдем… Эй, народ, признавайтесь, кто мою кружку подрезал?

– Вообще-то, Кинчева в “Колосе” поселили. Так что врут те девки, стопудово!

– Они могли и без Кинчева презервативами по прохожим кидаться!

– Ага, и как ты это проверишь?

– Да легко! Тут до гостиницы – два шага! Идем туда и смотрим на тротуар под окнами. Если там валяются презервативы, то значит все правда!

– Ой, вот ты сказал! Там все время презервативы валяются! Это же не значит, что у нас там каждую ночь Кинчев с малолетками бухает!

– Слушайте, ну что мы к этому Кинчеву прицепились? Вообще у нас в “химиках” ночью устроили массовое сожжение лифаков.

– Чего сожжение?

– Лифаков! Ну, лифчиков! Бюстгальтеров. Такие штуки, их девки еще на сиськи надевают…

– Да знаю я, что такое лифак! В каком смысле их сжигали?

– Ну, там, короче, кто-то произнес речь про свободу, а потом как-то это все трансформировалось, что свободными должны быть сиськи, ну и…

– А фотки есть?

– Ага, три раза…

– Да ладно, фиг с ним! Кто тебе рассказал?

– Костя.

– А он где?

– Не знаю, уже спит, наверное.

– Телефон его, срочно!

Катя сорвалась с места, сунув мне кружку и кофейник.

– Вот, сам нальешь, у меня срочное дело!

“Главное в такой момент – не путаться под ногами”, – подумал я, налил себе полную кружку кофе и отошел в уголок.

– Вот, я булочек принес, – рядом материализовался худосочный паренек в клетчатой рубашке и поставил на тумбочку тазик свежих плюшек.

– Откуда ты их в такое время взял? – спросил я. – Магазины же закрыты еще!

– Катина бабуля печет, – сообщил парень. – Она сказала, что все равно просыпается затемно, вот сразу и начинает. А мы отряжаем гонца, как только заканчиваются…

Тут вся редакция взорвалась громовым хохотом, и я понял, что с этими булочками пропустил что-то интересное.

– …да помолчите вы! И что дальше?

– В общем, когда их милиция поймала, они начали рассказывать, что на самом деле их похитили инопланетяне, а сейчас вот вернули. И что на ВДНХ прячется летающая тарелка. Прямо на дне пруда. И, короче…

– Да нет, блин, подожди! А “пиночеты”-то куда делись?

– В смысле – куда? Я же говорю, они в люк канализации сбежали.

– А костюмы у них откуда?

– Какие костюмы?

– Ну, инопланетянские!

– Да это не инопланетянские костюмы были, а противогазы просто. И химза еще.

– Так, я запуталась. Значит, тот боров сказал ментам, что его инопланетяне похитили, так?

– Давай я еще раз расскажу! Короче, там чуваки какие-то пытались с территории макаронки вынести мешки с мукой, а тут…

– Слушайте, у меня новость просто закачаешься! И фотографии есть! Так Кинчев и еще какие-то рокеры устроили гонки на детских велосипедах!

– Прямо сейчас?

– Да!

– А где?

– Прямо на алллейке возле “России”! И там уже телевизионщики пригнали! С ГТРК!

– Блин, а им-то почему не спится? А наши, с “Генератора” там есть?

– Катя, да это же липа все! Там не Кинчев на самом деле! Это наши с “Генератора” и есть. У них вчера была программа, и там Антона загримировали под Кинчева. И потом они…

– Слушайте, у меня такое впечатление, что к нам кроме Кинчева никто не приехал вообще! Что за кинчевоцентризм в одном отдельно взятом Новокиневске, а? Если что, там в “Колосе” еще “Коррозия металла”, “Ария” и “Король и шут”. И еще много кто. А вас только Кинчев интересует.

– Так только про него сегодня все новости приносят.

– О, есть идея! Давайте утренний выпуск назовем “Кинчев-ньюс”!

Я потянулся за третьей булочкой и обнаружил, что кофе я уже допил. Но милая неразговорчивая барышня уже почти сварила новую порцию во втором кофейнике.

– Весело тут у вас, – сказал я Кате, когда та вынырнула из суеты и предприняла новую попытку налить себе кофе.

– Еще минут пятнадцать, и все будет готово, – заверила она. – Ты же дождешься?

– Обязательно, – кивнул я.

– Это хорошо, – Катя присела на край стола и задумчиво сделала несколько глотков. – А как вчера прошло открытие? Хороший был концерт?

– Ты же сидишь на информационном потоке! – удивился я. – Что я смогу тебе нового рассказать?

– Я сижу на говнопроводе, – засмеялась Катя. – У нас про концерты не рассказывают. Только про ритуалы сожжения лифаков, бухих школьниц и елдаки над входом в гостиницу. Да нет, ты не думай, что я жалуюсь! Я свою работу обожаю! Просто на концерт хотелось, а мне выпало дежурить в редакции.

– Так сегодня иди! – сказал я. – Сегодня на стадионе открытие.

– У меня билета нет, – вздохнула Катя.

– В смысле?! – удивленно вскинул брови я. – Ты же пресса! Как у тебя может не быть проходки на весь фестиваль?

– Ой, ну мы же неофициальная пресса! – засмеялась Катя. – Даже где-то запрещенная. Ну, если бы было, кому запрещать, нас бы точно запретили.Так что билетов нам не полагается.

– Непорядок, – покачал головой я и полез за пазуху. – Вот, держи! Входной на двоих. Начало в шесть на “Локомотиве”.

– Ой, ты мне свой что ли отдал? – Катя сделала большие глаза, но бумажку из моих рук выхватила. – А если тебя не пропустят? Ой, блин, всякую фигню говорю! Как тебя-то могут не пропустить! Спасибо!

Она быстро чмокнула меня в щеку и снова ринулась в гущу своих шумных журналистов. Оставив кружку с кофе на тумбочке.

******

Я остановил машину у подъезда Астарота и подумал, что надо бы Шемяке позвонить. Потому что четырнадцать человек, да еще и с рюкзаками в мою "четверку" ну никак не влезут. Даже если их утрамбовать штабелями…

“Ладно, позвоню от Сани”, – подумал я. Ну что ж, посмотрим, как прошла ночь у нашего гостеприимного фронтмена…

Глава 4

– Будешь чай? – жизнерадрстно спросила Кристина, открыв мне дверь.

– Пожалуй, – осторожно согласился я, заглядывая в квартиру. Там было подозрительно тихо. – А где все?

– Так ты будешь чай? – невозмутимо переспросила Кристина. – Я шарлотку испекла, если что.

Я зашел, скинул кроссовки. Отметил отсутствие горы обуви. И вообще был какой-то идеальный порядок, даже пол свежевымытый. На кухне за столом чинно сидел один Сэнсей очень домашнего вида, с волосами, стянутыми в хвост на затылке и без очков. На блюдце перед ним лежал аппетитный кусок шарлотки.

– Так, подождите, – замер я. – Мне кажется, я что-то пропустил. Вчера после концерта я видел, как Саня повел в этом направлении четырнадцать человек, навьюченных рюкзаками, как в полярную экспедицию. Куда вы их дели? Порезали на кусочки и закатали под асфальт? Или погрузили в мешки и отправили сплавляться по Киневе?

– Не смотри на меня, – покачал головой Сэнсей, – Это все заслуга Кристины.

– Кристина? – я сел на табуретку и уставился на девушку Астарота. – Так что произошло?

– Ну… Мне пришлось применить немного бытовой магии, – скромно потупилась Кристина, хотя на губах ее играла самодовольная улыбка. – Чай. Шарлотка. Ты же не торопишься, я надеюсь?

– Ну минут сорок у меня есть, – заверил я, глянув на часы. – На шарлотку точно хватит.

– Ну ладно, ладно, не надо на меня так смотреть, – засмеялась Кристина. – Все с твоими полярниками в порядке. Они в общежитии радиозавода.

– И как же они туда попали? – спросил я, когда Кристина снова замолчала, выдерживая драматическую паузу.

– Ну я же раньше ушла вчера, – сказала Кристина. – Хотелось выспаться и все такое. А тут заявляется этот табор. Шум до потолка, грохот и вот это все. В общем, я выхожу, вижу это все, и со мной случается форменная истерика. Я думала, что Сашу просто загрызу в тот момент.

– Да? А мне ты показалась очень даже хладнокровной и спокойной, – хмыкнул Сэнсей.

– Просто я хорошо воспитана, – хихикнула Кристина. – В общем, когда я поняла, что они это серьезно, то в ужас пришла. Блин, Вова, прикинь, они тут взялись спальники раскладывать и тушенку открывать! И кастрюлю большую требовать, чтобы какое-то хрючево свое варить. Ужас же! Выспалась, называется…

Кристина подняла глаза к потолку.

– В общем, я вызвала Сашу в спальню на поговорить, – продолжила она. – А он, такой… Ну, ты понимаешь, да? “Ребята только приехали, прямо с поезда на концерт. Не на улице же их было оставлять…”

– Извини, я реально не успел вмешаться, – усмехнулся я, надкусывая шарлотку. – Ммм, вкусно!

– Я тогда говорю: “Саша, ты не обидешься, если я позвоню Дмитрию Александровичу?” – продолжила Кристина.

– Кащееву? – спросил я.

– Ну да, – кивнула Кристина. – Саша бесится, когда я своих друзей на помощь привлекаю, но тут он даже возразить не решился. Видел, что я в бешенстве просто.

Слова “в бешенстве” Кристина произнесла с таким наслаждением, будто каждую букву смаковала. А насчет Дмитрия Александровича, которого она решила привлечь на помощь, Саню тоже можно было бы понять, если бы он напрягся. Так-то это один из кристининых бывших. Видный общественный деятель Новокиневска и области, она его втихую к нам на “Генератор” в качестве рекламодателя привлекла, Ирина как-то хвасталась.

– В общем, я позвонила, – Кристина села за стол и аристократично так взяла свою чашку с чаем. – Объяснила ситуацию. Он проникся и согласился помочь.

– Несмотря на поздний звонок? – иронично приподнял бровь я.

– Ничего, он мне должен, – капризно дернула плечом Кристина. – В общем, я вышла тогда в гостиную, объяснила ребятам, что тут они ночевать не останутся, так что пусть собирают манатки. Возник небольшой… гм… спор…

– Да уж… – фыркнул Сэнсей.

– Ну а что я могла сделать? – пожала плечами Кристина. – Иначе эти полярники вообще меня не слышали… На самом деле, хорошо, что Борис вмешался. Прямо вот спасибо ему, просто святой человек. Просто прекрасно, что мы его тогда нашли. Вова, он реально обалденный! Мне сначала не понравилось, что он с нами поселился, но сейчас я уже даже не представляю, как мы без него обходились. В общем, он вмешался, все успокоились и собрали вещи. Дождались Шемяку, и он увез их в общежитие всех.

– Вместе с Астаротом? – уточнил я.

– Что? – встрепенулась Кристина. – Нет, конечно. Саша остался дома, они сейчас уже репетируют. Им же сегодня в первый раз на стадионе выступать…

– Надо же, а я тоже думал от вас Шемяке позвонить, чтобы он этих “прихлопов” в “химики” отвез, – сказал я.

– Вот видишь, умные мысли приходят в головы одновременно, – сказала Кристина.

– Вообще-то говорят, что у дураков мысли сходятся, – вставил Сэнсей.

– Даже у дураков иногда бывают умные мысли, – пожала плечами Кристина. – Вова, а ты же на машине? Ты сейчас куда, в “Буревестник”? Может, меня подвезешь?

– Вообще-то не собирался, но ради тебя могу и крюк сделать, – усмехнулся я. – Ты ведь, получается, мою же работу сделала. Да еще и в стрессовых обстоятельствах.

– Вот и отлично, – кивнула Кристина. – Хочешь еще шарлотки?

*******

На двери “Генератора” висела грозная картонная табличка “ТИХО! ИДЕТ СЪЕМКА!” Но из-за двери при этом доносился бодрый ржач на несколько разнополых голосов, а потом еще и грохот. И снова ржач. Так что я, не задумываясь, открыл дверь и просочился внутрь.

Да уж, картина маслом. Стас стоял перед своей камерой на треноге и смеялся, согнувшись пополам. Ирина спрятала лицо в ладонях, плечи ее сотрясались тоже явно не от слез. На фоне темного задника сидели на полу несколько наших актеров рекламы, разодетые и разукрашенные под некую рок-группу. На фронтмена, который в миру длинные волосы не носил, напялили обтрепанный парик. А чтобы он хоть как-то держался, поперек лба перехватили его цветастой тесьмой.

– Эээ… Доброе утречко? – осторожно сказал я.

– Велиал, как хорошо, что ты пришел! – тут же вскочила Ирина. – Нам срочно нужен солист! Так, Слава, иди отсюда, глаза бы мои тебя не видели!

– А что я сделал-то? Нормально же получилось! – начал отпираться актер в парике.

– Задницу в камеру было показывать не по сценарию! – отрезала Ирина.

– Ты же сама сказала, что мы панки! – начал отмазываться Слава. – Я вошел в роль. Все, как нас учили!

– Слава, мы снимаем рекламный ролик для хозяйственного магазина, понимаешь? – терпеливо сказала Ирина. Но потом не выдержала, фыркнула и снова засмеялась. – Блин, Володя, это какой-то трындец! С этим вашим фестивалем все тут с ума посходили…

– У нас вроде нет среди спонсоров фестиваля хозяйственного магазина, – задумчиво проговорил я.

– Да это не спонсоры фестиваля, – махнула рукой Ирина. – Это просто рекламный ролик. Прикинь, приходит вчера прямо сюда Астахов. Открывает дверь пинком и заявляет, что ему срочно нужна реклама его “тысячи сволочей”, чтобы рок-группа бесновалась, обязательно. Потому что рок сейчас – это модно, а он, понимаешь, пропустил момент и теперь локти кусает. А на ГТРК и “Киневе” его с этим отбрили, сказали, мол, что только через месяц реклама. Ну я ему и говорю: “Мужик, ты в своем уме вообще?” А он мне, две пачки аругментов на стол. В баксах, представляешь? Я как-то сразу засомневалась. Типа, а может все-таки сможем как-то выкружить… И тут он третью пачку добавляет.

– Надо же, я как-то не думал, что хозмаг – это такое прибыльное дело, – усмехнулся я. – Чем-то не тем мы с вами тут занимаемся, да?

– Блин, вот я же говорю, что нормально все с задницей… – солист псевдо-рок-группы подошел к зеркалу и принялся разглядывать себя со спины. – Там же унитазы и туалетная бумага, логично, что должна быть жопа, ну?

– Завянь, Слава, – отмахнулась Ирина. – Ну, я думаю, ты уже понял, чем дело закончилось, да?

– Вы снимаете рекламный ролик, – усмехнулся я.

– МЫ снимаем рекламный ролик, – сказала Ирина, ухватила меня за руку и вытащила на середину. – Так, волосы нужно распустить… А еще! Так, Слава, снимай свою кожаную жилетку! А ты рубашку. У тебя все нормально с бицепсами, так что на голое тело нормально будет. Эх, жаль татуировок нет… Так, погоди! Ты же с Кристиной пришел? Точно! Эй, кто там у двери! Позовите Кристину сюда!

– Стоп-стоп-стоп, я вообще-то тороплюсь! – попытался вывернуться я. Но какое там!

– За полчаса никто не умрет, – отрезала Ирина. – Там есть Василий, его мурзилки и три полка волонтеров. Давай, нам нужен нормальный фронтмен, а не вот этот…

– Эй, вот сейчас обидно было… – буркнул Слава, стягивая с головы парик.

– Не обижайся, – отмахнулась Ирина. – Ты отличный, просто рокер из тебя как… В общем, нет попадания в образ. Давай жилетку!

Вокруг все немедленно пришло в движение. В одно ухо мне болтала Алена, которая на своем, пацанском, расписывала мне сценарий будущего ролика и мою в нем роль. Прибежала деловитая Кристина, выслушала путанные инструкции Ирины насчет татуировок на руках, потерла лоб в задумчивости, потом взяла фломастеры и принялась быстрыми штрихами изображать у меня на плечах какое-то подобие не то драконов, не то каких-то еще пернатых змей. Остальные актеры в ролях музыкантов старались не путаться ни у кого под ногами.

Инструменты у них были, конечно… Откуда они вообще взяли это статье? А, точняк! Здесь в “Буревестнике” же валялись в запасниках… На гитаре, которую сунули мне в руки, даже струн не было.

– Готовы? Мотор! – скомандовала Ирина и хлопнула в ладоши. Стас приклеился к видоискателю камеры, я дисциплинированно начал трясти шевелюрой, изображая матерого рокера.

– Теперь вы двое вместе вот так – бдыщь! Бдыщ! – скомандовала Ирина.

Второго “волосатика” изображала девушка, замаскированная под парня мешковатой одеждой. Она встала рядом со мной, и мы принялись трясти головами в такт.

– А теперь все прыгнули! – взвизгнула Ирина. – Стоп! Хорошо. Блин. Только… Стас, там же будет видно, что струн нет, да?

– Ну… Я старался сделать так, чтобы это в глаза не бросалось… – замялся Стас.

– Надо с дымом снять! – предложил один из актеров.

– А дым откуда возьмем? Дым-машина же в “Фазенде” же! – сказал один из актеров.

– Может, в “Фазенду” поедем снимать? – деловито предложил Слава. – Там хотя бы сцена настоящая. И свет. И вообще…

– Некогда нам ездить, у нас вообще осталось… – Ирина посмотрела на часы. – Через пятнадцать минут Стас уже должен монтировать все. Понятно?

– Можно сигаретой подымить, – пожал плечами Слава. – Если курить прямо под камерой, то получится… Ну, типа нормально должно смотреться.

– Точно! – Ирина посмотрела на Стаса.

– Можно, – кивнул он. – Мы уже так делали. У кого сигареты есть?

– У меня! – тут же соскочил со стола, на котором сидел, сдвинутый с главной роли Слава.

– А Наталья Ильинична нас не заругает, что мы курим? – спросила девушка-парень.

– Заругает, – убежденно кивнула Ирина. – Но мы быстренько. И торт потом ей купим.

– А мне как дым-машине гонорар полагается? – быстро сориентировался Слава, уже сунувший в зубы сигарету.

– Полагается, – вздохнула Ирина. – Всем полагается, у нас с вами форсмажор и трудовой подвиг. В долларах возьмете?

Все снова заняли исходные позиции.

– Мотор! – скомандовала Ирина. – Поехали!

Да уж, со стороны это все, должно быть, выглядело совершенно дико. На фоне задника из темно-серой ткани мы вчетвером изображали некую отвязную рок-группу с инструментами родом откуда-то из дремучего Советского Союза. А прямо под камерой на корточках сидел Слава и выпускал изо рта клубы сигаретного дыма. Боюсь даже представить, что там за ролик получится в результате.

– Ну как? – быстро спросила Ирина, когда Стас махнул рукой, что, мол, все, снято.

– Годится, – кивнул он. – С дымом я даже придумал, как можно прикольно все обыграть. Велиал отлично в кадре смотрится, у него хаер почти до пола свисает, видно, что не поддельный.

– Как реклама метел и швабр отлично сгодится, ага, – усмехнулся я, собирая растрепанные волосы обратно в удобный хвост.

– Спокуха, нормально все получится, отвечаю! – заверил Стас, извлекая кассету из камеры. – Все, я погнал монтировать.

Через пять минут суеты с раздачей премий, мы остались в студии вдвоем с Ириной.

– Да уж, сходил за хлебушком, – фыркнул я, пытаясь оттереть с рук кристинины художества. – Как-то не планировал я сегодня становиться звездой экрана.

– Очень удачно зашел, – серьезно сказала Ирина. А потом как-то без перехода лицо ее стало жалобным, а глаза наполнились слезами. – Володя, я сейчас заплачу…

И слезы хлынули прямо водопадом.

– Ириш, что случилось? – я подскочил к своей “боевой подруге”, обнял и погладил по волосам.

– Мне кажется, что я не справляюсь… – всхлипывая, сказала она. – Столько всего сразу, держу в голове миллион какой-то дел, и все равно кажется, что я что-то забыла, что-то не доделала, что все вокруг все равно мной недовольны…

– Милая, что на тебя нашло такое вдруг? – ласково проговорил я. На самом деле, я примерно понимал, что с ней происходит. Слишком быстро она из девочки “подай-принеси” превратилась в директора телекомпании, а нехитрые поручения вдруг стали переговорами на высшем уровне. Иришка в своем роде, конечно, была гениальной девушкой. Прямо-таки менеджер-управленец от бога, многозадачная, с невероятным каким-то уровнем адаптации к новой реальности. Но она все равно была молодой девчонкой. Со своими страхами и сомнениями.

– Мне каждый раз страшно, что меня вот-вот разоблачат, – всхлипывала Ирина. – Анохин этот со своими пачками денег… Вот сейчас мы все сняли, а я боюсь, что он увидит завтра по телевизору свой рекламный ролик и пришлет ко мне быков разбираться. Мол, что за лажу вы тут мне устроили, это же фигня какая-то!

– Не придет, – уверенно заявил я. – Будет дежурить у телека, чтобы ролик на видео записать и потом в своей компании хвастаться.

– Как ты можешь быть в этом уверен? – Ирина отстранилась и посмотрела на меня заплаканными глазами.

– Никак, – пожал плечами я. – Просто знаю, что ты не делаешь фигню.

– Ну да, особенно если бы мы тот вариант с жопой в эфир поставили, – сквозь слезы захихикала Ирина. – Нет, ну правда… Он кучу денег заплатил, а мы дым-машину сигаретой изображали.

– То есть, действовали адекватно обстоятельствам, – сказал я, вытянул из кармана носовой платок и вытер с лица Ирины слезы. – Все хорошо, милая. Ты отлично справляешься.

– Наверное, – вздохнула она. – Просто я вдруг поняла, что ужасно устала. Я вчера уснула прямо за столом, представляешь? Жан меня разбудил, а я спала, обняв тарелку. Ужас…

– Думаю, нам всем после фестиваля нужен корпоративный отдых, – сказал я. – Собраться и всей командой умотать куда-нибудь на море, а? На корабликах покататься, на песочке понежиться. Коктейли под зонтиками… как считаешь?