Читать книгу "90-е: Шоу должно продолжаться – 14"

– А кто вместо нас будет делать… ну… вот это все? – она обвела руками студию “Генератора”. – У нас же программа вещания, обязательства…

– Как ты там сказала буквально полчаса назада? – усмехнулся я. – Никто не умрет за… На сколько нам нужен отпуск? На две недели? Если что, я Еве обещал, что мы на море поедем.

– На море… – эхом повторила Ирина. – Знаешь, а это все реально очень как-то заманчиво звучит. Можно договориться с дядей Вовой. Взять перерыв в сетке вещания. Погрузить всех в автобус… Или автобусом долго получится? Лучше самолетом?

От недавних слез на лице Ирины остались только припухшие глаза. Выражение же сменилось на полностью противоположное – деловое, светящееся энтузиазмом. Похоже, она уже в своей гениальной голове составила план нашего корпоративного отпуска, всех посчитала по головам, прикинул раскладку по вещам и продуктам и даже составила список гостиниц и турбаз, которые нужно обзвонить, чтобы определиться с местом.

– Так, мне нужно немедленно позвонить дяде Вове! – сказала она и вскочила. – Ты не знаешь, он сейчас дома или в своем офисе?

– Полдень, – сказал я, посмотрев на часы. – Думаю, в офисе.

Дверь распахнулась и в студию вихрем влетела Наташа.

– Так, Велиал! – ее указующий перст уперся мне в грудь. – Я так и знала, что ты где-то здесь. Поехали! Или лучше пошли, нам срочно нужно в парк! Ты же будешь не против кое-кому в чан настучать?

Глава 5

– Да уж, картина маслом, – усмехнулся я, оглядывая площадку одного из наших будущих мероприятий. С одной стороны, ничего неожиданного. Парк полузаброшен, вход открыт всем желающим. Вот желающие и приперлись. С другой…

– Это наверняка Ян их сюда притащил, – сказала Наташа, ткнув пальцем на спящую на сцене патлатую тушу.

– Думаешь, саботаж? – хмыкнул я.

– А что еще? – всплеснула руками Наташа. – Вообще среди наших только ленивый не знает про наш опен-эйр. А Яну мы здорово прищемили хвост. Вот он и мстит теперь, чтобы нам все сорвать…

– А если и так, то что? – задумчиво проговорил я и облокотился на разлапистый клен, из-под которого мы с Наташей за всем и наблюдали.

На первый взгляд, масштаб катастрофы был обширнейший. Вокруг эстрады собралось, наверное, человек сто разномастных говнарей. Из знакомых рож были, собственно, Ян, который мирно дрых за спинами “музицирующих”, и Алишер со товарищи. Остальные… Да фиг знает, судя по виду – это то самое альтернативное рок-движение, которое мы как-то наблюдали в заброшенном кинотеатре, как раз когда Вадима нашли.

– Надо же с этим что-то сделать! – Наташа всплеснула руками. – Они же тут все разнесут вообще!

– Бесполезняк, – покачал головой я. – Они бухие в дрова. Судя по виду – еще со вчерашнего дня.

– Может, ментов вызовем? – предложила Наташа.

– На месте ментов в такой ситуации я бы почесал репу и забил, – сказал я. – Жилых домов поблизости нет, ничьей собственности эти говнари не угрожают. Типа, локализовались в безопасном месте, пусть дальше бухают, потом сами расползутся.

– Тогда Бобе позвонить, может? – вздохнула Наташа. – Если быки Француза немножко в воздух постреляют, то эти обормоты сами разбегутся.

– Вот уж нет, – поморщился я.

– Думаешь, не разбегутся? – прищурилась Наташа. – Они бухие, но не бессмертные же!

– Да нет, конечно же, разбегутся, вопросов нет, – сказал я. – Но тут другой вопрос. Просто привлекать Француза к нашим разборкам – это как-то стремно. Ну и такие услуги оплачивать надо. Ты готова платить бандитам?

– Это как-то очень плохо звучит, – Наташа посмотрела на меня своими инопланетными глазами. – Но блин! Надо же что-то сделать! Мы же не можем вот так это оставить! Если они до завтра не разойдутся, то нам придется или отменять мероприятие, или куда-то его переносить… А это как-то…

– Я думаю, – сказал я, сорвал травинку и сунул ее в зубы. Потом вообще сел на траву и принялся созерцать происходящее.

Ну да, пожалуй что, это и правда те самые говнари, на чей концерт нас притащил Алишер. Настоящий рок, андеграунд и контркультура. По сцене слонялись четверо обрыганов с акустическими гитарами и один с помятым тазом с ржавым дном. Они хрипло и несогласованно орали, тренькая невпопад. В этом даже была какая-то своя гармония. Психоделическая. Как будто выступающие где-то в виртуальной реальности видят себя настоящими музыкантами. Вокруг на травке валялись спящие тела. Ну, некоторые разнополые не сказать, чтобы спали. Фри лав, так сказать, во всей неприглядной красе. До вида “тусовка вонючих бомжей в теплотрассе” это сборище не дотягивало, скорее уж это был своего рода протест против условностей. С большой долей вероятности, алкоголем здесь дело не ограничилось…

Наташа устроилась рядом и вытянула ноги. Лицо ее стало безмятежным, она даже улыбнулась, зажмурившись на солнечные блики.

– Не может предотвратить – возглавь, – решительно сказал я, поднялся и отряхнул штаны.

– Что ты собираешься делать? – встрепенулась Наташа.

– Импровизировать, – усмехнулся я. – А ты мне подыграешь, лады?

– Заметано! – заявила Наташа и тоже поднялась, опершись на мою руку.

– А сейчас делаем вид, что очень рады их всех тут видеть, – сказал я.

– Рады? – глаза Наташи метнули молнии. – Я попытаюсь, но это будет сложно. Если бы могла, то всем бы глотки перегрызла!

– Подумай сама, моя королева, – усмехнулся я. – Если этих всех уродцев от мира рок-музыки притащили сюда с целью саботажа и нас позлить, то какой реакции неведомые организаторы этой акции протеста ждут больше всего?

Наташа задумалась.

– Что мы будем рвать, метать и землю грызть от бессилия, так? – вместо нее ответил я.

– Ну… да, – нехотя кивнула Наташа. – Во всяком случае, если бы я такое сделала, то…

– Кстати, совершенно не факт, что это именно саботаж, – пожал плечами я. – Так-то этот парк – как раз их размерчик. Заброшка на помойке – самое оно. Это для нас новое дело…

– Не такая уж тут была помойка, пока они не пришли, – пробурчала Наташа, а потом растянула губы в хищной улыбке. – Все, я почти настроилась и готова изображать радость. Давай свою импровизацию!

Мы взялись за руки и почти вприпрыжку двинули к сцене.

– Алишерчик, дорогой! – заорал я, проталкиваясь через вяло шевелящуюся толпишку к “потомку Чингисхана”. – А я тебя уже месяц пытаюсь найти, куда пропал-то?

– Велиал? – в раскосых глазах Алишера промелькнуло что-то похожее на беспокойство, он задергался, будто прикидывая, куда, в случае чего, бежать.

– Дай обниму, – с фальшивым дружелюбием подключилась ко мне Наташа.

Говнари расступились, никто не пытался нам заступить дорогу.

– Да я ничего не сделал же! – Алишер попятился и уперся спиной в сцену. – Это вранье все…

Ну так-то логично, что он меня опасается. Последняя наша с ним встреча была, прямо скажем, не самой дружелюбной. Честно говоря, я надеялся, что его больше не увижу.

– Алишерище, это прямо натуральная удача! – я схватил его за руку и принялся трясти в экспрессивном рукопожатии. Переигрываю, да… Но пофиг. Не на конкурсе театрального мастерства имени Станиславского, в конце концов. – Слушай, у меня к тебе дело на штуку баксов. Ты нам нужен позарез просто!

– Я тебе звонила раз сто уже! – заявила Наташа, не моргнув глазом. – А тебя вечно то дома нет, то я вообще не туда попадаю. Может у меня телефон неправильный записан? Какой у тебя телефон? Тот, который на двадцать три – сорок два начинается?

Алишер слегка обалдело переваривал то, что сказала Наташа. Испуг с не очень трезвого лица постепенно сползал. “Но он не в совсем в какашку”, – мысленно отметил я.

– В смысле – двадцать три? – удивился он. – На двадцать семь!

– Вот блин! – театрально всплеснула руками Наташа.

– Слушай, реально, разговор на штуку баксов! – я доверительно приобнял Алишера, но в сторонку уводить не стал. И говорил громко, почти орал. Чтобы еще и окружающим было слышно. – Ты завтра вечером что делаешь? Так, молчи, если хочешь вякнуть, что чем-то занят! Завтра ты выступаешь у нас, понял? Гонорар в баксах.

– В смысле в долларах что ли? – переспросил Алишер. – Да ну, свистишь!

– Ха, а вот это ты видел? – я выхватил из кармана несколько банкнот и помахал у Алишера перед носом. Удачно Ирина мне всучила незапланированный гонорар за съемки в рекламе, конечно. Но когда Алишер потянул к ним руки, быстренько отдернул. – Ага, хрен там! Баксы возьмешь, а сам кинешь! Оплата по факту, понял?

– Я не понял, что за дела? – подключился к разговору еще один “сын степей” из “Каганата”. – Велиал, ты спонсора что ли жирного нашел?

– А где концерт будет? – это другой “каганатовец” подтянулся, вполне европеоидный.

– Когда это я кидал? – пафосно обиделся Алишер. – И… это… я в деле, если что! Куда приходить и во сколько!

– Короче, история – отпад, тебе понравится! – заверил я, тряхнув плечо Алишера. – В общем, ты же знаешь, что мы подвизались тут на организацию рок-фестиваля, да? Так вот это полнейший трэш, я тебе скажу! Получается голимая попса! И тут к нам с Наташей приходит Абрамов. Знаешь Абрамова?

Я со значением так округлил глаза, мол, любой дурак в этом городе знает Абрамова.

– Ну, что-то слышал… – неуверенно промямлил Алишер.

Ну да, слышал он. Так-то я эту фамилию только что с потолка взял.

– Так вот, Абрамов, такой, говорит: “А что, настоящего-то рока в Новокиневске не осталось, а? Сделайте мне концерт, чтобы душа развернулась, в натуре, баксами плачу!”

– А где, где концерт-то будет? – нетерпеливо спросил Алишер.

– Да вот здесь же! – я махнул рукой на сцену, на которой как раз один из музыкантов повалился на бок. – Скажи, место зачетное, ты же тоже оценил?!

Хоба! Взгляд Алишера дернулся в сторону спящего на сцене Яна. И он как-то смущенно затоптался на месте.

– Так это… – пробормотал он.

– Это прямо судьба, что я тебя именно тут и встретил, – жизнерадостно продолжил я. – Сейчас смотрю и вижу, что место отличное! Прямо то, что надо!

– Но тут же… это… – Алишер начал оглядываться на своих.

– Да ты не ссы, завтра сюда приедет бригада, порядок наведет, – заверил я. – У этого Абрамова все схвачено, в натуре!

– Подожди, а почему ты меня искал вдруг? – видимо, в голове Алишера зашевелились какие-то сомнения. Трезвые мысли, ну надо же!

“Видового разнообразия говнарей не хватает”, – зло подумал я, но вслух сказал иначе, ясен пень.

– Алишерчик, ну ты серьезно что ли? – я снова сделал большие глаза. – Ты же культовое явление в рок-тусовке Новокиневска! Без тебя наш концерт будет ненастоящим!

Технически это было не такое уж и вранье. “Каганат” и правда был явлением заметным. И собственных поклонников у них даже хватало. Только они были слишком необязательными, рассчитывать на них толком никогда было нельзя.

– Алишерчик, ну пожалуйста! – снова подключилась Наташа, ухватила его за руку и заглянула в глаза. – И Абрамов вас знает, он говорил… У него даже ваша кассета есть!

– Кассета? – удивленно приподнял брови Алишер.

– Сам не слышал! – быстро развел руками я. – Вроде там запись какого-то квартирника или что-то подобное.

– А, наверное у Маркизы записывали! – обрадованно встрепенулся Алишер. – Слушай, Велиал… Ну, в общем, такое дело…

Он снова оглянулся на Яна. Один из “каганатовцев” подскочил к нему с другой стороны и принялся горячо что-то шептать на ухо, размахивая для убедительности руками. Я расслышал только “да и пошел он!”, “разгоним сейчас”, “с быками я еще не бодался из-за придурка…”

“Эх, все-таки саботаж!” – мысленно вздохнул я. А жаль, я надеялся, что эти придурки просто случайно тут оказались. Ну что ж…

– Велиал, я в деле! – Алишер быстро схватил мою руку. – Во сколько завтра начало?

– В шесть подгребайте, – сказал я.

– Заметано! – Алишер посмотрел на сцену. Теперь уже неприязненно, а не тревожно.

– Это просто шикардосно, Алишер! – радостно оскалился в улыбке я. – До завтра, дорогой! Мы погнали, дел еще вагон и маленькая тележка, сам понимаешь!

– Погоди-погоди! – удержал меня Алишер. – А что с аппаратурой?

– Все будет в лучшем виде! – я показал большой палец.

– А… – Алишер заглянул мне в глаза. – А может аванс, а?

– Ты не забывайся, потомок Чингисхана, – подмигнул я. – Утром деньги – вечером стулья. В смысле, оплата по факту, дорогой. Придешь – будут баксы. Не придешь – сам дурак. Понял?

– Ладно, понял-понял, – Алишер снова потряс мою руку. – Все будет в ажуре, зуб даю!

– Конечно, будет, как же иначе? – себе под нос пробормотал я, и мы с Наташей выскользнули из толпы пьяных говнарей.

Некоторое время мы шли молча, остановились за кустами, который скрыли нас от площадки с эстрадой.

– Мы серьезно позволим Алишеру выступать? – громким шепотом спросила Наташа.

– Вот еще, – фыркнул я. – Прокатим. Промурыжим. На сцену не пустим. Будет выпендриваться, еще и табло ему разобью, мудаку.

– Фух… – облегченно выдохнула Наташа. – А я даже подумала, что ты всерьез…

– Тихо, – я приложил палец к губам. – Слушай!

Перед эстрадой раскачивалась шумиха. Алишер со сцены горланил, что концерт окончен, валите все по домам, придурки. Кто-то спорил, громко выкрикивая многоэтажный мат. Кто-то глупо ржал. Послышались даже звуки нескольких увесистых плюх. Нормально. Примерно на это я и рассчитывал.

– Все, можно уходить, – резюмировал я. – Надо только из офиса позвонить волонтерам, чтобы порядок там завтра с утра навели. И мурзилок каких-нибудь рукастых, там кажется на эстраде пару досок проломили…

*******

Что было особенно замечательно в сегодняшнем вечере, так это то, что нашему “крылу” подготовки фестиваля ничего делать было не нужно. Самое масштабное мероприятие было на контроле у Василия и его штаба. Логистика, звук, свет, пиротехника, билеты, кассы, охрана. Ларьки с бухлом и закусками. Туалеты… Мда, туалеты… Даже сейчас к дверям с заветными буквами “М” и “Ж” выстроились длиннющие очереди. А ведь до самого концерта еще часа полтора. И зрителей собралось едва ли четверть. А то и еще меньше. Но стадион для тусовки был открыт сегодня с обеда. Из динамиков орал рок, ларьки и прилавки работали, новокиневские музыканты обустроились каждый на своем “стенде”. Фотографировались с желающими, кассеты продавали. Общались. Пили, не без того. У внешней ограды стадиона тут же выстроились торговцы всем на свете – бабульки с семечками, хитрожопые товарищи с сигаретами поштучно, торговцы выпивкой. Среди вполне предсказуемых продавцов разнообразного порока, притулились садоводы с ведрами прошлогодней картошки и банками солений. Последние, кстати, даже кое-каким успехом пользовались. Но еще тут продавались какие-то кофточки, почему-то хрусталь, шерстяные носки, лампочки и даже автомагнитолы с автозапчастями. Уличные торговцы учуяли скопление людей и спешно заняли “жирные” места. Стихийные базарчики – это прямо примета времени. Натурально, из ниоткуда материализовывались, как только где-то начинался общественный движ и оживление.

Мы с Евой сначала покрутились во “внешнем контуре” стадиона, порадовались царящему оживлению у стенда “ангелочков”. На самом деле, это я Василию подбросил идею с этими стендами. Чтобы как на выставках экономических форумов было. Или, там, на фестивалях разных косплееров. Однажды меня на такой занесло в прошлом-будущем, когда я в Москву по делам мотался. Я Василию на пальцах объяснил идею. Мол, выделить группам по “ларьку”, как на рынке, предложить его оформить в своем духе. И продавать там всякий свой мерч и общаться с фанатами. Ну, там, автографы оставлять, фотаться на память. На самом деле, кроме “ангелочков” сувенирами мало кто озаботился. Но своих я настропалил. Мы честно напечатали открыток, календариков и значков, благо фотографий художественных у нас было достаточно, спасибо Ляле. И теперь эта вся мелочевка со свистом расходилась среди жадной и еще пока непривычной к обилию рекламной продукции публике. Все торопились урвать по кусочку рок-фестиваля, нда…

– О, Велиал! – из кучкующихся вокруг “ангелочков” меломанов вырвалась Света. – У вас междусобойчик типа свидание? Или можно с вами?

– Конечно, можно, – засмеялся я. – На свидания мы в менее людные места ходим.

– Славно, – Света устало улыбнулась. Я внимательно посмотрел на нее. Да, та же история. Мы все, конечно, молодые задорные энтузиасты, но напряжение на всех все же сказывалось.

– Может, возьмем какого-нибудь лимонада и пойдем в нашу королевскую ложу? – предложил я.

– Так внутрь же еще не пускают, – сказала Света.

– И кто нас не пустит? – подмигнул я. – Это же наш фестиваль!

– Блин, да! Фигню спорола! – засмеялась Света.

Я подошел к ближайшему ларьку с напитками, купил нам три холодненьких банки херши-колы. Как раз недавно по телеку рекламу видел с рыжим Сашей Лойе. “Сидоров!!!”

Хех, надо же, а я-то был уверен, что у меня к рекламе честный иммунитет, а вот гляди ж ты! Сработала!

Охрана пропустила нас на пустой пока что стадион. В центре возле сцены колдовали пиротехники.

– А ничего себе сцену отгрохали! – восхитилась Света. – Слушай, Велиал, а тут прямо на поле зрителями можно будет тусоваться, да? Или все будут чинно сидеть на трибунах?

– Да уж, что-то ты совсем в своих цифрах потерялась, – засмеялся я. – Надо почаще тебя в курс дела вводить…

– Ох, у меня к тебе на самом деле столько всего накопилось, – покачала головой Света. – Но это уже после фестиваля, да?

– Кое-что я бы и прямо сейчас обсудил, – сказал я. – Давайте к своей вип-ложе поднимемся и поболтаем, ага?

Глава 6

– Да, правда, – задумчиво кивнула Света. – Раньше мы после каждой вечеринки устраивали такие теплые посиделки. А теперь как-то… закрутились. Столько всего важного, дела-дела-дела. Когда на это времени-то найти?

– А может это и есть самое главное, а? – я подмигнул. – Важнее всех других-прочих дел? Ева, что скажешь?

– Я? – Ева похлопала ресницами. – А почему ты меня спрашиваешь? Я же вроде как и не в команде, а сама по себе.

– Зато ты психолог, – сказал я. – С одной стороны, не в команде, а с другой – очень близко, и в курсе всех наших дел.

– Ничего себе, не в команде! – возмущенно всплеснула руками Света. – Да ты еще больше в команде, чем… Чем некоторые. Правда!

– Да я и психолог пока что ненастоящий, – грустно усмехнулась Ева. Но как-то сразу встряхнулась, собралась, взгляд ее стал внимательным. – Ты прав. Да, правда! Я, конечно, прямо сейчас не могу подобрать каких-нибудь фундаментальных теорий с громкими фамилиями, чтобы подтвердить это. Но я… ну… как будто чувствую, что ли.

Мы замолчали на некоторое время. Не знаю, о чем думали девчонки, а я лично размышлял о корпоративной культуре. И о том, что может и зря я в своем прошлом-будущем не вникал в детали этой темы. Ну, как водится, корпоративы праздничные устраивал. На пэйнтбол всякий своих ребят возил, на базу отдыха с шашлыками выезжали. Но и то это было не от глубокого понимания того, как работает коллектив, а потому что так принято. А вот сейчас, получается, я собираюсь изобрести очередной велосипед, прочувствовав очень ярко, откуда это все взялось. Девчонкам я сейчас не рассказал про слезы Ирины, которые, собственно, меня на эти размышления навели. Незачем. Это ведь была даже не слабость, Иришка – настоящий кремень, я искренне ей восхищаюсь. Ну а что с ней случился срыв… В общем-то, если задуматься, то это и не срыв вовсе. Одна моя знакомая барышня из прошлого-будущего периодически рыдала, придерживая пальцем переносицу, чтобы морщинка не образовывалась. А потом вытирала сопли-слезы, и говорила: “Все, лишний кортизол сбросила, пошла дальше мир покорять!”

– Давай сегодня всех соберем? – деловито предложила Света. – Например, в той же “Фазенде”… Или нет, лучше в “Африке”. Она ближе, отсюда пешком можно дойти. Концерт же закончится где-то в одиннадцать? Нормально, вполне успеем посидеть. Если хочешь, могу прямо сейчас организовать нам какой-нибудь закуски, чтобы сидеть нескучно было.

– Ты серьезно? – приподнял бровь я.

– А что мы тут, шутки что ли шутим? – усмехнулась Света. – Да не собираюсь я по магазинам бегать. Маме просто позвоню, чтобы она пару пирогов нам испекла. Надо только всем сообщить… Давайте так! Кого из наших видим, говорим, чтобы подгребал после концерта в “Африку”. И дальше передавал. А?

– Заметано, – кивнул я. – Звучит как отличный план.

– Я просто вдруг поймала себя на мысли, что все это хорошо, конечно, посиделки, свечи, треп наш этот уставший, – торопливо заговорила Света. – А потом, в голове, такая: “Ой, только это надо отложить, потому что у меня там смета новая, потом нужно еще в документах разобраться, Наталья Ильинична просила, а потом еще всякое, и еще, еще… И я вдруг поняла, что надо просто взять и сделать. А то дела никогда не кончатся. У нас этого фестиваля еще две недели. Этот, потом “Рокозеро” еще. И если мы не выдохнем, то просто сдохнем. “Ангелам” ты скажешь или я?

*****

По-настоящему шумно стало, когда начали подъезжать машины и автобусы. Московские и питерские рокеры выгружались, пробирались сквозь орущих фанатов, хлопали по рукам, кое-кто даже успевал автографы раздавать. Толпа запрудила все окрестности. Крыши домов вокруг превратились в трибуны, кто-то даже деревья, примыкающие к ограде стадиона пытался осваивать в этом качестве. Но они были не сказать, чтобы очень под это подходящие. У тополей поперечных веток практически нет. Да и большая их часть вообще были обрезаны. Так что при должном навыке забраться можно, конечно, но смысл?

Но лезли все равно, конечно.

Сколько же, блин, тут народу? Эх, жаль дрона нет, поднять в воздух и снять это вот все многолюдное. Просто полюбоваться, масштаб оценить. Вряд ли окрестные жители нам за организацию подобной суеты благодарны, но блин! Круто же! Это же прямо “Монстры рока”! Даже с учетом того, что я из эпицентра катастрофы смотрю, все равно получилось чертовски масштабно.

Понятно, что получилось это все вовсе даже не только моими усилиями. Сам я сделал, по факту, не так уж и много. Но все равно чертовски приятно было осознавать себя частью… вот этого.

Люди пели, радовались, перемещались от ворот и в ворота, пытались найти лазейку внутрь, завидовали счастливчикам, кто показывал билеты на контроле и проходил. Кто-то суетливо спрашивал у каждого подходящего: “Есть лишний билетик?!”

И у кого-то эти самые билетики явно были. Наметанным взглядом уловил в толпе нескольких ушлых темных личностей, которые явно приторговывали драгоценными проходками. Кто-то перекупщик, а кто-то стопудово поддельными торговал.

На секунду меня накрыло ворохом каких-то совсем детских воспоминаний. Когда лето, солнце, вот как сейчас, сияет, как сумасшедшее. Летний запах сухой земли и нагретых листьев, и радостная суета вокруг.

Я пощурился немного на яркий свет, а потом нырнул в неприметную дверь под трибуной. Внутри было не менее людно, чем снаружи. Разве что хаос был более упорядоченный. В одном углу, под стеллажом со спортивными наградами, стоял стол волонтеров, с разложенными на аккуратные кучки бумажками. “Как экзаменационные билеты”, – подумал я. Девушка за столом раздавала эти бумажки подскакивающим волонтерам с таким чрезвычайно серьезным видом, что даже комично немного. Явно важная была какая-то задача. Во всяком случае, она точно понимала, что делает. Каждый получал какой-то свой “билет” в зависимости от цвета повязки.

Я подошел к двери с табличкой “тренерская” и нырнул внутрь.

В кабинете Василия, а это был именно он, тоже стояла толчея. За одним столом восседал сам Василий, над ним навис Егор Палыч в сползшей на затылок белой кепке курортника. Рожа красная, вид недовольный.

– …так этот придурок прямо в машине наблевал, ты прикинь?! А там ведь волга черная, не хухры-мухры! И мне, мать твою, нужно уже за следующим ехать, а у меня в салоне полный пердюмонокть, понимаешь!

– Так другую машину возьми, у тебя машин что ли мало?

– Так ты же сам сказал, чтобы волга черная непременно!

– Что ты мне голову морочишь, хоть на запорожце мне их привези!

– А с тем заблеванным салоном что делать?

– Снимать штаны и бегать! Палыч, ну что ты как маленький? Помоешь, не развалишься! Или тебе премию выписать? За морально-блевотный ущерб?

– Заметьте! Не я это предложил!

– Извините, я спросить стесняюсь! Он наблевал, а выступать-то сможет? У него же просто морская болезнь, я надеюсь, а не состояние решительного нестояния?

– Михалыч, не кипишуй! Это же рокеры, они по-другому вообще играть не смогут!

– О, Вовчик, здорово! У вас как в “котлах” все штатно прошло? А то мне какие-то ужасы рассказывают, мол что-то взорвалось, террористы какие-то или что? Жертвы были?

– Террористы?! Какие еще террористы?

– Вася, я же тебе говорил, что нужно больше охраны! И обыск на входе! У нас же сейчас черта лысого на стадион можно пронести!

– Ша, отставить кипиш! Вовчик, давай, говори, что там было! Не хватало еще глухого телефона. Угрожает нам кто? Крыше звонить?

– Да не было никакого теракта, – махнул рукой я. – Просто были доморощенные пироманты, которые пытались огненные фонтаны самопальные запустить.

– О как! – Василий поднял и положил трубку зазвонившего телефона. – А нафига?

– Чтобы красиво сделать, разумеется, – пожал плечами я. – А что ты не отвечаешь, вдруг там что-то важное?

– Так, ты с темы не соскакивай! Давай в подробностях мне все обскажи. Что за пироманы еще выискались?

Я усмехнулся и изложил в красках, что там случилось на самом деле в “котлах”. Не сдавая поименно придурков, разумеется. А то Василий на взводе сейчас, устроил “пиночетам” встречу с этой его таинтственной “крышей”. Еще не хватало. Так что всю историю я изложил с шутеечками, кривляясь и в красках изображая, как потом радовались внезапному концерту на крыльце те, кому билетов не досталось.

По ходу моего рассказа, вытолкали Егора Палыча за дверь, Василий налил главному своему паникеру коньяка на два пальца, ворвавшуюся в кабинет девушку усадили на стул… В общем, я просек, что Василий от меня на самом деле не столько исчерпывающую информацию хотел получить, сколько вот это самое – артистичный треп, который всех бы на время заткнул. Ну а я что? Я и рад стараться…

Под конец моего рассказа, как раз когда все хором заржали, пронзительно зазвенел звонок типа школьного.

– О! Пятнадцать минут! Так, вы что все тут расселись? Заняться нечем? У табло кто сидит, а Макарыч? Галка, ты чего вообще прибежала?

– Так там в гримерке стаканы… это… куда-то делись…

– Ты их сюда что ли пришла искать? Ну, давай-давай, головой подумай! Где у нас месторождение стаканов бывает?

– В… В столовой?

– Воооот! В столовой! Метнулась пулей в столовку, взяла поднос со стаканами. Скажи, я разрешил. Потом новые им куплю, если эти побьют. Что стоишь? Инструкция непонятна?

– По… понятна!

– Ну так давай, давай, шевели батонами! А то в гримерке от жажды начнут помирать и прямо из горла пить! А там звезды, им манеры нужно соблюдать, сечешь? Так! Кому еще особые указания нужны?

Все остальные торопливо покинули кабинет шефа. Василий, угрожающе привстав со своего места, проводил их всех грозным взглядом. Когда дверь захлопнулась, сел обратно на место и кивнул мне на стул за соседним столом.

– Вот всегда так, понимаешь, – сказал он. – Если делами всех не загрузишь по самую маковку, они на голову сесть готовы.

Телефон снова зазвонил, но Василий снова поднял-опустил трубку.

– Коньячку? – предложил он. – А, черт, стакан только один остался… Что за беда у нас в этот раз со стаканами? Жрет их что ли кто-то… Слышь, я ведь вчера только по телевизору смотрел про какого-то придурка, который стаканы жрет. Или это неделю назад было? Ни черта уже не соображаю с этими всеми делами! Из горла будешь?

– Давай, – скорее для вида согласился я и взял у Василия бутылку. – Ну, вздрогнули?

– Э, нет, подожди, братан! – Василий вдруг быстро поднялся. – Мы тут с тобой совсем закрутились, но не думай, что я забыл или что-то такое! В общем, братан, это за тебя тост! Ты меня в этот блудняк втравил, новую жизнь, можно сказать, в мою деятельность привнес. Что я делал раньше? Сидел себе тихонько, звездулек разных на концерты притаскивал. Спивался по-маленьку. А про этих рокеров даже ни сном, ни рылом не помышлял. Думал, а что они? Так, безобразие волосатое какое-то, кому они нафиг сдались? А тут… В общем, братан, за тебя! Мы с тобой столько бабок заработали, уууу… Так, погоди, что это я впустую трещу-то про бабки? Сейчас…

Василий полез куда-то под стол, вытащил две пухлых пачки купюр и сунул мне.

– Это, если что, не твоя доля, ты не думай! Это чисто спасибочки из неучтенки, – он снова схватил стакан. – Ты даже не думай отнекиваться, девчонке своей лучше брюлики в уши купи! С брюликами твоя красотка вообще звезда будет!

– Брюлики, значит, – усмехнулся я. Трындец, конечно, время шальных денег эти девяностые! Чертовски сложно привыкнуть вот к этой диковатой щедрости. Причем как же быстро это все произошло, уму непостижимо! Буквально только что, пару лет назад, был еще Советский Союз, с его относительным равенством, моргнуть не успели, как общество раскололось на богатых и бедных. Причем баснословно богатых и катастрофически бедных. Увлекательная вещь – история. Когда познаешь ее на практике.

– За тебя, братан! – Василий звякнул стаканом об бутылку в моей руке и одним глотком закинул в себя янтарную жидкость. Я сделал небольшой глоток.

Василий обнял меня и похлопал по спине.

В этот момент снова зазвенел “школьный” звонок.

– Так, пять минут! Все, шуруй отсюда! Там твои гаврики сейчас открывающими будут, не хватало еще, чтобы ты пропустил! Давай-давай, топай! А я тут останусь, мне все на контроле держать надо! И сегодня чтобы честно набухался, понял? Завтра чтобы как штык в двенадцать был, но сегодня – сам бог велел, ясно? И не надо мне вот эту свою хитрую рожу делать! Я босс! Сказал – выполняй!

– Понял-принял! – я вытянулся по стойке смирно, потом расслабился, засмеялся. Пожал Василию руку и тоже выскочил из кабинета. “Волонтерское” фойе тоже опустело, все ушли в поле.

Странное дело. Там, в моем прошлом-будущем, я уже после сорока старался по возможности людных мероприятий избегать. Ну, когда мне на них по работе не приходилось бывать, разумеется. Но то работа, это другое. Отдых же свой я всегда планировал где-то вдалеке от толп. Когда в городе случалось массовое мероприятие, самым правильным считал сесть за руль и умчать в глушь. На какую-нибудь отдаленную базу в лесу, шашлычки, птички поют, красота… Уставал от толп. Не понимал, зачем людей так тянет собраться кучей, толкаясь локтями и задницами. Но а сейчас я, наверное, был Вовой-Велиалом больше, чем собой. Гул толпы на стадионе отзывался внутри прямо-таки бабочками в животе. Я шел вдоль трибуны, смотрел на людей, заполнивших футбольное поле, и так мне было радостно. И нет, даже не потому что Василий только что сказал про “сколько бабок заработали”. Это было, конечно, хорошо, сразу же развязывало руки насчет того самого корпоративного отпуска на море, но радостно мне было не поэтому. Кажется, я уловил этот самый вайб, который заставляет людей вот так добровольно толпиться. Ну вот реально, что они там увидят на сцене? Особенно те, кто стоит у дальнего края поля? Просто головы среди бесконечного моря других голов? Где-то бесконечно-далеко какие-то фигурки дергаются на сцене, а из колонок – музыка. Которую, скажем, в наушниках слышно гораздо лучше. И нет рядом орущих и дрыгающих конечностями других людей… Ведь так?