Читать книгу "90-е: Шоу должно продолжаться – 15"

– А давайте с утра на пляж, а только потом уже куда-то ехать, а? – предложила Кристина. – Мы же вроде как совсем-совсем не торопимся, да? Можем и еще на одну ночь тут остаться?

Спор, который вроде как уже начал угасать, склоняясь в сторону моей идеи, вспыхнул с новой силой. Мы так азартно спорили, что даже не заметили, с какого момента мужичок-хозяин снова появился в дверях.

– Ребята, – он покашлял, привлекая к себе внимание.

Глава 5

В жизни я в Геленджике был дважды. В детстве, лет примерно в десять, когда мама отправила нас на юга вдвоем с отцом, потому что у нее случилась… что-то. Не помню уже даже что-то хорошее или плохое. Помню, что сначала мы собирались всей семьей, а потом вдруг мы с папой сидим на диване в позе прилежных учеников, а мама выдает нам длиннющий список инструкций, что делать и чего не делать там, на далеком южном побережье. А мы киваем, как китайские болванчики, изредка перекидываясь хитрыми взглядами. И та поездка была из одного сплошного волшебства. Мы с отцом поселились в диковатой части города, в нашу комнату нужно было забираться по внешней лестнице, а навес над балконом, с которого был, собтвенно, вход, был увит виноградом. Потом у отца обнаружились какие-то друзья, которые жили в палаточном лагере, который тоже был на территории города – здоровенный кусок можно сказать леса, кемпинг для автопутешественников или что-то в этом роде. Там по вечерам жгли костер, жарили шашлыки и пели под гитару какие-то удивительные незнакомые песни. И ночью меня не гнали спать, как обычно это бывало, а предоставляли самому себе. Там я впервые увидел звезды так близко, что казалось, что их можно потрогать. Я был образованным ребенком и знал, разумеется, что это невозможно. Что звезды – это такие гигантские раскаленные шары висящие в пустоте космоса. Но все равно втайне ото всех я попытался разок протянуть руку к черно-бархатному южному небу. Ну, вдруг получится сцапать хотя бы одну льдисто-мерцающую светяшку и увезти ее с собой на память… Хех. Смешно. Я тогда, чтобы меня не засмеяли, отошел чуть в сторонку от костра и потянулся. Потом пристыженно сам себе выдал мысленного леща. Мол, ну что ты как детсадовский-то? А потом, стоя в темноте и глядя на взрослых вокруг костра, увидел, как сидящая с краю девушка, точнее, тогда я, конечно же подумал, тетенька, сделала то же самое движение – вытянула руку вверх, будто пытаясь что-то схватить. И тоже после этого смущенно так огляделась, не заметил ли кто. И мне стало так хорошо от того, что я не один такой. Геленджик моего детства был совсем не похож на город. Он был полон удивительных людей, удивительных деревьев, непривычгого кубанского акцента… Ну и там было море, разумеется. Море, горы, Тонкий мыс, Толстый мыс, платаны, непривычные уху географические названия, масса незнакомых растений, светляки опять же… Ну да, тоже смешно в каком-то смысле. Светляков я увидел в тот же самый вечер, когда пытался достать с неба звезду. Когда у меня ничего не получилось, я насупился, посмотрел вниз и увидел там… звезды. Мне это показалось настолько странным, что я даже глаза несколько раз потер. Но загадочные светяшки не исчезли. Я призвал на помощь ту самую тетеньку, которая тянулась к небу. А она рассмеялась, потрепала меня за макушку и сказала, что это светлячки. Я сказал: «Да нет же, светлячки – это такие блестящие жучки, синенькие и зелененькие, я их тысячу раз ловил и заносил в темноту ванной комнаты, но они не светились!» А она сказала… В общем, потом я одного светляка-таки поймал, конечно. И при свете он оказался довольно мерзким на вид насекомым, похожим на мокрицу. И светилась у него только жопка.

А еще… И еще… И потом… Ворох детских воспоминаний сыпался и сыпался, как из рога изобилия. Та поездка была самой, пожалуй что, запоминающейся из южных. Остальные как-то благополучно слились в одну картинку. Утром на пляж, расстилаешь покрывало, песок, крабы, медузы… Какая-то комната в пансионате, столовая… Прогулки по набережным. Экскурсии. Все это было здорово, конечно, но как-то… Обыкновенно. И как-то само собой получилось, что город Геленджик стал у меня этаким… Эльдорадо. Эти детские воспоминания грели меня потом долгие годы. И в самые тяжелые и страшные моменты я вызывал в памяти вот эти вот контрабандные южные ночи, когда мне, как взрослому, вручали целый здоровенный шашлык…

Я бросил взгляд в мутноватое окно, за которым слились в стремительную мешанину бирюзовые волны, полоска гор на береговой линии и голубое небо в белых барашках облаков. В салоне «Кометы» было душно до тошноты. На виске сидящей рядом со мной Евы выступили бисеринки пота.

Когда утром мы проснулись и снова вернулись к спору, как нам лучше добираться, то в конце концов пришли к устраивающему всех решению. А давайте разделимся! Ну вот так, просто. Раз мы с Евой хотим сначала в Геленджик, а потом оттуда налегке в Туапсе – то попутного вам ветра, заодно и местечко на всех там присмотрите. Ну а Астарот с Кристиной спокойненько поедут на электричке до Туапсе, а потом вместе со всеми…

Вот так и получилось, что я решил реализовать одну из своих детских «хотелок». Из Сочи морем до Геленджика можно было добираться двумя видами корабликов – обычным таким, медленно чухающим вдоль береговой линии. И «Кометой» – стремительной штукой на подводных крыльях. Когда я был пацаном, я на эти «Кометы» готов был молиться. Думал, что поездка на такой штуке – это что-то особенное и удивительное. Но папа моему нытью не внял. Отмазался как-то по-простому, типа, на «Комету» нет билетов, так что поедем на вон том белом кораблике, он же тоже красивый, правда?

Ну и, разумеется, сейчас я, не задумываясь, купил билет именно на «Комету». Чтобы закрыть гештальт, по всей видимости. И вот сейчас мы с Евой мчали где-то в открытом море, в чертовски душной коробке с помутневшими и поцарапанным стеклами.

«Ну вот, галочка на исполнение еще одной детской мечты поставлена», – со смешком подумал я. По «Киневе» в годы моего детства ходили похожие теплоходы «Ракета». Тоже на подводных крыльях. Но только «ракеты» лишь чуть-чуть поднимались из воды, только носом. А вот «кометы» над волнами практически летели. Правда, изнутри эта разница особо существенной не выглядела…

– А здесь же есть спасательные жилеты или что-то подобное? – спросила Ева.

– Наверняка, – я пожал плечами. – Что, уже планируешь побег из этой тесной и душной коробки?

– Ну… – Ева хихикнула. – Что-то мне подсказывает, что вплавь будет все-таки медленнее. Но вообще я подумала, а вдруг авария. А до берега тут… Кстати, а сколько тут до берега?

– Ммм… – я напряг мозги, силясь вспомнить все эти технические подробности. Когда был ребенком, я эти «Кометы» вдоль и поперек изучил. Ну, в теории. Сколько там лошадиных сил, максимальная скорость и все такое прочее. Но со временем эти данные выветрились за ненадобностью.

– Двенадцать морских миль, молодые люди, – отозвался интеллигентный пожилой дядечка с соседнего кресла. Загорелый почти до черноты, в светлом летнем костюме и соломенной шляпе. – Или примерно девятнадцать километров.

– Ну вот, видишь, – сказала Ева. – А я столько не проплыву. Ну, километра два, может… Но девятнадцать!

– Морская вода лучше держит, – пожал плечами я.

– Но спасательные жилет все равно надежнее, хмыкнула Ева. Вытерла носовым платком лоб. Она не жаловалась на духоту и вот эти все прочие неудобства. Да и никто не жаловался. Сдается мне, я сам про себя жаловался больше. Ну как, жаловался. Скорее уж мой внутренний голос ехидно комментировал: «Вот видишь, Вова, папка лучше знал, что делает!»

Глаза Евы затуманились, будто она погрузилась в некое подобие медитации. А на меня снова напали воспоминания. Про второй мой раз в Геленджике. Это было уже где-то в две тысячи седьмом или восьмом. Когда я уже попривык к новой для себя реальности, научился что-то там зарабатывать настолько, чтобы можно было позволить себе сгонять летом на какое-нибудь море. Да и девушка моя тогдашняя изо всех сил намекала. И, разумеется, я вспомнил про Геленджик, диковатый город южного волшебства. В девушку я был влюблен, так что смело поделился с ней своими детскими воспоминаниями. И повез показывать город своих грез.

И потерпел, в некотором роде, сокрушительное фиаско.

Это был уже совсем другой Геленджик. С длиннющей набережной, по которой туда-сюда курсировал туристический паровозик, от которого гуляющим приходилось отскакивать. С бесконечным количеством кафешек и ресторанчиков. С пыльным троллейбусом, курсирующим по улице Луначарского. С новехонькими пафосными коттеджами на том месте, где когда-то был дикий лес и палатки. И бесокнечными лотками, рекламирующими туда-сюда экскурсии. Мы поселились в номере гостиницы. Утром приходили на пляж, разворачивали покрывало…

В общем, с девушкой я потом разбежался. Но не из-за Геленджика, а по какому-то другому поводу. Но пришлось тогда признать, что вот того дикого южного города, в который я когда-то попал в детстве, больше нет. Не то, чтобы я как-то особенно переживал по этому поводу. Махнул рукой, забил, и сменил отпускные предпочтения на Турцию, Таиланд, Доминикану и прочие тропические страны.

А вот сейчас…

Девяносто второй. Вряд ли город моей южной сказки успели захватить монументальные коттеджи за высокими заборами. Массовое строительство еще не началось, вся страна пребывала пока что в безмятежной разрухе, предпочитая пока что страдать, искать, кто прав, кто виноват, но пока еще не разворачивать масштабное строительство. Значит у меня есть шанс еще разок увидеть вот тот Геленджик, мой, детский. И выполнить те пункты программы, которые я, будучи ребенком, не доделал, потому что решения принимал все-таки папа.

Ну да, согласен, сомнительный мотив для того, чтобы тащить всю нашу ораву именно сюда. С другой стороны, а почему нет? Мотив не хуже других прочих. И что можно точно сказать про Геленджик, и в первой моей, детско-романтичной версии, и во второй, безобразно-курортной, здесь было красиво. Уютная бухта, защищенная от чересчур больших волн. И горный хребет, покрытый шикарнейшим совершенно лесом.

Ну и не так много народу, как в том же Сочи. Наверное.

Технически, я знаю, что дорога от Сочи до Геленджика на «комете» занимает около четырех часов. На практике это время с одной стороны казалось бесконечным, а с другой – закончилось так неожиданно, что когда мы выгрузились на длинный пирс, я как-то даже растерялся слегка. Геленджик из воспоминаний и Геленджик реальный снова сошлись в одной точке, так что давай, Володя, веди. Куда ты там мечтал попасть?

Вот только был один нюанс. Мы высадились из «кометы» на пирс под дождь. Даже нет, не так. Под ДОЖДЬ. Вода лила с небес даже не как из душа, а как из пожарного шланга. Один из выскочивших с теплохода вместе с нами попытался раскрыть зонт, но ветром его вывернуло спицами наружу. За серой пеленой не было видно ни-чер-та! Город, каким бы он ни был, растворился в сером мареве тропического… Хотя стоп, Черное море не тропики. Ну ладно, субтропического ливня. Ева что-то сказала, я что-то ответил. Но оба мы ничего не услышали. Одежда наша, ясен пень, моментально промокла. Но при всем этом было совершенно не холодно.

Я подхватил наши шмотки и двинул туда, где по моим прикидками по окончании узкого языка пирса должен быть город. Ирония, ага. Как ни странно, особым успехом среди других пассажиров «кометы» Геленджик не пользовался. Кроме нас тут вышло всего четверо.

«Ну вот тебе и твои приключения», – ехидно заметил внутренний голос, когда мы продирались сквозь стену ливня к вожделенной суше. Но на самом деле, в этом было что-то удивительно крутое. И сердце так радостно трепыхалось, предвкушая новую встречу с тем самым городом, который остался где-то в детстве. Вот поди ж ты! Живу на этом свете уже больше пятидесяти лет, а в сказки до сих пор верю! Было ли это оттого, что мое опытное и закаленное реальным миром сознание сейчас пребывало в юном и полном сил теле Вовы-Велиала, а руку мою сжимала мокрая от дождя ладошка прекрасной спутницы? Хрен знает. Но вот сейчас я уже чувствовал, что все было не зря. Самолет, полный скандальных курортников, рвущие нас на части сочинские желающие сдать нам жилье, тесная коробчонка «кометы»… Пофигу! Уверенность в том, что у нас будет офигенный и полный приключений отпуск лавиной снесла мутные воспоминания о моем втором визите в этот город. А до конца пирса осталось три… два… один…

Мы с Евой с хохотом заскочили по козырек какого-то строения, не успев даже разобрать что это. Посмотрели друг на друга и снова рассмеялись. С нас стекали потоки воды, и по асфальту несся ручей, сравнимый по полноводности со средней такой речушкой. Выше щиколоток.

– Ну что, с прибытием нас? – иронично сказала Ева, стирая дождевую воду с глаз.

– Да уж, разглядеть тут ничего не удалось, но поверь, тут красиво, правда, – сказал я, сдувая каплю воды с носа.

– Ох, сколько нам всего нужно будет сушить… – Ева покачала головой, бросив взгляд на наш багаж.

– Это вторая наша проблема, – хмыкнул я.

– А какая первая? – спросила она.

– Скоро стемнеет, – сказал я. – А с аборигенами вокруг негусто…

– Вроде были же люди, которые вместе с нами вышли… – Ева огляделась вокруг. Я тоже огляделся. Но наши попутчики как-то уже ловко растворились в пелене окружающего дождя. Видимость была аховая. Вроде бы, какая-то улица. Какие-то деревья. Какие-то невысокие дома. И никого из людей или машин.

– Слушай, ну такой дождь вроде не может долго идти, – неуверенно сказала Ева. – А еще… у нас же есть какой-то адрес, который нам тот дядечка дал вчера.

– Ага, есть, – кивнул я и полез в мокрый карман. Осторожно, стараясь не дышать, извлек оттуда мокрую насквозь бумажку. С трудом развернул ее.

– Ну да, конечно, – резюмировала Ева. – Ничего уже не разберешь… А ты не запомнил, что там было написано?

Глава 6

– Ребятишки, а вы только приехали что ли? – из сплошной стены дождя вынырнула невысокая женщина, с ног до головы закутанная в здоровенный рыбацкий дождевик. В руке – мокрая тряпичная сумка с задорно торчащими из нее хвостами каких-то корнеплодов.

Мы с Евой подняли взгляды от расплывшегося на почти растворившейся в воде бумажке записки и синхронно кивнули.

– Вам переночевать-то есть где, горемыки? – смеющимся тоном спросила женщина. И, не дожидаясь ответа скомандовала. – А ну-ка давайте за мной! А то еще воспаление легких схватите и накроется ваш отпуск… медным тазом.

И босые ступни нашего внезапного ангела смело нырнули в несущийся по проезжей части поток воды. Мы с Евой переглянулись, я подхватил сумки и чемодан, и мы поспешили следом.

А дождь все лил, так и не собираясь заканчиваться. Вопреки расхожей истине, что сильный ливень – это ненадолго.

– Меня Полина Марковна зовут, если что! – сквозь шум потоков воды прокричала нам проводница. – Народу у меня много, но на одну ночь найду, где вам постелить. А утром уже разберетесь, что да как!

Ехидный внутренний голос, подзуживавший меня периодически за время всей нашей не самой комфортной дороги, заткнулся. Видимо, на появление «ангела из дождя» он ну никак не рассчитывал. А ведь именно из таких вот маленьких чудес и складываются волшебные детские воспоминания.

Шли мы, на самом деле, довольно долго. Во всяком случае, мне так показалось. Свернули с относительно широкой улицы куда-то в узкий переулок между домами, утопающими в мокрой от дождя зелени. Потом поднимались вверх, потом снова свернули. И снова. Это был какой-то лабиринт среди частного сектора. В городе, как будто бы совсем без людей.

– Пришли! – весело сказала Полина Марковна и нырнула в узкую калитку в заборе. Во внутреннем дворике, прикрытом сверху сплошной крышей виноградной лозы, дождь шел не с такой страшной силой, как на улице, но крупные капли все равно падали нам на головы. Я думал, что там будет один дом, вроде того, в котором мы в тот раз с отцом снимали комнату под крышей, но тут все оказалось еще веселее. Здесь было сразу много разномастных построек, которые были как попало прилеплены друг к другу. За калиткой был первый дворик, ограниченный одной глухой стеной, увитой сверху донизу плющом и двухэтажным домом с внешней лестницей. Дальше был узкий проход, в который нагруженный багажом я едва протиснулся. Там имелся второй дворик, пошире первого. И окружали его сразу несколько построек. Очень старая на вид избушка с белеными стенами и черепичной крышей, деревянный сарай, что-то вроде навеса со шторами из бусин… Дальше были еще какие-то проходы и переходы. Как будто мы попали в лабиринт, построенный из самых разных крохотных и не очень зданьиц, возведенных в разное время.

– Давайте сюда! – хозяйка открыла дверь одной из одноэтажных построек. Щелкнула выключателем. Одинокая лампочка под самодельным плетеным абажуром осветила комнату. Две газовых плиты, кухонный стол, шкафчики. Пара табуреток, еще один стол. На стенах развешены тазики и сковородки. Летняя кухня!

– Обалдеть, я даже не думала, что от дождя можно так устать! – Ева села прямо на пол и вытерла лицо руками. На полу под всеми нами немедленно образовались лужи.

– Вы откуда такие красивые? – спросила Полина Марковна. Когда она разоблачилась из своей дождевой одежды, выяснилось, что она скорее бабушка, чем тетенька. Возможно, даже старушка. Сухощавая, с тонкими жилистыми руками, покрытыми темным южным загаром. Кожа на лице похожа на пергамент. А полностью седые волосы убраны в неидеальный пучок на затылке. Надо же так ошибиться! Пока мы шли, я думал, что ей всего лет тридцать пять, может… Очень молодой и задорный голос. И ничего старческого в движениях.

– Из Новокиневска, – сказал я.

– О, надо же, какой совпадение! – она обрадованно всплеснула руками. – А я в Новокиневской области работала! Завклуба была в Малиновке. Знаете такое место?

– Ничего себе! – ахнула Ева.

– Меня туда по распределению отправили, сразу после института культуры, – Полина Марковна говорила и в это же время постоянно двигалась. Набулькала воды из высокой оплетенной бутыли в эмалированный чайник в цветочек, включила газ, поставила чайник. Потом вывалила в раковину те корнеплоды из сумки, которые она тащила. Хрен знает, что это. Может, репа, а может вообще турнепс. – Я тогда в Новокиневск на поезде приехала, а до Малиновки меня уже на зиле подбросили. Хорошо хоть в кабине, а не в кузове. Привезли, выгрузили, выделили прямо целый дом сразу и бросили. А вечером мужики тамошние напились и давай в дверь ломиться. Мол, знакомиться же надо! Ох, как я тогда испугалась! Даже шкаф умудрилась в одиночку к двери передвинуть, чтобы не открыли. А потом ничего, привыкла. Мужики у меня еще слезно прощения просили…

Шум дождя остался снаружи. Новая реальность до мозга доходила постепенно. Вот перестали шуметь в ушах двигатели. Они так-то давно уже замолкли, конечно, но эхо могучих моторов сначала двух самолетов, потом «кометы» продолжало гудеть где-то в голове, и вот только сейчас, когда на плите зашумел чайник, я понял, что это воображаемое гудение замолчало. Мы прибыли в пункт назначения. Пусть пока еще не разобрались, что тут как. И жилье на всю нашу ораву еще не найдено. И придется снова подрываться и мчать в Туапсе, чтобы встретить наших. И потом еще бегать нагруженным, потому что надо же будет девчонкам помочь… Но это все уже была другая суета. Я видел сквозь залитое дождем окно виноградные гроздья, какое-то фруктовое дерево и часть стены, увитой плющом. И понимал, что это он. Тот самый город из моей детской сказки, который я не смог разглядеть в курортном Геленджике в тот, второй раз. Я приехал.

Тут я понял, что, задумавшись, пропустил часть разговора. Ева уже рассказала, что у нас буквально на днях в Малиновке был рок-фестиваль, а Полина Марковна ей в ответ рассказывала про бардов, которые там собирались. И то, как это все начиналось где-то в шестидесятых годах…

*****

Это была очень… гм… необычная ночевка. Только по началу нам показалось, что весь этот лабиринт домов совершенно пуст. Но где-то к девяти вечера, когда дождь совершенно внезапно прекратился, микро-городок под виноградной крышей наполнился голосами, смехом, шагами. Где-то заиграла музыка, кто-то принялся срочно натягивать во дворе веревку. Реальность ожила и наполнилась людьми. Нам с Евой Полина Марковна выделила закуток за занавеской прямо здесь, на летней кухне. Я помог ей достать с антресоли припрятанный туда как раз вот на такой случай матрас, откуда-то взялось старенькое постельное белье в мелкий цветочек. Незнакомые запахи щекотали ноздри. К нам в летнюю кухню то и дело заскакивали разные люди, смущались, знакомились, звали присоединяться. В одном из маленьких двориков затеяли застолье с мангалом, в другом – тихонько играли на гитаре какие-то протяжные песни.

По началу мы с Евой слегка даже стеснялись, опасаясь высовываться наружу из своего временного убежища. Побродили от одной незнакомой компании к другой, послушали обрывки чужих разговоров. Дважды были накормлены, сколько раз нам предлагали винища – со счету сбился. Но вечер получился отличным, конечно. Непривычным, полным позитивных людей, имен которых мы, конечно же, не запомнили. Да и не пытались, если честно.

А когда я проснулся, то обнаружил, что Евы на матрасе уже нет. Но услышал, как она тихонько ходит босиком по летней кухне. И почувствовал, что в воздухе разливается восхитительный аромат яичницы. Вроде бы, банальная такая штука, но здесь и сегодня мне показалось, что яичница никогда не пахла вкуснее.

Исследовать город мы отправились налегке, оставив вещи сохнуть, развешенными на веревке в одном из бесчисленных закутков двора Полины Марковны. Разумеется, она была вовсе даже не меценатом. И вот это огромное количество постояльцев, с которыми мы вчера ели, пили и знакомились, здесь явно не просто гости. С нас денег Полина Марковна напрямую не требовала, но и отказываться, когда я решил заплатить, не стала. Приняла как должное. Значит, правила этой игры я все-таки угадал.

Мы поплутали некоторое время в частном секторе, потом выбрались-таки на одну из улиц, ведущих к морю. И, не особо сомневаясь, двинули туда. А то мы пока до сих пор его толком и не видели. Несмотря на то, что путь от Сочи до Геленджика проделали по воде. В «комете» есть небольшая открытая палуба. И мы даже один раз туда высунулись. Ну да. Такое…

Да, море…

Набережная выглядела именно такой, как я помнил в детстве. Суровый бетонный парапет без всякой претензии на изящные красивости. И на нем, прямо на бортике прилегли рядком трое упитанных мужиков. В труселях и модных головных уборах из носового платочка с узелками по углам. Из каменистого берега в воду выдавались длинные деревянные пирсы. Не те, что для теплоходов и лодок. Это были приспособления для купания людей. Чтобы не наступать на каменистое дно, можно было спокойненько пройти по деревянным мосткам и чинно спуститься по лесенке в теплую соленую воду. Народу было… Ну, много, конечно. Лето, приморский город, солнечная погода. Мы с Евой встали у парапета и некоторое время медитировали на горизонт. «Вот тот мыс – Тонкий, а вон там – Толстый», – вспомнил я. Где-то тут еще должен быть створный маяк, который меня в детстве разочаровал. Потому что оказался не высокой башней, а какой-то невнятной коробочкой.

– Здесь же где-то должен быть специальный информационный центр для туристов? – сказала Ева, не отрывая взгляд от горизонта.

– Он нам не нужен, – сказал я. – Я знаю, куда хочу пойти.

******

Город вместе с набережной кончился как-то внезапно и превратился в лабиринт из машин и палаток. Мы еще до места не дошли, а я уже понял, что то самое место из моего детства еще живо и здравствует. Огромная территория турбазы «Кубань» все еще была цельной. Пока еще сливки общества не успели отгрызть от нее прибрежную зону и настроить себе там коттеджей. Все было в точности так, как я-ребенок и запомнил. Сосны эти заповедные, которыми нам во второй визит прожужжали уши. Брезентухи, тенты, мангалы, сколоченные из чего попало столики, натянутые межде деревьями веревки с развешанными разномастными шмотками. И самые разные люди, покрытые темным южным загаром, веселые и не очень. Туристическая романтика, как она есть.

В голове творилось странное. Несколько разных картинок-воспоминаний смешались, дробились на кусочки, складывались в противоречивые какие-то эмоции. Я глазел вокруг, как пацан. Иногда меня накрывало волной узнавания. О, лавочка! А я ее помню, ее дядя Миша чинил! Ой, это же куст кизила, который я объедал! Значит сразу за ним палатка Люси и Васи, у них еще собачка была смешная, мохнатая и злобная. А вот тут вроде стоял чум совета… А вон там… Ох! Некоторые лица казались знакомыми. А может и не казались, а реально были. В такие места частенько ездят, ну или скорее ездили год за годом. Не меняя привычек. Так что не исключено, что Люсю и Васю вместе с их собачкой я здесь встречу. Ну, они будут постарше, конечно. Сколько лет, получается, прошло?

– Ищете кого-то? – спросил коренастый мужичок в шортах, темных очках и с наклеенным на нос зеленым листочком.

– Скажите, а как здесь можно поселиться? – спросила Ева.

– Это вам нужно в администрацию сначала, – ответил мужик и махнул ножиком, которым как раз строгал какую-то палочку, в сторону, противоположную от моря. – Там будут основные ворота, белые такие, через них пройдете, а там прямо и направо. Вы вдвоем приехали?

********

Мы с Евой сидели на лавочке перед столовой и глазели вокруг. Столовая была стильной такой, отделанной камнем. А перед входом был круглый… гм… нет, не фонтан, потому что вода там ниоткуда не била. Просто круглый такой небольшой бассейн с мутной водой. Откуда изредка всплывала спина здоровенной ленивой рыбины. Цивильная часть турбазы была прикольной. В прошлый раз мы с отцом сюда не заходили. Были только в гостях в той части, где машины и палатки. Тогда в детстве, мне это, конечно, казалось невероятно крутым. Особенно я радовался, когда мы оставались ночевать… Мне, в принципе, палаточная жизнь и сейчас нравилась. Особенно, когда тепло и нет комаров. А комаров здесь не было. Здоровенные виноградные улитки были. Жуки какие-то, шевелящие длинными усами, тоже были. Горланящие на все лады птички имелись в наличии. Но комаров не было.

– А может мы все-таки в домиках поселимся? – предложила Ева. – До моря дальше, конечно, но тут так… Так миленько.

– И кинотеатр есть, – сказал я, кивнув в сторону белеющей сквозь кусты стены открытого уличного кинотеатра.

– Бочки смешные, – хихикнула Ева.

Домики тут были двух типов – обычные квадратные, при взгляде на который сразу понимаешь, что это домок. И полукруглые, похожие на половинки бочки, которые здесь почему-то назывались «радугами». В радуге жили по четверо, а домики были разные, кажется, до восьми человек.

– Хотя, наверное, надо сначала, чтобы все остальные приехали, и тогда решить, – задумчиво проговорила Ева.

Мимо нас периодически проходили аборигены и обсуждали свои какие-то аборигенские дела. Пока мы не стали частью местного социума, так что речи их звучали практически на иностранном языке. Еще и с гэкающим местным акцентом.

– Да не, ждать – такая себе идея, – махнул рукой я. – Они будут с дороги, базар начнется во все поля, кто-то выпендриться захочет, а кто-то… Короче, давай вернемся в администрацию и скажем, что нам нужно четыре бочки.

– Тогда к двоим могут еще кого-то подселить, ты же слышал, сейчас ребята говорили, – сказала Ева.

– Ой, да к черту эту арифметику! – я махнул рукой. – Скажем, что нам нужно четырнадцать мест, и пусть Мария Георгиевна сама решает, куда нас поселит.

********

Вокзальчик Туапсе был миленьким, ничем особенно не выдающимся и в целом, от других похожих отличался только тем, что был подписан. Мы досюда добрались легко и с ветерком. Как-то само собой получилось. Забрались мы утром наверх, на площадку геленджикского автовокзала, увидели ушатанные икарусы, представили, как сейчас нужно будет сначала туда по серпантинам, потом обратно… И тут этот мужик со своим: «Кому в Туапсе надо? Еду туда, могу подвезти…»

Серпантинов нам избежать не удалось, конечно, тут дорога одна. Но на машине дорога прошла быстрее и веселее. Мы с Евой практически весь путь глазели на величественные горы, а водитель травил какие-то байки.

Я честно заплатил дядьке, сколько он запросил, он высадил нас у самого вокзала, и мы разошлись, довольные друг другом.

Мы посмотрели расписание, узнали, что ждать нам еще два с половиной часа. Купили по стаканчику мороженого, прогулялись до моря. Посмотрели на ряд рыбаков с удочками и тусящих вокруг котов. Было так умилительно, что я даже камеру расчехлил, чтобы запечатлеть это «боевое братство». Потом мы еще погуляли. Остановились рядом с киоском союзпечати, спросили, нет ли у них карты Геленджика. Продавщица обиженно отозвалась, что карту Геленджика в Геленджике и покупайте.

Мы зачем-то заглянули в магазин одежды. Купили себе по дурацкой панамке.

– Мимикрия, – хихикнула Ева, глядя на себя в зеркало. – Теперь мы похожи на местных.

– А я вдруг понял, что местных-то толком и не видел, – пожал плечами я. – Одни сплошные туристы…

– Ну я что-то такое и имела в виду, – сказала Ева. – А то в нас с первого же взгляда новеньких опознают.

– Это потому что мы белые! – изрек я.

Мы вернулись обратно к вокзалу, поняли, что рано. Еще чуть-чуть погуляли. Посидели на скамейке. Время тянулось медленно, но подгонять его все равно не хотелось.

В конце концов ожил громкоговоритель и сообщил, что поезд Красноярск – Сочи прибывает на первый путь.

– Ну наконец-то! – Ева вскочила. – Интересно только, где Астарот с Кристиной. Они же тоже сюда должны были подойти.