Читать книгу "Танго с прошлым"

Глава 7

Лида.

Словно парящий над землёй ангел, Алиса лавирует между круглых столиков. Её летящее стильное кимоно развевается от лёгких касаний летнего ветра. Вся такая сияющая, раздражающе свежая, будто и не стояла в душной пробке невесть сколько, она неумолимо сокращает дистанцию. Остановившись у свободного стула, сдувает с лица локон, упавший на щёку.

– Надеюсь, вы не начинали без меня! – Изящным взмахом руки подзывает официанта. – Зелёный чай со льдом, будьте добры. Боже, какая страшная духота! А я встала перед центром намертво, представляете? Хотела уже бросить машину и идти пешком.

Она присаживается на свободное место, складывает руки на столике.

– Отлично, мы можем начинать, – сухо припечатывает Герман и тоже садится.

Одна я, застыв, словно истукан, остаюсь на ногах. Во мне ещё крепко желание плюнуть на эту сладкую парочку и сбежать подальше во имя здоровья собственной нервной системы. Но я заставляю себя улыбнуться и прижать пятую точку.

– Что ж, начнём, – открываю свой блокнот, щёлкаю ручкой. Стараюсь сосредоточиться на Алисе и забыть о присутствии Германа.

– Я вся ваша, Лидия. Спрашивайте!

– У вас уже есть предположения о том, какой будет ваша свадьба? Концепция, настроение, формат. Выездная церемония или регистрация в зале?

– Выездная, – без раздумий отвечает Алиса. – Обязательно. Я хочу арку, живые цветы, свет, воздух. Но без приторности, люрекса и хрустальных лебедей. Герман?

– Мхм, – кивает отстранённо.

– Хорошо, – делаю себе первые пометки. – Классика или уход в современность?

– Что-то между. Чтобы красиво было! И ярко. Не хочу, чтобы создавалось ощущение, будто это банкет в честь юбилея мэра. Герман?

– Угу, – снова нечленораздельно мычит.

– Количество гостей?

– Около ста двадцати. Может, сто пятьдесят. Герман?

– Да.

– Что «да», милый? – Алиса строго одергивает жениха за локоть, заметив его отсутствующий взгляд. – Ты где витаешь?

– Да, да, я здесь. Задумался, – врезается мне между бровей тяжёлым взглядом. – А я обязательно должен присутствовать при обсуждении всех этих… деталей?

– А как иначе? Хочешь перекинуть на мои плечи всю подготовку? Или, ещё лучше, доверить это моему папе? А ведь он порывался! – В голосе Алисы звучит настоящее предостережение. – Хочешь этого? С его любовью к цыганщине, у нас на свадьбе будут и золотые кони, и красная дорожка, и военный оркестр.

Пока они заняты своей маленькой перебранкой, я стараюсь изучить своих новых клиентов. И если разглядывать Германа мне нет нужды, то Алиса вызывает во мне живой интерес.

Наша первая встреча выпала на не самый удачный для меня момент – мигрень. Поэтому образ Алисы остался в моей памяти лишь в общих чертах. Сейчас же, сидя на расстоянии вытянутой руки, я могу разглядеть каждую пору её кожи.

Она очень красивая девушка. В ней явно есть что-то благородное, аристократичное. Тонкие запястья, изящные длинные пальцы, лебединая шея и прямая осанка. Светлые волосы сегодня собраны в нарочито небрежный пучок, над которым наверняка старались стилисты.

Она моложе меня, нет сомнений. Я бы сказала, ей не больше двадцати пяти. А может, и все двадцать три. Но почему Герман выбрал себе в жёны такую молодую девочку? Неужели пошёл на поводу у трендов современности?

Между ними мало телесного контакта. Они почти не прикасаются друг к другу, что тоже вызывает во мне вопросы.

Обычно пары, приходящие ко мне за праздником, не отлипают друг от друга. Или же, напротив, они на таком взводе, что почти искрят. Но как бы там ни было, от них фонит чувствами.

А вот природа отношений Алисы и Германа мне не ясна.

– Как вы познакомились? – Прислонив ручку ко рту, задумчиво постукиваю.

Взгляд Германа тут же прикипает к моим губам. И меня почти физически ощутимо прошибает разрядом тока.

На языке разливается не забытый вкус горячих поцелуев. Наверное, никто и никогда не целовал меня так, как Герман. Ни один мужчина не доводил меня до исступления вот так, просто обварив меня смолой горячего внимания.

Опомнившись, откладываю ручку в сторону.

Ну ни в какие ворота, Лидия! Соберись!

– Ой, знакомы с Германом мы очень давно, – оживляется Алиса, и широкая светлая улыбка превращает её в совсем юную девчонку. – Наши семьи дружат лет сто. Наверное, впервые я увидела Германа, когда мне было пять. А он был уже подростком, и показался мне тогда самым красивым мальчиком на планете!

– Ты преувеличиваешь, – сухо роняет Герман.

– Ничуть, – беспечно машет рукой Алиса. – Ты правда произвёл на меня неизгладимое впечатление. Всех моих Кенов потом звали Германами. Ты даже не представляешь, сколько раз мои Барби выходили замуж! Поверить не могу, что мечта той маленькой девочки вот-вот воплотится в реальность!

На последнем слоге она даже чуть взвизгивает от счастья.

Держись, Лида. Не закатывай глаза.

– Как мило, – тяну приторную улыбку. Пытаюсь припомнить, видела ли я эту Алису раньше, когда мы с Германом были в отношениях. – А что было потом?

– Я закончила школу и отец отправил меня в Англию. Он из тех консерваторов, которые до сих пор уверены, что заграничное образование – это престиж и ключ к успеху.

– И после вашего возвращения вы с Германом встретились и решили сыграть свадьбу?

– Что вы! – Алиса отпивает свой холодный чай. Кубики льда с мелодичным звоном встречаются со стеклянными стенками стакана. – Я знала о том, что мы поженимся, задолго до своего возвращения. Наши родители договорились об этом ещё когда мы были детьми.

Её слова застревают в ушах. А сердце, бахнув о рёбра, замирает на пару секунд.

Показательно не смотрю на Германа.

Значит, его свадьба с Алисой была запланирована задолго до нашего романа? Значит, он и не собирался жениться на мне тогда?

Но зачем? Зачем было всё это?

– Как романтично, – произношу с той степенью деликатности, на которую вообще способна.

– Да, наверное.

Кошусь на Германа.

С его лицом сейчас можно сниматься в социальной рекламе против семейных союзов и любых форм коллективного счастья.

– То есть бурной истории любви у вас не было? Никто не бегал под луной, не страдал, не сбегал из дома, не писал друг другу поэм кровью?

– Слава богу, нет, – смеётся Алиса. – Я вообще плохо переношу драму. Мне ближе что-то... надёжное. Спокойное. Когда человек проверен временем. Вот как у нас…

– А вы, Лида? – Герман вдруг поднимает глаза от чашки кофе. – Вы предпочитаете драму?

– Я предпочитаю, чтобы женихи не сбегали до финала церемонии.

Алиса на секунду застывает с открытым ртом, но уже через пару секунд её улыбка возвращается на место, будто её аккуратно приклеили обратно.

– Мне нравится ваше чувство юмора, Лида.

Опускаю взгляд в блокнот и делаю ещё одну пометку, хотя буквы перед глазами расплываются.

– Хорошо, я подумаю, как можно обыграть вашу историю эм… любви. А пока перейдём к обсуждению очень важного вопроса. Вы уже думали, каким будет ваш первый танец? Нужно подобрать музыку для вальса и…

– Ой, – морщит нос Алиса. – Вальс, по моему скромному мнению, это скучно и банально. Его танцуют все.

– Да, потому что это, с вашего позволения, свадебная традиция.

– Но не правило, которому нужно следовать неукоснительно, ведь так?

Поджав губы, вглядываюсь в лицо невесты.

– Чего же вы хотите?

– Танго, – взлетают с вызовом изящные брови.

– Танго?

– Да.

– Интересное решение.

– Я раньше занималась бально-спортивными танцами, так что для меня это не проблема. А вот у Германа опыта нет.

Кошусь на Германа.

По его лицу без труда читается откровенный шок, но почему-то он не лезет в спор с невестой. Лишь красноречиво прочищает горло.

– Что ж, – закрываю свой блокнот, – тогда вам понадобится студия, которая готова быстро поставить танго под конкретную пару, с нуля и без истерик.

– Найдёте?

– Найду, – киваю. – У меня есть несколько проверенных преподавателей. Если вы оба будете дисциплинированны, и не будете пропускать занятия, то всё получится.

– Вот! Герман, я же говорила тебе, что эта женщина – чудо!

Он подскакивает, как ошпаренный. Почти опрокидывает свой стул, но вовремя успевает его подхватить.

– Если на сегодня мы закончили, я поеду.

– Уже? – Дует губы Алиса. – Я надеялась, мы вместе пообедаем.

– Проблемы в офисе. Отец просил не затягивать с их решением.

– Ладно…

Герман поспешно ретируется, даже не чмокнув невесту на прощание.

Что это с ним?

Глава 8

Лида.

Дом, милый дом!

Уютная квартира в современном ЖК в центре города встречает гробовой тишиной, полумраком и… осуждением. Не абстрактным, а вполне конкретным, воплощённым в теле рыжего, толстого кота.

Гордо восседая попой на моём кашемировом пальто и аккуратно подвернув под себя лапы, он всем своим видом даёт понять, что считает меня не хозяйкой квартиры, а квартиранткой с сомнительной репутацией, которая снова пришла нарушить заведённый порядок пушистого домовладельца.

– Даже не начинай, – стягиваю туфли на высокой шпильке и предупреждающе грожу коту кулаком. – День был отвратительный. Я несчастная женщина на грани срыва. Имей совесть.

Маэстро медленно моргает.

Совести у него нет, это я знаю наверняка. Только чувство собственного величия и хроническое недовольство миром.

Этот комок шерсти был подобран на улице, буквально спасён из-под колёс автомобиля. Когда я принесла его щупленькое тельце домой, в нём едва теплилась жизнь. Всё было изъедено блохами, глазки гноились, а кончики ушей были обморожены.

Я не хотела кота. Никогда не питала к ним особой любви и была уверена, что компаньон мне не нужен. Но в тот момент, когда он зарылся своим влажным носиком в изгиб моего локтя я поняла, что пропала. Не смогла отдать этого оборванца, хотя сам он себя таковым не считает.

Думаю, он мнит себя британцем.

Его не смущает, что от британца в нём только ненависть ко всему человечеству. Маэстро явно чувствует себя наследником царской короны и носителем голубой крови древнего рода.

– Идём, чудовище, покормлю тебя. Может, хоть еда сделает тебя добрее.

Маэстро с достоинством спрыгивает с пальто и плетётся следом с таким видом, будто делает мне огромное одолжение одним фактом своего присутствия. Забирается на кухонный гарнитур. С претензией наблюдает за тем, как я выкладываю порцию элитного паштета в миску.

– Да-да, я поняла. Опять я всё делаю не так. Поздно пришла, громко дышу, туфли не в том углу бросила, морально разложилась. Твоя критика принята.

В ответ он осуждающе мяукает.

– Вот и славно.

Ставлю миску перед ним прямо на стол – Маэстро не ест на полу. Он искренне считает, что это унижает достоинство его королевского высочества.

Бросив в мою сторону ещё пару претенциозных взглядов, жуёт. Но без аппетитного энтузиазма спасённого уличного кота. Нет. С выражением лица ресторанного критика, вынужденного ужинать в месте, которое не дотягивает до его стандартов.

Разворачиваюсь и иду в спальню, но Маэстро внезапно решает, что кормёжка не отменяет его гражданской позиции. Пронзительно мяукнув, он одним ловким движением смахивает на пол вазочку с сухоцветами.

Та с глухим стуком падает на ковёр, чудом не разбившись.

Маэстро садится рядом и оборачивает хвост вокруг лап. Конечно, это не он только что устроил акт саботажа, а я своим неадекватным поведением довела приличного кота до крайних мер.

– Это протест, да? Мне уйти?

Моргает.

– Потрясающе…

Возвращаю вазочку на место и всё же ухожу в спальню.

Чтобы не думать о Германе, Алисе, свадьбе, танго, арках и прочих извращениях, я принимаю единственно верное решение – провести генеральную уборку в шкафу. Не потому, что шкаф в ней нуждается, а потому, что в ней нуждаюсь я. Мне необходимо что-то, что можно безнаказанно вывернуть наизнанку.

Выгребаю все вещи на пол.

С верхней полки летят свитера, сложенные аккуратными стопками брюки, джинсы. С плечиков сдёргиваю платья.

С почти благоговейным трепетом выставляю в ряд коробки с обувью.

Если к одежде я отношусь с разумной долей цинизма, то туфли – это другое. Туфли я люблю почти неприлично, не как предмет гардероба, а как отдельный вид искусства. Я с закрытыми глазами перечислю, какие лодочки стоят в какой коробке, где мои замшевые винные, где чёрные на тонкой шпильке, где бежевые с идеальным, просто божественным вырезом, удлиняющим ногу до умопомрачения.

Каждая пара хранится так, будто это не обувь, а музейный экспонат. В коробке, в пыльнике, с набитым внутрь шёлком или бумагой, чтобы не дай бог не случился залом. Иногда мне кажется, что о собственном душевном состоянии я забочусь куда менее трепетно.

Маэстро, разумеется, проявляет живейший интерес к моим сокровищам. Он медленно подходит к открытой коробке с новыми лодочками цвета топлёного молока, суёт внутрь морду, обнюхивает.

– Даже не думай.

Кот поднимает на меня тяжёлый взгляд. Не сводя с меня глаз, медленно заносит лапу над коробкой.

– Маэстро!

Он выдерживает драматическую паузу, словно даёт мне последний шанс раскаяться во всех грехах, и только после этого с видом глубоко оскорблённого аристократа отворачивается. Уязвлённый, заваливается на горе из свитеров и деловито вылизывает пятую точку.

Спальня медленно, но верно превращается в свалку.

Звонок в дверь раздаётся в тот момент, когда я, стоя на коленях среди барахла, пытаюсь понять, зачем мне три почти одинаковых белых рубашки и почему ни одна из них не сидит так, как надо.

Выпрямляюсь с тяжёлым вздохом, отбрасываю с лица волосы и иду открывать.

На пороге Соня. В кожаной куртке поверх летнего сарафана и пакетом из супермаркета, который она удерживает на указательном пальце.

– А ты здесь откуда?

– В смысле? Демидова, ты ку-ку? Пятница сегодня!

– И?

– Мы же с тобой договаривались налупиться роллов и посмотреть какую-нибудь убогую мелодраму. – Сонька закатывает глаза и уверенно оттесняет меня в сторону, прорываясь в квартиру. Тут же бросает взгляд в сторону спальни, дверь в которую распахнута. – А это что? Ты от отчаяния решила заживо погрести себя в шмотках?

Соня ставит пакет на тумбу, наклоняется почесать Маэстро между ушами.

– Ну здравствуй, мой няшный пухлый барин.

Маэстро благосклонно принимает ласку. Соньку он любит, в отличие от меня, которая зачем-то требует от него душевной вовлечённости в наши отношения.

– Это терапия. Решила чем-то руки занять, – пытаюсь оправдать бедлам, который устроила.

– Скорее визуализация нервного срыва. Так, Демидова, что случилось? Кто-то умер? Женился? Бывший написал?

Округляю шокировано глаза. Вот умеет она пальцем в небо ткнуть и непременно попасть!

– А-а-а. Вот где собака зарыта. Ну-ка, рассказывай!

Молча развожу руками.

Соня прищуривается.

– Колись! – Из пакета извлекает пару деревянных палочек для суши, наставляет на меня.

Опускаюсь на кровать. Маэстро тут же вскакивает на матрас, будто без него этот совет директоров не состоится, и устраивается рядом, осуждающе поджав лапы.

– Герман женится, – выдыхаю. – И я, как полная идиотка, согласилась вести его свадьбу.

– Чего?

– Того! Герман женится!

– Подожди. Давай-ка помедленней. Этот козёл, твой бывший, женится, и ты ведёшь его свадьбу?

– Именно это я и сказала.

– Лидок, ты больная?

– Да чего вы все заладили?

– Да потому что это капец! Проще это самое… – Соня разворачивает китайские палочки к себе и театрально замахивается ими в сторону живота, – харакири себе сделать! Как у тебя хватило ума в это вляпаться?

– Его невеста пришла ко мне в студию без записи. Сказала, контракт будет выгодный, свадьба пышная. Я знать не знала, что её женихом окажется мой бывший.

Сонька скорбно поджимает губы, присаживается рядом со мной на край кровати.

– Красивая она?

– Очень.

– Блинский…

– Вот именно.

– А он?

– Что «он»?

– Ну, как выглядит? Надеюсь, постарел? Полысел? Поплыл? Прыщи, геморрой, седина и другие прелести пенсии?

– Сонь, он меня всего на год старше!

– Ну так?

– Увы, – с досадой вздыхаю. Хватаю с пола футболку, тут же комкаю и с нервом отбрасываю в сторону. – Кажется, стал ещё красивей.

– Козёл.

– Угу.

Некоторое время мы сидим молча. Маэстро, будто чувствуя серьёзность момента, перестаёт вылизывать пузо и переводит взгляд с меня на Соню, как старый мудрый судья.

Соня первая нарушает тишину.

– А знаешь что? Чтобы не думать о нём, тебе нужно доказать самой себе, что есть ещё ягоды в ягодицах!

– А?

– Порох в пороховницах! Короче, Лидка, мужика тебе надо!

– Зачем?

– Когда у тебя было в последний раз?

– Было что?

Соня закатывает глаза.

– Начинается на «с», заканчивается на «екс». Помнишь ещё слово такое? Если забыла, могу учебник биологии принести и подробно о пестиках и тычинках рассказать, у меня племяш как раз в школе проходит.

– Я знаю, что такое секс, – с раздражением швыряю в подругу подушку.

– Да? А почему не пользуешься? Ты в курсе, что это на женское здоровье влияет? Гормоны там, все дела... Ты сначала никому не нужный целибат держишь, а потом удивляешься, что на людей бросаться начинаешь. Всем нужен секс.

– А мне кажется, значимость секса в жизни людей сильно преувеличена. Что он даёт, помимо возможности продолжить род?

– Удовольствие, Лидок! Удовольствие! – Соня назидательно задирает указательный палец к потолку. – Ты в курсе, что даже макаки занимаются сексом вне брачного периода? Они таким образом снимают напряжение и даже используют это как способ помириться. А мы чем хуже?

– Хочется верить, что мы несколько выше макак и живём не на инстинктах и спинномозговых рефлексах.

Сонька фыркает.

– Короче, мужик тебе нужен, Лида. Хотя бы чтобы просто расслабиться. Есть кто на примете?

Давлю в себе желание закопать подругу в одной из куч одежды. Любит же она неудобные вопросы задавать!

– Нет никого.

– Врёшь!

– Не вру.

– А Иван?

– Иван? Ты что?

– А что? – Невинно хлопает ресницами. – Шикарный экземпляр. Красивый, рукастый, с мозгами, с деньгами. А как на тебя смотрит!

– Никак он на меня не смотрит, – складываю руки на груди.

– Смотрит-смотрит! – Уверенно кивает Соня. – Как человек, который давно бы тебя прижал к ближайшей стенке, если бы ты не была такой пугающе самодостаточной.

– Мы просто друзья.

– Это ты так думаешь.

– Нет, это факт.

– Факт – это то, что на фоне острого дефицита мужского внимания вокруг тебя всякие сорняки в виде бывших вылупляются. Тебе экстренно необходима прополка и подкормка. Желательно в дорогом ресторане.

– У Ивана дочь, бывшая жена, работа. И вообще, он не про это.

– Ладно. Не Иван так не Иван. Кто тогда? – Соня смотрит выжидающе. Знаю, что не отвалит, пока я не сделаю вид, что согласна на её очередную авантюру.

Вздыхаю смиренно.

– Мама вчера сватала мне какого-то Антона.

– О-о-о, уже интереснее. И?

– И ничего. Архитектор. Недавно из Питера вернулся. На два класса старше меня учился. Играл на баяне.

– Баянист-архитектор? Ещё и не женат? Настоящий сын маминой подруги! Господи, Лидок, да ты обязана сходить с ним на свидание! Это будет полезно. На фоне Германа и всей этой свадебной жопы тебе сейчас нужен хоть какой-то новый раздражитель. Чтобы психика сместила фокус.

– Предлагаешь вышибать клин клином?

– А чем тебе не метод?

Молчу. Потому что, к сожалению, в этом есть логика. Сомнительная, конечно, очень в Сонькином стиле, но… она есть.

– Ну? – тянет она. – Сходишь?

Откидываюсь на кровать спиной, пялюсь в потолок.

Свидание с сыном маминой коллеги. С баянистом, архитектором. Чёрт знает кем.

Где я так согрешила, что моя жизнь пошла по наклонной?

Но, с другой стороны, больше, чем готовить свадьбу бывшему жениху, меня уже вряд ли что-то способно унизить.

– Ладно, – выдыхаю наконец. – Возьму у мамы его номер.

Соня победно вскидывает руки.

– Да начнётся путь к исцелению! А Герман пусть катится к чёрту! – Соня подставляет ладонь.

– Пусть катится! – Отбиваю. – Ну что, роллы и мелодрама?

Согласно киваю.

Роллы и мелодрама в компании подруги. И пусть весь мир подождёт!

Глава 9

Лида.

Студия танцев прячется на втором этаже старого особняка, который снаружи ещё пытается держать лицо дореволюционной интеллигенции, а внутри уже давно сдался под натиском модного творческого бизнеса. На первом этаже кофейня, выше йога, вокал, пилатес и зал для танцев.

Поднимаюсь по лестнице, и с каждой ступенькой раздражение во мне густеет.

Алиса с её сияющим «танго!» засела в голове занозой с того самого дня, как озвучила эту дурацкую идею.

Танго…

Не вальс же, как у всех нормальных людей. Вальс слишком нежный, округлый и приличный для этой чудесной компании. И плевать, что поставить хорошее танго с пластикой Германа то же самое, что запустить в космос ракету на реактивной тяге фонтанирующей от «Ментоса» колы.

Студию Яны Колосовой я знаю давно. Сколько пар я сюда уже отправила ставить первый танец, даже считать не хочу. Вальсы, фокстроты, какие-то нежные медляки под Эда Ширана, от приторности которых сводит скулы. Яна умеет превращать несколько незамысловатых движений в чудо. Она не сюсюкает, не гладит по голове и не врёт о том, что у вас уже почти получается, если пока у вас получается лишь топтаться по ногам партнёра и тяжело дышать.

Поэтому, когда я вхожу в зал и вижу её у зеркала, первое, что хочется сделать, это развернуться и уйти. Потому что Яна слишком хорошо видит людей. Профессионально намётанный глаз тут же подмечает и напряжённые плечи, и судорожно вцепившиеся в лямку сумки пальцы.

– Лида? – Она оборачивается, стягивая с хвоста резинку, и тут же пересобирает волосы снова, туже. – А где твои голубки?

– Думала, уже здесь. Скоро приедут.

– Интересный выбор танца. Почему танго?

– Спроси об этом невесту. Вальс показался ей скучным и банальным.

– Люблю неординарный подход. Устраивайся поудобней, раз уж приехала понаблюдать, – взмахивает изящно в сторону.

Зал светлый, с длинной стеной зеркал и панорамным окном во двор. Пол натёрт до гладкого мягкого блеска. В углу колонка, стопка ковриков, кулер и стулья, на которые пары обычно сваливают одежду. Именно туда и направляюсь. Отставляю сумку и ловлю себя на том, что уже третий раз проверяю телефон, хотя звонить никому не собираюсь.

Нервничаю перед очередной встречей с Германом. Всё внутри стянуто так, будто я не на репетицию приехала, а на собственное вскрытие. Хотя, откровенно говоря, вот такие вот встречи с болезненным прошлым лицом к лицу мало чем отличаются от профилактического осмотра патологоанатома.

С лёгким скрипом распахивается дверь студии, и мне даже не нужно поднимать глаз, чтобы понять, кто именно вошёл. Потому что даже воздух мгновенно меняется с его присутствием, становясь более вязким, липким, сгущённым.

Герман снова один. И снова выглядит чертовски хорошо.

– Где Алиса? – Бросает он вместо приветствия.

– Почему ты спрашиваешь у меня? Думаешь, я стала её личным секретарём?

Пропустив колкость мимо ушей, Герман достаёт телефон из кармана брюк. Набирает номер и тут же ставит на громкую связь.

– Алло! – Раздаётся из динамика бодрый голос Алисы.

– Ты где?

– На маникюре. А что?

– Что значит «что»? Ты ничего не забыла?

Секундное замешательство сменяется протяжным выдохом:

– О-о-о… Репетиция? Сегодня?

– Я тебе напоминал.

– Прости, Герман, прости… Совсем вылетело из головы!

Герман едва заметно закатывает глаза. Поднимает руку, засучив рукав рубашки, и с претензией взирает на часы.

– Ладно, и через сколько ты будешь здесь?

Снова замешательство, в котором явно читается намерение не быть «здесь» ни сейчас, ни даже через час.

– Герман, я же говорю, что на маникюре. На другом конце города. Как ты себе это представляешь? Даже если я прямо сейчас подорвусь, то буду у вас только через часа полтора. В этом нет совершенно никакого смысла.

– М-да? И что ты предлагаешь?

– Предлагаю тебе сегодня встать в пару с Лидией.

Ловим с Германом синхронное ахреневание. Я, вытаращив глаза, интенсивно мотаю головой в отрицательном жесте. Да и Неверов тоже явно не в восторге от предложения невесты.

– Сбрендила? Почему я должен этим заниматься один? Не проще ли вообще перенести репетицию?

– Всего разик, лапусик! – Тянет Алиса. – Я тебя потом догоню, с моим опытом это не будет проблемой. А вот тебе лучше не упускать возможности потренироваться. Ой, прости, мне пора убирать руку в лампу. Чао!

Алиса сбрасывает звонок, так и не позволив жениху оспорить её невменяемое предложение. Молча стоим, вперив друг дружке между бровей тяжёлые взгляды.

Нет, нет и ещё раз нет! Танцевать с ним танго я точно не стану!

Нашли дуру…

Яна хлопает ладонями по бёдрам.

– Ну что, птенчики мои, в центр зала! И сразу договоримся: здесь я командую, а вы молча слушаетесь и не устраиваете сцен. Всё личное оставляем за дверью.

Не успеваю открыть рта, как Яна выталкивает нас с Германом на паркет.