Текст книги "Неизвестная война. Правда о Первой мировой. Часть 2"
![](/books_files/covers/thumbs_240/neizvestnaya-voyna-pravda-o-pervoy-mirovoy-chast-2-140138.jpg)
Автор книги: Сборник статей
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Позднее Решид утратил доверие Талаат-паши, поскольку совершил растрату казенных денег и скопил личное состояние на убийствах, вместо того, чтобы думать о пополнении государственной казны. Решида в назидание перевели губернатором в небольшую провинцию близ Анкары, но и там он вовсе не собирался вести скромный образ жизни: сразу продал часть конфискованных ценностей и приобрел особняк на Босфоре. Узнав об этом, Талаат-паша снял Решида с его поста.
5 ноября 1918 года, почти через неделю после капитуляции Османской империи перед союзниками, Решида арестовали и отправили в тюрьму в Константинополе. Теперь он должен был стать показательной жертвой, демонстрацией честности и объективности турецкого правительства. Его разоблачили в прессе как инициатора и исполнителя массовых убийств, и 6 февраля 1919 года он совершил самоубийство, выстрелив себе в голову.
Несмотря на то, что вина Решида во всех ужасающих преступлениях против человечности была полностью доказана, Турецкая республика продолжала считать Решида национальным героем до самого конца ХХ века. Оставшейся без кормильца вдове доктора-садиста были переданы конфискованные у погибших армян магазины, а его детям министерство экономики подарило два дома. В Анкаре в честь Решида был назван бульвар.
* * *
Талаат-паша иной раз снимал с постов корыстолюбцев, но это было обычным популизмом для своих же чиновников: так он стремился показать свою беспристрастность.
Его называли Великим Визирем Османской империи, но карьера Талаата началась более чем скромно. Когда министра иностранных дел Австрии Отокара Чернина спрашивали о Талаате, его губы кривились в презрительной и холодной усмешке: «До революции этот Великий Визирь был мелким телеграфистом, подвизавшимся в революционном комитете. Ему просто повезло случайно перехватить телеграмму, из которой следовало, что намерения революционеров раскрыты, игра проиграна и только в случае бунта они смогут одержать верх. Он задержал телеграмму, оповестил революционный комитет и стал героем».
Талаат-паша был военным преступником еще большим, чем «диярбакырский мясник»: именно от него исходили все приказы по истреблению армянского народа. По мнению Талаата, армяне были предателями, грабившими турок и шпионившими на Россию, они, все до единого, готовили государственный переворот, даже малолетние дети.
«За три месяца для решения армянской проблемы я сделал больше, чем Абдул Гамид за тридцать лет», – горделиво утверждал он.
Когда посол США Генри Моргентау, имевший с ним доверительные отношения, попытался вмешаться и защитить права армян, хотя бы тех, которые представляли религиозные миссии, Талаат ответил ему: «Это невозможно! Только полное уничтожение. Если после всего, что мы с ними сделали, оставить кого-то из них в живых, они же нас уничтожат».
Он оказался прав, фактически предсказав собственную судьбу. Ненависть к Талаату, главному военному преступнику и виновнику гибели множества людей, была столь велика, что покушения на него готовились не раз. Еще в середине июня 1915 года за подготовку покушения были повешены в центре Константинополя двадцать членов партии «Гнчак», которых выдал предатель.
Когда убийства приобретают массовый, почти не контролируемый характер, остаются чудом спасшиеся свидетели. Таким свидетелем, которому удалось выжить, оказался восемнадцатилетний армянин Согомон Тейлирян. Выходец из протестантской семьи анатолийского городка Зайтун, он потерял всех своих близких. На его глазах 24 апреля 1915 года изнасиловали и убили двух сестер, а потом мать и брата. Самого добивать не стали, очевидно, считая, что умрет сам. Так и бросили умирать раненого.
С этого момента Согомон думал только о том, как покарать убийцу близких, того, кто эту резню организовал – Талаат-пашу. Но министр внутренних дел был личностью слишком заметной в политическом мире, и Согомону пришлось ждать удобного момента шесть лет. Он стал членом армянской партии «Дашнакцутюн» и вместе с товарищами разрабатывал операцию «Немезис» – план возмездия, целью которого была казнь военных преступников. Это невозможно назвать местью – скорее оправданным судьбой патриотическим и личным правосудием.
21 марта 1921 года Согомот Тейлирян подошел к Талаат-паше на улице Берлина и застрелил его. Он был взят под стражу, но дело приобрело резонанс, и убийцу защищали три лучших немецких адвоката. Они просто показали фотографии и зачитали в суде все документальные материалы о гибели армян в Османской империи, а потом и показания самого молодого человека о смерти его близких. Общественность Германии была шокирована, и едва ли нашелся бы хоть один человек, готовый после этого выдвинуть Согомоту Тейлиряну и его товарищам обвинение в убийстве.
* * *
Самое удивительное, что судебная драма 1921 года разворачивалась в Германии – том самом государстве, которое всего несколько лет назад, преследуя свои имперские цели, способствовало разжиганию национализма в османском народе. При этом множество жителей Германии об этом, оказывается, даже не подозревали.
Но политики и чиновники Германии не были столь наивны и слепы. Об этом свидетельствует история немки Янни Аппель, в 1910 году вышедшей замуж за армянского врача и писателя Рубена Севака. Отправляясь вместе с горячо любимым мужем на его родину, она едва ли догадывалась, чем это закончится. Когда 24 апреля 1915 года Рубена арестовали, Янни в отчаянье обратилась за помощью к германскому консулу и услышала в ответ тираду, заставившую ее обомлеть: «Ты недостойна немецкой нации, раз вышла замуж за инородца! Нашла себе армянина и еще хочешь, чтобы я его спасал? Никогда он больше не вернется. Его ждет смерть».
После этого дочь прусского полковника в гневе бросила в лицо чиновнику свой немецкий паспорт, пообещав отомстить за убийство мужа, и отказалась от германского подданства. Она перестала говорить по-немецки и воспитала дочь и сына в духе армянского патриотизма.
* * *
Среди приговоренных преступников, помимо Талаат-паши, оказались еще сорок виновников резни. Всего организация занесла в черный список 650 чиновников, принимавших участие в геноциде, но едва ли реально было небольшими силами осуществить возмездие по отношению к такому количеству убийц.
Операции по выслеживанию преступников готовились серьезно. Одному из членов группы Грачику Папазяну удалось проникнуть в общество «младотурок» под видом турецкого студента и оттуда передавать важные сведения руководителям группы Армену Гаро, Шаану Натали и Григору Мерджанову. За облеченным властью преступником долго следили, выясняя его распорядок дня, количество охранников, членов семьи. Если его сопровождала внушительная охрана, к делу подключалось сразу несколько человек.
«Немезис» оказалась одной из самых эффективных операций по устранению военных преступников, и это понятно: мстители не искали себе ни финансовой, ни политической выгоды, их единственной целью стало благородное возмездие за свой убитый народ. И едва будет кощунством предположить, что карающий меч вложил им в руку сам всевышний.
Само небо ужаснулось содеянному, и даже те, кому всеми правдами и неправдами удалось уйти от возмездия, в 1920-е годы погибли при иных обстоятельствах. Назима Бея и еще нескольких чиновников, виновных в геноциде, казнили за покушение на Кемаля Ататюрка. Энвер-паша стал басмачом и был убит в Средней Азии.
* * *
С тех пор минуло сто лет, и эти события стали историей, но до сих пор ныне живущим не дает заснуть страшный мемориал памяти погибших, установленный на месте тех событий. Каждого, кто вступает на эту политую кровью землю, охватывает тяжелый ужас, а голоса убитых и замученных людей обреченного на смерть народа по-прежнему слышны в мягком воздухе апреля.
Александр Волков
Вилли идет на войну
Сто лет назад, в годы Первой мировой войны, глубоко в тылу шла своя, недооцененная и по сей день пропагандистская война. Писатели спешно сочиняли задорные стихи и рассказы, переделывали детские сказки, рисовали книжки с картинками, обучая детей азам искусства войны. Эта неприметная работа, проделанная ими, оказала огромное влияние на психику людей послевоенного поколения – тех, кому предстояло, достигнув зрелости, стать участниками новой Мировой войны. Уже не нарисованной. Взрослой.
Так прогуляемся вдоль библиотечной полки, где расставлены эти давно забытые книжки!
Ура! Я солдат лихой!В Рождественскую ночь, завершавшую страшный 1914-й год, малыш Вилли прилег на кровать прямо под елкой. Незаметно наступил сон.
Розовощекий, белокурый мальчиш удивленно огляделся. В одной руке у него была сабля, в другой – винтовка «Пиф-Паф». Голову украшала островерхая немецкая каска. А какой красивый у него был мундир! Хоть сейчас иди на войну! Прямо как в книжке сказано: «Был бы я солдат лихой, […] Я бы пулями стрелял, // И мертвецки б враг лежал».
«Ура!» («Hurra!») – под таким названием сто лет назад, в 1915 году, вышла детская книжка, написанная и нарисованная художником Хербертом Рикли (1880–1939), до этого рисовавшим рекламные плакаты. Подзаголовок гласил: «Военная книжка с картинками». Так, по следам рисованных пуль и взрывов в детские комнаты врывалась война в самом отвратительном своем обличье – бравурная, триумфальная война. Маленькие победители взмахивали саблями, вскидывали винтовки, а их враги мертвецки лежали, перебитые как мухи.
Тысячи детей, открывая книжку Рикли, сразу понимали, кто виноват и на чьей стороне правда. Эти чертовы французы, которым мало было, как их проучили сорок лет назад (во время Франко-прусской войны 1870/71 годов), теперь хотели перейти Рейн и напасть на нас. Но врагов встретил храбрый мальчиш Вилли. Он один, смышленый, ловкий, сдерживал натиск множества врагов. Со всех сторон, точно тараканы из щелей, лезли французы и англичане, русские и сербы. Ужо Вилли им покажет!
Он громил их в одном сражении за другим. Они мчались на него, оседлав своих лягушек, зайцев, мышей, саранчу. Вилли не смущало ничто. Он был нормальным немецким мальчиком – прирожденным победителем. В его руках винтовка мелькала как палочка дирижера. Он правил мировым оркестром: пристреливал, закалывал негодников, которые мешали ему любить гармонию мира. Когда его рука уставала колоть, он садился в цеппелин, взмывал ввысь, подобно орлу, и сбрасывал оттуда смешные камешки – бомбы, которые, взрываясь на земле, сметали целые армии.
А потом к нему еще и Францль подошел, верный австрийский друг. Вдвоем было полегче. Дел-то у них много на свете…
Автор «Военной книжки с картинками» не церемонился. Он, поистине, «весь мир раскрасил в черно-белый цвет» (А. Макаревич). Все вокруг малыша Вилли были поделены на хороших и плохих людей. Плохие – злые, смешные – мешают жить хорошим. Их надо непременно убить. В борьбе с ними все приемы хороши.
И Рикли рекламировал эти приемы истребления плохих людей в стихах, напоминающих своим юмором стихи Вильгельма Буша (см. «Знание-сила», № 8 за 2015 г.):
«Винтовку Вилли крепко сжал,
И тут – коричневый шакал!
Как в масло, штык в него войдет –
Индус от боли запоет»
(В составе британских войск воевали и жители колоний, в том числе индусы).
Волк войны и Бабушка мираФеномен «военных книг для детей», разумеется, не ограничивался Германией. Вербовать мальчишек в солдаты стремились во всех воюющих странах в те годы.
• В Англии, например, была выпущена детская книжка под названием «Swollen-headed William» («Дутоголовый кайзер Вильгельм», 1914). На ее обложке мы видим немецкого императора с головой, раздувшейся, как тыква. С его рук каплет кровь.
• Французские авторы обратились к книжной классике, чтобы показать, кто воюет за правду. Так в 1917 году была переписана и сказка Ш. Перро «Красная Шапочка».
Когда-то Перро писал: «Волков не счесть, // Но между ними есть иные // Плуты, настолько продувные…» Теперь главный волк был немчурой, носил позорное имя «Бош» (им французы уничижительно называли грубых тевтонов). В общем, зверь был бестией, с Железным крестом на груди, в прусском мундире, в островерхой немецкой каске. Он преследовал невинных жертв; ни одному его слову верить было нельзя. Ведь «волк, увы, чем кажется скромней, // Тем он всегда лукавей и страшней!» Не волк, а настоящая свинья (в этом значении в разговорах обычно и употребляется слово Boche). Да и проглотить он пытался не какую-то завалящую бабусю, а «Grand-mure de la paix», «Бабушку мира». Но по силам ли это даже «Волку войны»?
Английская сатира на кайзера пародировала классическую немецкую книгу для детей Генриха Гофмана «Штрувельпетер» (1845). В 1915-м ей не удалось отсидеться в убежище: немцы тоже призвали ее на войну. Художник Карл-Эвальд Ольшевски (1884–1965) перелицевал старую книжку. Оказалось, что по ту сторону фронта маленький читатель непременно встретит знакомых ему героев, которые все подряд «плохо себя вели» и стали «иностранными агентами». За 70 лет, что отметила книга Гофмана, сложилась целая «династия» агентов. Эти персонажи воплощают худшие свойства человеческой натуры: неприкрытую злобу, низость, предательство, самонадеянность.
Возьмем хотя бы Паулинку, попрыгунью и стрекозу, заигравшуюся со спичками. Маски теперь отброшены. Непослушную Паулинку, по правде, зовут «Марианной», французской героиней, которая мнит себя, наверное, валькирией. И вот ее коронный номер: шуршит коробок спичек, вырывается огонь. Справится ли с ним авантюристка? Предупреждали же ее два умных немецких кота Минц и Маунц, один в каске пруссака, другой – австрияка. Нет, Марианна-Паулинка зажигает, а «афтор жжот». Как и 70 лет назад, остается лишь горстка пепла.
«Горстка пепла там осталась,
Туфелька – и вот вся малость!»
В «Военном Штрувельпетере» досталось и другим странам. Сербия превратилась в «Бомбенпетера», Бельгия – в «Нейтралышку», Россия – в «злого Николая». Детям эта книга внушала: Германия не потерпит, чтобы ее беспардонно оскорбляли. Враги, «вероломно напавшие на нее», должны быть наказаны. Раз их с Австрией втянули в перепалку, они сумеют отбиться от агрессоров.
Каждый удар французу в дар!Еще до начала Великой войны в немецкой литературе для детей сложились стереотипные образы врагов: «коварного француза» и «страшного Ивана». Зубы дракона, что сеялись десятилетиями, дали дружные всходы.
Когда долгожданное свершилось и война началась, немецкие писатели и художники, «мастера культуры» Второго рейха, рьяно откликнулись на зов «Отечества в опасности». Одна за другой стали выходить книжки, адресованные детям и их родителям.
Мальчиков эти дешевые, заманчивые книжки стремились увлечь яркими картинами сражений, где немецкий солдат неизменно побеждал орды врагов. Детям настойчиво внушалось: «Jeder Schuss ein Russ'! Jeder Tritt ein Brit'! Jeder Stoss ein Franzos'!» («Каждая пуля русского караулит! Каждый пинок – британцу в бок! Каждый удар – французу в дар!»)
Маленькие герои книги «Ура!» без устали молотят англичан, французов и русских. Война – это веселая игра, спорт ХХ века – в этом старались убедить детей Рикли и другие авторы. Воевать – что в куклы играть! Путь солдата, словно розами, устлан трупами врагов, которые так смешны и уродливы, что никто и не подумает их жалеть. Путь солдата – это цепь нескончаемых подвигов. Самому же солдату – немецкому солдату – никогда ничего не грозит. Он всегда берет верх. Воюют друг с другом все звери, все люди, а побеждают непременно немцы.
Книжка Рикли – лишь одна из множества детских книжек, появившихся в годы Первой мировой войны. Пропагандистских книжек, исподволь приучавших тех же немецких мальчиков к тому, что вскоре им доведется жить в мире, где их храбрые отцы победили всех врагов. В мире, которым будет править Германия.
Одной из наиболее тенденциозных книг того времени стала книжка немецкого карикатуриста Арпада Шмидхаммера (1857–1921) «Lieb Vaterland magst ruhig sein!» («Любимое Отечество может жить спокойно!», 1914). В этом «комиксе» самым примитивным образом вдалбливалось детям, почему Германии пришлось воевать и чем закончится война. Вот о чем здесь рассказывалось.
Два милых малыша – Михель (Германия) и Зеппль (Австрия) – мирно ухаживают за своим цветником. Соседского хулигана Вшивича (Сербия) это бесит, он придирается к Зепплю, да еще и грозит ему, что сейчас пожалует его старший братец Николай, и отдубасит всех. Вспыхивает драка. Хорошие мальчики побивают плохих, и снова возделывают свой сад.
Врагов же не перечесть! Им можно посвящать один опус за другим.
В изданной в 1916 году книжке Шмидхаммера «John Bull Nimmersatt» («Джон Буль Никогданесытый») отряд храбрых мальчишей повалил наземь вредного англичанина и набил ему рот бумажными деньгами, утрамбовав эту кипу ассигнаций ударами приклада. Вся эта тошнотворная сцена сопровождается милыми стихами: «Тебе коварную утробу я набью…».
Авторы подобных книжек были еще и политинформаторами, сообщая малышам о любых перипетиях тогдашней политики. Вот история появления еще одного опуса Арпада Шмидхаммера. Как известно, до Великой войны Италия, Германия и Австро-Венгрия были союзниками, заключив в 1882 году Тройственный союз. Однако с началом войны Италия медлила присоединиться к своим партнерам. Наконец, 23 мая 1915 года она и вовсе объявила Австро-Венгрии войну, выступив на стороне Антанты после того, как англичане обещали передать ей часть исконных австрийских земель. В Берлине и Вене это политиканство итальянских властей восприняли как «предательство, какого не знает история».
Бойкий на перо Шмидхаммер тут же выпустил новую «просветительскую» книжку «Der Raeuber Maledetto Katzelmacker» («Разбойник Маледетто Катцельмакер»). Ее название можно перевести и как «Разбойник Маледетто Дармоедопочинетто», ведь фамилия этого «бандито» происходит от слов Gatzeln («черпать ложкой», «хлебать») и Kesselflicker («бродячий паяльщик, который занимается починкой котлов и кастрюль»). У жителей Австрии и Южной Германии непременно всплывали в памяти «итальяшки», бродившие по деревням и городкам со своим назойливым: «Чиню, паяю!» На какое-то время изобретенное имя стало нарицательным, ведь эти лгуны-итальянцы заслуживали одного: презрения.
Враги были повсюду. Ими были, конечно, и противники войны. Чтобы увидеть их, не надо было даже тянуться к книжке. О «внутренних врагах» напоминали почтовые открытки, которыми мог любоваться каждый ребенок – без ограничения возраста.
Тут надо заметить, что тогдашние военные убийства обе стороны стремились осенить именем Христа. И если уж, зачитавшись, мы оказались на стороне немецкой, то нельзя не засмотреться на эту праздничную открытку – образец жестокой безвкусицы, заставлявший даже детей смеяться над муками других, тех, кто заклеймен именем «Враг народа».
Пушистая лапа елки, которая вот-вот украсит каждый дом, каждую детскую комнату. У нижнего края открытки надпись «С сердечным Рождественским приветом!» Вот только на елке нет привычных игрушек: вместо конфеты висит Железный крест, а вместо кукольных фигурок – трое повешенных людишек. На их месте мог быть любой, если б свихнулся, как они, и продался врагам, стал их агентом. Ведь это – противники войны. Радуйтесь, дети! Год кончается хорошо. Все ненужные нашей стране люди казнены!
Елочные украшения и впрямь сменились в тот год. Сохранились фотографии рождественских елок, на которых – дарами волхвов – висят игрушечные гранаты, цеппелины, солдаты.
Метаморфозы сбитого всадникаС первых дней войны авторы многочисленных статей, рассказов, книжек с картинками взывали непосредственно к детям. Вот, например, передовица газеты «Детский листок» (приложение к «Листку домохозяйки») от 23 августа 1914 года начинается следующими словами: «Быть может, многие из вас, мальчики, в глубине души пожалели, что вы не успели подрасти и вам не доведется пойти на войну. А разве кто-нибудь из девочек в эти дни не позавидовал мальчикам, которые могут хотя бы поиграть в войну – пристегнув саблю и водрузив на голову каску?»
В детских книжках, изданных в 1914–1915 годах, война – это удивительное приключение, где ты непременно станешь героем. Ты словно оказался на Диком Западе, а вокруг лишь банды дикарей – русских, сербов. Они совершают набеги, но тут же пускаются наутек, едва ты выстрелишь из винтовки или бросишь гранату. А еще у тебя есть цеппелины и аэропланы: ты прилетишь и разбомбишь их лагерь, их логово.
За этим «дискурсом» была своя долгая традиция. В Германии большими тиражами издавались тонкие грошовые книжки для подростков с рассказами об индейцах и – о Войне вообще, где всё происходившее на войне подавалось в виде занятных приключений. Этими брошюрками дети зачитывались. Задолго до 1914 года была, например, популярна серия «Hurrah! Soldatenstreiche aus Krieg und Frieden» («Ура! Солдатские проделки в военное и мирное время»). Ее героям хотелось подражать.
Что можно сказать об этих забытых книжках сегодня? «Зачастую детские книги того времени являют удивительную смесь изящества и милитаризма», – отмечает Мария Линсман, руководитель Музея иллюстрированной книги в немецком Тройсдорфе. По страницам книжек, изданных в самом начале войны, бодро маршируют солдаты, гарцуют всадники – всё в традициях XIX века, когда пехота и кавалерия решали исход сражений. Мало кто догадывался, что Великая война будет иной. Техника восторжествует над человеком. Танки, аэропланы, новейшие достижения химической индустрии – над простым солдатом. На страницах детских книг всё было по-другому. Потому такие книжки, как «Ура!» на ура и раскупались.
Вот ведь и «маленький Вилли, отважный боец» непобедим, как Зигфрид, Ахилл – герои эпических поэм. Действительность была другой. Суровой. Большинство детей в той же Германии вскоре будут страдать от недоедания и болезней, вызванных тяготами военного времени.
Однако пропагандистская литература приспособилась и к новым, тяжелым реалиям. Ведь происходившее на фронтах нельзя было скрыть под покровом гостайны. Солдаты и офицеры слали письма домой, приезжали в отпуск. Все откровенно говорили о страшных переменах, происходивших и на Западном, и на Восточном фронте. Современная война быстро развеяла прежние представления о героическом. Мечтательные дети, книжные мальчики Дойчланда, с трудом привыкали к обезображенным лицам и фигурам отцов, списанных с фронта за инвалидностью. Не знали, куда деться от стонов. Как это было не похоже на стихи из детской книжки: «Всадник мчится, цок-цок-цок, // Даже сбитый, он – молчок».
Тональность детских книжек с годами, пока длилась Великая война, менялась. Уже на второй год стало ясно, что война принимает немыслимые масштабы, что ее окончания придется ждать очень долго и что ее исход в высшей степени неясен. С этого времени ура-патриотический восторг постепенно уступает место призывам к мужеству и стойкости. Мажорный лад сменяется минорным. Все чаще звучат скорбные интонации и стоические увещевания. Они готовят немцев к тому, что Добро иногда проигрывает, потому что Зло (Англия, Франция и далее по списку) бывает с кулаками. Готовят к поражению Германии.
А ведь какой поначалу был патриотический подъем! Та же пропаганда не навязывалась обществу сверху. Наоборот, она всецело отвечала запросам «гражданского общества» того времени. Недаром в 1914–1916 годах большинство военных книжек с картинками выпускалось частными издательствами потому, что эти книжки хорошо раскупались и приносили огромную прибыль. Война почти всеми была принята с воодушевлением.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?