Текст книги "Собибор. Взгляд по обе стороны колючей проволоки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sobibor-vzglyad-po-obe-storony-kolyuchey-provoloki-174464.jpg)
Автор книги: Сборник
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
При рассмотрении истории Холокоста очень часто задаются вопросом: «кем были те, кто проводил политику геноцида»? Историк М. Манн, обобщая работы предшественников, выделил три момента: «все исполнители жили обычной человеческой жизнью, совершая при этом необычные, страшные дела», 72 % судимых за военные преступления имели семьи и детей; все они были очень заурядными людьми[12]12
Там же. С. 385.
[Закрыть]. Статистика не позволяет утверждать, что ядро исполнителей состояло из людей, которые пережили в детстве серьезные психологические травмы (жестокость родителей, потеря кормильца и пр.), лишь в отдельных случаях это может быть объяснением. Интересно и то, что наибольшей поддержкой нацизм пользовался либо у немцев с потерянных по итогам Первой мировой войны территорий, либо в приграничных районах, т. е. там, где немцы сами испытывали притеснения или могли бояться внешней угрозы. В частности, это утверждение о приграничных районах подтверждают результаты голосования в рейхстаг в июле 1932 г. Отсюда М. Манн делает вывод: «причины истребительной политики рейха лежат в озлобленном этническо-имперском реваншизме, а настроения антисемитизма лишь усугубили ее жестокость»[13]13
Манн М. Указ. соч. С. 407.
[Закрыть]. Любопытно, что статистика также не позволяет говорить о том, что большая часть будущих военных преступников вышла из земель с преобладанием еврейского населения. Это полностью отвергает доводы отрицателей Холокоста, дескать антисемитизм немцы восприняли в тяжелые годы экономической разрухи, когда они сами бедствовали, а евреи якобы на этом фоне жили припеваючи.
Маховик репрессий раскручивался постепенно. От простого бытового антисемитизма до расстрельных ям следовало пройти большой путь. Можно выделить четыре ключевых слагающих: 1) тотальный террор и уничтожение политической оппозиции; 2) успехи плановой экономики, отмена де-факто унизительного Версальского договора и присоединение бывших немецких территорий; 3) опора на парамилитарные организации (СА и СС) и формирование той запутанной бюрократической системы, где каждый ее член свой успех видел в том, как он может предугадать желания фюрера; 4) с началом Второй мировой военный патриотизм стал той идейной рамкой, которая санкционировала для многих простых немцев участие в массовых преступлениях, поскольку евреи назывались врагами, развязавшими эту войну. Гитлер пришел к власти на фоне тяжелейшего экономического кризиса, поразившего Германию. Расистская идеология позволила классовые, экономические противоречия вытеснить и переписать согласно своей логике (во всем виноваты «эксплуататоры-евреи» и «мировая еврейская закулиса»).
Об этом свидетельствуют и статистические исследования М. Манна: «нацисты действительно пользовались поддержкой групп, далеких от главных классовых битв между трудом и капиталом, среди которых главенствовала идея социального примирения во имя единства и могущества нации»[14]14
Там же. С. 415.
[Закрыть]. На основе биографических сведений о 1581 военном преступнике, М. Манн установил: не рабочие и крестьяне были основной социальной базой, из которой рекрутировались будущие убийцы. В числе нацистских преступников доминируют государственные служащие, военные и полицейские, работники государственного сектора, дипломированные специалисты[15]15
Там же. С. 424.
[Закрыть]. Конечно, практически все ключевые посты принадлежали убежденным нацистам, вступившим в партию до 1933 г. В военизированных структурах, ставшими проводниками репрессий, многие имели криминальное прошлое. Важно то, что речь идет о весьма пестрой картине, а потому видеть в убийцах лишь безжалостных фанатиков (но и они были!), безграмотных преступников (немало имелось и таковых) – значит сильно упрощать историю.
Изначально, сразу после прихода нацистов к власти в январе 1933 г. целью репрессивной политики стали представители оппозиции и коммунисты. Как известно, ночью 27 февраля 1933 г. нацисты инспирировали поджог Рейхстага (здания парламента), в чем обвинили коммунистов. Это позволило добиться принятия указа рейхспрезидента П. фон Гинденбурга «О защите народа и государства». В соответствии с ним отменялись многочисленные гражданские права, а власти получали право превентивных арестов. По всей Германии прокатилась волна арестов силами полиции, а также таких парамилитарных формирований (формально никак не связанных с государством), как СС и СА, которые действовали фактически на правах народных дружин. Степень взаимодействия зависела от позиции начальства на местах. Наиболее активным оказался рейхсфюрер СС Г. Гиммлер, назначенный главой полиции Баварии. Повсеместно организовывались импровизированные места сосредоточения арестованных, первые концлагеря. В дальнейшем их осталось несколько, и на их фоне выделялся Дахау, основанный в марте 1933 г. недалеко от Мюнхена под особым патронатом Гиммлера.
До 200 000 человек только в 1933 г. были арестованы по политическим мотивам[16]16
Вахсман Н. История нацистских концлагерей. М., 2018. С. 34.
[Закрыть]. Правда, лишь единицы из них тогда погибли, доведенные до смерти охранниками. Непосредственно убивать эсэсовцы тогда опасались, поскольку еще могли попасть под суд. Например, убийство нескольких евреев в апреле 1933 г. в Дахау привело к судебному разбирательству. Гиммлеру пришлось даже уволить коменданта Векерле, заменив его на Т. Эйке, который впоследствии превратил этот лагерь в «образцово-показательный». Так именно Дахау стал моделью и «кузницей кадров» для последующих лагерей.
В 1933 г. смысл концентрационных лагерей и превентивных арестов заключался в массовом устрашении оппозиции и любых несогласных. Причем в некоторых случаях известных заключенных могли освободить под давлением общественности, а похороны погибших иногда превращались в стихийные антинацистские митинги. Под конец года бо́льшая часть заключенных была отпущена, широкая амнистия была осуществлена и в августе 1934 г. ввиду референдума, на котором Гитлер получил народное согласие на объединение постов рейхспрезидента и канцлера. Население лагерей на тот момент исчислялась сотнями. Далеко не все в руководстве страны относились к ним положительно, в частности рейхсминистр внутренних дел Фрик выступал за освобождение заключенных. Однако Г. Гиммлеру удалось доказать политическую эффективность именно этого метода управления. Конечную точку в споре поставил Гитлер уже в феврале 1935 г. В 1936 г. появился Заксенхаузен, в 1937 г. – Бухенвальд, в 1938 г. Флоссенбюрг и Маутхаузен, в 1939 г. – Равенсбрюк.
Если изначально концлагеря использовались преимущественно для давление на политическую оппозицию, то в дальнейшем их функции расширились. В частности, туда стали бросать преступников и различные «асоциальные» элементы (бездомных, попрошаек, проституток и пр.). Так, например, Закон о рецидивистах от 24 ноября 1933 г. позволял заключать в лагеря на неопределенный срок. К 1939 г. было вынесено порядка 10 тыс. приговоров, причем в основном за мелкие имущественные правонарушения[17]17
Вахсман Н. Указ. соч. С. 142.
[Закрыть]. Впрочем, в дальнейшем не нужны были и судебные решения: в марте 1937 г. главное управление криминальной полиции распорядилось арестовать всех подозреваемых в том, что они представляют опасность для общества. В июне 1938 г. была проведена общенациональная акция, в ходе которой около 10 тыс. асоциальных элементов оказались брошены в концлагеря[18]18
Там же. С. 147.
[Закрыть].
Тем самым были не просто извращены и нарушены принципы законности и презумпция невиновности. Важно то, что сами эти меры особо не скрывались от общества и находили поддержку. Нацисты ставили себе в заслугу обеспечение низкого уровня преступности и избавление от тех, кого можно назвать тунеядцами, не работающими на благо рейха. Концлагеря в предвоенное время мыслились своеобразными фабриками по трудовому перевоспитанию (недаром Маутхаузен был построен возле каменоломен). Те, кто представлял опасность, теперь должны трудиться на общее благо. Тем самым в построении «идеальной Германии» и нацисты, и те, кто их поддерживали, перешли важную черту. Был создан разветвленный механизм по изоляции и очищению общества от тех, кого отдельные чиновники, полицейские или эсэсовцы признали нежелательными и опасными. Размытость критериев фактически привела к тому, что каждый мог оказаться в застенках Бухенвальда. Следующий логический шаг – уничтожение. И впервые он был сделан именно по отношению к самим (этническим) немцам, а именно: в рамках программы эвтаназии в 1939–1941 гг. порядка 250 тыс. душевнобольных с врожденными физическими отклонениями оказались умерщвлены.
Мы специально останавливаемся на всем этом, чтобы подчеркнуть, что Холокост был общей частью нацистской стратегии по конструированию идеального немецкого государства. Всего в мире после Первой мировой проживало 14 млн евреев. Из них 3,5 млн – в США. Порядка 3 млн проживало в Польше (их численность с 2,9 млн в 1930 г. за следующие 9 лет увеличилась на 200 тыс. человек), в СССР – около 2,5 млн, в Румынии – 750 тыс., в Германии и Венгрии – по 500 тыс. Тем самым меньше 1 % населения будущего Третьего рейха составляли евреи. Отметим, что Германия и не являлась до 1933 г. самой антисемитской страной. Бытовой антисемитизм был более развит во Франции, а в Польше евреи испытывали серьезную социальную и экономическую дискриминацию. В 1930-е гг. по мере укрепления власти нацистов в Германии в соседних странах также активизировался антисемитизм. Уже с 1935 г. в Польше массово стали нападать на евреев, в 1937 г. Румыния ввела антисемитские законы[19]19
Кохави Е. Еврейский мир в середине XX века накануне Холокоста в Европе // Холокост. Сопротивление. Возрождение. М., Иерусалим, 2000. С. 21–23.
[Закрыть].
В 1933–1938 гг. нацисты проводили политику юридического и социального вытеснения евреев за пределы немецкого общества. Организуемое давление должно было заставить евреев эмигрировать, оставив в Германии все свое имущество. Давление нарастало постепенно. Так, 1 апреля 1933 г. был устроен однодневный бойкот всей еврейской торговли. В сентябре 1935 г. приняты Нюрнбергские законы. В них давалось определение того, кто считается евреем. Все попавшие под него более не считались гражданами рейха, им запрещалось вступать в брак с немцами, они не имели права на политическое представительство, а евреев-чиновников увольняли с государственной службы. В 1936 г. ввиду Летних Олимпийских игр в Берлине антисемитизм временно был ослаблен, но лишь для того, чтобы вспыхнуть потом. В апреле 1938 г. ввели обязательную регистрацию еврейского имущества, в июне 1938 г. наложили запрет на ряд профессий (включая адвокатуру и врачебное дело).
Переломными стали события «Хрустальной ночи» с 9 на 10 ноября 1938 г. – серия погромов синагог, еврейских магазинов и прочего имущества, прокатившаяся по всей стране. Ее жертвами стали менее 100 человек, однако еврейской собственности был нанесен серьезный урон. Более того, около 30 тыс. человек оказались на время брошены в концентрационные лагеря, чья инфраструктура не была подготовлена к такому наплыву. Около 500 погибли в них. Впрочем, основная идея заключалась в том, чтобы заставить евреев откупиться, лишить их имущества и принудить эмигрировать. А 12 ноября вышло распоряжение, согласно которому евреи Германии должны были выплатить около 1 млрд рейхсмарок в компенсацию за ущерб, нанесенный толпой погромщиков. Абсолютное большинство евреев выпущены к началу 1939 г., к 1 сентября всего в концлагерях содержалось не более 1500 представителей этой этнической группы[20]20
Вахсман Н. Указ. соч. С. 185.
[Закрыть]. Что касается эмиграции, то ключевая проблема заключалась в том, что другие страны, восстанавливавшие свои экономики после мирового кризиса, не горели желанием принимать сотни тысяч евреев. Летом 1938 г. представители 32 стран собрались в Эвиане на конференцию, где обсуждали судьбы беженцев из Германии. Фактически она закончилась безрезультатно, если не считать создание Межправительственного комитета по делам беженцев. В Берлин также была направлена телеграмма, в которой участники конференции отмечали, что никто из них не оспаривает «право германского правительства на законодательные меры в отношении некоторых своих граждан»[21]21
Иванов Д.В., Крылов А.В., Морозов В.М., Печатнов В.О., Скляров С.А., Шебалина Е.О. «Совесть мира» или «заговор молчания»? К годовщинам Эвианской и Бермудской конференций // Вестник МГИМО. 2018. № 4. С. 129.
[Закрыть].
После нападения Германии на Польшу 1 сентября 1939 г., т. е. с началом Второй мировой войны, наступил новый этап в трагической истории европейского еврейства. Этому предшествовали зловещие высказывания Гитлера: «Мы уничтожим евреев. Им не удастся укрыться, как удалось 9 ноября 1918 года». Еще в 1938 г. в СД (служба безопасности в составе СС) были созданы особые части, предназначенные для борьбы с «идеологически враждебными факторами». Эти части назывались айнзатцгруппами. Именно им предстояло принять активное участие в уничтожении евреев. Они включились в «работу» после вторжения Германии в Польшу, руководствуясь секретной инструкцией. Она была выработана на совещании в Берлине 21 сентября 1939 г., имевшем повестку: «Еврейский вопрос на оккупированных территориях (Польша)». Инструкция предписывала выселить евреев из местечек и городков и сосредоточить их в гетто больших городов вблизи от крупных железнодорожных станций. Эти действия рассматривались как этап к достижению «конечной цели».
27 сентября 1939 г. был создан новый орган – Главное управление имперской безопасности (РСХА) во главе с Гейдрихом. В этом учреждении был создан отдел, ведавший «еврейским вопросом». Его возглавил Адольф Эйхман. В состав РСХА вошла и служба безопасности, СД.
Мы не знаем точно, когда именно был принят Гитлером план об «окончательном решении». Еще в 1939–1941 гг. нацисты метались между планами уничтожения и массового переселения. Именно тогда рождались идеи сосредоточить всех евреев то в районе Ниско (оккупированная Польша), то на Мадагаскаре. После нападения на СССР Гиммлер подготовил план переселения на восток порядка 31 млн человек (т. к. здесь считали еще и славян). Однако уже при подготовке операции «Барбаросса» (т. е. нападения на Советский Союз) Гитлер требовал уничтожения «еврейско-большевистской интеллигенции», а 19 августа 1941 г. Г. Геббельс отметил в дневнике: «На Востоке евреи расплачиваются; в Германии они уже частично заплатили и еще больше заплатят в будущем»[22]22
Альтман И.А. Холокост и еврейское сопротивление на оккупированной территории СССР. М., 2002. С. 33.
[Закрыть]. Подобная непоследовательность характерно говорит о той хаотичности, которая была присуща нацистскому руководству. Однако известно, что при подготовке нападения на Советский Союз уже планировалось уничтожить всех советских евреев. А 31 июля 1941 г. Г. Геринг направил Р. Гейдриху приказ: «Я возлагаю на вас ответственность за совершение всех необходимых приготовлений для общего решения еврейского вопроса в сфере немецкого влияния в Европе…». Однако эти приготовления затянулись.
В западноевропейском каноне истории Холокоста отправной точкой считается совещание («конференция») нацистских руководителей в Ванзее 20 января 1942 г. Именно на ней были определены общие параметры уничтожения порядка 12 млн евреев. Одна из копий протокола сохранилась и стала весомым доказательством преступной политики на Нюрнбергском процессе. Причины, по которым выделяется Ванзейская конференция, вполне понятны, однако при этом опускается тот факт, что политика уничтожения уже активно проводилась на территории Советского Союза. Потому не будет преувеличением сказать, что массовое уничтожение еврейского населения началось 22 июня 1941 г. с нападением нацистов на СССР. Идеологически этот акт агрессии, как мы отмечали выше, прикрывался тезисом о «священной войне» против иудо-большевистского режима. Знак равенства между евреями и коммунистами привел к тому, что оккупационный режим здесь, на востоке, принял особые жесткие формы. Эта же идеология активно продвигалась в массах на оккупированных территориях с тем, чтобы представить Гитлера как освободителя. К сожалению, эти воззрения находили поддержку у многих местных националистов[23]23
Альтман И.А. Жертвы ненависти. Холокост в СССР 1941–1945 гг. М., 2002. С. 24–57.
[Закрыть].
В частности, основными проводниками политики геноцида стали специально сформированные айнзатцгруппы, которые двигались за войсками вермахта. К концу 1941 г. айнзатцгруппы уничтожили порядка 1 млн человек, из них около 700 тыс. были евреи[24]24
Симкин Л. Его повесили на площади Победы. М., 2018. С. 107.
[Закрыть]. Непосредственно координацию осуществляли верховные руководители СС и полиции (их еще называли «маленькими гиммлерами»): на севере России им стал Г. Прютцман, в центральной части – Э. фон дем Бах, а на юге – Ф. Еккельн. Основная их задача (согласно приказу Г. Гейдриха от 2 июля 1941 г.) заключалась в борьбе против саботажников и партизан, в особую группу жертв выделялись политработники высшего и среднего звена, комиссары, а также евреи в партийных и государственных органах. Тем самым с первых дней войны политика геноцида была развязана не только по отношению к евреям. Однако на практике карательные части весьма «творчески» подходили к исполнению приказов, массово уничтожая еврейское население, которое автоматически записывалось в саботажники и опору советской власти.
Особой активностью отличился обергруппенфюрер СС Ф. Еккельн. В приказах он называл истребление мирного населения «акцией по военному обычаю». Первой стала акция 5 июля 1941 г. во Владимире-Волынском, в ходе которой убили 150 евреев. 26–29 августа более 20 тыс. евреев Каменец-Подольска были отправлены на тот свет. Особенность именно этого события заключается в том, что если ранее убивали только мужчин, то теперь стали уничтожать массово и женщин, и детей. Предложенный метод уничтожения Ф. Еккельн назвал «укладкой сардин»: людей клали в расстрельные ямы лицом в низ, их убивали, следом заставляли ложиться других жертв и т. д. И, это не было проявлением своеволия «на местах», как свидетельствовал высокопоставленный функционер СС Штреккенбах: «С началом похода на Россию мероприятия против евреев вошли в новую стадию. Был отдан приказ о широкой ликвидации евреев. Мне не совсем ясно, от кого исходила эта инициатива. По заявлению Гейдриха, об этом высказался сам фюрер на одном из совещаний: что он намеревался решить основательно вопрос о евреях в Европе, а ликвидация евреев во время войны не произведет большой сенсации во всем мире»[25]25
Симкин Л. Указ. соч. С. 120.
[Закрыть].
Лишь откровенные садисты из числа палачей могли проявлять психологическую устойчивость, расстреливая тысячами беззащитных детей, женщин и стариков. Это понимало и высшее нацистское руководство. Неудивительно, что по мере возможности грязную работу стремились перепоручать местным националистам, а в самих карательных отрядах процветало пьянство. Нередко палачи напивались непосредственно во время акций, появились и своеобразные праздники: круглые числа убитых отмечались массовыми попойками. Штандартенфюрер СС П. Блобель, командир зондеркоманды 4а (айнзатцгруппа С), которая занималась расстрелом невинных в Бабьем Яру, уже в 1942 г. ввиду пьянства, переросшего в постоянные запои, был отослан в тыл.
В годы Великой Отечественной войны на оккупированной территории СССР было казнено 2,8 млн советских евреев. В организации этих действий принимали участие военная и гражданская администрация, полицейские и охранные подразделения, вермахт, гестапо и другие службы и ведомства нацистской Германии. Оккупационная политика отличалась необычайной жестокостью, вытекавшей из постулатов «тотальной» войны. Именно на советской территории проводилось так же уничтожение детей от смешанных браков (евреев с неевреями), если они попадали в руки нацистов. Наиболее крупные места уничтожения евреев: Бабий Яр под Киевом, Бикерниекский и Румбульский леса около Риги, Змиевская балка под Ростовом-на-Дону, Понары под Вильнюсом, Малый Тростенец под Минском. Стоит отметить, что практически во всех перечисленных местах расстреливали и неевреев, т. е. тех, кто был обречен на смерть на основании других критериев (например, партизан, советских военнопленных). Отсутствие документов затрудняет точные подсчеты по категориям. На наш взгляд, эта сложность наоборот свидетельствует об общности трагедии: все они стали жертвами нацистской политики геноцида, в рамках которой выделялись разные группы, подлежащие дискриминации и последующему уничтожению.
Нацисты в полной мере применили опыт, накопленный как в самой Германии, так и в захваченных ранее государствах. Как пишет И.А. Альтман: «Евреи были объявлены «неарийцами» и лишены всех гражданских прав. Они подлежали особой регистрации. Всех евреев, включая детей старше 10 лет, обязывали носить на одежде опознавательные знаки (жёлтые шестиконечные звёзды на спине и груди, повязки со звездой или круглые жёлтые «латы»). Они были значительно ограничены в передвижении в масштабах даже одного населённого пункта. Евреев обычно переселяли в специальные районы или здания – гетто»[26]26
Холокост на территории СССР… С. 929.
[Закрыть]. Всего их было создано более 800, значительно больше, чем в любой другой захваченной Германией стране. Примерно 400 находились на территории Украины; около 250 – в Белоруссии; более 40 – России. В число самых крупных гетто Европы входили Львовское (136 000 узников; больше евреев было сконцентрировано только в Варшаве), Минское (около 100 000) и Вильнюсское (57 000). Значительную часть узников содержали в рабочих лагерях (их было около 200).
С первых дней оккупации еврейское имущество конфисковалось. Если население отказывалось выполнять приказы немцев, то руководители еврейской общины и заложники подвергались публичной казни. Всё трудоспособное еврейское население (мужчины 14–60 лет и женщины 16–55 лет) мобилизовалось на трудовые работы, причем самые унизительные и тяжёлые. Вознаграждение было минимальным, а зачастую отсутствовало вовсе. Все это нельзя назвать никак иначе, нежели созданием условий для гибели людей. На этом нацисты не останавливались. Как пишет И.А. Альтман: «Евреям запрещалось ходить по тротуарам, присутствовать на культурных мероприятиях, пользоваться городскими поликлиниками, больницами и аптеками. Под угрозой смерти еврейкам запрещали рожать. <…> Зачастую узникам выдавался лишь хлеб (100–150 г в день). Зимой жители страдали от недостатка топлива, летом – питьевой воды. В гетто и лагерях не работали канализация, электричество, водопровод. Условия жизни узников порою не отличались от условий содержания советских военнопленных. Десятки тысяч евреев умерли от голода, болезней эпидемий и невыносимой физической работы»[27]27
Там же. С. 929–930.
[Закрыть].
По мере того, как разворачивался Холокост на территории СССР, нацисты определились с политикой в отношении всего европейского еврейства. Экономические расчеты (использование рабского труда) стали все больше уступать идеологическим установкам на полное уничтожение. Скорее всего, именно осенью 1941 г. Гитлер принял окончательное решение начать процедуру тотального уничтожения, а не оттягивать время переселениями. К тому времени уже был опыт работы айнзацкоманд на оккупированных территориях, упорное сопротивление Советского Союза срывало планы выселения евреев на восток, а постоянно растущее население гетто в Варшаве и Лодзи нарушало складывающийся порядок и затрудняло эффективное использование ресурсов. Так, первый лагерь смерти заработал в декабре 1941 г. в городе Хелмно, недалеко от крупного Лодзинского гетто. Именно оттуда на уничтожение отправляли «лишних евреев», которые в глазах нацистов мешали организовать эффективную работу «полезных евреев» на благо рейха.
Как отмечалось выше, переломным моментом стало совещание («конференция») в Ванзее 20 января 1942 г. Оно длилось примерно два часа и ставило целью «внести ясность и принципиальные вопросы» и избежать «параллелизма в проведении общей линии». Протокол вел оберштурмбаннфюрер СС А. Эйхман, руководитель «еврейского отдела» в составе РСХА. Главным докладчиком был его глава Р. Гейдрих[28]28
Альтман И.А. Холокост и еврейское сопротивление…. С. 38.
[Закрыть]. Вопрос об уничтожении евреев Европы решался на высшем государственном и партийном уровне, с ведома Гитлера и при непосредственном участии многих ведомств рейха. Лишь представитель генерал-губернаторства (туда вошли не только центральная и восточная часть Польши, но и значительная часть Западной Украины) проявил инициативу. Он просил начать «окончательное решение» именно здесь, выражая желание «удалить» евреев как можно скорее.
Для реализации политики уничтожения создавались совершенно новые «институции» – «лагеря смерти». Если в концентрационных лагерях предполагалось, что узники будут жить относительно долго и работать на благо рейха, то средняя продолжительность жизни в лагерях смерти составляла несколько часов. Они создавались исключительно для уничтожения евреев. Был учтен и опыт работы айнзацкоманд: участие в расстрелах сильно сказывалось на психике палачей, а потому санкционировали поиск новых методов, позволявших возвести дистанцию между убиваемыми и палачами. Этот метод был быстро найден в виде использования газа.
Первым, еще в декабре 1941 г., заработал вышеупомянутый лагерь в Хелмно, где людей уничтожали в газенвагенах (специально сконструированных грузовиках, в кузов которых направлен выхлопной газ, убивавший всех здесь находившихся). Отметим, что параллельно «душегубки» применялись для ликвидации евреев на территории Советского Союза.
Однако на этом не остановились. По итогам Ванзейской конференции определилась «ближайшая задача» в политике Холокоста: уничтожение около 2,3 млн евреев. Нацисты позднее дали этому «мероприятию» кодовое название «Операция Рейнхард». Все, кто был связан с нею, приносили клятву, обещая не распространять никакую информацию о проделанной работе. Убийства евреев должны были осуществляться преимущественно в трех новых лагерях: Белжеце, Собиборе и Треблинке, начавших действовать в 1942 г. Эти лагеря смерти были оснащены камерами, в которые подавались выхлопные газы дизельных двигателей и двигателей внутреннего сгорания. Жертвами стали не только евреи генерал-губернаторства (куда были свезены также евреи иззападной части Польши и из Германии), но и других стран Европы, включая СССР. Всего здесь уничтожили 1,7 млн евреев. Причем за 1942 г., если довериться перехваченной британской разведкой телеграмме, количество жертв составило 1 274 166 человек. Из них в Собиборе 101 370 человек, в Белжеце – 434 508, Треблинке – 713 555, Майданеке – 24 733[29]29
Рис Л. Освенцим. Нацисты и «окончательное решение еврейского вопроса». М., 2018. С. 232.
[Закрыть]. Отметим, что параллельно в качестве лагерей смерти стали функционировать и «традиционные концлагеря», а именно Аушвиц (он же – Освенцим) и Майданек (находился под Люблином). С конца 1943 г., т. е. с ликвидацией Белжеца, Треблинки и Собибора, именно Аушвиц превратился в ключевой «лагерь смерти». Наиболее печальную известность он получил в 1944 г., когда за считаные месяцы здесь были убиты около 435 тыс. венгерских евреев[30]30
Гутман И., Галиль Н. Катастрофа и память о ней. [Иерусалим], б.г. С. 186.
[Закрыть].
Мы хотим особенно подчеркнуть: в оккупированных странах западной и центральной Европы нацисты не позволяли себе уничтожать евреев открыто и публично, как в Киеве, Риге или Ростове-на-Дону. Нацисты скрывали уничтожение, а на оккупированной территории Чехии даже создали «образцово-показательный» лагерь в Терезиенштадте, в который уже под конец войны возили иностранные делегации из нейтральных стран с целью убедить в ложности сведений о массовом уничтожении. Ведь официально речь шла о переселении европейских евреев, которых через транзитные лагеря отправляли на восток, обещая предоставить работу. Эту иллюзию немцы поддерживали в жертвах вплоть до того, как те попадали в газовые камеры. В отношении советских евреев такие церемонии считались излишними.
Мы не будем подробнее останавливаться на функционировании лагерей смерти: на примере Собибора дальнейшие материалы нашего сборника раскрывают этот вопрос. В целом же, тема Холокоста может содержать безграничное число вопросов и нюансов. Сейчас же мы хотели бы остановиться подробнее на двух проблемах, которые, по нашему мнению, недостаточно получают сегодня освещение в публичном пространстве России.
Одна из наиболее тяжелых и сложных страниц – роль «тех, кто стоял рядом» (bystanders, если использовать англоязычное понятие). Они могли лично никого не убивать, а их действия ранжировались от молчаливого одобрения до выдачи евреев оккупационным властям и прямого соучастия в убийствах (например, конвоирование обреченных к местам расстрела). После войны все они хранили молчание и отрицали сопричастность. В конечном счете далеко не всегда известных фактов достаточно, чтобы выдвинуть официальные обвинения. Еще больше масла в огонь подливали те, кто предпочитал писать о «коллективной вине», что откровенно играло на руку реальным преступникам, которые получили возможность релятивировать свои действия и переключить внимание общественности на более абстрактные вопросы. Как отмечала Х. Арендт: «Для меня квинтэссенцией моральной неразберихи всегда была послевоенная Германия, где те, кто лично ни в чем замешан не был, уверяли сами себя и весь мир в том, сколь глубоко их чувство вины, в то время как лишь немногие из настоящих преступников были готовы хотя бы к малейшему покаянию»[31]31
Арендт Х. Ответственность и суждение. М., 2014. С. 59.
[Закрыть].
Отчасти именно поэтому Х. Арендт предложила отличать вину и ответственность. Первая всегда индивидуальна, она определяется персонально для каждого и должна быть доказана в судебном порядке. Ответственность же предстает более широкой категорией и относится ко всем, кто в той или иной степени был причастен к проводимой политике уже в силу того, что были рядом, что включает и тех, кто стоял около расстрельной ямы под Понарами, и тех, кто на выборах голосовал за Гитлера. Как поясняла Х. Арендт: «есть два необходимых условия коллективной ответственности: я должен считаться ответственным за что-то, чего я не совершал, и я должен нести такую ответственность в силу своего членства в группе (коллективе), которое невозможно прекратить добровольным актом с моей стороны, то есть членства, крайне непохожего на деловое партнерство»[32]32
Там же. С. 207.
[Закрыть]. В данном случае речь идет о политической (т. е. коллективной) ответственности, возникающей ввиду членства в определенном политическом организме: если мы считаем себя наследниками великих деяний и побед, то неизбежно становимся ответственными и за проступки своих предков. Только полное самоустранение от участия в общественной жизни может позволить снять с человека ответственность за проводимую преступную политику. Отказ от собственного морального суждения (то есть практических суждений о том, что есть хорошо и плохо) позволил тысячам немцев сотрудничать с режимом, строя свои карьеры и живя так, как если бы нацистская Германия была обычным государством. Послевоенные известия о зверствах нацистов в немецком обществе вызвали возмущение, но не моральное негодование. «Действительно странно было бы приходить в моральное негодование от речей нацистских главарей, чьи взгляды были давным-давно известны», – иронично отметила Х. Арендт.
Устойчивость нацистского режима зиждилась на тех, кто не был ответственен за приход НСДАП к власти, но решил подстроиться под сложившуюся ситуацию, полагая, что не должен выносить личные моральные суждения о правильности своих поступков. С учетом широкой поддержки Гитлера, первоначальных экономических, социальных и политических успехов оппонирование казалось чем-то немыслимым, как если бы пришлось идти против духа времени, самого воплощения Истории. Уже потом бывшие нацисты пытались изобразить себя в качестве «шестеренок» большой политической машины: безусловно, если именно так представлять политическую жизнь государства, то вопрос об ответственности окажется во многом бессмысленным. Именно за этими формулировками и пытались прятаться в послевоенные годы многие сторонники нацистского режима, правда, при этом в немалой доле лицемеря: особенность нацистского государства как создающего тоталитарное общество заключается в том, что режим требует от каждого участника общественной жизни поддержки установленных принципов. И оказалось так, что именно добропорядочная часть общества первая подчинилась нацизму, сменив одни безоговорочные моральные нормы на другие, те, которые иначе как преступными назвать нельзя. Для них была важна собственно привычка придерживаться тех или иных норм, в то время как лишь немногие были готовы самостоятельно судить и выносить решения о том, как должно вести себя.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?