Текст книги "Красные туфельки. Китайская проза XXI века"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krasnye-tufelki-kitayskaya-proza-xxi-veka-242436.jpg)
Автор книги: Сборник
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Неудобно как-то, ты так потратился, в следующий раз я тебя приглашу.
Цзянь Фанпин улыбнулся и сказал:
– Деньги-то казенные, с чего тебе неловко?
В тени дома Цзянь Фанпин, как и собирался, поцеловал ее. Почти полгода у него не было близких отношений с женщинами. Их дыхание еще отдавало вином, отчего оба захмелели, и его движения стали более грубыми, но грубость эта была относительной, он просто схватил женщину за талию, и сжал чуть сильнее. Лю Цзинли совершенно не сопротивлялась, она понимала, что сейчас нужно бы проявить сдержанность, но боялась упустить такого прекрасного мужчину, как акционер, у которого дилемма – и подзаработать хочется, но и понести убытки страшно. К счастью, в этот момент аскеза Цзянь Фанпина дала о себе знать, пока он не успел понять намерений женщины. Он убрал руки, скользнув ими по груди и остановился. Дождался, пока она войдет в освещенный подъезд, повернулся и пошел прочь, но не успел дойти до выхода из жилого комплекса, как его нагнала эсэмэска: «Пин, мы не слишком торопимся? Я вся в растрепанных чувствах».
В ответ Цзянь Фанпин написал: «Уже поздно. Ложись спать. Завтра еще на работу».
Когда он не знал, что ответить, то большую проблему превращал в пустяковую, а маленькую и вовсе игнорировал. Ну, чтобы не говорить, что он увиливал от проблем, скажем лучше, что это был инстинкт выживания. Практика показывает, что подобная тактика приносит свои плоды. Разумеется, она тут же настрочила сообщение: «Да, ложусь, ты быстрее давай домой. Пришли мне СМС, как доберешься. Время позднее, осторожнее по дороге».
Он не ответил, бодро дошел до проспекта, но не стал сразу ловить машину, нужно было пройтись пешком и переварить радость, которую только что легко получил. Нет, на самом деле не легко. Ужин обошелся в триста юаней, оборотный капитал уменьшился наполовину. Он вынул товарный чек и разорвал в мелкие клочки. Он еще не дорос до того, чтобы ему возмещали расходы на рестораны, но лишние траты лишь добавили красок его строго нормированной жизни. Цзянь Фанпин разжал руку, и обрывки полетели на землю, он наступил на них ногой и растер подошвой ботинка. Когда уже он наконец станет замначальника бюро? Он шел и думал, что когда станет замначальника бюро, то ему и машину выделят, и казенные деньги на представительские расходы, тогда можно и романы крутить, и ребенка растить, и о стареньких родителях заботиться. Он никогда еще так искренне не мечтал о быстром взлете по карьерной лестнице.
Недавно Цзянь Фанпин ездил с Чжуном, который уже дорос до начальника, в Пекин на всекитайское собрание начальников управлений. Пока ждали самолета, он вдруг увидел Лю Цзинли. Прошло несколько лет, она сильно изменилась, располнела, как это обычно случается с женщинами среднего возраста. Через стекло зала для VIP-пассажиров он видел Лю Цзинли в толпе туристов. Какой-то мужчина средних лет прочел анекдот, присланный по СМС, а она, прикрыв рот рукой, тихонько засмеялась, потом игриво ударила собеседника и прижала руку к груди – грудь у нее вроде стала побольше, чем была несколько лет назад. Цзянь Фанпин вспомнил ту жаркую пору, не выдержал и рассмеялся, угостил начальника Чжуна сигареткой и сам закурил. Только успели потухнуть языки пламени, как к Лю Цзинли сердито подошел какой-то мужчина под шестьдесят с огромным животом, встал перед ней и принялся громко отчитывать. Она храбро поднялась с места, чтобы возразить, а парень средних лет смущенно сел. Суть произошедшего ясна: пока ее муж отлучился в туалет, она не стала время терять и принялась флиртовать с мужчиной помоложе. Цзянь Фанпин смотрел, не отрываясь, даже про сигарету забыл. Начальник Чжун взглянул на него:
– Что? Знакомая?
Цзянь Фанпин сдержал смех и честно ответил:
– Да, знакомая, после развода меня с ней познакомили, вот уж не думал, что она так сильно изменится.
Начальник Чжун многозначительно сказал:
– Ты давно уже ходишь на свидания, неужто ни одна не пришлась по сердцу?
А супруга начальника Чжуна вставила:
– Сяо Цзянь – опора всего вашего департамента, образованный, способный, в таком молодом возрасте уже начальник бюро, энергичный и эмоциональный человек, знающий толк в жизни. Да и материальное положение хорошее. Разумеется, он должен выбирать. Но ты, Сяо Цзянь, не волнуйся, когда вернемся, я тебя с парой девушек познакомлю.
Каждый раз, когда начальник Чжун летел в Пекин на совещание, Цзянь Фанпин устраивал, чтобы и его супруга заодно слетала проведать их дочку Чжун Тинтин. Начальник Чжун пару раз высказался по этому поводу, но потом перестал. Со временем это стало уже правилом. Чжун Тинтин работала в Пекине, вышла замуж за аспиранта Академии естественных наук, поговаривали, что в будущем, возможно, попадет в исследовательский центр при Госсовете. Приезжая в Пекин, Цзянь Фанпин всегда обеспечивал ей талоны на питание и на покупку товаров и постепенно даже с мужем ее подружился. Супруга начальника Чжуна только что дала ему лестную характеристику, а он из вежливости стал нахваливать ее зятя, отчего она расцвела и даже заявила: то, что Цзянь Фанпин все еще не женат, – ее упущение.
– Ты уже столько лет разведен, надо бывать на людях, напиться хоть раз, ты что, не напивался за всю жизнь ни разу?
Начальник Чжун засмеялся:
–Да что ты понимаешь в вине? От хорошего вина нельзя опьянеть!
Цзянь Фанпин воспользовался случаем и сообщил:
– Господин начальник, я в тот раз ездил за границу и привез две бутылки «Мутон-Ротшильд» девяносто седьмого года, дома неделю простояли, я так их и не осмелился открыть, вернемся ― вам подарю.
Начальник Чжун воодушевился:
– «Мутон-Ротшильд»? Девяносто седьмого года? Хорошее вино, явно выраженная дубовая нотка, хорошо идет под рыбу и грибы. Две бутылки? Мы тогда вернемся и одну попробуем. Жаль, что девяносто седьмого, если уж говорить о качестве, то виноград девяносто шестого года урожая получше, температура была чуть другая и дождей в самый раз.
Супруга его покачала головой:
– Вы действительно странные! За тридевять земель беспокоитесь, что там у французов с урожаем винограда.
Начальник Чжун и Цзянь Фанпин дружно рассмеялись. Он посмотрел через стекло и увидел, что Лю Цзинли подралась с мужем, причем дрались они по-настоящему, руками и ногами. Тот парень средних лет выглядел жалким и беспомощным. Гид пытался их разнять, а несколько охранников поодаль с интересом наблюдали за происходящим, готовые в нужный момент броситься на помощь. Но все происходило за стеклом, вроде бы и близко, но стеклянная стена, безусловно, разделяла их на два разных мира.
После того как Цзянь Фанпин израсходовал на Лю Цзинли три бутылки «Торреса», их отношения наконец перешли на новый уровень. Но Цзянь Фанпин не хотел заниматься этим у нее дома, если уж в незнакомом месте, то пусть совсем в незнакомом. В этот момент департамент проводил конференцию провинциальных чиновников, а Цзянь Фанпин был заместителем начальника оргкомитета и отвечал за встречу и проводы гостей. Конференция завершилась вечером, и гости разъехались, а номер нужно было освобождать только на следующий день утром. Цзянь Фанпин под предлогом, что хочет еще поработать, велел подчиненным идти по домам. У коллег у кого жены, у кого возлюбленные, есть чем заняться, кроме работы, и все с благодарностью разбежались. Он остался один в номере, снятом для оргкомитета, лег на кровать, подумал, как сформулировать мысль, потом позвонил Лю Цзинли и пригласил ее поужинать в отель «Интерконтиненталь». Она сначала отнекивалась ради приличия, но потом с готовностью прибежала в назначенное место и, судя по наряду, планировала и ужин, и то, что будет после. Поскольку во время конференции можно было все расходы записать на департамент, а в пятизвездочном отеле не было недостатка в хороших винах, то Цзянь Фанпин заказал бутылочку «Шато Ляроз-Тринтадон» с терпким ягодным ароматом и нотками ванили. Когда допили первую бутылку, он предложил подняться в номер и продолжить беседу там. Вся ее сдержанность растворилась в вине, поэтому она не стала отказываться. К этому времени его уверенность в себе взлетела до небес, и если бы женщина выразила хоть каплю неодобрения, то для Цзянь Фанпина это стало бы крушением по всем фронтам.
Пока Лю Цзинли плескалась в ванной, он голый лежал в кровати с абсолютно пустой головой. Уже полгода такого не было, он даже сам удивился. Уже дошло до дела, а у тебя никаких реакций. Он злился, что тело не реагирует, и курил, роняя пепел прямо на одеяло. Журчание воды прекратилось, Лю Цзинли семенящими шажками подошла к кровати, полотенце, в которое она завернулась, сползло, оголив часть груди, и этого оказалось достаточно, чтобы воспламенить Цзянь Фанпина.
Похоже, у нее тоже давно не было мужчины. Они долго занимались любовью. Лицо Цзянь Фанпина стало безмятежным, а Лю Цзинли, прижимаясь всем телом, спросила, почему он развелся. Впервые с начала их общения они говорили на серьезные темы. Цзянь Фанпин увильнул от ответа:
– Лучше ты расскажи, почему ты до сих пор не замужем?
Лю Цзянли с серьезным видом возразила:
– Ты сначала скажи, я же первая спросила.
Он понимал, что рано или поздно придется ответить, и сказал, что часто уезжал в командировки, жена не выдержала скуки. Лю Цзинли, не зная всей сути, сказала:
–Ну, это никуда не годится, я бы ни за что так не поступила.
Эта фраза, которую она произнесла нагишом, потрясла его. Если бы их отношения так быстро не опошлились, а после Лю Цзинли не добила его этой фразой, их роман продолжился бы. У Цзянь Фанпина раньше был выбор, он по недосмотру остановился на Ду Сюаньвэй, а сейчас ему снова представилась возможность выбора, более того, он осознал всю прелесть этого выбора и, разумеется, ценил вдвойне. Это как если человек первый раз попадает в буфет самообслуживания и вдруг обнаруживает, что там столько всякой вкуснятины. Вряд ли кто-то положит себе на тарелку пару кусочков булки, утолит голод и уйдет. Бедная булка по ошибке решила, что он молчит, поскольку растрогался, и продолжила. Раньше у булки бывали мужчины, и не один. Если не считать первой любви, то, как начала работать, встречалась еще с двумя, с первым год, а со вторым три года, но в итоге рассталась. Цзянь Фанпин про себя усмехнулся и рассмеялся. Год, три года – разумеется, все, что должно было произойти, произошло, неудивительно, что она только что не смогла скрыть своей опытности. Внезапно она ему надоела. Тридцатилетняя баба, работа не ахти, опыт за плечами немалый, внешность не выдающаяся, можно понять, почему ей так хочется выскочить за него замуж. Но подобная срочность не к месту, не по правилам флирта, а если в игре нарушены правила, то сложно дальше играть. Цзянь Фанпин слушал, как она все повторяет одно и то же, и чувство усталости нарастало, разливаясь по всему телу. Он погладил ее грудь и крепко обнял женщину. Второй раз получилось даже лучше. Они все никак не могли остановиться, угомониться и лечь спать.
Подпитавшись любовью, Лю Цзинли буквально вся светилась от счастья и изливала свои чувства без конца. Градом сыпались звонки и эсэмэски, она его буквально достала, от нее было не укрыться. Цзянь Фанпин даже удивился. Через месяц Лю Цзинли намекнула, что нужно бы познакомиться с его родителями, и он осознал, что тянуть дальше нельзя. В тот день они пили «Шато Сен-Пьер», вишневого цвета вино с нотками табака. После затянувшегося молчания Лю Цзинли наконец сочувственно поинтересовалась, нормально ли он себя чувствует. В этот миг сердце Цзянь Фанпина дрогнуло, он понимал, что, если откроет сейчас рот, откажется он или согласится, все равно роману конец. Пришлось и дальше молчать. Лю Цзинли ничего не оставалось, кроме как допытываться:
– Кто-то из домашних против? Родители или ребенок?
Цзянь Фанпин тяжело вздохнул. Она, заикаясь, начала уверять в искренности своих чувств, он молча выслушал, а в конце сказал:
– Это все не просто. Мне нужно время.
У нее тут же полились слезы. В тот вечер его телефон не замолкал, словно телеграфный аппарат, это Лю Цзинли слала сообщения. Сообщения были самые разнообразные: вопросы, оправдания, а в конце жалобы и слезы. На следующий день ему позвонила жена адвоката, с тревогой спросила, что у него там случилось такое, что девочка звонит ей посреди ночи. Цзянь Фанпин коротко ответил:
– Я на собрании, попозже перезвоню.
Но перезванивать так и не стал чтобы у неизбежной концовки было много случайных вариантов. На третий день после разрыва с Лю Цзинли не выдержал сам однокурсник-адвокат и пригласил его поужинать. Еще закуски не подали, а они с женой уже пристали с расспросами. При этом Цзянь Фанпин чувствовал себя рядовым мелким чиновником, только что пережившим измену жены. Все мужчины испытывали нечто подобное. Сложно в такой ситуации не раскиснуть. Как спокойно смотреть на сидящего напротив однокурсника, у которого прекрасная квартира, машина и рыба на ужин? Пока ели, отношение однокурсника к произошедшему менялось, как блюда на столе: сначала холодные закуски, потом горячее, мягкое и твердое перемешивались, как кнут и пряник, а напоследок ледяное, словно застывший жир на краях тарелок. Однокурсник сказал:
– Фанпин, тебе уже под сорок, ребенок уже взрослый, да и в жизни такое приключилось! Какую тебе женщину надо? Нечего выбирать! Или считаешь себя лакомым кусочком? Ну да, ты государственный служащий и что? Кроме фиксированной зарплаты, чиновники твоего ранга ничего не получают, даже коррупция до вас не докатится.
Его жена повела себя еще грубее. Когда прощалась с ним, еле выдавила улыбку, но стоило ему отвернуться, как она пробормотала, мол, чего он упрямится, мелкая сошка.
Через неделю количество эсэмэсок от Лю Цзинли уменьшилось и в итоге сошло на нет. Он подумал, что, судя по всему, она не так уж сильно хотела выйти за него, ну, или не ныряла в любовь с головой, поскольку рисковать и ставить все на кон явно не собиралась. Так бывает, когда два войска вступают в войну, после разведки более слабое войско ретируется, чтобы сохранить свои силы. В их отношениях Лю Цзинли определенно была слабой стороной, а требований предъявляла больше, но это все только потому, что она женщина. Другое дело Цзянь Фанпин. Презрительное отношение адвоката не спугнуло его удачу. Не прошло и года после расставания с Лю Цзинли, как замначальника Чжан похлопотал и отправил его в партийную школу на курсы по переподготовке кадров. Насколько он успел заметить, в группе были чиновники всех возрастов, от тридцати и до пятидесяти, самый низкий ранг – референты, самый высокий – замначальника бюро, он же и староста. Цзянь Фанпин оказался самым молодым среди заместителей главных референтов и единственным одиноким. Еще не закончились занятия, как в группе узнали две хорошие новости: во-первых, старосту повысили до начальника, кроме того, Цзянь Фанпина сделали замначальника бюро. Поскольку Цзянь Фанпин был в фаворе у замначальника департамента Чжуна, который его продвигал, то у него все еще было впереди.
2
По телефону называть «начальником» можно и замначальника главного референта, и замначальника бюро, даже всяких мелких сошек; например великий танский поэт Ду Фу гордо именовался «министром», хотя на самом деле был чиновником низшего ранга и до настоящего министра ему было очень далеко. Цзянь Фанпина звали «начальником» еще тогда, когда он был рангом пониже, но «начальник» «начальнику» рознь. Это как баоцзы[4]4
Баоцзы – популярное китайское блюдо, небольшой пирожок, обычно с мясной начинкой, который готовят на пару.
[Закрыть] ― снаружи разницы и не видно, все дело в начинке, и баоцзы с крабовой икрой куда дороже тех, что просто со свининой. Итак, Цзянь Фанпин поднялся до замначальника бюро, отбросил слово «референт» в должности, словно бы начинка из полностью овощной стала мясной, более того, было куда расти.
Получить повышение – все равно что подняться на гору и оттуда посмотреть вниз: обзор стремительно расширяется. Так и круг девушек, с которыми его пытались познакомить, тоже значительно увеличился. Цзянь Фанпин сам инициативы не проявляет, инициатива означает надежду, от надежды недалеко и до разочарования, а ему нравились неожиданные знакомства, когда ему отводилась пассивная роль. Однажды староста их группы в партийной школе по переподготовке кадров организовал небольшую вечеринку для узкого круга. Раз круг узкий, значит, за бортом остались те одногруппники, которые особо не стремились сделать карьеру, а приглашены были лишь внешне скромные, но в душе крайне амбициозные люди. Староста представил Цзянь Фанпина супругам гостей, сказал, что это самый перспективный из соучеников, еще занятия в партийной школе не закончились, а до них уже дошла радостная новость, да еще и молодой холостяк – настоящее сокровище. У жен глазки тут же загорелись. Он поспешно вскочил, стал отнекиваться, принижая свои достоинства, и скромность действительно зашкаливала. Дамы с интересом на него посматривали, и когда он подходил с ними выпить, то буквально слышал, как потрескивает в их душах пламя розовых надежд. Разумеется, они стали, не сговариваясь, просить мужей пригласить его в гости с единственной целью ― организовать для него знакомство.
Каждый раз, оказываясь в подобной обстановке, Цзянь Фанпин начинал церемониться и говорить, мол, госпожа, вы бы меня не нахваливали, я уже не молод, курю и выпиваю, гол как сокол, а еще и ребенка тяну. Или мог сказать, мол, это вы только что обо мне так говорили, а я-то думал, о Лю Дэхуа[5]5
Лю Дэхуа – псевдоним Энди Лау, гонконгского певца, киноактера и продюсера, одного из самых коммерчески успешных киноактеров Гонконга с 1990-х гг.
[Закрыть]! И так далее, и так далее, и так далее. Он привык в чужих речах видеть скрытый смысл и научился сам говорить с пафосом. Вот, например, можно ли тридцатишестилетнего мужчину считать молодым? Да мужчина и в сорок еще ого-го! Ну и что, что курит и пьет, но может себе позволить дорогие сигареты и иностранные вина, да и разбирается, судя по всему, что говорит о хорошем вкусе. А квартира, ну и что, что сейчас нет, это не значит, что и потом не будет, хоть пока жилплощадь и маленькая, значит, потом будет большая. Департамент как раз собирается строить новый жилой комплекс, причем квартиру будут давать равноценную, и его шестьдесят шесть квадратных метров, как ни крути, на четыреста тыщ потянут? Не так давно в Пекине начальник Чжун с женой пригласил дочку с зятем поужинать, разумеется, платил за всех Цзян Фанпин. За ужином открыли бутылочку «Тинто Пескера» 2004 года, цена не то чтоб заоблачная, меньше восьми тысяч юаней. Цвет вина был рубиново-красный, а кроме ноток дуба, в нем чувствовался нежный аромат черной смородины, малины и фиалки. Содержание танина умеренное, за кислинкой явно скрывалось сладкое послевкусие. После того как выпили, заговорили о том, как Цзянь Фанпин себе подбирал пару. Зять Чжунов занимался макроэкономическим анализом, хорошо умел «упорядочить хаос микроэкономических явлений и вывести принципы макроэкономики». Он послушал немного, а потом заявил, что достоинства немолодого разведенного мужчины можно описать четырьмя словами – «старый коварный матерый лис». Старый – это сравнительная характеристика, значит, пройден определенный возрастной рубеж, но «старый» значит «зрелый», «серьезный», «степенный». «Коварный» означает, что он разбирается в людях и знает толк в любви, понимает, что нужно женщине в любом возрасте. Что касается «матерого», то тут речь определенно об экономической базе и статусе, мужчины постарше боролись за место под солнцем десять с лишним лет, а значит, и накопить что-то успели. Вот, к примеру, Цзянь Фанпин заведует канцелярией на провинциальном уровне, ни в чем не нуждается, отчитывается только перед начальством, если кто-то сверху начнет своих протаскивать или кто-то снизу начнет заискивать, то все равно с ним никому не сравниться, учитывая его послужной список. Ну, а лис, он и есть лис, хитрый лис. Люди за жизнь меняют множество обличий, поскольку ситуации бывают всякие, простодушные тоже становятся хитрыми, хитрость от природы пропитывает нас до мозга костей, словно текущая вода, это инстинкт, как у младенцев, которые сразу после рождения ищут грудь. Какая женщина сможет одолеть хитрого? Начальник Чжан в ответ лишь рассмеялся, а его супруга снова взглянула на Цзянь Фанпина, но уже другими глазами. Он немного смутился, поднял бокал и восхитился острым взором зятя Чжунов, достойного продолжателя семейных традиций.
Нельзя сказать, чтобы Цзянь Фанпин, когда знакомился с девушками, всегда привередничал. Как-то раз в роли свахи выступила госпожа Чжун, познакомив его с дочкой однокурсника мужа – известного профессора в университете провинциальной столицы. Когда это происходило, он уже забыл, но, наверное, в каком-то спокойном местечке, поскольку они пили красное вино, вроде бы итальянское «Пьямонт Маркарини». «Маркарини» производят из разных сортов розового винограда, не выдерживают в дубовых бочках, оно кажется на вкус фруктовым, со сложным букетом. Госпожа Чжун нахваливала девушку на все лады, рассказала, как она еще в университете всяким шишкам из правительства переводила, а после окончания сколько ведомств зазывали ее к себе, умоляли остаться в столице. Словно бы она не дочь известного профессора, а известная дочь какого-то профессора. У девушки на лице все время была легкая улыбка, смягчавшая безудержные похвалы. Когда госпожа Чжун сделала перерыв, чтобы промочить горло чаем, девушка спросила его по-английски, может ли он общаться на этом языке. Цзянь Фанпин не понял, когда это к требованиям к потенциальному кавалеру добавился еще и этот пункт, но раздухарился и по-английски ответил:
–You can't teach an old dog new tricks. Придется тебе говорить, а я только слушать смогу.
Английская пословица дословно переводилась «Старого кобеля новым трюкам не обучишь», но если перефразировать, то – «из гнилого деревца ничего хорошего не вырежешь»[6]6
Второе значение словосочетания – «никуда не годный человек».
[Закрыть]. Обе фразы имели довольно простой подтекст. Вроде и английским похвастался, но и скромным себя показал. Такой же переменчивый, как вкус вина «Маркарини». Госпожа Чжун, услышав, что молодые люди уже на иностранном языке заговорили, убедилась, что они идеально друг другу подходят, лицо ее расплылось в гордой улыбке, она даже снизошла до того, что сама подливала им водички и угощала фруктами. Внезапно девушка поблагодарила госпожу Чжун, а ему сказала по-английски:
– Бесит меня эта старуха, такие странные вещи про меня говорила, ты уж не принимай за чистую монету.
У Цзянь Фанпина было похожее чувство. Он не смог сдержать любопытства и ответил ей по-английски:
– Вообще-то она супруга моего непосредственного начальника, но я все же думаю, что ты права.
Легкая усмешка девушки превратилась в улыбку. Они перешли на английский. Госпожа Чжун, услышав, что они как бы невзначай перешли на иностранный язык, поняла, что стесняет их своим присутствием и под благовидным предлогом удалилась. Хотя теперь с ними не было третьего лишнего, девушка все равно говорила по-английски, что его задело. Даже если это и проверка, то не надо так уж серьезно подходить к делу! Она же мужа выбирает, а не переводчика; если хочешь найти кого-то с хорошим английским, то выбери какого-нибудь американского придурка. Болтали они, болтали, и тут у девушки вдруг покраснели веки и из глаз брызнули слезы, заливая ямочки на щеках. Оказывается, ее вынудили прийти на эти смотрины. В университете у нее был любимый молодой человек. Они были уроженцами одной провинции, но парень приехал из деревни, что усложняло дело. Знаменитый профессор не мог пережить, что дочка выйдет замуж за деревенщину, метал громы и молнии, запретил ей встречаться с этим парнем, более того, начал строить козни, постоянно организовывая для дочери смотрины. Она очень любила своего молодого человека и в Пекине не осталась потому, что он стал госслужащим и вернулся в провинциальный центр. В конце девушка стала умолять отпустить ее, помочь ей и самому сказать госпоже Чжун, что она ему не подходит, а что касается причины, то можно выдумать любую. Через два дня госпожа Чжун с готовым планом пригласила Цзянь Фанпина к себе домой и начала расспрашивать, как развиваются отношения. Он помешкал немного, а потом сказал:
– Я тут подумал, все-таки разница в возрасте слишком большая, не хочу девушке голову морочить.
Госпожа Чжун остолбенела:
– Всего-то десять с небольшим лет? Это разве ж много? Иногда старики за восемьдесят женятся на двадцатилетних!
Цзянь Фанпин промолчал. Внезапно госпожу Чжун осенило, и она тихонько спросила:
– Никак до тебя слухи дошли? Ну, она ж молоденькая совсем, чувства незрелые, если и сделала крюк, так это ж естественно! Ты ведь и сам разведен. Вы вполне нормальная пара.
Цзянь Фанпин в ответ хмыкнул, но ничего не сказал. Госпожа Чжун недовольно проворчала:
– Тебе и впрямь так важно, что у нее там было в прошлом? Непременно нужно найти такую, которая не крутила романов?
Цзянь Фанпин пригубил «Шато Анжелюс» и с горькой усмешкой сказал, что именно этого и боится, что за всю жизнь не сыщет.
Начальник Чжун слушал его, даже вина не пил, а потом сказал, что вино такое же кислое, как его слова, а это, между прочим, первый гран-крю[7]7
Гран-крю – французский термин для обозначения виноградников, производящих эксклюзивные сорта вин или славящихся древней историей.
[Закрыть] класса В. Цзянь растерялся, принялся торопливо объяснять, что ему кажется, что он девушке не подойдет, она и правда совсем молоденькая, а если за него выйдет замуж, то с порога станет мамой первоклассника. Он вышел из дома Чжунов рассерженным – был зол на госпожу Чжун и на самого начальника. Ну, развелся он и что? Что ж теперь, разведенному мужчине нельзя искать себе девственницу, обязательно нужно встречаться с женщинами с богатым любовным прошлым? Типа раз голоден, так нужно жрать все без разбору и хвататься за любую возможность? Ну да, вы начальник, это дочь вашего однокурсника и что с того? Если я не согласен, то вы мне приказывать можете? Я и так пашу на вас как конь, но то, что вы руководите всем на свете, не дает вам права руководить и моим членом! Да пошли вы!
Когда он добрался до дома, то гнев рассеялся, уступив место запоздалому страху. Да, он отстоял суверенитет полового члена, но при этом обидел начальника Чжуна, за что непременно придется расплачиваться. Весь вечер он ломал голову, как поступить, а на следующий день выбрал момент, когда начальник освободился, и пришел, отбросив смущение, извиняться за то, что не получилось с этой девушкой. Если бы не срослось абы с кем, то ничего, но ведь тут речь о дочери однокурсника начальника, здесь задет престиж. Начальник выслушал его, покачал головой и сказал:
– Хоть мы с ее отцом и учились вместе, но и тебе нелегко. Нет так нет. Я вчера так сказал не потому, что хотел пожурить тебя за излишнюю придирчивость, я имел в виду, что ты к себе слишком уничижительно относишься. Ты замначальника канцелярии в правительстве провинции, скоро самостоятельно уже начнешь работать и так низко себя ставишь? Неужто начальники в нашем департаменте ничего не стоят? Ты что ж, считаешь, что не сможешь найти себе девственницу? Я не верю!
Сердце Цзянь Фанпина радостно заколотилось, он остолбенел. Начальник Чжун засмеялся:
– Вообще-то я не хотел тебе заранее говорить. Через пару дней мы на партийном собрании рассмотрим список кандидатов на повышение. Ваш начальник Ду пойдет на повышение, возглавит подчиненную организацию, станет там замначальника департамента. А ты хоть и молод, но проявил себя в деле неплохо, я посоветовался с другими членами партии, и мы единогласно тебя рекомендовали.
Цзянь Фанпин почувствовал, что вся кровь забурлила и разом прилила к голове, потом отхлынула куда-то в область паха, а вместе с ней разошлась по телу и жаркая волна, и он испытал очень сильную эрекцию. Начальник Чжун спросил:
– Ну, что думаешь?
Цзянь Фанпин, слегка задыхаясь, поблагодарил начальника, тот довольно покивал головой:
– Как говорится, равнодушно принимаешь и хвалу, и хулу. Я в тебе не ошибся. На прошлом собрании один товарищ высказался, мол, странно, что ты после развода за столько лет и не женился, только меняешь девушек как печатки. Имени называть не стану. Товарищ старый, мышление у него консервативное. Я тогда рассердился и сказал, что мы ведь выбираем кадрового работника, а не образцового мужа. Пусть некоторые разводятся, а потом сразу же по второму разу женятся, тут все ясно, и проблема вовсе не в Сяо Цзяне. А что до романов, то это его личное дело, тем более он же не с любовницей шашни крутит, нарушая нормы морали, разве же это повод не поддержать его кандидатуру? Все тогда промолчали, и все же, пока приказ о назначении не спущен, ты там уж поаккуратней…
Вечером Цзянь Фанпин в знак благодарности пригласил начальника Чжуна в ресторан, а когда вернулся домой, отец и сын уже давно легли спать, а мать смотрела южнокорейский сериал. Сколько раз он ей говорил, что надо просто купить диск с записью всех серий, а не сидеть по ночам перед телевизором! Ладно бы просто смотрела, а она ведь звук выключает и щурит старческие глаза, чтоб углядеть крошечные субтитры, где каждый иероглиф размером с земляной орешек. Увидев сына, она немного смутилась и тихонько спросила:
–А почему ты так поздно сегодня? Вэйвэй с отцом уже спать легли. Ты поосторожнее со здоровьем.
Цзянь Фанпин подумал: мама все-таки лучше, чем жена: если поздно возвращаешься, то не устраивает разнос, а беспокоится, не то что Ду Сюаньвэй, которая из-за этого завела любовника. Сегодня у него было особенно хорошее настроение, он даже не стал ворчать, что мама засиделась так поздно, а пошел разбудил отца. Они в гостиной поставили на стол кое-какие закуски, открыли бутылку водку. Отец не любил красное вино, предпочитал водку, в которой градусов побольше. Он до самой пенсии досидел с утешительным призом в виде должности низшего разряда, не думал, что сын еще до сорока так поднимется по карьерной лестнице, разумеется, это очень радостное событие. Не успели и глазом моргнуть, как в первой бутылке показалось дно, открыли вторую. Цзянь Фанпин пил-пил и вдруг расплакался, не сдерживаясь, искренне, не стыдясь и не скрываясь. Он давно уже не плакал, не было ни поводов, ни сил. Если плачешь при родителях, то ничего не нужно объяснять, ни о чем не нужно беспокоиться, ведь они все знают, все понимают. Сейчас, в наше время, где еще встретишь такое взаимопонимание? Начальник рассердится, что ты не хранишь сокровенное в душе, коллеги посмеются, что ты неестественно себя ведешь, подчиненные решат, что у тебя крыша съехала. Что же касается женщин, то здесь все еще сложнее. Раньше он, бывало, плакал от полноты чувств, а жена как на это смотрела?
Мать подошла и начала успокаивать его, но пока успокаивала, у самой слезы полились. Отец не плакал и матери велел от сына отстать, мол, пускай поплачет, а то закостенел уже на работе, только и делает, что смеется по поводу и без, поплакать тоже иногда неплохо. Цзянь Фанпин утирал пьяные слезы и думал: «Твою ж мать, а мне, думаете, легко? Жена сбежала с другим мужиком, все вокруг злорадствуют, еще и говорят, что это я не прав, а если у мужика такое происходит, то это смерти подобно, а я не только не умер, но живу лучше прежнего. Ты и начальник бюро, и член партийной ячейки, но когда искал себе девушку, чтобы потрахаться, то сначала огляделся по сторонам, а потом уже выбрал. А я что? Бросаюсь на каждую юбку! Ты хотел делать карьеру, но чтоб немолодым кумушкам не о чем было судачить, а я хочу и карьеру сделать, но и заодно сменить дюжину подружек, что вполне естественно! В итоге ты только мечтаешь получить повышение, сделать карьеру и избавиться от своей старухи, а мне не нужно мечтать, у меня все это есть…»
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?