Текст книги "Библиотека внеклассного чтения. Книга 5"

Игорь Фёдорович Петров

Шляпа Катя

Я знал одну фетровую шляпу – звали её Катя, – которая очень любила кататься на голове. Правда, удавалось ей это, когда погода на улице была пасмурная. В другие дни Катя лежала на вешалке и грустила или ссорилась с синими рукавицами и клетчатой кепкой. Зато если уж шляпа забиралась на голову, то сразу начинала кричать:

– Поехали! Я знаю куда! Главное – меня слушаться! – Хлопала в ладоши и глазела по сторонам.

Гулять с ней было чистое наказание. Развеселившись, она подпрыгивала и летела по ветру, норовя упасть в лужу. Дразнила воробьёв или шлёпалась на землю – и катилась, катилась, катилась, заливаясь звонким смехом. А то вдруг, свистнув, опускалась на глаза и начинала качаться на ушах, потом съезжала на затылок и высовывала язык, пугая прохожих.

– Эй, пустые головы, – кричала Катя, – как вы оказались на улице одни? Куда смотрят ваши шляпы?

Однажды, заметив небольшую рыжую собачку, шляпа прыгнула на неё сверху и накрыла с головы до ног. Та так перепугалась, что с громким лаем помчалась прочь, не разбирая дороги. В другой раз Катя схватила за лапу пролетавшую мимо галку и залетела с ней на крышу. Просидела там целый час и никак не хотела спускаться вниз, пока не пошёл дождь.

Как-то, лёжа на вешалке, шляпа заметила у себя на боку дырку. Катя решила молчать и никому о ней не говорить. Гуляя на улице, она закрывала её ладошкой или затыкала обрывком газеты. Но дома рукавицы и кепка, увидев дырку, стали дразнить Катю:

 
Дырявая шляпа,
Выгляни в окно —
получишь эскимо!
 

Конечно, глупо было на них обижаться. Однако из-за дырки её перестали брать на прогулку, и Катя, обидевшись, ушла из дома. Попрыгав по дороге и немного полежав в луже, шляпа поняла, что никому больше не нужна. Легла под дерево и заплакала.

Всю зиму Катя пролежала на одном месте. Но вот пришла весна, стало пригревать солнышко. Начал таять снег, весело зажурчали ручьи, а на ветках набухли почки. На берёзу, под которой лежала шляпа, прилетели большие чёрные птицы – грачи.

– Простите, вы, случайно, не шляпа? – спросила одна птица.

– Самая что ни на есть настоящая, – гордо ответила Катя и стряхнула с себя остатки снега.

– Уважаемая шляпа, не согласитесь ли вы стать гнездом для наших маленьких птенчиков? – произнесла другая птица.

– А где они, могу я на них посмотреть? – заулыбалась Катя и перебралась на сухую прошлогоднюю траву.

– Их пока нет, но они вылупятся из яиц, которые я снесу. Вот только гнезда нет.

– Как это нет, – оживилась шляпа, – а я?

Она ухватилась за лёгкий весенний ветерок и залетела на берёзу.

– Какая мягкая!

– Какая просторная! – наперебой загалдели птицы.

Так шляпа стала гнездом.

Через неделю грачиха снесла в неё первое яйцо. А потом они с Катей стали его насиживать. Вернее, насиживала только птица, а шляпа грела его снизу, закрывая дырку, чтобы не было сквозняка. Но это было не самое трудное занятие. Основные хлопоты начались, когда на свет появились птенцы. Вот тогда Кате пришлось поволноваться. И всё опять из-за той самой дырки, что была у неё на боку. Стоило родителям отлучиться за кормом, как подрастающие птенчики пытались высунуться в неё.

– А хочешь, я сейчас вылезу в дырку и полечу? – спрашивал совсем ещё голый птенец другого.

– Нет, я сейчас вылезу! – отталкивал их третий.

И шляпе приходилось держать непосед за лапки, чтобы те не выпали из неё и не разбились. Глядя на них, Катя улыбалась и вспоминала свою молодость, когда она каталась на голове и шалила.

Незаметно прошло лето. Наступила осень. Птенцы уже давно выросли, но часто прилетали навестить шляпу. Они садились рядом на ветку и весело болтали, а Катя слушала и думала: «Вот какие замечательные птицы выросли у меня».

Когда дни стали совсем короткими, грачи засобирались в дорогу. Они готовились покинуть родные места. Среди них шляпа видела и своих грачат.

Как-то ранним утром Катя заметила громадную стаю птиц. От неё отделились несколько грачей и направились к ней.

– Прощай, дорогая шляпа, – закричали они, – ты была для нас хорошим домом!

Один выросший птенец подлетел к Кате и, выдернув из хвоста перо, подарил ей на память.

Шляпа воткнула его за атласную ленту и, махая вслед улетающим птицам, закричала:

– Я буду ждать вас весной! Прилетайте обязательно!

Дыра

На шерстяном носке поселилась дыра. Сначала она была небольшой, почти незаметной, но, видя, что носок не обращает на неё никакого внимания, дыра стала расти. Когда же носок заметил дыру, было уже поздно. Дыра была такой огромной, что занимала почти всю пятку.

«Надо что-то делать, – подумал носок, – а то меня перестанут брать на прогулки или, чего доброго, распустят…»

Вначале носок попробовал уговорить дыру уйти, но та не согласилась.

– Мне и здесь хорошо, – засмеялась дыра. – Тепло, сухо. Опять же общество устраивает, – дыра показала на другие носки и те, услышав её слова, бросились врассыпную.

С тех пор носка сторонились и старались к нему не приближаться. Даже старый зелёный платок с вышитой буквой «П», лежавший на другой полке, и тот перебрался повыше! А ведь когда-то они дружили, даже попали вместе под дождь, вися во дворе на верёвке…

Носок загрустил и заболел, и его перестали носить.

«И что я делаю в шкафу? – подумал носок. – Из-за дыры меня все боятся. Только зря место занимаю. Спущусь-ка я на пол и пойду куда глаза глядят».

Вылез носок из шкафа и пошёл.

– Эй, ты куда? – забеспокоилась дыра. – Вернись в шкаф!

– И не подумаю, – сказал носок.

– Вернись, тебе говорят! – закричала дыра.

Но носок, не обращая на дыру внимания, направился к двери.

Выйдя из комнаты, носок оказался в коридоре.

– Эка как тебя разнесло! – присвистнул старый ботинок, увидев носок.

– Это вы о дыре? – застеснялся носок.

– А то о чём же? Конечно, о дыре, – кивнул ботинок. – Ты зачем её пустил на себя жить?

– А она и не спрашивала, – сказал носок.

– Верно, – засмеялась дыра. – На ком хочу, на том и селюсь. Захочу – и на тебя переберусь.

Ботинок подошёл к носку и, не обращая внимания на дыру, похлопал его по плечу:

– Надо сразу закрывать окошко, куда может пролезть дыра.

– Какое окошко? – спросил носок.

– Такое маленькое, почти незаметное, отверстие. Оно может появиться на всех. И если вовремя его закрыть, то никакая дыра не страшна.

– Молчи! – испугалась дыра.

– Смотри, как это делаю я, – продолжал ботинок.

Он повернулся другим боком и носок увидел два узких кожаных кусочка, пришитых к его пятке.

– Это заплатки, – пояснил ботинок. – Они закрывают окошки, через которые хотела пролезть дыра.

– Но я не умею делать заплатки, – признался носок.

– А тебе и не надо, – сказал ботинок. – Заплатки на ботинки пришивает сапожник. Я сразу направляюсь к нему, если что не так.

– Значит, мне тоже нужно к сапожнику? – спросил носок.

– Нет, – улыбнулся ботинок, – сапожник помогает только обуви. А тебе надо идти к бабушке, ведь это она тебя связала.

– Ну, погоди у меня! – рассердилась дыра и попыталась укусить ботинок, но тот одёрнул руку и щёлкнул дыру по носу.

– Понял? – спросил ботинок. – Иди к бабушке.

– А она, правда, сможет мне помочь? – неуверенно спросил носок, осматривая огромную дыру.

– Конечно, она всем помогает, – сказал ботинок.

И носок, сначала медленно, а потом всё быстрее, пошёл в комнату, где жила бабушка.

Увидев носок, бабушка всплеснула руками.

– Надо же, какая дыра.

Она взяла спицы и, надев очки, принялась за работу.

Перед тем как исчезнуть, дыра погрозила кулаком носку.

– Я ещё вернусь, зря радуешься!

Закончив работу, бабушка одобрительно осмотрела носок:

– Ну вот, можешь отправляться в шкаф.

И она отнесла носок на полку.

Увидев, что носок без дыры, к нему вернулись соседи. Они вели себя как ни в чём не бывало – смеялись и шутили. А его бывший товарищ, зелёный платок, предложил снова дружить, но носок отказался. Он решил, что если платок убежал, когда ему было плохо, то лучше с таким не водиться.

«И вообще, – подумал носок, – теперь у меня есть лишь один друг – ботинок».

Как-то вечером носок и ботинок, как обычно, разговаривали в коридоре.

Носок посмотрел в сторону и вскрикнул:

– Ой, кажется, я вижу дыру!

– Где? – спросил ботинок.

– Там, возле двери, – со страхом показал в темноту носок.

– На ком?

– Одну. Такую огромную, с жёлтыми зубами…

Услышав слова товарища, ботинок рассмеялся на весь коридор:

– Успокойся, дружище. Одной – дыра не бывает. Она обязательно на ком-то: одной ей не выжить…

Кирпичная стена

Построили из кирпичей стену. Красивую, крепкую. Стоит стена, сама себе нравится. Только одному кирпичу всё не по душе, всё не по нраву: и то ему не так и это не этак.

– Тесно тут у нас, братцы, – стонет кирпич, – прям дышать нечем.

– А как ты хотел? – говорят ему другие кирпичи. – Мы же – стена! А в стене каждый кирпич к другому прижимается, чтоб постройка прочной была.

– Да знаю я, но мне как-то не по себе.

– А что тебе не нравится? – спрашивают кирпичи.

– Всё, – сокрушается кирпич. – Это что ж, я так всю жизнь в стене и пролежу?!

– А чем плохо?

– Так и не увижу мир? – заплакал кирпич.

Замолчали кирпичи, задумались.

«Действительно, – размышляют, – пролежим тут и мир не увидим».

А кирпич тем временем начал мало-помалу шевелиться: то в один бок немного подвинется, то в другой, то вверх приподнимется, то вниз опустится. В общем, прошло какое-то время и выпал кирпич из стены. Упал в лужу и лежит.

– Ну как, – спрашивают кирпичи, – мир?

– Сырой очень, – отвечает кирпич, – а так ничего, дышится легко.

Обидно стало другим кирпичам, что их товарищ на мир смотрит, а они тут торчат. И принялись они тоже вываливаться из стены. Сначала по одному, а потом по двое, по трое…

Не прошло и недели, как завалилась стена на бок и рассыпалась. И вот: лежат кирпичи на земле и на мир смотрят…

Чернила

В магазине канцелярских товаров очень много нужных вещей, но самыми желанными для покупателей были чернила. Их то и дело спрашивали у хозяина и охотно брали лавочники, студенты, учителя и адвокаты. Да мало ли кому они могли понадобиться.

Чернила хранились в красивых склянках и очень гордились этим. Ночи напролёт они проводили в горячих спорах и беседах о своём исключительном предназначении.

Среди обыкновенных бутылочек с чернилами были и очень красивые пузырьки из тонкого фигурного стекла с причудливыми крышками, стоившие много дороже остальных.

На их этикетках значилось большими золотыми буквами: «Чернила синие» и «Чернила красные».

По единодушному мнению, именно эти чернила были самыми талантливыми среди всех. Именно им предстояло если не перевернуть мир, то уж, во всяком случае, сделать что-нибудь выдающееся. То, что сделает их знаменитыми.

Из-за их высокой цены эти пузырьки брали не так часто, как остальные. Только в особо торжественных случаях, например в подарок. Они стойко переносили ожидание и мечтали о том дне, когда наконец понадобятся. А пока говорили, говорили, говорили.

Сразу, как только закрывались ставни, вокруг них собирались почитатели. Молодые, недавно привезённые в магазин бутылочки с интересом слушали уважаемых «стариков». Вчера, например, Чернила синие рассуждали о том, в какой чернильнице лучше всего находиться – в бронзовой, золотой или серебряной. В конце концов пришли к единодушному с Чернилами красными мнению, что больше всего им подходит золотая или серебряная посуда. В простой чернильнице – сколько ни старайся – вдохновение не придёт, а значит, ничего путного не выйдет – только понапрасну себя потратишь. Правда, в исключительных случаях, конечно же, в интересах дела, можно пожертвовать своим здоровьем и расположиться в хрустальной, но художественно выполненной чернильнице.

– После этого следует браться за что-то большое, чтобы не распыляться, – важно произносили Чернила красные.

– Полностью с вами согласны, – утвердительно кивали фигурной крышкой Чернила синие.

– Ах, как правильно сказано, – проносилось над собравшимися, – сразу чувствуется талант! Какие смелые мысли!

Под такие одобрительные реплики и восторженные взгляды красные и синие чернила, не замечая собравшихся, прохаживались по витрине магазина. Делая исключение разве что гусиным перьям.

Проходя мимо стаканчика, где те хранились, чернила элегантно приподнимали крышечки и раскланивались:

– Наше почтение, коллеги, – говорили они улыбаясь.

Перья отвечали радостными криками и с интересом рассматривали пузырьки и этикетки с золотыми буквами. Оно и понятно: ведь многие были неграмотными и пока не написали ни одной буквы. А тут, рядом, расхаживают чернила с такими этикетками! Удастся ли им когда-нибудь писать так же красиво? Многие просто отказывались в это поверить.

– Интересно, кому из них посчастливится прикоснуться к нам? – спрашивали Чернила синие, кивая в сторону стаканчика с перьями.

– Вот так представишь себе, что может достаться мало того что – простое, так ещё и какое-нибудь безграмотное пёрышко. Возись потом с ним – учи уму-разуму, – сокрушались Чернила красные.

– Да, занятия не из приятных.

Посетовав на судьбу и согласившись, что от этого никуда не уйдёшь (молодёжь тоже надо учить, а кому как не им заниматься этим) чернила продолжали прохаживаться по витрине.

Так проходили недели, месяцы.

Каждый день в магазин заходили покупатели и уносили с собой обыкновенные чернильные бутылочки. А те, даже не успев хорошенько привыкнуть к прилавку, со страхом и растерянностью в глазах исчезали в сумках и портфелях.

«Что, ну что мы сможем сделать в большом и неведомом мире, – думали они, – не имея такого огромного таланта, как у синих и красных чернил?»

– Мы, например, хотим посвятить себя написанию королевских указов и грамот, – важно произносили Чернила синие, глядя поверх голов.

– Это действительно стоящее дело, – кивали Чернила красные, – правда, можно ещё писать учёные книги.

– Непременно толстые и в золотом переплёте.

– В свободное время мы, пожалуй, возьмёмся сочинить роман о своей жизни, – под одобрительный ропот сообщали Чернила синие.

– Это само собой разумеется, об этом и говорить не следует – и вы и мы просто обязаны сделать это.

Все вставали и аплодировали. У многих на глазах выступали слёзы.

– Признаться, хотим сказать по секрету, – неестественно громким шёпотом сообщали Чернила красные, – наша мечта заключается в том, чтобы потратить жизнь на подписи особо важных документом. И не имеет значения – о чём документы. С одной стороны, не так хлопотно, как, скажем, написание учёного трактата в три тысячи страниц, и в то же время – очень почётно.

– В этом вы, безусловно, правы.

– Конечно. Ведь всегда вначале смотрят на подпись, а уж потом читают, что написано. А там наша подпись, представляете! Сколько разговоров будет!

– Если ваша, то успех обеспечен, что бы вы ни подписали. Это говорит специалист, можете нам поверить. Мы, как вам известно, очень принципиальны в своих суждениях. Такая подпись не останется не замеченной в свете.

– Нам особенно дорога ваша оценка нашего таланта.

Хозяин магазина, добрый и уважаемый человек, как и все, кто связан с торговлей, тщательно записывал, что продал или купил за день. Для этих целей служила толстая амбарная книга, её страницы были пронумерованы и разделены жирной чертой посередине. На одной стороне значилась надпись «Приход», на другой – «Расход». Естественно, все записи в книге делались чернилами из простой бутылочки.

Вы даже представить себе не можете, сколько колких слов было высказано в адрес тех чернил. Сколько смеха они услышали по поводу своего «творчества». Бедные простые чернила не знали, куда спрятаться.

– Обратите внимание на эту несчастную бутылочку, – говорили Чернила красные.

– Печальное зрелище.

– Подумать только, отдать жизнь на никому не нужные записи!

– Её ведь никто не будет читать, – возмущались Чернила синие.

Но больше всего они презирали промокашку, которая лежала недалеко от стопки писчей бумаги и вздрагивала при каждом открывании дверей. Если с гусиными перьями чернила приветливо раскланивались, то эту предусмотрительно обходили, с опаской поглядывая в её сторону.

– Удивительно ветреное создание, не правда ли?

– Даже смотреть противно. При одной мысли, что рано или поздно придётся с ней общаться, делается не по себе, – сообщали Чернила синие.

В противоположность им промокашка вела себя непринуждённо, не выказывая и намёка на недовольство.

– Здравствуйте! – ласково кричала она. – Господа, мне не терпится познакомиться с вами поближе!

Но её слова оставались без ответа.

Кроме чернильниц, перьев и промокашки, любимой темой для обсуждения была бумага. И это совсем не праздный разговор, считали Чернила красные и Чернила синие. Ведь разве всё равно – на какой бумаге оставлять след? Конечно же, нет!

– Бумага в нашем деле занимает не последнее место, – объявляли Чернила красные.

– На простой, в лучшем случае, можно написать письмо или сделать пустяшную запись, – добавляли Чернила синие. – Я предпочитаю гербовую, высшего качества – толстую и твёрдую.

Они подходили к краю прилавка и смотрели вверх, на полку, где лежала тоненькая пачка такой бумаги. При этом каждый раз пробовали с ней поздороваться – кричали, снимали крышечки, но бумага не слышала, потому что лежала в плотной коробке.

– Благородное создание.

– За неё платят по золотому за дюжину.

– Вы забыли о водяных знаках! – вдруг вспоминали Чернила красные.

– Ну что вы, на хорошей гербовой бумаге они обязательны, это всем известно, – возражали Чернила синие.

Время бежало незаметно. И всё же наступил час, когда пришли и за нашими знакомыми.

В дождливый, пасмурный день зазвонил колокольчик, и открылась входная дверь. На пороге появилась старушка в длинном пальто и маленькой шляпке. В руках она держала зонт.

– Добрый день, – поздоровалась покупательница, – у вас есть красные чернила в красивых флакончиках?

Хозяин любезно улыбнулся и предложил Чернила красные, которые в это время обсуждали известные нам проблемы.

– Какой красивый пузырёк, какая изящная крышечка, – удивилась старушка. – Они должны понравиться моей внучке Сонечке. Я покупаю их.

И купила.

Чернила красные неторопливо обвели всех довольным взглядом, помахали на прощание и скрылись в сумке.

Недолго оставались в магазине и Чернила синие. Их купила через несколько дней экономка адвоката – молодая болтливая женщина. Она часто заходила в магазин и подолгу разговаривала с хозяином. Иногда пила чай в соседней комнате, пересказывая городские новости. К ней привыкли и не обращали на неё никакого внимания. Поэтому все замерли от неожиданности, когда она произнесла:

– Да, чуть не забыла! Господин адвокат просил купить хороших синих чернил и перьев. Надеюсь, они у вас есть?

– Разумеется, – сказал хозяин и подал Чернила синие и горсть гусиных перьев.

Как только Чернила красные купила старушка, у них началась иная жизнь, совсем не похожая на ту, о которой они мечтали. Но об этом потом.

Оказавшись в сумке, Чернила красные свысока посмотрели на клубок со спицами и уселись рядом на носовом платке, не забыв посмотреться в стёкла очков – полюбоваться на своё отражение.

По дороге домой старушка зашла в булочную, а потом на рынок, где купила улыбающуюся румяную булку и головку чеснока. Булка понравилась всем, кто находился в сумке, а вот чеснок издавал резкий запах и вёл себя отвратительно и бесцеремонно. Чернилам красным сказал «ты», ущипнул булку и, пнув клубок, улёгся в углу, прямо на шелуху от семечек.

В таком обществе чернила и прибыли в дом старушки. Это было небольшое двухэтажное здание, расположенное в прекрасном яблоневом саду. В нём, помимо старушки, жил усатый господин, его жена и дочка Сонечка. Ей в подарок и были куплены Чернила красные. Они понадобились потому, что наступило время учить девочку писать. Все необходимые принадлежности были уже приготовлены и уложены на маленьком аккуратном столике. Недоставало только чернил.

Справедливости ради следует упомянуть и о маленькой болонке и толстой ленивой кошке, которые тоже жили в доме.

Сонечка не испытывала ни малейшего желания немедленно приступать к занятиям. Напротив, она придумывала множество причин, чтобы оттянуть их. То у неё вдруг заболевал пальчик, то голова, а то начинали чесаться глаз или ухо. К тому же она была очень балованной и непоседливой девочкой. У неё никогда не хватало терпения подолгу чем-либо заниматься. Будь это вышивание, вязание или рисование. Всё она бросала, так и не доделав до конца. Но бабушка на неё не обижалась – как можно обижаться на любимую внучку?

Увидев, куда они попали, Чернила красные пришли в отчаяние. Зачем здесь их талант, зачем они маленькой девочке? Да к тому же на столе стояла простая фарфоровая чернильница, с нарисованными на ней петушком и курочкой, а рядом лежала обыкновенная бумага!

«Ну, это уже слишком! – решили чернила. – В таких условиях мы не сможем трудиться». Горю их не было конца, отчего они сделались ещё краснее.

– А-а! – обрадовалась Сонечка, увидев пузырёк. – Такими красивыми я согласна учиться писать.

Подбежала и поцеловала бабушку.

Но одно дело – сказать: «согласна писать», и совсем другое дело – действительно научиться писать. Ведь всем известно, что для этого надо каждый день по много раз выводить палочки, кружочки и крючочки. Это занятие быстро надоело девочке. Тем более с первого раза у неё ничего не получалось. Вместо палочек выходили закорючки, а вместо кружочков – кляксы или огурцы. Кому это понравится? Да ещё Чернила красные, возмущённые своим унизительным положением, цеплялись за бумагу, растекались или нарочно прыгали с перышка на платье или стол.

В первый же день учёбы расстроенная Сонечка разбросала по комнате бумагу и перья, топала ногами и плакала. А после того как бабушка её пожалела, раскрыла чернила и сунула в них палец. Повозила им по бумаге и нарисовала смешную рожицу. Толстая кошка и болонка были рядом и одобрительно смотрели на девочку.

Естественно, после такого обращения Чернила красные вообще решили не писать и, отвернувшись, встали возле подсвечника.

Так прошёл день.

Когда в следующий раз, сунув палец в чернила, Сонечка рисовала, в комнату вошла бабушка.

– Сонечка, – всплеснула руками она, – ведь ты же обещала больше так не делать!

Внучка вздрогнула и, задев раскрытый пузырёк, опрокинула на стол.

– Ой! – вскрикнула девочка и вскочила с места.

По столу растекалась красная чернильная лужа.

Бабушка Сонечку даже не заругала. Наверное, бабушки все такие. Она лишь взяла внучку на руки и погрозила пальцем.

А чернила, залив стол, закапали на пол, пачкая красивый шерстяной ковёр. Толстая кошка подошла к ним и, потрогав лапой, долго трясла и облизывала её. Маленькая болонка к чернилам не подходила, а только прыгала вокруг лужи и лаяла.

Чернила синие добрались до нового места жительства без приключений. Как только экономка пришла домой, она поставила пузырёк на заваленный бумагой стол, высыпала перья и ушла на кухню.

Адвокат, совсем ещё молодой человек, повертел пузырёк в руках и, не переставая о чём-то думать, снял крышку. Посмотрел по сторонам, поискал чернильницу и, не найдя, обмакнул перо прямо в чернила. Потом, потрогав нос, неторопливо начал писать: «Уважаемый господин судья, благодарю за приглашение посетить вас в эту пятницу…» И так далее, и так далее. Это было простое письмо! Представляете?

Дальше было ещё хуже. Адвокат сочинял свои скучные выступления. В одном, например, шла речь о защите аптекаря, собака которого съела афишу приезжего цирка. В другом говорилось об уличном фонаре – его свет мешал спать целой семье. Словом, сами понимаете, всё не то, совсем не то, о чём так хорошо мечталось в магазине канцелярских товаров.

Несколько раз адвокат забывал накрывать крышкой Чернила синие, и они стояли с непокрытой головой, пока экономка случайно не исправляла это.

Потом внутрь попала здоровенная муха, воробьиное перышко и ещё что-то. Всё это, естественно, не могло не отразиться на самочувствии чернил. Постепенно они стали вялыми, а со временем пропал и интерес к жизни. В конце концов, когда адвокат в очередной раз по рассеянности не закрыл их, они высохли…

А в магазине канцелярских товаров всякий раз, как только привозили новые бутылочки с простыми чернилами, рассказывалась история о том, как на прилавке жили талантливые Чернила красные и Чернила синие, которые где-то далеко отсюда совершают великие дела и прославляют эти стены.