Читать книгу "Пером по воде"

– Хорошо! – как будто на автомате повторил Пушкарёв. – Будешь ты царицей!

Вновь испечённая царица вошла в раж. Она хорошо знала роль и играла в эмоциях уже совершенно высокий уровень стервозности, от чего Пушкарёву было не по себе. Он буквально был облит с ног до головы оскорблениями на грани цензуры. Ему было обидно и неуютно, но он решил держаться до конца. Волны гнева и праведной мести не только за себя, но и за всё мужское человечество, закипали в Пушкарёве.

– Хочу я быть владычицей морскою, и чтобы Золотая рыбка была у меня на посылках! – грозно прогрохотал голос старухи под вечерним тропическим небом.

Пушкарёв долго держал паузу. Старуха уже стала беспокоиться, не случилось ли чего с этим странным стариком. В своей тактике она была непоколебимо уверена.

– Хорошо! – голос Пушкарёва вдруг прозвучал с вызовом. – Быть тебе владычицей морскою!

Старуха облегчённо вздохнула. Это полная победа! После этой фразы обратного пути нет. Бедный старик, в общем-то, чем-то даже приглянувшийся актрисе, теперь гол, как сокол, нищ, как церковная мышь.

– Может, и быть тебе владычицей морскою, но не бывать Золотой Рыбке у тебя на посылках! – Пушкарёв нырнул рукой в корзину и вытащил из-под скомканного невода… Золотую Рыбку.

На лице красавицы отобразилась стремительная работа мысли – на роль старухи брали весьма и весьма неглупых женщин, с аналитическим, так сказать, мышлением. Получается… Получается, что этот мужик… Выиграл?!

– Если я замахнулся на самый высокий уровень в игре, но рыбка не может мне ответить, потому что… Потому что я её не отпустил, а пристукнул камешком, как и полагается поступать рыбаку с пойманной рыбой, то это значит… Но сейчас не об этом! – голос Пушкарёва зазвучал по-особенному.

Зрительницы в студии ток-шоу подались вперёд. От игрока на большом экране, от тембра его речи звучит что-то из бесконечно далёкой памяти, что-то исконное, настоящее, мужское и почему-то рычащее. Одна из женщин взвизгнула, не выдержав напряжения. Её тут же поддержал хор визжащих женщин. Они сорвались с мест, обступили экран полукругом и стояли, пожирая Пушкарёва глазами. Вот он – их вожак, а они его верные самки, жены, наложницы. Всё, о чем им сейчас неосознаваемо мечталось, так это родить от этого героя детей. Вот он – протомужчина.

– Сейчас о главном! – голос Пушкарёва первобытно рокотал. – Я пришёл с рыбалки к своей женщине. Почисть рыбу, пожарь и накорми меня!

Вид старухи, этой тридцатипятилетней красавицы радикально переменился. Это была сама покорность. По загорелым щекам её текли слезы. Сама она почувствовала себя необычайно хорошо, словно выздоровела, проснулась, стала собой. Ей было спокойно на душе. Она чувствовала себя защищённой от всех жизненных невзгод. В ней проснулась уверенность в будущем.

Пушкарёву показалось, что чего-то в этой картине не хватает. Он подумал и добавил:

– Это было во-первых, а теперь во-вторых: Ты повысила на меня голос и словами пыталась оскорбить меня. Вот тебе наука!

Пушкарёв влепил женщине вполне ощутимую пощёчину. Щека заалела сквозь загар. Красавица покорно склонила голову.

– И третье! – теперь Пушкарёв заулыбался, а глаза его масляно заблестели. – Что полагается защитнику, добытчику и главе семьи?

– Секс? – робко, но уверенно, потому что по-другому и быть не может, спросила женщина.

– Ещё какой секс! И чтобы старалась! – Пушкарёв схватил красавицу за руку и потащил в землянку.

На полпути он обернулся и крикнул, обращаясь к невидимым телекамерам.

– А у вас пока – рекламная пауза…

Зрители улыбались и переглядывались. Выбежавшие в центр студии женщины обнимались, плакали и танцевали. Некоторые из участников ток-шоу потянулись к зрителю, похожему то ли на художника, то ли на писателя. Может, хотели узнать подробнее о ролевых парах мужчин и женщин, а может, считая, что он «подсадной», и всё было задумано заранее – хотели разоблачить.

Дежурный модератор пребывал в отчаянии – кто мог подумать, что именно в его дежурство игра будет проиграна раз и навсегда. Всё действо произошло на глазах у миллионов телезрителей, которые видели убедительную победу последнего игрока. Правда, оставалась надежда оспорить выигрыш, полагающийся игроку. Ведь рыбка не дала ни корыта, ни избы, ни терема, ничего другого. С трепетом в душе дежурный набрал номер телефона хозяина игры.

Ведущий делал хорошую мину при плохой игре, выкрикивая в микрофон разные нелепицы, типа: «Да здравствует любовь!» или «Любовь спасёт мир!».

Психолог и социолог о чем-то жарко спорили, время от времени толкая друг друга в плечо, что говорило о надвигающейся драке.

В центре зала толпа обступила зрителя похожего одновременно на художника и писателя. Он увлечённо рассказывал слушающим его:

– Первый тип ролевой пары мужчины и женщины – «Охотник и его женщина». Первый – потому что такая ролевая пара сложилась первой в истории человека. Современный прототип – «Зарабатывающий мужчина и домохозяйка». Правда, зарабатывать нужно достаточно много, а лучше делать начальственную карьеру или служить в армии на командных должностях, – он оглядел слушателей – понимают ли, и это выдавало в нём лекторский опыт. – В основе отношений лежит обмен. Мужчина отдаёт женщине охотничью добычу, а женщина ему даёт… Даёт получить удовольствие от секса. Взаимное удовлетворение важных потребностей делает семейную пару очень крепкой.

Кто-то из толпы выкрикнул:

– А что же тогда мужчины гуляют от жён?

– А жены не стараются! – выкрикнул кто-то в ответ.

Все засмеялись. Улыбнулся и зритель, похожий на…

– А вы кто? Учёный? – спросил ещё кто-то из толпы.

– Нет! Не учёный…

– А кто же тогда? – не унимался вопрошавший голос.

– Никто. Просто пенсионер, – и засмущался.

– Откуда же вы тогда знаете всё это о людях?

– Из «Википедии», – пошутил пенсионер, улыбнулся в объектив телекамеры и заспешил вон из студии – он и так уже рассказал достаточно много, по крайней мере о двух из десяти ролевых пар в отношениях мужчины и женщины.

Этот необычный человек часто спорил с собой в душе о верности поговорки «Знание – сила!». Не всем придётся по плечу. Не в силу глупости, а просто до каждого знания нужно дорасти, чтобы быть готовым к нему. Многие знают и даже помнят наизусть концентрированные знания человечества, высеченные в десяти заповедях. Однако многие ли следуют им?

В конце концов, все – буквально все – знают, что после шести вечера не следует есть. Ведь у людей, ставших полухищниками на своём пути, с заходом Солнца в желудке перестаёт вырабатываться соляная кислота, без которой мясо не переварить… Да что там!

Что касается двух пар ролей, обнародованных выше, то и та, и другая, ведут к увеличению популяции, стало быть передаются генами от матери к дочери. Мужчины же ждут, в какое положение будет переключен их поведенческий тумбер – «Охотник» или «Подкаблучник».

Не решил для себя странный пенсионер и другой вопрос. Если путь познания привёл к знаниям о существе вещей, то допустимо ли вмешиваться в положение вещей? Пусть всё будет, как есть…

Михаил Афонин

Вег Лассо: Спасая Луизу

Я никогда не спорил и не ссорился с искусственным интеллектом. И даже на него – ИИ – не обижался. Ни чуточки. Верите? Не потому, что возомнил себя умнее. Нет, конечно. Машины и считают быстрее, и соображают, и знаний имеют неограниченный запас. Измеряется последний в йоттабайтах. Даже слово страшное. Знаете такое? И я не знал. Пришлось полистать кое-какую умную литературку. Если кратко, чтобы не подумали, что придумал несуществующий термин, поясню. В одном йоттабайте – 1000 зеттабайт. В одном зеттабайте – 1000 экзабайт. В экзабайте – 1000 петабайт, а в петабайте – 1000 терабайт; про терабайты и без меня все знают. Запомнили? Отлично!

Не стану скрывать, к тому, о чём я вам сейчас расскажу, знания о всяких «байтах» отношения не имеют. Это так, для общего развития и создания интереса. Вам ведь интересно?

Всё вышесказанное показывает, что машины – ужас какие умные. Куда там моей скромной голове. Просто я считаю себя не настолько глупым, чтобы вступать в конфликт с бездушным существом. Почему я говорю «существом», а не существами? Потому что имею в виду исключительно свою «умную аптечку». Слышали, это такой прибор на поясе, который сам всё анализирует и вкалывает, если что, нужное? Не слышали? А ведь подобный есть у каждого в нашем двадцать четвёртом веке. Хотя, у каждого, да не у всех такой как у меня. Мой образец – экспериментальный, с продвинутым ИИ. У остальных – обычные коробки, хоть и обученные лечить. Моя же…

У меня модель «ДИИА-5», если полностью, то «доктор с искусственным интеллектом, анализирующий». Так штуковину назвали наши яйцеголовые. А мне что? Лишь бы работала… и помалкивала… да. Так нет же. Разговаривает со мной прямо в мозг. Я же говорю – умная, аж жуть. Мне специально для этого общения под черепушку вживили что-то небольшое, но в технологическом плане продвинутое. Я сначала ИИ не отвечал, а потом ничего, втянулся.

А «5», кстати, – это пятая модель. Где и у кого остальные четыре и существуют ли они вообще, не знаю и знать не желаю. Мне хватает этой. Я называю её Дианой. Понятно? ДИИА – Диана, Ди. Это я сам придумал. Раз уж мы «коммуницируем», пусть будет имя. Она-то моё знает – Вег Лассо. А я чем хуже? Окрестил роботизированную медсестру своими собственными руками. Да, голос у неё женский. По идее, как утверждает мой непосредственный руководитель, Аарон Лански, речи быть не должно в принципе, исключительно мыслеобразы, так сказать. Но мой мозг сам решил, какой у Дианы тембр и прочее. Опять же, поясняю вам со слов Лански, называется это «эффектом по Фрейду». Мне пришлось обращаться во всемирную паутину, чтобы выяснить, что это за тип и откуда у него все эти «эффекты».

– Через две секунды начинаю трансформацию, – прозвучал в голове нежный, но чуть с хрипотцой, как мне нравится, голос Дианы.

– Начинай, чего уж, – я ответил прибору вслух, тем самым вытолкнув последний оставшийся в лёгких воздух. Благодаря «ДИИА-5», для определённых целей, некоторое время, довольно продолжительное, смогу не дышать.

И, да. Когда никто не слышит, говорю с Дианой голосом. Теперь же разговоры будут только мысленные. Из моего мозга прямо в Ди и обратно.

Какая именно трансформация меня ожидает – я знал. Естественно, я готовился к этому заданию. Ах, да! Я же не сказал, кто я. Имя вы уже знаете, Вег Лассо, а вот профессия у меня аховая. Нас, аналогичных специалистов, на пальцах можно пересчитать. На человеческих, конечно. Не вздумайте пересчитывать их у маджидов с Пророка-2. Там и со счёту собьётесь, и величина эта у них не постоянная.

Так вот, я – земной, но межпланетный, шпион. Звёздный разведчик, да. Аарон Лански – мой куратор, с ним держу связь, а Диана, которая «ДИИА-5», – врач нашей оперативной группы из одного человека, меня.

Лечу я на планету Оушен, чтобы там… Ну, свою цель я, пожалуй, пока озвучивать не стану. Намекну, что нужно кое-что кое у кого аккуратнейшим образом, как я обучен, изъять.

Если придерживаться бюрократических и физических (научных, конечно) норм, то я не лечу сейчас в смысле птичьего или ещё какого-нибудь крылатого полёта, а падаю. Свободное падение с околопланетной, можете себе представить, орбиты. И без скафандра. В абсолютно естественном виде.

Но вы особо не переживайте. Диана мне что-то вколола. Сейчас моя кожа выдержит и не такое, и ничего с ней, с кожей, не случится. Время рассчитывала тоже она, поэтому я уверен, что всё получится. В этом деле я доверяю ИИ безгранично. О чём, конечно, не преминул Ди сообщить.

– Рада быть полезной, Вег, – стандартно ответила Диана. Но в её голосе, а может, мне почудилось, проскользнули нотки искренности.

Что ещё? Всё время падения я мог не дышать. Это я уже упоминал. Ничего полезного я тут, на чужой планете, не вдохну. Кислород или какую-то муть, его заменяющую, в кровь поставляла всё та же Ди.

– Трансформация началась, – сообщала Диана.

Под воздействием секретной (а как же!) вакцины, выпав из челнока, я отращивал хвост и плавники. Оушен – планета-океан. Я не говорил? Значит, сообщу сейчас. Планета-океан, моногосударственное политическое устройство, населена гуманоидами, практически ничем не отличающимися от нас, людей с матушки-Земли. Разве что жабры за ушами и жёлтый цвет глаз. Но об этом тоже позаботится Диана. Это у меня будет.

Впрочем, жабры жителей Оушена, скорее, атавизм, как у нас копчик или аппендикс. Живут желтоглазые жабролюди в подводных городах со схожей с земной атмосферой. Мои лёгкие, когда попаду в столицу Оушена, город с тем же названием, немного изменятся.

– Ты будешь чувствовать себя комфортно, Вег, – заверила меня Диана.

Надеюсь, так и будет. А то кашлять совсем не хочется. Как в прошлую рабочую поездку на Гиесну, к примеру. Атмосфера той планеты совсем не похожа на нашу, поэтому лёгкие Ди мне трансформировала основательно. Кислородом в кровь, как сейчас, отделаться не удалось – предстояло прожить на задании шесть месяцев и четыре дня. Но всё пошло не по разработанному и заученному на зубок плану Лански, когда на Гиесне случился праздник в честь сынов-основателей. Местные, просто на улицах, дышали выпущенным в атмосферу азотом и получали от этого огромное удовольствие, как мы, скажем, от виски. Безо льда и колы, разумеется. Разбавлять не люблю. А вот я, трансформированный, азота никак не ожидал. Вдохнул, и чуть не сорвал миссию. Но ничего, справился. Тогда я много высказал и Диане, и Аарону. Мол, что же вы, гады такие, не учли и не предусмотрели. Я же, говорю им, трансформированный, а не аборигенный. А они мне – мол, не знали и не предполагали. Азот, мол, на Гиесне находился под запретом, существовало что-то вроде «сухого закона», который отменили за пару дней до моего приезда. Не должен был я столкнуться с этой проблемой, короче. Ладно, в тот раз я им, своему начальнику и ИИ, поверил и обиду не затаил. Честное слово.

Падаю дальше. Океан немыслимо блестит. Это отражается свет двух солнц, Пирса и Таупаса, поэтому Диана затемнила мне обзор. Очередной укольчик, и ничего зрению уже не мешает. Завидуете? Если да, то абсолютно зря. Выгляжу я сейчас не фонтан. Мутные глаза, хвост и плавники, отросшие по необходимости и велению Дианы, шарма не придают. К счастью, они ненадолго и нужны только для того, чтобы я не утонул и как можно скорее добрался до Оушена, который столица.

Вы не знаете, какой смысл было называть город именем планеты? Так же запутаться можно.

Ныряю!

Плыву я, как рыбка, виляя задом. Местным морским хищникам за мной не угнаться. Они тут заторможенные, а их потенциальные жертвы, животные, что в пищевой цепочке несколько ниже, ещё медленней. Так задумала на Оушене эволюция. Но мне это только на руку.

– У тебя хвост, – в голове возник мелодичный голос Дианы.

– Знаю, дорогая. Премного благодарен. Он замечательный, очень удобный, – я ничуть не соврал, а в качестве демонстрации завилял хвостатой пятой точкой ещё сильнее.

У меня хоть и были тренировки с этим, если так можно сказать, оборудованием, но только в бассейне у нас в подготовительном Центре на Земле. Тут же – совсем иное дело. Дольше по времени, дальше по расстоянию. Километров семьдесят плыть, чтоб не соврать. Точнее, уже меньше. Я же не на месте стоял, пока с ИИ раскланивался.

Я не стал жаловаться Ди, что хвост неплохо пригодился бы мне во время прошлогодней миссии на ЭнТрито, где планету населяют разумные ящерицы, а положение в обществе измеряют хвостами. У кого длиннее и толще, тот и главней. А если вдруг пришлось его отбросить, обстоятельства бывают разные, чаще всего – узаконенные дуэльные поединки, – моментально скатываешься по социальной лестнице на самый низ. Куда-то под плинтус, говоря прямо. Пока не отрастёт.

Но я понимаю, раз на ЭнТрито у меня не имелось хвоста, значит, в распоряжении Дианы в тот момент не имелось нужной жижи для соответствующей трансформирующей инъекции. Недавно изобрели, получается, яйцеголовые умники. Стоп! Выходит, там, в бассейне на Земле, её испытывали? На мне?! Вот же негодяи! И учёные, и Лански, об этом не предупредивший. Я бы ни за что добровольно не дался. Я им не кролик какой-нибудь. Вот на них пусть бы и проверяли. А я бы посмотрел на ушастого, пушистого и с длинным зелёным хвостом. Кролико-рыбо-ящеры получались бы очень милыми, точно вам говорю.

– Ты не понял. За тобой хвост, Вег. Погоня. Начинаю новую трансформацию, – не ответила на мою благодарность Диана.

– Начинай, раз такое дело. И свяжи меня с Лански, сообщу о прибытии.

– Я свяжусь сама.

Вот и спасибо. Меньше общения с начальством – меньше шансов, что поднагрузят чем-либо ещё.

Я чувствовал, как моя кожа обрастает чешуёй и покрывается слизью. Это нормально, для лучшего скольжения, как я понял. Но больно же, чёрт возьми! Ладно, смирюсь, хоть и не ожидал. В земном бассейне я ничего такого не отращивал, а Лански об этой опции даже и не упоминал. Может, всё-таки мне нужно было прочитать сопроводительную документацию? Но не стал, чего уж там. Кто вообще читает эти инструкции? Яйцеголовый рассказал, что и как, примерно, и достаточно.

Ладно, хвост и чешуя… А для чего растёт нос?!

– Ты не в чём не ошиблась, душа моя? – я покрутил головой из стороны в сторону. – Гигантский шнобель точно нужен?

– Необходим для управления направлением движения на высокой скорости. Трансформация завершена, – с этими словами Ди вывела мне на сетчатку глаз изображение с сонара. В ИИ встроена и такая функция.

Сейчас, когда я общаюсь с Дианой только мысленно, уверен, она уловила эмоции, те, с которыми я отреагировал на показанный мне текущий подводный расклад. Меня действительно преследовали. Кто же это мог быть?

Сзади, на скорости, немыслимой для местных обитателей, приближалась акула. Это я так её назвал, исходя из продемонстрированной мне фотографии. Диана постаралась предугадать мою просьбу. Понятно, что я бы и сам попросил. Интересно же знать, кто за тобой гонится. А там мутант какой-то, не иначе.

Интересно, но страшно. Представьте земную акулу. Самую большую. А теперь умножьте её габариты на двадцать. И размер зубов тоже. И их количество. Говорят, на Земле, много миллионов лет назад, такие водились. Одна из них выжила, опять же, так рассказывают, и пряталась от людей аж до начала двадцать первого века. Однажды она выбралась из своего глубоководного убежища и стала жрать всё, что попадалось на глаза. Недолго, правда.

Известный учёный того времени приголубил древнее чудовище гигантским гарпуном с тонной динамита. Сейчас вспомню имя храбреца-монстропобедителя. Джон? Джейден? А! Джейсон! А фамилия то ли Стейтэм, то ли Стэтхэм.

Я поднажал и увеличил темп, стараясь быстрее удалиться от хищного объекта. Думал, в этот раз пронесло, не заметит меня зубастая или заметила, но плывёт не ко мне. Но не тут-то было.

– Не нужно торопиться, Вег, – Диана показала новую картинку с сонара.

Я остановился. От удивления забыл шевелить хвостом. Выходило, что я находился как бы в центре круга, а ко мне, в эту воображаемую точку, со всех сторон приближаются описанные мной на одном примере, мутировавшие, ибо слишком скоростные, местные акулы. Продолжаю называть их так для вашего удобства. Самая мелкая (!), меня сюда загоняла и вывела на стаю. Или на косяк? Косяк у акул или они плавают стаей? Да какая разница!

– Сколько? – я имел в виду количество врагов.

– Тридцать четыре, – Ди подсветила опасные объекты на сонаре.

– Ого!

– Информация обновлена, – бесстрастно произнесла Ди. – Тридцать три.

Одна смертоносная громадина, та, самая мелкая, остановилась и больше в погоне за моим телом не участвует. Вот она, всплывает кверху. Причём, не целиком, а в виде двух постепенно отдаляющихся друг от друга половин. Сдохла, получается. Переломилась? Как же так? Ах, да! Хищники. Что тут ещё объяснять? Акула схарчила акулу. Хрясь зубищами, и пополам. Эка невидаль. Я мысленно пожелал им всем приятного аппетита.

А может, нужно просто подождать? Через денёк-другой агрессивные твари друг дружку съедят, а от победителя я как-нибудь сбегу. Сплыву, точнее. Вон, нос какой. Буду шустрым, как молния.

Но лишнего времени у меня нет. В эту минуту под водой я оказался медленнее всех. А значит…

– Жду ваш приказ, Вег, – в моменты, когда от моих решений зависит жизнь и смерть, моя или кого-то ещё (ситуации бывают разные – врага убить, другу помочь), Диана переходит на вы, чтобы подчеркнуть важность вопроса или сообщения. Сама она, хоть и безмерно толковая (не устаю повторять), в оперативные задачи нос не суёт. Понимает, что мне виднее. Тем более, с таким носом, как появился на моём, как говорят дамы, весьма симпатичном и ужасно мужественном лице пару минут назад. Это я скаламбурил, если что, – Ди нос не суёт, а я свой огромный – сую.

– Всплываем. Ближайшая суша далеко? – я принял единственно верное решение, я так думаю. От водоплавающих нужно прятаться где? На суше. Логично? Тем более, как мне известно, фауны, чтобы не под водой, на Оушене не встречается никакой. Ни мелкой, ни крупной.

– Плавучий остров. Почти вертикально вверх. 1486 метров, – Ди тут же показала изображение с сонара.

Я попросил Диану построить оптимальную траекторию. С задачей умный экземпляр ИИ справилась за доли секунды. Или правильно «справился»? Не будем устраивать языковую полемику. Хорошо? Для меня ИИ, прежде всего, – это Диана. А потому – женский род во всём.

Не сказать, чтобы всплытие прошло спокойно. Акулы приближались и приблизились – мне в полной мере пришлось прочувствовать, насколько полезны хвост, плавники, кожа с покрытой слизью чешуёй и нос. Без последнего я бы точно пропал. Тридцать три атакующих объекта – это вам не фунт изюму.

Во рту появился привкус изюма с Дагигру. Подсознание сработало, не иначе. На той аграрной планете выращивают и обрабатывают исключительно виноград, который экспортируют во все концы Вселенной. Вкуснее я не ел. И никто не ел. А вот меня, возможно, сейчас съедят.

Интересно, что подумают, если подумают, конечно, акулы, когда станут меня жевать? «Этот парень – самое вкусное, что мы ели!», – надеюсь, что именно так, а не: «безвкусный хмырь, зря догоняли, тьфу, гадость какая».

Плавучий остров снизу выглядел совсем не островом. Но я не удивился. В скучном и длительном процессе подготовки к миссии на Оушен я узнал, что подводная цивилизация сделала свой океан мусорным полигоном. Выбрасывают и сливают туда всё подряд – и отходы жизнедеятельности, и стоки со всевозможных своих производств. Правда же, мы, земляне, во многом похожи на оушенцев? Делаем то же самое и с огромным удовольствием. Разница, конечно, есть. Вот взять, к примеру, факт, что именно загрязнение океана, в котором тут все живут, привело к развитию местной науки и техники. Аборигенам нужны были новые открытия, технологии и оборудование для очистки воды. И всё это появлялось! А как же. От чистоты мокрой среды здесь зависит сама жизнь. А жить захочешь – и не то придумаешь. Странно, что они не перестали мусорить. Не додумались?

Хватит разговоров. Я возле поверхности.

Я сделал резкий взмах хвостом и, будто пробка из бутылки, вылетел из воды на так называемую сушу. Этим словом, условно, обозначу плавучую кучу мусора. Вы ведь не сомневались, что я не зря рассказывал про всевозможные отходы и сравнивал здешних граждан с землянами?

Какой же у неё, у этой свалки, размер? Мне просто интересно.

– Ди, какого размера остров?

А у кого ещё спрашивать? Да, говорил я теперь голосом, не то, что в полёте и под водой. Не стану скрывать, успел соскучиться по «нормальному» общению с Дианой. Хотя, в полной мере нормальным его сейчас не назовёшь. Я ведь не дышу, поэтому звуки издаю странные и, вполне возможно, чужому слуху неприятные. При случае, попробуйте сами.

– Пятьсот пятьдесят девять квадратных километров, – тут же ответила Ди.

– Ого! На этой территории можно разместить город минимум с миллионным населением! Минимум! – поделился я с Дианой своими рассуждениями, ощущая, как уменьшается нос, а хвост с чешуёй, за ненадобностью, отпадают на ни разу не плодородную смесь пластика непонятно с чем.

– Осто… – голос Ди звучал тревожно. Потом, уже несколько позже, я понял, что она хотела сказать «осторожно», предупредив меня об опасности. «…рожно» – было бы следующим после «осто». Но не судьба – никакого «рожно», я не услышал ни рожна.

В челюсть, мою, ясное дело, прилетело что-то тяжёлое, и я ушёл в глубокий нокаут. Лишился подвижности и сознания, если вы сразу не опознали боксёрский термин.

– Вег? Это ты? Вы меня отыскали! Нашли! – очнулся я от того, что кто-то тряс меня за плечи. Голос, кстати, женский. Скрипящий и шипящий. Как и я, незнакомка не дышала.

Кто же это мог быть? Никого тут быть вообще не должно. А уж из тех, кто может меня узнать, так и подавно. Не хватало ещё, чтобы меня начали величать по имени на каждой помойке. Лански будет недоволен.

– Это я, допустим. А вы кто? – я с некоторым трудом освободился из сильнейшего, к моему удивлению, захвата. – Кто будете, милая леди?

Мне наконец удалось взглянуть в лицо своей реаниматорши. Или как там называют тех, что приводит людей в чувство?

– Луиза? – у меня отвисла челюсть, когда я сам ответил на свой же вопрос.

Луиза Чикеску была лучшей на нашем курсе. Где? В Институте благородных девиц. Шучу! Если у вас возник этот вопрос, отвечаю – в Академии. Именно так, одним словом, с большой буквы.

Академия – единое высшее учебное заведение Земли. У неё масса отделений и филиалов с разными названиями и различными профилями. Но Академия, где обучались мы, – с таким именем одна. И берут туда, можно догадаться, далеко не всех.

Возвращаясь к Луизе, скажу, что она была признанной красоткой из красоток. К тому же, умная и смертоносная. После окончания Академии её карьера не просто пошла в гору, она взлетела. Одна успешная миссия за другой, одно с блеском выполненное задание за предыдущим…

Я-то даже в первую десятку на потоке не входил. Но, очевидно, обладал скрытыми талантами, которые заметил, позже оценил и ещё позже развил во мне Аарон Лански.

– Да! Это я, Вег. Наконец-то! Двенадцать лет ждала, что меня найдут! Я верила! – Луиза сдавила меня в объятиях. Но я был совсем не против. Красоткой она оставалась по-прежнему. Когда-то, давно, я, как и большинство моих сокурсников, был влюблён в неприступную Чикеску. А она… Она никому не оказывала знаков внимания. Совершенно.

Во время учёбы Луизу уважали и боялись. Но двенадцать лет назад, через пять лет после нашего выпуска из Академии, Чикеску бесследно исчезла. Как водится, отправилась выполнять секретную, само собой, миссию, и как в воду канула. Оказалось, почти в буквальном смысле.

И вот, когда мы друг друга узнали, Луиза заплакала. Никто и никогда, уверен, не видел её слёз. Если не считать младенчества. Но это не в счёт.

Как она попала на этот «остров», где прожила в полном одиночестве двенадцать лет, Чикеску не рассказывала, а я не спрашивал. Это не мой уровень допуска. Агенты по своей воле не раскрывают подобного друг другу, а чужим – даже под пытками. Однако, я понимал, что тут её ранее не искали. Значит, занесло Луизу на Оушен какими-то неведомыми путями. Может, уходила от погони, а может, и сама за кем-то гналась.

– Модуль связи в аптечке вышел из строя. Я просто не могла подать сигнал, – Чикеску продемонстрировала свой, висевший на по-прежнему осиной талии, прибор. Я отметил, что тот повреждён выстрелом. – Хорошо, хоть лекарства оставались. Так и выжила. И теперь… Теперь я ненавижу рыбу!

Где-то за три года до момента, как я выскочил из воды, а Луиза попала мне в голову самодельным копьём, в её аптечке закончились ВОЖО, «вещества, обеспечивающие жизнедеятельность организма». Когда их вкалывают, с голоду точно не умрёшь. Всё необходимое в ВОЖО есть. Единственное ограничение, которому нас обучали в Академии, на ВОЖО нельзя жить более трёх недель. Если не прекратить инъекции, – наступает мучительная смерть. Никто из студентов после таких рассказов и не думал экспериментировать. Даже я. А оно вот как получается. Можно и двенадцать лет протянуть. И с кислородными инъекциями та же песня. Долго – нельзя, вдалбливают в курсантов Академии, месяц – максимум. Врали нам, зачем-то. Из всего делают секретные тайны и таинственные секреты. Для чего обманывать – не понимаю. Но видно, какой-то смысл в этом всё же есть. Допустим, чтобы в чрезвычайных ситуациях появлялся повод двигаться, искать выход и пропитание, а не впадать в депрессию и сходить с ума в незнакомой обстановке. Иначе, для чего заморачиваться со всём этим замысловатым завиранием?

Или у Луизы, что может оказаться ближе всего к правде, ВОЖО и остальное какие-то особенные, крайне редкие, рядовым агентам недоступные. Интересно, у меня самого ВОЖО какие? Что там Аарон в Ди для меня напихал? Я ведь для Лански далеко не самый далёкий человек. Даже близкий, в какой-то степени. Если на задании дам дуба, Аарон точно получит выговор. Или медаль. Тут, смотря как повернёт ситуацию.

– Три года я ем только рыбу. Руками ловлю, они тут медленные, но ты в курсе. Надоела рыбная диета – жуть. Миллион отдам за шоколадку или банку тушёнки. Чтобы свинья или корова. Или птица какая-нибудь… Хорошо, хоть с водой напряга нет.

– Это понятно. Пьёшь мерзкую морскую, аптечка помогает не отравиться, – я вставил слово. Но не для того, чтобы поумничать, а чтобы показать, что тоже в теме.

Я-то понимаю, что вкус воды из океана – тот ещё, а его никуда не денет даже аптечка. Её «неумная» – определённо. Появился ещё один вопрос – а Ди смогла бы заблокировать мне вкусовые рецепторы? Раньше не умела. Из-за этого я как-то мучился в гостях у посла с Боротвака. Тот угощал такими жутко пахнущими блюдами и так их нахваливал, называя бесценными деликатесами, что отказаться было равносильно объявлению войны. Земля бы победила, даже не вопрос. Но оно мне надо, становиться причиной звёздных атак, осад и оборон? Поэтому – ел и улыбался.

Может, сейчас появились какие-то разработки, о которых, по своему обыкновению, Лански «забыл» мне сказать? После нужно не забыть спросить у Дианы.

– Я как раз рыбачила, когда ты появился. На случай, если подплывёт крупная рыбина, с собой клюшка для гольфа. Их тут много, на острове. Клюшек. Есть почти новые, сюда всякое выбрасывают. Я от скуки семьдесят пять полных наборов собрала. В чехлах из натуральной кожи! Хочешь посмотреть?

– Позже. Клюшку ты мне в голову и метнула. Понятно. Меткая, как всегда. Твои результаты всегда были лучшими на всю Академию. Не зря портрет до сих пор на доске почёта. Спасибо, не пришибла насмерть, – я засмеялся и обнял Луизу. Она потянулась ко мне для поцелуя. Именно он отогнал некоторые возникшие у меня в голове мысли по поводу нелогичности всей этой ситуации.