Текст книги "Жизнь вместо жизни"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zhizn-vmesto-zhizni-237386.jpg)
Автор книги: Семён Штейнберг
Жанр: Историческая литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 49 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Первый раз за всё время, Беркутов приказал мне «дыхнуть». Не почуяв знакомого запаха, он притащил меня в «общагу», запер на ключ и ушёл.
– Вечером выпущу.
Приходил Сергей, вероятно, не только вечером. Проснувшись, я обнаружил на тумбочке, термос с горячим чаем, какие-то бутерброды.
Кое-как перекусив, засыпал снова. Вечером он пришёл, притащил какую-то еду, заставил поесть.
– Пошли, пройдёмся.
Куда он меня завёл, я не знаю. Помню только ручеёк и бревно, на котором мы устроились.
– Рассказывай.
Мне ничего не оставалось, как рассказать всё, что произошло. По крайней мере, всё, что помнил.
– Зачем ты попёрся к ней? Мы же с тобой говорили, и ты меня понял?
– Не знаю. Увидел цветы и потерял всякий разум. – Успокойся и возьми себя в руки. После ночи всегда наступает день. Как ни странно, но про куртки и портфели я забыл напрочь, только позже вспомнил о них и рассказал об этом Сергею…
Я уверен, он хорошо понимал меня, ведь не так давно он пережил подобное. Опекая, Сергей недели две не оставлял меня без «присмотра» – я был очень благодарен ему за это…
В свой день рождения пригласил его и Марину к себе. Он отверг моё приглашение, в приказном порядке определил проведение «мероприятия» у него дома. По моей просьбе, пригласил соседей – Клару Давыдовну и её мужа. Майор пришёл насупленный, в очень подавленном настроении, но после небольшого «разогрева», разговорился. Вскоре выяснилось, что в области опять появилась «наркота» Прошла информация, что, возможно, её привозят некие южане – не то азиаты, не то кавказцы, с желтыми портфелями.
Меня словно обухом по голове. Я чуть не крикнул, что видел их – эти жёлтые портфели, но… Я уже научился … сначала думать, потом говорить… и промолчал. Сергей тоже ничего не сказал…
… Опоздав в лётную столовую, отправился ужинать в кафе. Садился всегда в углу, недалеко от входа, лицом в зал, наблюдая за посетителями.
Я уже ужинал, когда в зал вошла Соня и эти двое… с жёлтыми портфелями. Портфели были пристегнуты наручниками к рукам Сониных спутников. Уселись они в дальнем углу зала: Соня сидела спиной ко мне; эти двое, освободили руки, пристегнув портфели к лодыжкам ног – действительно кавказцы… Я обомлел…
Замешательство моё длилось не более минуты. У проходящего официанта узнал, откуда можно позвонить, набрал номер Сергея.
– Привет, Серёжа! Я в кафе. Встретил своих недавних знакомых, ну тех, с которыми твой сосед ищет знакомства. Пригласи, вместе с его ребятами, – познакомлю, потом посидим, поболтаем. Подъедешь, посигналь, свободных мест нет, я выйду, проведу. Всё понял?
Сергею дважды объяснять ничего не надо.
– Едем!
Через пятнадцать минут просигналили. Кроме Сергея и майора, в машине сидел капитан – пограничник. Сзади, в УАЗике – двое пограничников и трое милиционеров. Объяснил им ситуацию, умоляя сначала убрать Соню.
– Сделаем!
Сергей и милиционер с пограничником, через служебный вход прошли на кухню. Я вернулся за свой столик. Через две минуты, к Соне подошла официантка, наклонилась, что-то прошептала ей. Соня поднялась и прошла вслед за ней на кухню. Тут же в проходе появились милицейский майор и капитан – пограничник. – Товарищи! Просим минуту внимания! Всем оставаться на своих местах и приготовить документы. Мы быстро, простая формальность.
Мои «знакомые» вскочили со своих мест, но тут же сели обратно – мешали пристёгнутые портфели.
Местные посетители, знакомые с этой процедурой, раскрывали документы на нужной странице, и проверка шла быстро – офицеры даже не всматривались в лица. Также, с явным безразличием, они подошли к «южанам». На манер местных, они небрежно раскрыли паспорта. Но в мгновение ока оба их документа оказались в руках офицеров.
– Где пропуск в погранзону? Где пропуск в посёлок? Нет? Пройдёмте! А это что?… Ваши портфели?… Берите в руки.
Так, в согнутом состоянии, их вывели на улицу, «помогли» сесть в разные машины. Всё. Спектакль окончен. Finita la komedia.
– Где Соня?
– Соня уже дома, но тоже под охраной. На всякий случай.
– Я надеюсь, её имени не будет в протоколе?
– Её здесь вообще не было.
… На следующий день, после утреннего развода, Беркутов передаёт приказ – в 12: 00 явиться к командиру дивизии с «тревожным» чемоданчиком. Форма одежды зимняя, парадная, в фуражке. Командировка на две недели. Куда – неизвестно.
Две недели – это две смены белья. Придётся выложить запас «горючего» и пополнить запас сигарет. За пять минут до назначенного времени, я в приёмной комдива.
Там уже сидят… мои «подруги». Людмила едва скрывает волнение; Соня, вся зарёванная, не поднимает головы. Делаю удивлённое лицо.
– Что произошло?…
… – Вас ждут…
– Товарищ генерал…
– Вы подавали рапорт, с просьбой об отпуске. Я могу предоставить только две недели, – генерал подаёт два листа бумаги. – Идите, оформляйте.
– Есть оформлять!
Ничего не понимая, выхожу в приёмную, читаю. На одном листе, действительно, мой, годичной давности, рапорт об отпуске, с моей подписью и с визой генерала; на втором – задание. Вместе с его дочерью, сопроводить Соню в Москву, сдать с рук на руки её отцу. Вылет немедленно – через два часа, попутным бортом. Посадка в «Чкаловском». Все документы готовы. Возвращение – только поездом. На всё – две недели. Подробности у Людмилы… Ясно, что генерал в курсе вчерашнего. Откуда?. Кто доложил? Беркутов? Думаю – нет. Быстрее всего, его сосед, милицейский майор. Или оба вместе. Вероятно, ещё вчера вечером… Что доложили?
Попутный борт – это бомбардировщик ТУ – 16, переоборудованный в грузопассажирский – некий аналог гражданского ТУ – 104, даже с кухней и туалетом. Два часа – этого достаточно, чтобы заехать в эскадрилью, передать текущие дела. От «Беркута» узнаю вчерашние подробности. На первом же допросе, оба заявили, что они только курьеры. Организатором и координатором была Соня. Ей был разработан план, по которому она должна была выйти замуж за одного из них, уехать в Москву, прописать «мужа», затем разделить генеральскую квартиру и наладить «бизнес» в Москве.
Сергей, переодевшись в военную форму, представился офицером КГБ, провёл с ними дополнительную «беседу», пообещав им «райскую» жизнь в общей камере с убийцами и насильниками. После этого они изменили свои показания, в которых имя Сони уже не упоминалось.
Но Соню всё равно нужно было прятать. Далеко. В дальнейшем «южане» могли снова поменять показания. Забрав Соню, милицейский майор поехал на квартиру генерала. Там ей предложили уехать в Москву, к её приёмному отцу. Сначала она заявила, что она лучше сядет в тюрьму, чем вернётся к отцу, но когда ей показали первичные протоколы допросов, она согласилась. Ночевала она у Людмилы. Утром Людмила оформила отпуск без содержания, – кто откажет дочери командира дивизии, а Соня, по легенде, должна была сбежать в неизвестном направлении…
Сдержанно, без эмоций, прощаемся с Сергеем.
– Что тебе привезти из Москвы? – Смеётся.
– Себя!
Ни он, ни я не могли предположить, что прощаемся мы с ним, почти на целые десять лет…
Глава четвёртая
На приказ отвечаем мы «есть!»
Поезд «Москва – Владивосток» торопливо отстукивал на стыках последние десятки километров. За всё время пути перед моими глазами, как на экране телевизора, прошли почти все мои двадцать семь лет жизни. Эти «телевизионные сериалы» напрочь лишили меня покоя – меня, который последние три года, всегда мечтал о лишних двух часах сна. После всего пережитого я долго не мог заснуть и спокойно выспаться. На вторые сутки уже совсем не спалось…
С Людмилой мы почти не разговаривали, – не знаю, как ей, но мне не хотелось.
Единственный вопрос, который я ей задал, не поставил её в тупик.
– Ты знала обо всём этом?
– О чём?
– Обо всём: и о том, и об этом.
– Об этом знала, а о том, что в портфелях, даже она не догадывалась.
– Знала и не сказала.
– Нет. Сначала из женской солидарности, думала – сама одумается, либо ты сам догадаешься, потом боялась, что неправильно поймёшь…
– Неправильно – это как?
– Посчитаешь, что я из зависти или из ревности наговариваю на неё.
Воистину, понять женскую логику невозможно, если она вообще существует.
– Поговорить с ней не пыталась?
– Пыталась. Сначала она уходила от разговора, потом заявила, что у каждого жизнь складывается по – разному.
– Она знала о их планах на фиктивный брак и отобрать квартиру отца?
– Нет. Для неё это было полной неожиданностью… … Ещё одна ужасная новость ожидала меня по выходу на службу.
Получил назначение и отбыл к новому месту службы Сергей Беркутов, только куда – никто не знал, или не хотели говорить.
Его обязанности временно исполнял Алексей Иволгин – он клялся и божился, что ничего не знает о назначении Сергея. Ничего не сказал и командир полка. Ожидал вызова к комдиву с докладом о поездке, но вызова не последовало. Значит, всю информацию он получил от Людмилы.
Только в строевой части, я услышал неопределённое – в распоряжение Главкома ВВС.
Ничего необычного в таких внезапных переменах не было, поражала только необычная секретность вокруг этого назначения. Я надеялся, я просто был уверен, что Сергей оставил о себе весточку. Решил зайти к соседям Беркутовых, но там уже жили совсем другие люди. О прежних жильцах они ничего не знали. Значит, и начальника милиции заменили. В их кругах у меня знакомых не было – тем более там умеют держать язык за зубами. В поликлинике, где работала тётя Клара, я тоже ничего не узнал – срочно уволилась, в связи с новым назначением мужа. Обычно женщины всегда всё знают, но сейчас – ничего. Я даже начал переживать, что это происки особистов за спасение Сони. Или комдив помог им спрятаться.
Погоревали мы со своим боевым другом МИГом, но против приказа не попрёшь.
На приказ отвечаем мы «ЕСТЬ!»
Всю неделю я делал вид, что занимаюсь профилактикой и текущим ремонтом. На самом деле, я просто ничего не делал, закрывшись в ангаре. Получил приказ нового комэска – вместе с двумя техниками срочно привести в порядок дивизионную «спарку» для «вывоза» молодых лётчиков. Месяц ушёл на выполнение приказания. Ещё два месяца, пока облётывали молодых, обслуживал бомбардировщик СУ-24 из соседнего полка…
Через три месяца вручили приказ об откомандировании меня в Липецк, на Липецкую авиабазу. Временно, до особого указания. Ориентировочно, на три – четыре месяца.
Пошёл в поликлинику попрощаться с Людмилой, всё – таки почти три года дружили. – Мы тоже скоро уедем отсюда. Отца предупредили о новом назначении на Балтику.
Липецкий учебный центр. Декабрь 1972 – Март 1973 гг
Липецкая авиабаза – это центр переучивания лётчиков строевых частей. Здесь из очень хороших летчиков делают очень хороших воздушных бойцов. Вместе с лучшими лётчиками – инструкторами здесь работали лучшие инженеры. Если сказать, что они знали все машины, как свои пять пальцев, значит, ничего не сказать. Попасть на переучивание на Липецкую авиабазу не менее престижно, чем в самый лучший московский ВУЗ и, не менее сложно, чем в отряд космонавтов. Вполне естественно, учили лётчиков на самых новейших, самых лучших самолётах. Расписание лётного дня самое, что ни есть, боевое. Как на фронте. Вылет самолёта через каждые двадцать – тридцать минут.
За это время самолёт нужно заправить всем необходимым, быстро, но внимательно осмотреть, при этом ничего не должно ускользнуть от внимания техника. Работают все одновременно: механики, заправщики, оружейники. Никакой толкотни, никакой суеты. Всё строго по графику.
Полёты, полёты, полёты… С раннего утра до позднего вечера. С позднего вечера до раннего утра. С весны до осени; с осени до весны. Отработка фигур высшего пилотажа – в одиночку, в паре, звеном, эскадрильей. Воздушные «бои», вылеты на перехват. Перелёты на полигон, боевые стрельбы, пуски ракет, боевое бомбометание… С утра до вечера…
Учились лётчики, учились и мы, технари. Было трудно и в то же время приятно и интересно работать и учиться под руководством таких опытных и грамотных инструкторов. Кроме всего прочего, они были хорошими преподавателями и психологами. Но строгими и требовательными. От нас требовали не только пунктуального выполнения всех регламентных работ – это подразумевалось само собой разумеющимся, но и чёткого соблюдения графиков…
…Такие сумасшедшие дни любил Беркутов. Я почти каждый день заходил на почту, в надежде получить весточку о нём, или от него…
Месяц переучивания на МИГах – зачёты; месяц – на СУшках – зачёты; Ещё месяц – изучение новейших самолётов корабельного базирования – СУшек и МИГов, пока ещё опытных. Их уже учат летать. У нас и в Крыму – на трамплине «НИТКА» – тренажёре, имитирующем палубу корабля. Таких кораблей и самолётов ещё нет на флоте и в авиации, но они уже строятся…
В тихушку от начальства – ознакомительные, «провозные» полёты на «спарках». На МИГах, за «звук» с элементами воздушного боя и на СУшках, на «перехват» с боевым пуском ракет… Неописуемо… Ничего, что после полётов земля уходит из – под ног и все внутренности стремятся вырваться наружу… Наверное, это и называется «заболеть» небом…
Зачёты. Экзамены. Итоговые экзамены. Экзамен теоретический в классе; экзамен практический на аэродроме… Итог – второй класс…
Примерно за месяц до конца переучивания ко мне в «общаговскую» комнатушку поселили средних лет полковника – заместителя генерального директора НИИ ВВС, начальника инженерно – эксплуатационной службы. Полковник ездит по авиаполкам, подбирает офицеров на инженерные должности. В кафе, за ужином, мы просидели до самого закрытия. Узнав, что я на стажировке, с Дальнего Востока, интересуется:
– Дома как? Семья не бунтует?
– Нет ни дома, ни семьи. Пока интересно – новые машины, новые люди, новые впечатления.
– Дальше что собираешься делать?
– Что прикажут, но хотелось бы в академию. Техника идёт вперёд, многое приходится додумывать самому.
– Получается?
– Пока получается, что дальше будет – не знаю…
… – К нам пойдёшь? Работа интересная, творческая.
– На какую должность?
– У нас несколько иная структура, чем в строевых полках. Старший инженер по лётным испытаниям приравнивается к инженеру эскадрильи, ведущий – уровень полка. Звания и оклады – соответственно. График работы – пятидневка, с… ненормированным рабочим днём, выходные – как получится, но в отгулах не обижаем, если будет возможность … только после окончания испытаний и сдачи «изделий». Отпуска – по необходимости.
– Жильё дадите?
– Очереди на жильё у нас нет. На улучшение есть, небольшая, это тоже зависит от необходимости. Конкретное решение принимает генеральный – он мужик вменяемый.
Даю согласие… Полковник уехал так же внезапно, как и появился…
После сдачи экзаменов ждал приказа о вызове в дивизию, но получил приказ о поступлении в распоряжении штаба авиации Северного флота. Надеялся погреться на солнышке, а ехать приказано в обратную сторону, на Север. Вместо самого Дальнего Востока на самый Крайний Север. «Повезло».
Заполярье. База Северного флота. Апрель – июль 1973 г
В штабе меня распределили на новый противолодочный крейсер «Киев». На его борту проходили войсковые испытания ударные самолёты – штурмовики ЯК – 38, вертикального взлёта и посадки и новые вертолёты КА-25 палубного базирования для поиска и борьбы с подводными лодками. Сам крейсер тоже на ходовых испытаниях.
Для нашей авиации это было не только испытанием абсолютно новых типов самолётов и вертолётов, но и возможностью «обкатать» строевых лётчиков и техников.
В составе экипажа, кроме лётчиков – испытателей и технического персонала, были заводские инженеры. Очень интересно работать с людьми, у которых есть чему поучиться, перенять их опыт. Небольшое неудовлетворение вызывает только то, что их опыт был какой-то «тепличный», далёкий от условий строевых частей. Они не понимают, что плохого в том, что, прежде, чем открыть какой – нибудь люк или снять крышку, надо открутить два десятка болтов. Мало того, что для этого нет времени, их ещё надо куда-то положить, чтобы потом не потерять и не искать. Их никто не торопит и на них не льёт дождь, не продувает насквозь аэродромный ветер…
Сами самолёты тоже не вызывали уважения. Лётчики были единодушны во мнении, что они тяжеловаты в управлении, их манёвренность оставляла желать много лучшего, а ведь они должны были кроме всего прочего сами себя уметь защищать. На взлёте и посадке они «съедали» столько горючего, что на сам полёт его оставалось очень мало – радиус действия самолёта был невелик.
Осваивать технику пришлось на ходу. Из новинок – раздельные подъёмные и маршевые двигатели, поворотные сопла двигателей и усиленные шасси…
Вышли в море. Говорили, что на неделю, но оказалось значительно дольше. Вошли в Атлантику. Узнал, что такое качка – поначалу выматывала, мутило. Пока занят делом – не замечаешь. Зато спать хорошо, укачивает. Только спать особо некогда… Недели через две уже почти не обращал на болтанку никакого внимания – привык.
Вертолётные техники лежат пластом от качки. Инженер авиагруппы «просит» помочь. Отказывать нельзя… Вертолётная техника мне известна только по училищным лекциям и по практике на Ростовском вертолётном заводе, к тому же, там «Мили». Здесь другие… «Камы». Соосная схема – самая сложная. Без практики забылось даже то, что знал… Приходится вспоминать и додумывать всё на ходу, «на ощупь». От оставшихся в «живых» вертолётных техников помощь минимальная и та эпизодическая…
Суэцким каналом, через Красное море и Аденский залив вышли в Индийский океан. Полётов стало больше. «Не спеша» идём вдоль побережья Пакистана и Индии… После полётов надо обмыть всю машину опреснённой водой – от солёной воды корродирует металл. На коротких стоянках – профилактический осмотр, ремонт. Иногда можно погреться на солнышке… если позволит погода, время и… главный инженер авиагруппы.
На экваторе – праздник Нептуна и посвящение в моряки. В моряки посвящаюсь второй раз. Первый – в училище. Ссылка на него не принимается, не помогает даже училищная фотография в морской форме. «Океанская» купель неминуема… Всё бы ничего, но уж очень жарко. Железная палуба раскаляется настолько, что можно жарить яичницу…
Вошли в Тихий океан. Встали недалеко от Вьетнамских берегов. Считали на дозаправку – нет. Стоим. Полёты. Много полётов. Обязательно парами или звеньями. Кого-то ждём и кому– то что-то демонстрируем. На верхнюю палубу без дела не выпускают. Внизу, на стояночной палубе, страшно душно, почти стопроцентная влажность воздуха. Экипажи, сменяя друг друга, постоянно «висят» в воздухе с полным вооружением…
Однажды утром проснулись в окружении целой эскадры кораблей. Наших кораблей… Где-то под нами подводные лодки. Надеемся, что тоже наши…
Две недели показались вечностью. Полёты постоянно…
Всей эскадрой пошли назад. Рассчитывали на прежний маршрут, но идём гораздо южнее… Мимо Коморских островов. В Мозамбикском проливе, в районе Мадагаскара трёхдневная стоянка. Полёты беспрерывно… Проходя «ревущие» сороковые широты попали в сильнейший шторм. Всю неделю мотало и кидало, как щепку. Моряки, привыкшие к дальним походам, ещё держались, но мы, «земляне», еле стояли на ногах…
Обогнув мыс Доброй Надежды, под предлогом заправки и ремонта недельная стоянка недалеко от Кейптауна. Полёты чуть ли не круглосуточно, едва успеваем готовить машины к полёту…
Наконец мы дома, в своих водах. Все свободные от вахты выстроены на лётной палубе. В составе группы моряков и авиаторов, получаю знак «За дальний поход» и в подарок – тельняшку, офицерскую морскую пилотку и… погоны капитан – лейтенанта.
Считается, что три тельняшки я уже износил, учась три года в училище. Эта, четвёртая тельняшка – с тонким намёком. Инженер и главный инженер авиагруппы неоднократно уговаривали меня остаться на флоте.
Я отнекиваюсь… Очередь на жильё огромная, лет на десять вперёд, – в первую очередь плавсоставу… С учётом, что на Севере год считается за два… немногие её дожидаются… Разнарядки в академию тоже, в первую очередь, для плавсостава… За пять лет ни в военно-воздушную, ни в инженерную академии не было ни одной. Желающих не меряно…
Однако, дело не в этом. Вернее, не только в этом… Я молчу о том, что уже дал согласие в НИИ ВВС, хотя ответа от них до сих пор нет. Там нет очереди на жильё и из НИИ легче получить направление в академию… В основном, всё зависит только от тебя…
Пилотку и погоны капитан – лейтенанта получаю впервые. Да, да. Настоящие парадные флотские погоны с чёрными просветами. Оказывается, радиограмма о присвоении мне звания капитана пришла ещё две недели назад – решили сделать мне сюрприз… На флоте, в основном, два вида погон. С чёрными просветами – для плавсостава, с красными – для офицеров береговых служб. Мне нужны с голубыми. Престижные только чёрные. Что это? Других не нашлось, или в знак уважения? В любом случае – спасибо! Интересно, как бы я носил этот знак, флотские погоны и пилотку на своей «земной» форме? Флотские, лейтенантские с голубыми просветами я уже носил, правда недолго. От выпускного вечера в училище до прибытия в В … евку, за вычетом нахождения дома, в отпуске и недельной дороги в поезде от Свердловска до Владивостока… Всё равно приятно – оставлю на память! Вместе с лейтенантскими и теми, что были подарены в роте связи. Фуражка одевается … иногда, а курсантские погоны хранятся. Тельняшка – вещь удобная, в ней, действительно, намного теплее, меньше продувает – для аэродромной работы пригодиться… Остряки тут же окрестили нас «земноводными» или «лягушками». В «петушках» я уже ходил, в «беркутятах» тоже, теперь в «лягушках». Хорошо хоть, что «жабой» не назвали… Самое лучшее время – в «беркутятах». Вспоминается постоянно, чуть ли не каждый день… Новых знаний за этот поход – немного, в основном по вертолётам, но и они лишними не будут, авось пригодятся, зато опыта прибавилось немало… На базе меня ждали две новости. Одна плохая, другая очень плохая.
Начну с плохой. Я ожидал разрешения на отпуск, но вместо этого – приказ отправиться на базу стратегической авиации в Энгельсе. Зачем?…
Вторая новость – очень плохая. От Беркутова, по-прежнему, нет никаких известий…
… В Энгельсе, после демобилизации, обосновался мой лучший армейский товарищ – Толик Штанько. Попробую разыскать…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?