Читать книгу "Монгольские мифы"

В Обращениях к божествам-тэнгриям в так называемых Призываниях вслед за Хисан тэнгри, как правило, взывают к Атаа тэнгри, «обладающему громоподобным голосом, с огромным молниеподобным телом, образователю небесных туч, обладающему способностью перевоплощения…[90]90
  Колл. Казанск. духовн. академии. – ЛО ИВАН, АВ 105-С. 234.


[Закрыть] чей громоподобный глас, грохочущий в пади, объединяет мысли всех монголов, чей громоподобный глас, обрушивающийся на скалы, объединяет мысли всех номадов».

После подобных определений резонно предположить, что Атаа тэнгри выполняет две функции: «естественную», связанную с явлениями природы, и социальную. И действительно, поначалу Атаа тэнгри представлял силы природы – гром и молнию, но затем в результате социализации он превратился в борца с черной завистью, с разносчиками сплетен, сеятелями раздора. Отныне его важнейшей социальной функцией стало объединение мыслей и чаяний всех монголов, устранение всех раздоров, разногласий, злости, зависти, наказание носителей этих греховных деяний. Именно этой обязанности Атаа тэнгри посвящены следующие строки:

 
    Воздай же тем, кто
    не радуется, когда у других счастье,
    но испытывает радость, когда у других беда.
    Воздай же тем, кто
    не радуется обогащению других,
    но радуется их обнищанию.
    Воздай же тем, кто
    не радуется здравствованию ближних,
    но радуется их смерти.
    Воздай же тем, кто
    не радуется сдружившимся людям,
    но радуется их разрыву[91]91
  Bauden G. R. A prayer to Qan Ataga tngri. – Gentral Asiatic journal, 1977, vol. 21, № 3–4.


[Закрыть].
 

Несомненно, что появление образа божества Атаа тэнгри было вызвано настоятельной социальной необходимостью покончить с междоусобицами, обеспечить единство монгольских кочевников. Что же касается монгольской мифологии, то в ней в божестве Атаа тэнгри персонифицировались такие абстрактные понятия, как «зависть», «единомыслие», «добродетельность». Тем, кто завистлив, он воздает по «заслугам», а тем, кто благожелателен, добродушен, он помогает объединять усилия, приносит им победу, дарует счастливую жизнь: дает людям пищу, одежду, домашних животных. Он отпугивает посланцев Эрлэг-хана, приходящих по души людей. К нему обращаются с просьбой о защите и избавлении от зла, страданий, злых духов, смерти.

В мифологическом пантеоне монголов важное место занимает божество Заягач тэнгри, прародитель всех живых существ на этом свете и вершитель их судеб. В мифах его называют «царственным создателем всего, исполняющим желание Заягачи тэнгрием», «божеством, являющимся отцом для всех живых существ, подобных муравьям…». В этом смысле Заягач тэнгри является созидательным началом Всевышнего Вечного Тэнгри, демиургом, культурным героем.

Подтверждение сказанному мы находим в сутре, посвященной Заягач тэнгри:

 
    По твоему благоволению
    Старший стал моим старшим братом,
    Младший стал моим младшим братом.
    И моя жена, что лежит в моих объятиях,
    И мой ребенок, что пристроился у меня в ногах, —
    Все они были милостливо сотворены тобой[92]92
  Колл. Казанск. духовн. академии. – ЛО ИВАН, АВ 105-С. 234.


[Закрыть].
 

В монгольских мифах Заягач тэнгри предстает как в мужской, так и в женской ипостаси, что, очевидно, связано с существованием в стародавние времена двух божеств Заягач тэнгри – мужского и женского. Явные отголоски древних верований мы находим в книге «Путешествие в восточные страны» Вильгельма дэ Рубрука, побывавшего в Монгольской империи в середине XIII века:

«В северной части юрты над головою господина бывает всегда изображение, как бы кукла или статуэтка из войлока, именуемая братом хозяина; другое похожее изображение находится над постелью госпожи и именуется братом госпожи; эти изображения прибиты к стене; а выше среди них находится еще одно изображение, маленькое и тонкое, являющееся, так сказать, сторожем всего дома. Госпожа дома помещает у своего правого бока, у ножек постели, на высоком месте козлиную шкурку, наполненную шерстью или другой материей, а возле нее маленькую статуэтку, смотрящую в направлении служанок и прочих женщин. Возле входа, со стороны женщин, есть опять другое изображение, с коровьим выменем, для женщин, которые доят коров; ибо доить коров принадлежит к обязанности женщин. С другой стороны входа, по направлению к мужчинам, есть другая статуя, с выменем кобылы, для мужчин, которые доят кобыл»[93]93
  Рубрук Вильгельм. Путешествие в восточные страны. – М.: ООО «Литео», 2014. С. 71.


[Закрыть].

Что касается женской ипостаси божества Заягач тэнгри в монгольском пантеоне, то, возможно, именно от нее появилась «матушка Юул Заягач тэнгри и аналогичная ей Эмгэлжин Заягач тэнгри, покровительница детей, потомков кочевников-монголов.

Д. Банзаров писал о двух ипостасях божества Заягач тэнгри следующее: «Бог, покровитель стад и имущества, назывался Заягачи, который являлся в двух видах: I. Зол-Заягач, т. е. Счастье-Заягач… Он – бог счастья разумного, а не случайного, как фортуна. Следовательно, Заягач есть разумная, чистая, девственная природа человека, которого она всегда старается отвлечь от всего дурного, противного природе, которого защищает от покушений злых людей и духов. Заягач как бог счастья, печется не только о здоровье своего любимца, но и о материальном его благосостоянии, он не только защищает его от опасностей и удаляет от всего дурного, но и хранит его стада и имущество. II. Другой вид Заягач называется Эмгэлжин Заягач тэнгри, которая считалась богиней детей, их здоровья и счастья»[94]94
  Банзаров Д. Черная вера. – СПб., 1891. С. 27–28.


[Закрыть].

Древние кочевники-монголы считали Заягач тэнгри своим покровителем, «являющимся их ближайшим верным помощником», «приносящим благополучие и благоденствие», «пополняющим их стада, вдоволь обеспечивающим их пропитанием»[95]95
  Благопожелание Заягачи тэнгри (на старомонг. яз.). – Рукописный фонд Восточного факультета СПбГУ. Инв. № 632, монг. Д-160, ХуL. О-454.


[Закрыть]. Именно об этом говорится в их обращении к Заягач тэнгри:

 
    О Заягачи тэнгэр! Будь милостив
    К нашим верблюдам-самцам с густой гривой,
    К нашим жеребцам с не стриженной много лет гривой,
    К нашим громогласным быкам-производителям,
    К нашим годовалым ягнятам, блуждающим в степи,
    К нашим ягнятам, отставшим от стада![96]96
  Там же.


[Закрыть]
 

В этом поэтическом обращении в виде благопожелания отражена обыденная многотрудная жизнь кочевников-монголов, неустанный труд скотоводов ради увеличения своего главного богатства – поголовья скота. В этом смысле Заягач тэнгри является особенным образом монгольской мифологии, настоящим творением разума простых монгольских кочевников.

Древние мифы указывают на «старшинство Дархан Гужир тэнгри среди 99 божеств-тэнгриев «второго поколения». Добавление же к его первоначальному титулу имени одного из девяти Грозных божеств буддистского пантеона – Гомбо Махакали («Великого Грозного») – является свидетельством влияния на шаманизм и монгольскую традиционную мифологию идеологии буддизма в эпоху ее активного распространения на территории Монголии.

На самом деле образ Дархан Гужир тэнгри, что в переводе с монгольского означает «Могучий мастер – божество кузнечного дела», появился достаточно поздно: во времена начала обработки бронзы и железа. И это важное событие в развитии производительных сил, повлекшее за собой развитие и совершенствование процесса производства орудий труда и военного оружия, не могло не отразиться в монгольской мифологии. Монгольские мастера кузнечного дела, изготовлявшие оружие и воинское снаряжение, попали под покровительство божества Дархан Гужир тэнгри, который «выковывает из крепкого железа колчаны, выковывает из твердого железа кольчуги и шлемы»[97]97
  Jayaγači tngri terigűten yisűn tngri-yin bsang mal-un seter-űn sudur. – Архив востоковедов при ЛО ИВАН СССР, Коллекция Казанской духовной академии. 105-C. 234, 4b.


[Закрыть].

Примечательно, что в бурятской мифологии небесный кузнец Божинтой по велению Дархан Цагаан тэнгри посылает на землю девять своих сыновей для обу– чения людей кузнечному искусству. Они стали гениями – покровителями девяти разных атрибутов кузнечного дела: мехов, горна, наковальни, кувалды, тисков, больших и маленьких клещей и т. д.

Что же касается добавления к первоначальному титулу монгольского божества («Могучий мастер – божество кузнечного дела») имени одного из девяти Грозных божеств буддистского пантеона Гомбо Махакали («Великого Грозного»), то оно было сделано в период ожесточенной борьбы между буддийскими проповедниками и шаманистами; тогда чужая религия шла на компромисс с целью глубже проникнуть в сознание народа. Буддисты неоднократно намеренно отождествляли имена некоторых божеств-тэнгриев монгольского шаманизма и мифологического пантеона с ламаистскими докшитами (т. е. гневными воплощениями бодхисаттвы). Примером этого является отождествление Грозного Махакали с Дархан Гужир тэнгри.

Многие другие божества-тэнгрии так же, как рассмотренные нами выше пять божеств, взяли под свое покровительство какое-нибудь явление природной или социальной жизни. Как явствует из памятников монгольской мифологии, кочевники-монголы, желавшие преумножить свое имущество, молились Элбэсхою тэнгри; те, кто хотел увеличить свою физическую силу, – Висману тэнгри; те, кто стремился добиться симпатии со стороны ханов и ноёнов, – Хормусте тэнгри; те, кто желал поразить всех своей красотой, – Анарбану тэнгри; те, кто старался заслужить почет и всеобщее уважение, – Байшичи тэнгри; те, кто хотел избавиться от физических недостатков, вылечиться от болезней, уничтожить домашних паразитов-насекомых, – Хулчину тэнгри. Из этих свидетельств древних памятников легко понять, что Элбэсхой тэнгри – это божество благосостояния; Висман тэнгри – божество силы и мощи; Хормуста тэнгри – божество полномочной власти; Анарбан тэнгри – божество красоты; Байшичи тэнгри – божество почета и уважения; Хулчин тэнгри – божество – врачеватель недугов.

Мифы о Солнце и Луне

Наряду с олицетворением Всевышнего Вечного Тэнгри и других божеств-тэнгриев мифологического пантеона монголов все небесные тела – планеты, звезды – превратились в образы мифологии кочевников-монголов. В результате этого возникли и прошли долгий путь развития мифологические образы Солнца и Луны, особо почитавшиеся древними монголами.

О существовании с древних времен таких культов упоминается в различных источниках и памятниках. Так, в китайском источнике, процитированном российским востоковедом Н. Я. Бичуриным (1777–1853), сообщалось о том, что в ответ на грамоту, направленную правителем китайской империи Хань хуннскому Лаошан-шаньюю[98]98
  С империи Хунну (209 г. до н. э. – 93 г. н. э.) началась эпоха раннефеодальных государств кочевых народов, существовавших на территории Монголии. Хунну, древние предки монголов, стали известны в Европе, куда они вторглись в IV в. под именем гунны. Шаньюй – хан, правитель империи.


[Закрыть], хуннский правитель писал: «Рожденный Небом (Всевышним Тэнгри. – С. Д.) и Матерью-Землею, поставленный Солнцем и Луною, хуннский Великий хан почтительно желает китайскому императору здоровья»[99]99
  Н. Я. Бичурин. Записки о Монголии. – Самара: Агни, 2010. С. 167.


[Закрыть].

Начиная с эпохи империи Хунну культ Солнца и Луны, которому, естественно, должны были предшествовать мифы о них, передаваясь из поколения в поколение, просуществовал до эпохи Чингисхана и его преемников. Об отголосках таких мифов живой свидетель той эпохи Плано Карпини (1182–1252) писал: «…Они набожно поклоняются Солнцу, Луне и Огню, а также воде и земле, посвящая им начатки пищи и пития и преимущественно утром, раньше чем станут есть или пить. Все то, что они желают делать нового, они начинают в начале луны или в полнолуние, откуда именуют Луну великим императором, преклоняют перед ней колена и молятся. Солнце они называют также матерью Луны, потому что она получает свет от Солнца…»[100]100
  Иоанн де Плано Карпини. История монголов. – М.: ООО «Литео», 2014. С. 8, 10.


[Закрыть]

Вчитываясь в заметки Плано Карпини, можно прийти к выводу о том, что во времена Чингисидов монголы почитали Луну больше, чем Солнце, называли именно Луну «Великим императором». По этому же поводу высказался и Доржи Банзаров: «Луну монголы почитали как указательницу времени и признавали ее влияние на дела людей…»[101]101
  Банзаров Д. Черная вера, или Шаманство у монголов. Собр. соч. – М.: 1955. С. 63.


[Закрыть]

Золотые предметы в форме солнца и полумесяца, относящиеся к XIII–XIV вв. и свидетельствующие о преемственности верований и ритуалов хунну и монголов. Экспонат из Национального музея Монголии (г. Улан-Батор)

Очевидно, существовавший у кочевников-монголов культ Луны, а также лунарная мифология связаны с лунной астрологией и лунным календарем, создание которых имеет прямое отношение к культуре древних кочевников[102]102
  Шахнович М. И. Первобытная мифология и философия. – Л.: Наука, 1971. С. 83.


[Закрыть]. А вот что писал венецианский купец Марко Поло (1257–1324) об использовании лунной астрологии при дворе монгольского императора династии Юань Хубилай-хана (1215–1294), у которого он прослужил 17 лет: «Ежегодно… астрологи рассматривают по этой астролябии ход и характер каждого года сообразно положению каждой луны, чтобы рассмотреть и определить, какая должна быть погода по естественному ходу вещей и по расположению планет и знаков и какие особенности произведет каждая луна того года, например, что в такой-то луне будут грозы и бури, в такой-то – землетрясения, в такой-то – дожди, в такой-то – болезни, [большая] смертность, война, раздоры и заговоры. Они объявляют обстоятельства каждой луны сообразно тому, что нашли, прибавляя, что Бог может сделать больше или меньше по своей воле… Также если кто-нибудь задумает совершить какой-нибудь большой труд или отправиться в какую-нибудь далекую страну для торговли или с какой-нибудь другой целью и захочет узнать, каков будет исход его предприятия, он идет к одному из тех астрологов и говорит ему: “Посмотрите в своих книгах, в каком положении теперь небо, так как я хочу отправиться за таким-то делом или для торговли”. Тогда астролог говорит вопрошающему, что он должен сказать ему год, месяц и час своего рождения, что тогда он рассмотрит, как согласуются созвездия, под которыми он родился, с теми, что были в небе в тот час, когда был поставлен вопрос, и предскажет ему, хорошо ли или дурно кончится для него будущее сообразно с расположением небесных созвездий. Нужно знать, что монголы ведут счет своим годам по кругам из двенадцати лет…»[103]103
  Поло М. Книга о разнообразии мира. – СПб.: Амфора, 1999. С. 161–162.


[Закрыть]

СОЁМБО – символ свободы и независимости монгольского народа

О неизменном почитании монгольскими кочевниками Луны и Солнца в последующие века свидетельствует символ свободы и независимости Mонголии – «Соёмбо»[104]104
  Монгольский национальный символ Соёмбо разработан и популяризован в монгольском обществе во второй половине XVII в. крупнейшим политическим и религиозным деятелем страны Занабазаром (1635–1723). Соёмбо увенчан знаком огня; ниже огня на эмблеме представлены солнце и луна («Народ монгольский, чей отец – золотое солнце, а мать – молодой месяц»); в центре Соёмбо изображен знак «Инь-Ян»; примыкающие к ним сверху и снизу прямоугольники равнозначны призыву «Пусть все, что вверху и внизу, честно служит народу»; два вертикальных прямоугольника по сторонам всей эмблемы символизируют крепостные стены и выражают мысль о том, что два друга сильнее любых укреплений; верхний и нижний треугольники, повернутые острием вниз, выступают как предупредительный знак для врагов (верхний треугольник – для внутренних, нижний – для внешних).


[Закрыть], увенчанный изображением Солнца и Луны, что говорит о несомненной связи этого символа с солярным и лунарным культами, унаследованными кочевниками-монголами из глубокой древности.

Бесспорно, что лето-, месяце-, дне-, часо– исчисления по лунному календарю имеют древнейшее происхождение, и тем не менее они неразрывно связаны с ежедневным распорядком жизни кочевников. Все дело в том, что половина трудового дня кочевников-скотоводов приходится на ночное время суток. Если их дневная работа проходила относительно спокойно, то в ночное время они исполняли свою важнейшую обязанность: защищали свои стада, свое главное богатство, от природных катаклизмов, плотоядных зверей, охраняли от посягательств внешних врагов и местных грабителей. В этом деле их главным верным помощником была Луна, освещавшая ночную тьму. Несомненно, что они высоко ценили и значение солнца в своей трудовой деятельности. Но так как под прикрытием темноты хозяйство кочевника могло подвергнуться любой опасности, особую надежду он возлагал только на Луну и ее сияющий в ночи свет. С его помощью он находил дорогу, ориентировался во времени, спасался от стихийных бедствий и неожиданных набегов врагов. Так, исходя из жизненно важных потребностей, древние предки монгольских кочевников с помощью Луны учились ориентироваться во времени и пространстве, наблюдали и изучали природу, и все приобретенные знания они отразили в созданном ими лунном календаре, а также мифах о Луне – продукте своего образного мышления.

Как и многие другие народы мира, монголы в своей мифологии представляли Солнце и Луну как мужское и женское начало, как своих отца и мать соответственно. И хотя Плано Карпини пишет, что монголы «именуют Луну великим императором», т. е. видят в Луне мужское начало, а в Солнце – женское, в большинстве монгольских мифологических источников, в частности в «Сутре жертвоприношения Огню», в женском, материнском обличье все же выступает Луна, а в мужском, отцовском – Солнце.

Примечательно, что и эмблема Соёмбо подтверждает мужскую природу Солнца и женскую природу Луны, т. е. сохраняет следы древней монгольской мифологии, рассказывающей, что Солнце и Луна – мифологические отец и мать монголов соответственно.

В найденных или записанных к настоящему времени монгольских мифах о происхождении Солнца и Луны фигурируют пять основных сюжетов. Первым является сюжет «перемещения» Солнца и Луны из другого места[105]105
  Записан нами 13 мая 1977 г. в городе Улан-Баторе у 73-летнего хорчина Чунра, жителя Сухэ-Баторского района.


[Закрыть]. В этом монгольском мифе рассказывается о том, что «раньше, когда в мире не было ни Солнца, ни Луны и вокруг было темно, внутри каждого человека горел свет. Их враги, мифические чудовища-мангасы[106]106
  Мангасы – в мифах монголов, бурят и близких им народов – сказочные чудовища, людоеды или вампиры, живущие в горной пещере и наносящие вред людям. Иногда мангаса описывают как гигантское чудовище, в утробе которого вмещаются проглоченные им стада животных и толпы людей. – Прим. ред.


[Закрыть], по этому горевшему свету находили людей и съедали их. Люди для того, чтобы защитить себя от мангасов, рыли землю и жили в ямах.

Люди жили в кромешной тьме долгие годы, пока владыка кальпы[107]107
  Кальпа (санскрит कलल्पप – букв. «формирование» или «творение») – длительный период времени (эон) в индуистской и буддийской космологии, обычно между сотворением и воссозданием мира или вселенной.


[Закрыть] Шагжамуни откуда-то не принес Солнце и Луну и повесил их над миром людей. Тогда люди не знали, что такое Солнце и Луна, и боялись, что все это проделки мангасов, и поэтому снова зарылись еще глубже в землю. Но постепенно они привыкли и поняли, что это не уловки кровожадных мангасов; перестав бояться, они вышли из своих нор. С того времени и свет, что горел внутри человека, исчез»[108]108
  Dulam S., Vacek J. Mongolian mythological text. – Prague: Charles Universite, 1983. P. 152.


[Закрыть].

В этом мифе, повествующем о «перемещении» Солнца и Луны из одного места в другое, мне представляется наиболее любопытным мотив о том, что «внутри каждого человека горел свет». Помимо подобного мотива, в монгольских мифах нередко рассказывается о «растворении небесного света в теле человека» и «возникновении после этого рода человеческого». Появляющийся в этом мифе «владыка кальпы Шагжамуни» играет роль покровителя человеческого рода, мифического культурного героя[109]109
  Культурный герой – мифический персонаж, который добывает или впервые создает для людей различные предметы культуры (огонь, культурные растения, орудия труда), учит их охотничьим приемам, ремеслам, искусствам, вводит определенную социальную организацию, брачные правила, магические предписания, ритуалы и праздники.


[Закрыть].

Другими мотивами в монгольских мифах о происхождении Солнца и Луны являются такие, как «выковывание небесных светил», «освобождение небесных светил из запертого ящика», «биологическое порождение небесных светил существами-творцами» и «изымание небесных светил у их хранителя».

В сюжете о «порождении» Солнца и Луны рассказывается о том, что Солнце, Луна и мифическая птица Шунгут-щубуун были созданы от света, исходившего из золотого чрева Матери-Земли Этугэн эх[110]110
  Шаракшинова Н. О. Бурятское народное поэтическое творчество. – Иркутск, 1975. С. 46.


[Закрыть].

А в свадебной бурятской песне сохранились отголоски мифического сюжета о «выковывании» небесного светила культурными героями – девятью мифическими мастерами, сыновьями небесного кузнеца Божинтоя (Буянтая):

 
    Из куска латуни с ладонь величиною
    девять небесных кузнецов
    золотое Солнце выковали.
    Из куска латуни длиной с палец
    девять небесных мастеров
    яркое Солнце создали[111]111
  Жамцаранов Ц. Материалы к изучению устной литературы монгольских племен // Записки вост. отд. императ. русск. археол. общества. Т. 17, 1906. – СПб.: ТИАН, 1907.


[Закрыть].
 

Следующий сюжет, «освобождение небесных светил из запертого ящика», также связан с демиургами – культурными героями: девятью сыновьями и девятью дочерьми Всевышнего Вечного Тэнгри.

Главные персонажи этого мифа – Высокое Небо и Широкая Земля (их более поздняя персонификация – Всевышний Вечный Тэнгри и Этугэн эх). В мифе они решили породниться, и Мать-Земля в качестве калыма за свою дочь потребовала от Небесного владыки Солнце и Луну. Небесный владыка отдал Матери-Земле эти светила. Однако мир тут же канул во тьму, так как Широкая Земля заперла Солнце и Луну в свой ящик[112]112
  Хангалов М. Н. Балаганский сборник: сказки, поверья и некоторые обряды у северных бурят // Тр. Вост. – сиб. отд. рус. геогр. о-ва. Т. 5. – Томск, 1903. С. 188.


[Закрыть]. Небесный владыка решил вернуть Солнце и Луну на небо и для этого призвал к себе в качестве советчиков своих девять сыновей и девять дочерей, а также Зара-Азарга[113]113
  Зара-Азарга – мифическое ежеподобное безногое существо, очевидно, отличавшееся незаурядными умственными способностями.


[Закрыть].

Однако Зара-Азарга, оскорбленный насмешками над собой девяти сыновей и девяти дочерей Небесного владыки, покинул последнего. Тогда Всевышний Тэнгри послал пять зверей: зайца, козленка, горностая, белку и хорька – подслушать слова рассерженного Зара-Азарга.

И вот когда брюзжащий про себя Зара-Азарга вдруг заговорил о способе «освобождения небесных светил из запертого ящика» Широкой Земли, заяц услышал это и донес Небесному владыке.

Всевышний Тэнгри, надоумленный разумным Зара-Азарга, потребовал от Матери-Земли в качестве свадебных даров преподнести ему «эхо леса и мерцание воды». Однако три сына Матери-Земли не смогли выполнить поручение матери и поймать эхо леса и мерцание воды, после чего ей пришлось вернуть Небесному владыке Солнце и Луну, освободив их из своего ящика[114]114
  Хангалов М. Н. Балаганский сборник: сказки, поверья и некоторые обряды у северных бурят // Тр. Вост. – сиб. отд. рус. геогр. о-ва. Т. 5. – Томск, 1903. С. 188–189.


[Закрыть].

Из приведенных выше примеров монгольских мифов явствует, что пять сюжетов о происхождении Солнца и Луны не так уж и далеки друг от друга; налицо сближающие и объединяющие их связи. Вспомним, как сначала от света, исходившего из золотого чрева Матери-Земли Этугэн эх, «появились» небесные светила – Солнце и Луна. Были они еще несовершенными – не в полную величину и не столь яркими, поэтому культурные герои, девять небесных кузнецов следующей эпохи, довели дело до конца: «выковали золотое, яркое Солнце». Однако вскоре истинные хозяева дневного светила его лишились. И только благодаря приложенным ими усилиям и смекалке их советчиков и помощников им удалось вернуть бесценную потерю.

По-моему, после этого мы вправе рассматривать все мотивы пересказанных нами монгольских мифов о Солнце и Луне как единое целое.