Читать книгу "Дикий паркур. где наши следы – там нет пыли"

– А это как раз был второй запланированный с вами разговор. Но только я не знаю, как вы к нему отнесетесь.

– Смотря что ты нам хочешь сказать.

Мешков немного помялся, подыскивая нужные слова.

– У нас и так все хорошо, но есть возможность сделать ещё лучше.

– Давай, продолжай, – подбодрил Никиту Бекагаев. – Только поясни, что у нас хорошо и что можно сделать лучше.

– Короче, в инете вычитал, что гармоничным людям прет по жизни. Они там как-то в унисон живут со Вселенной, и всё такое.

– И что?

– А то, что гармония возможна при условии полноценных отношениях между парнем и девушкой.

– Что за пургу…

– Подожди, дослушай сперва, – Мешков был серьезен. – Я тоже думал, что это все ботва, но потом поразмышлял и пришел к выводу, что одинокие люди менее удачливы, чем те, кто…

– Поэтому ты с какой-то Яной расстался?

– Да! Потому что понял, что значит для меня Оля!

– Хочешь сказать, чтобы и мы девочек завели? – улыбнулся Антон.

– Именно! И не просто девочек, а тех, кого мы будем любить.

– Тебе легко говорить! Ты втюрился в Олю, потом ловко уронил у девушки фотоаппарат, взял её номер и, понятно, хочешь теперь с ней отношений!

Мешков посмотрел куда вдоль и надолго замолчал. – Ладно, забудьте.

– В последнее время ты всё о девушках мечтаешь. Больше думать не о чем?

– А к чему в этой жизни осталось стремиться? Мы сейчас в такое время живем, что все придумано и украдено до нас. Нам ничего не осталось. Про все, что можно, написано, в фильмах показано, в шахматы все партии сыграны, высоты покорены, весь земной шар затоптан, даже Луна распродана, если бы ещё все девушки были использованы, то все – конец света!

– Первооткрывателем мечтаешь быть?

– А ты нет? Тебя устраивает держаться за поручень и ехать, куда тебя везут?

– Слушай, я о девушках, а ты о чем?

– И я о том же.

– А что проволока? – напомнил Антон.

– А! Проволока! – оживился Мешков. – Гопники, нас ожидая, проволоку между деревьев привязали. Мы, видимо, должны об неё удариться, когда снова убегать будем.

– А мы снова от них убегать будем? – недоверчиво поинтересовался Игорь.

– Да! И непременно сегодня! Ты пойми – мы убегаем не от гопников! Мы убегаем от скуки!

– А нам это надо?

– Конечно! Ты посмотри – они включились в нашу игру!

– Тише, Никитыч! Это жизнь, а не компьютерная игра! – предостерег Игорь.

– Кстати, Игорь, что у тебя с лицом?

– Вот это совсем некстати! Прыщи давил, – буркнул Игорь.

– Говорят, когда начинаешь жить с девушкой, то прыщи проходят!

– Не проходят, а переходят! – вмешался Антон: – Причем переходят к девушке.

– Как так? Почему? – удивился Никита.

– Потому что девушки знают, как с ними бороться!

– Они, случаем, не поэтому знают?

– Ладно вам ржать. Проблема ведь в том, какая дура согласится со мной… ну это… ну вы сами все поняли, – раскраснелся Игорь.

– Что, и ты так думаешь? – спросил Никита.

– А что, я не одинок? – воспрянул духом Игорь.

– Вообще, и меня посещали такие мысли.

– И меня, – поддержал Никиту Антон, еле сдерживая смех.

– И что?

– И то! Вопрос решенный!

– Врете!

– Почему?

– Потому что ты в прыщах, а мы нет! Ха-ха-ха!

– Тихо всем! Мама звонит, – цыкнул на друзей Игорь и полез за телефоном.

– Как его мама нас всех уже достала! – шепотом сказал Антон. – Звонит, блин, каждые двадцать минут! Парень школу заканчивает, а она всё уси-пуси с ним. Тьфу.

***

Убыток достал телефон, прочитал пришедшую смс-ку и заржал во весь голос.

– Ура! И до меня нормальные пацаны добрались!

– Что случилось?

Убыток бросил окурок на землю и зачитал торжественным голосом: «Выручи умоляю, перевернулся за Новоуральском на трассе. Трубка ща заблокируется. Денег на 2-sms. Кинь по возможности сотку на мой новый номер, приеду домой верну! С меня причитается! Саша.» Что им, ребя, ответить?

– А что ты так обрадовался? Тебя же за лоха приняли! Забивай стрелку. У них тогда два пути останется, либо ехать под Новоуральск машину бить, либо за базар отвечать.

Убыток поменялся в лице и тут же набрал номер, с которого пришла смс.

– Трубку, суки, не берут. Сейчас я им напишу! Саня, повтори ещё раз, что написать – ты так красиво сказал!

– Убыток, а ты сделал рогатку?

– Нет, конечно! Когда бы я успел её сварганить? Но у меня вентиль с собой. А что? – набирая текст, сказал Убыток.

– Только не показывайте виду и не оборачивайтесь. Вчерашние васи пожаловали.

Убыток еле сдержался, чтобы не поднять голову.

– Шип, ты – голова! Откуда? Откуда ты знал, что они появятся, – сквозь зубы, восхищаясь прозорливости Шипа, спросил он.

– Психология! Ладно, базарим дальше, как ни в чем не бывало! Давай, Нелюбин, расскажи что-нибудь.

***

– Никитыч, а ты уверен, что нам это надо? – с тревогой в голосе поинтересовался Игорь, когда они заходили во дворы.

– Конечно, Игорёха! Они проволоку натянули, рассчитывая, что мы там снова побежим, а мы иной путь выберем согласно нашему плану!

– Как-то боязно…

– Да мы за этим и ходим, чтобы от страхов избавиться! – сказал Ланин.

– Ладно, готовность номер один, – предупредил Мешков и все замолчали.

***

– Иду я по деревне, значит, пью пиво…

– Опять эта история!

– Да пофиг, Убыток! Продолжай, Нелюбин!

– Вижу – девушка! «Вау, такая девушка, с таким лохом!» – думаю. Проходят они, значит, мимо меня, а я ему говорю: «Угости сигареткой» А он: «Не курю». А я ему: «Больной, значит. Больной и немощный, а с девушкой. Зачем тебе, немощному, девушка? Оставь, говорю, девушку мне». Ну, вы же знаете, васи разговаривать вообще не умеют, да и думать тоже: проги, дивайсы и т. д. А в деревне и того хуже. Чувак что-то замычал, а потом говорит: «А ты знаешь, кто перед тобой?» А я ему: «Да мне, бля, пох кто передо мной, хоть инопланетянин». Девушка засмеялась, а у васи глаза кровью налились, и он, как бык, кидается на меня! А я его хрясь двумя бутылками по ушам…

– Ты в прошлый раз не так рассказывал! – возмутился Убыток.

– Так, – зашептал Шип, – теперь смотрим на них в отражение стекла машины, как только подойдут поближе, ни слова не говоря, кидаемся на них и прижимаем к земле.

***

Трейсеры осторожно подходили к гопникам, которые сидели к ним спиной и о чем-то оживленно беседовали.

– Добычу делят, – ерничал Игорь, подмигивая друзьям.

– Скорее, козни строят, – сказал Антон и не ошибся. С холодным блеском в глазах, с раздувшимися от предвкушения скорого появления запаха крови ноздрями, все как один, гопники сорвались с места и кинулись к трейсерам. Только ежедневные тренировки, сопряженные с мышечной реакцией и подсознательным мышлением, позволили трейсерам не попасться в ту же секунду. Зловещее молчание, сумасшедший бег и вырывающееся из груди сердце на какое-то время объединило всех: и преследователей и убегающих. Включившееся с небольшим опозданием сознание Мешкова подсказало ему ранее намеченный путь. Преодолевая первые препятствия, он с удивлением увидел, что Шип пробежал между теми деревьями, где была привязана проволока, и теперь у Шипа было преимущество в скорости, которую он использовал, чтобы отрезать путь трейсерам к спасительным гаражам. «А где проволока?» – удивился Мешков, но его удивление не успело вырасти, как сменилось другим: Игорь, бегущий немного впереди Мешкова, неожиданно подкинул ноги в небо. «Что это за элемент?» – поразился Бекагаевскому пируэту Мешков. Следующая мысль тут же обдала жаром: «Это не элемент. Вот где теперь проволока». Игорь упал на голову и покатился по земле, поднимая клубы пыли. С этого момента все стало происходить как в замедленном кино. Мешков, чтобы не наступить на кувыркающегося Игоря, перепрыгнул его и, сделав пару шагов, встал на непонятно откуда тут взявшиеся грабли. Инстинктивно отдергивая лицо и разбрызгивая кровь по сторонам, Мешков, падая, видел, как Антон, который успел убежать дальше всех и был уже у гаражей, вдруг, как Икар, раскинул руки и затем упал на землю, собирая своим телом прошлогоднюю листву.

Время пришло в норму, когда Мешков понял, что их, подальше от людских глаз, за шивороты оттаскивают за гаражи.

– Вот что, чуваки-кузнечики, – говорил и одновременно чистил карманы трейсеров Шип, – зелены вы еще с нами тягаться. Вот ты сказал, что я трэшер. Так вот, трэшеры – рулят! В следующий раз без денег не попадайтесь. Вообще не уйдете!

– Что вы нас обшариваете? У нас нет с собой телефонов! Ха!

– А телефоны у более-менее знакомых мы не отжимаем, так что зря этому радуетесь.

Шип, шумно прочистив носоглотку, смачно сплюнул.

– Лучше убейте себя ап стену, но больше нам не попадайтесь!

– А пойдете в ментовку – мы вам устроим жизнь! Будет как у пуговицы – что ни день, то в петлю, – пообещал беззубый и тоже сплюнул.

***

– Как они нас, а?

– Уроды, подготовились!

– А мы-то, лоханулись конкретно! – вытирая кровь, размазанную по всему лицу, расстраивался Мешков.

– Почему мы? Ты! – зло сказал Игорь.

– Действительно, Мешков, что за схему ты нам нарисовал, если получилось все наоборот?

– Игорь! Антоха! – взмолился Мешков. – Мамой клянусь! Вчера была проволока именно там, где я нарисовал!

– Я как чувствовал, что не надо было сюда идти! Ладно, Никита, с тобой потом разберемся, – Игорь согнулся и его вырвало. – У меня, похоже, сотрясение. Ребя, помогите до больницы добраться.

– А я не понял только – в меня стреляли, что ли? Поглядите на мою спину, попросил Антон.

– Ой, мама! – воскликнул Мешков, поглядев на спину Ланина.

– Вот это да! – ужаснулся, подыгрывая Мешкову Бекагаев.

– Что?! Что там?! – задрожал Антон: – Ну не молчите!

Парни не выдержав, засмеялись. Мешков – зажимая нос, а Бекагаев – стараясь не трясти головой.

– Ничего нет. Одежда целая. Может, просто камень кинули?

– Камень? Я был уверен, что пуля. Прямо прожгла.

– Фильмов насмотрелся!

– А-а! – вдруг вскрикнул Мешков и схватился за живот: – Я понял, почему ты упал как подкошенный! Ты подумал, что тебя подстрелили, и как в фильме подстреленные падают, так же картинно свалился!

Посмеялись кто как смог.

– Надо этих трэшеров проучить, – тихо сказал Игорь, и его снова вырвало.

– Так, Антон, Игорёху берем под руки и в ближайший травмпункт, – скомандовал Мешков.

– Что в травмпункте скажем?

– Скажем, что паркуром занимаемся и немного не рассчитали с элементами.

– А про трэшеров ничего?

– А им и предъявить нечего: мы сами на проволоку налетели, сами на грабли встали, все сами.

– Слушайте, а этот Шип не такой уж и дурак!

– А кто тебе сказал, что все гопники дураки? Хотя совсем недавно я был иного мнения тоже.

***

– А знаете, девчонки, – обратился к Свете Первушиной и Свете Останиной Виталик, – сколько раз замечал, и вы, наверное, тоже, когда пройдет в прокате какой-нибудь фильм, так сразу появляются подражатели главного героя.

– И что? После каких? – девушки изобразили на лице наигранный интерес, но продолжали делать маникюр. Виталику именно как раз это и надо было. Его целью были совсем другие уши.

– После «Матрицы», например, подражатели стали покупать черные очки и длинные плащи, после «Ночного Дозора» появилась куча «иных», после просмотра «Властелина Колец» перепись населения России вдруг выявила малые народности «хоббитов»…

Мешков поднял голову и посмотрел на Виталика, так как понял, что все озвученное предназначается ему. Между ними давно была негласная вражда: оба красивых, успешных парня, оба лидера, обоим нравились одни и те же девчонки, поэтому уступать друг другу первенство в классе никто не хотел. «К чему он клонит?» – заинтересовался Никита.

…а сейчас расплодились подражатели главных героев таких фильмов, как «13 район» и «Ямакаси». Они называют себя трейсерами, яростно месяцами разучивают два-три приема сальто и вольтов, а потом…

– Калечатся, но продолжают жрать кактус! – вставил Панюшев, всегда услужливо поддакивающий Виталику.

– Кактус – не кактус, – развел руками Виталик, – а в школу из-за сотрясения мозга не ходят.

– И, хорошо, что они ещё не смотрели «Человека-Паука»! Тогда бы всё закончилось куда трагичнее.

Виталик изобразил на своем лице скорбь.

«Шут!» – подумал Мешков, но встревать в разговор не стал, лучше он его потом, его же способом, подденет.

– А где, кстати, у нас Игорь и Антон? – вдруг заинтересовался Виталик, осматривая класс.

– А их сегодня вообще не было, – подсказал Панюшев.

– Я так и знал! Наверно, они сейчас судорожно решают, что посмотреть по дивиди: «Ямакаси» у них подражать не вышло, так может, с хоббитами повезет!

Мешков голову сломал, придумывая достойный ответ Виталику, но так ничего остроумного на ум не пришло. «Паркур – это на всю жизнь, но и про развитие головы забывать нельзя!» – сокрушенный своим поражением, подумал Мешков. «А кстати, где Антон?»

***

– Антон, привет! Помощь твоя нужна.

– Привет, Глеб! Что случилось?

– Я слышал, ты по крышам мастер лазить?

– Скорее, не лазить, а бегать через препятствия… ну, а крыша – это не помеха. А что надо-то?

– Мне как раз тебя и надо, – обрадовался Глеб, – с крыши в окно забросить пару вещиц: помаду и презерватив.

– Ого, наборчик! А зачем тебе?

– Девушка от меня ушла к одному козлу, вот я и хочу её вернуть обратно.

– Девушку вернуть? Какой-то хитроумный способ, не правда ли?

– Мне не до смеху, – вздохнул Глеб, – всё испробовал уже, остался один – сыграть на обиде. Ну так что, выручишь? Девчонки говорят, ты красиво всё выделываешь, сальто там всякое прыгаешь, восхищаются тобой…

– Какие девчонки? – оживился Антон.

– Ты их не знаешь, хочешь – познакомлю!

– Хочу!

– Договорились. Ну, так поможешь мне?

– Ладно, помогу.

– Только надо сейчас.

– Я сейчас не могу – я в школу иду.

– Да прогуляешь денек. Что ты, покраснеешь, что ли, если школу разок пропустишь?

– А оно мне надо?

– Мне надо, Антоха! Очень! Выручи, а за мной не заржавеет! Ты же меня знаешь!

Антона терзали сомнения: с одной стороны, стремно пропускать в последние учебные дни школу непонятно из-за чего, с другой стороны, очень приятно, что о нем уже говорят и восхищаются девчонки и будут ещё больше впечатлены, если он поможет Глебу.

– Презерватив-то хоть не использованный? – брезгливо спросил Антон.

– Нет, но ты, прежде чем его в форточку кинуть, вскроешь и пару раз в него плюнешь.

Необычность подхода Глеба к завоеванию сердца девушки подкупила Антона, и он – согласился.

– Молодец, Антоха! – обрадовался Глеб. – Сейчас осталось самое главное – улучить момент!

– И долго мы его будем… ммм… улучать?

– Точно не скажу, – замялся Глеб, – здесь присутствует его величество случай: может, несколько часов будем ждать, а может быть, и не будем. Главное – помнить, что «дерзающим судьба помогает!»

– Хорошо. И каков весь план?

– План достаточно прост, – оживился Глеб, – пока идем к её дому, я тебе его расскажу.

План был действительно прост. Девушка, любовь которой хотел вернуть Глеб, должна была прилететь сегодня ночью из командировки. Её нынешний парень – по словам Глеба, отъявленный козел – оставался жить у неё, наверно для того, чтобы выгуливать собаку и поливать цветочки. Сегодня утром, когда они пойдут вместе на выгул собачки, они, по обыкновению, чтобы проветрить квартиру, откроют в спальне окно, которое как раз находится между стыками домов. Поэтому, находясь на крыше, будет очень легко в их открытое окно закинуть все что угодно. Дальше была «ария» Глеба. Но что он будет делать, Глеб пообещал рассказать Антону позже.

Антон не успел допить пиво, любезно купленное Глебом по такому случаю, как счастливая парочка вышла из подъезда и направилась на прогулку, держа на поводке небольшую собачку неизвестной Антону породы.

– Всё, Антоха! Дуй на крышу, все закидывай и ожидай моего звонка на чердаке, – на доме была пожарная лестница, и у Антона с Глебом отпала необходимость срывать замки с выходов на чердак, чтобы Антону оказаться на крыше.

– Я телефон выключил, чтобы из школы звонки не проходили.

– А, блин! Держи, тогда, мою симку. Я тебе позвоню с номера, который не определится. Все остальные не бери!

– Хорошо! – Антон сменил симку, потом подбежал к пожарной лестнице и, стараясь выглядеть красиво со стороны, быстро взобрался на крышу дома и по коньку крышу прошел к стыку домов. Оказавшись на месте, Антон, осторожно переступая через какие-то натянутые провода, спустился к краю дома и посмотрел в окно. Развевающийся от ветра тюль мешал как следует рассмотреть комнату. «Блин, из-за этого тюля помада может не попасть в спальню», – огорчился Антон и посмотрел на Глеба. Встретившись с ним глазами, Антон увидел, как Глеб махнул в нетерпении рукой. Антон жестом показал «будь спокоен!», достал из кармана помаду и, прицелившись, закинул её в окно. Подняв указательный палец кверху, Антон развернулся, чтобы уйти на чердак. Но тут зазвонил телефон. «Номер скрыт». Антон взял трубку.

– Антоха, а презерватив?

– Забыл! – Антон виновато улыбнулся, достал презерватив, затем раскрутил, потом покатал по крыше, убирая смазку, пару раз брезгливо плюнул внутрь и подполз к краю крыши. «Ветер не даст», – подумал Антон, дожидаясь снижения порывов ветра. Улучив момент, Антон бросил презерватив, но поднявшийся ветер подхватил его и, пронеся мимо окна, зацепил за крепление водосточной трубы между этажами.

«Блин!» – Антон посмотрел на Глеба. Тот все видел. Зазвонил телефон.

– Ладно, Антон! Иди на чердак. И помады ей хватит. Уж я-то её знаю.

– А презерватив?

– Говорю – помады хватит. Презерватив был как довесок. Спасибо! Жди моего звонка, как и договорились!

– Хорошо, жду!

Антон спустился на чердак и недовольно поморщился от стойкого запаха голубиного помета. «Хм, интересно, долго мне тут сидеть?»

Глеб, не выпуская из виду влюбленную парочку, набрал текст смс: «Милый, я вчера у тебя забыла свою помаду. Проследи, чтобы твоя кикимора ей не воспользовалась. Твоя Уси-Пуси».

– Ну что! Получи фашист гранату! – злорадно сказал он и отправил смс. Парень отпустил руку девушки и полез в карман за телефоном. Потом прочитал сообщение и сделал удивленное лицо. Девушка заинтересовалась, что там написано, и через плечо парня прочитала смс-ку. Присев от неожиданности, она вдруг опомнилась, схватила собачку и поспешила домой. Парень бежал следом и пытался что-то ей объяснить!

– Ага! Сработало! – обрадовался Глеб и спрятался за деревья.

***

– Антон, это я!

– Привет ещё раз. Ну что, как дела?

– Всё классно! И всё так, как я ожидал. Сейчас последняя просьба и всё! Я твой должник!

– Да ладно тебе, Глеб! – Антону было приятно это слышать, и он смущенно улыбался.

– Теперь подойди к её окну, только уже с другой стороны, чтобы тебя не видели и попытайся послушать, о чем они говорят.

– Ты чего? Что я там услышу?

– Будь спокоен! Я знаю эту девочку! Если все пойдет по плану – будет слышно даже мне в другом конце двора.

– Хорошо. – Антон вылез на крышу и чертыхнулся: начинал моросить мелкий, как пыль, дождик.

Подобравшись к краю крыши, Антон внимательно изучил проходящий мимо железный провод, убедился, что он не под напряжением, взялся за него покрепче и тут же вздрогнул от истеричного девичьего крика:

– Кого ты ко мне водишь? Чем ты тут занимался? Чья это помада? Не знаешь? А это от кого сообщение? И что значит «у тебя»? Это моя квартира, слава Богу! Убирайся отсюда! Видеть тебя не желаю!

Парень пробубнил что-то непонятное. Наступило небольшое затишье, потом все началось вновь и на более повышенных тонах:

– Подонок! И он ещё говорит мне, что ничего не было?! Что ты говоришь? А кто мог этот презерватив бросить, если над нами никто не живет? Может быть, Карлсон?

Антон сморщил лицо и сказал беззвучно: «У-у-у». Затем раздался звук с силой закрытого окна, и Антон перестал разбирать крики несшиеся из спальни. «Ну, все! Дело сделано, спускаюсь». Ни разу не поскользнувшись на мокрой крыше, Антон дошел до пожарной лестницы и начал спускаться. Немного расслабившись, как бывает в моменты подъема настроения, Антон не проследил за точностью постановки ноги на ступеньку лестницы, нога неожиданно соскользнула, все тело Антона дернулось, расцепляя своим весом пальцы. Когда Антон снова схватил лестницу, оказалось, что он успел пролететь два этажа. Через мгновение нахлынула адская боль в ушибленных ногах и вывихнутых руках. Антон, превозмогая боль, слез с лестницы и плюхнулся на мокрый асфальт, прислонившись спиной к дому.

«А-а-а!» – только и мог слабым голосом произнести Антон. «Как же так?» Зазвонил телефон, и Антону пришлось достать трубку.

– Ты где?

– Я тут, у пожарной лестницы.

– Иди ко мне!

– Не могу! У меня живот неожиданно скрутило, – соврал Антон. – Лучше ты ко мне.

Когда Глеб подошел, Антон уже встал, отряхнулся и постарался придать вид человека, желающего в туалет, а не в постель. Быстро пересказав услышанное на крыше радующемуся Глебу, Антон вернул симку, попрощался и пошел домой. «Вот, блин, и появилась уважительная причина не ходить в школу – скажу, что сбила машина. Только слепой не поверит».

***

«Я знаю, что я хочу. Я на пути к гармонии», – медитировал дома, сидя в своем компьютерном кресле, Мешков. Потом он перестал качаться и уставился в окно. «Игорь дома отлеживается! Антоха – недоступен! А одному бегать как-то в лом, тем более дождь моросит, да и договаривались поодиночке паркуром не заниматься.» Мешков встал и начал собирать рюкзак. «Пойду на скалолазание! А то неделю уже на тренировках не был!»

По дороге в манеж УГТУ-УПИ из размышлений, которые в последнее время почти все время были в его голове о том, где же все-таки взять денег, Мешкова выдернуло произнесенное кем-то слово «паркур». Он встрепенулся и напряг слух. Оказалось, что он, когда обгонял каких-то парней, услышал их разговор о паркуре. Никита снизил скорость и прислушался. А парни просто ржали друг над другом: о, да ты крутой трейсер! – кричал один другому, когда тот просто спрыгнул со ступеньки. – А я ещё и не так могу! – хорохорился другой. – Я с двух ступенек могу спрыгнуть, не то что ты! Мешков улыбнулся. «Сейчас, крикнув слово „паркур“, обратишь на себя больше внимания, нежели бы закричал „помогите!“ И вообще, скоро каждый будет знать о паркуре, и к тому времени, когда все начнут им заниматься, мне надо стать опытным трейсером».

Никита поприветствовал всех, кто уже пришел, и приступил к разминке. Постепенно подходили разминаться другие спортсмены; разминка редко проходила в молчании, и сейчас завязался разговор, который после обсуждения результатов недавно прошедших соревнований плавно перетек к разговорам и рассуждениям об армии. Мешков прислушался. Никите ещё нечего было рассказывать, разве про то что, когда он проходил медкомиссию в военкомате, у него пропала хорошая футболка.

– Да-а, я помню один из самых счастливых дней рожденья. Я проснулся. Настроение такое, какого не было с пятнадцати лет! Думаю – что такое? Оказывается, я теперь не боюсь отвечать на телефон и открывать входную дверь! Мне стукнуло двадцать семь! Военкомат по бороде! Теперь у меня независимость от алкоголя, наркотиков и военкомата!

– Молодец, дотянул! А я убежал от военкома.

– Так уголовная или административная ответственность для призывника наступает только в случае, если он расписался в получении повестки. Ты расписался?

– Нет.

– В противном случае участковый во время призыва будет постоянно приходить к месту твоего жительства и будет всякими хитрыми способами пытаться передать повестку. Если тебя ему не удается застать – значит, ты пережил призыв.

– А если расписался?

– А вот если бы он расписался, но не пришел после этого в военкомат, то он был бы оштрафован, и его дело передали бы в милицию. И совсем другая история с теми, кто получил повестку, прошел все необходимые комиссии, но в назначенный час не явился на сборы для отправки в армию. Это уже считается уголовным преступлением. Дело может быть передано в прокуратуру, а уклонист объявляется в федеральный розыск.

– Откуда ты все знаешь? – спросил Мешков, впечатленный подготовленностью человека.

– Тебя самого все это ожидает в скором времени. Будешь ещё лучше меня знать.

– А я слышал, что «Солдатские матери» сливают базы в военкоматы. К ним обращаешься, а под их именем тут же приходят военкомы.

– Не знаю, не слышал.

– А почему я буду лучше знать? – решил поддержать беседу Мешков.

– Потому что я, в отличие от всех вас, в армии служил, и не где-нибудь, а в спортроте. Чего и вам желаю. Ясно?

Разговор постепенно расклеился. Кто размялся, надевали «системы» и начинали лазать по трассам.

После тренировки по скалолазанию к Мешкову подошел мужчина средних лет, с застегнутой молнией у кофты и поднятым воротником, закрывающим пол-лица.

– Хочешь заработать на своем умении лазать? – неожиданно спросил он, когда Мешков проходил на выход из манежа.

– Хочу, – сразу среагировал Мешков, – а что нужно делать?

– Ничего для тебя сложного. Надо будет залезть на дерево, потом слезть, потом, когда я скажу, снова залезть и снова слезть. За это я тебе дам пять тысяч рублей.

– Ого! Неслабо! – «Мне почти хватит, чтобы купить фотик!» – А зачем Вам надо, чтобы я лез на дерево? Там ствол, как у пальмы, что ли?

– Нет. Почти нет. Просто установишь там одну вещицу…

– Бомбу?

– У-у, как все запущено! Ладно, забудь про наш разговор – другого найду.

– Да не, я так пошутил неудачно, – Мешков испугался, что мужчина предложит деньги кому-то другому. – Но все равно интересно, что там устанавливать: тяжелое – нетяжелое…

– Ничего противозаконного и тяжелого, – перебил его мужчина, – установишь небольшую видеокамеру, и всё. Понимаешь, я подозреваю жену в измене, и мне нужны доказательства. Я ей скажу, что поехал в командировку…

– А-а, понятно, – успокоился Никита, – хорошо, сделаю, установлю. Только как вы будете на неё снимать?

– Слушай, – начал терять терпение мужчина, – у камеры есть пульт. Понятно?

Мешков пошевелил бровями: хозяин – барин.

– Все равно есть ещё один вопрос: когда?

– Сегодня. Через два часа нужно установить камеру и через три часа после этого её снять. Устраивает тебя так? Тогда записывай адрес.

***

Мужчина заметно нервничал, и эта нервозность невольно передалась Мешкову. Тем более что дом, у которого была назначена встреча, находился в старом центре, через несколько дворов от того места, где собираются гопники и где так вчера лоханулся Мешков.

– Не могли бы вы мне дать небольшой аванс? – решил обезопасить себя Никита.

– Перед снятием камеры я с тобой рассчитаюсь, – пообещал мужчина и передал Мешкову небольшую видеокамеру.

– Направишь вон на те окна, – мужчина показал пальцем на окна четвертого этажа, – к которым сук дерева растет.

– Там нет света!

– Будет. Теперь смотри, – мужчина начал показывать Мешкову необходимые манипуляции с камерой. – Залезешь на дерево, прикрепишь камеру скотчем к стволу, включишь её, настроишь максимальное приближение, затем по монитору проверишь резкость и попадание в объектив окна, затем закроешь монитор и спустишься. Ровно через три часа снова сюда придешь, чтобы достать её. Я тебя здесь жду. Уходить не собираюсь. Где твое снаряжение?

– Я на такие объекты залезаю без снаряжения. – Мешков положил камеру и скотч в рюкзак и полез на дерево. Мужчина остался внизу, опасливо озираясь по сторонам. Никита достаточно быстро достиг нужного места, достал камеру, сделал, как было велено, и тут же слез.

– Ловко! – похвалил Мешкова мужчина: – Не зря я тебя выбрал.

Потом он залез в карман и достал пятисотрублевую купюру. – Это тебе премия за скорость, сходи куда-нибудь в кафе и не позже, чем через три часа возвращайся!

– Да-да! – поспешно сказал обрадованный Мешков и быстро исчез из двора.

***

Ровно через три часа Мешков бодрым шагом зашел во двор. Мужчина отчаянными жестами сразу, как только заметил его, поманил к себе.

– Давай, паренек, не подведи! – быстро говорил он срывающимся голосом: – Вот тебе деньги, – он достал пять купюр, – как залезешь на дерево, камеру бросай мне, а потом уже слезай сам. Я очень спешу.

– У вас хоть все получилось? – спросил Мешков, заметив, что в окнах не горит свет.

– Получилось, получилось, – скороговоркой ответил он.

Чувствуя нарастающее напряжение, Мешков влез на дерево, быстро отвязал камеру и уже собрался её бросать, как вдруг из подъезда выбежали какие-то бритоголовые братки и начали ожесточенно бить мужика. Мешков замер. Но, когда ему заорали «слезай, сучий потрох!», Никита одними губами сказал «мама», почувствовав, как у него на голове зашевелились волосы.

«Как я опять умудрился попасть в историю?» – ужаснулся Мешков. «Что им всем надо? Какое отношение я ко всему этому имею? Сейчас слезу, отдам мужику камеру, а дальше пусть сами разбираются! Хорошо, что деньги взял сразу!» Мешков глянул вниз и увидел, как жестоко бьют мужика.

– Во попал! – ошалело глядя по сторонам, прошептал Никита. Слезать к этим уродам ему крайне не хотелось. Никите прекрасно представлялось, как он спустится с дерева, отдаст камеру, все объяснит. Но никак ему не представлялось, что его внимательно выслушают, поймут, что он не причем, и поэтому отпустят.

«Вечно сидеть на дереве мне тоже как-то не улыбается. Тем более что эти, фиг знает кто, наверняка придумают способ меня отсюда достать: лестницу поставят, спилят дерево или же просто подстрелят». Последняя мысль стала для Мешкова определяющей. Он вышел из оцепенения и начал лихорадочно соображать.

«Так, обдумываю все варианты сначала: слезть и убежать не удастся – слишком их много. Может, камеру сбросить, и они отстанут от меня? А если нет? А если, получив камеру, они решат избавиться от меня как от лишнего свидетеля? Кстати, свидетеля чего? Мужик сказал, что снимать будет измену жены. Это что, тут собрались все те, кому жена его изменяла? Боже, значит, он соврал, и там запись чего-то посерьезнее… Блин, фильмов насмотрелся и думаю всякие гангстерские гадости. Хотя если следовать логике всех этих фильмов, то мне лучше свалить вместе с камерой – так у меня будет хоть вероятность того, что они оставят меня в живых, пока не получат свое. Хорошо. Решено. Сваливаю вместе с камерой».

…Уходим, уходим, уходим,

И пусть нас участковый ищет!…

Пропел Никита, оценивая сук, на котором он сидел. «А до балкона допрыгнуть не проблема! Правда, если немного разбежаться». Не обращая внимания на угрозы, несшиеся снизу, и стараясь не думать (чтобы не испугаться), что сейчас произойдёт, Никита встал, положил камеру в рюкзак, немного покачал сук, чтобы проверить его на прочность, затем сделал глубокий вдох, два пружинистых шага, оттолкнулся от сука и даже не понял, как вцепился в перила балкона. Стараясь не включать мозг, Мешков встал на перила, ухватился руками за краешек балкона этажом выше, подтянулся, закинул ногу, перехватился руками, подтянул вторую ногу.

«Так. Пятый этаж. Теперь крыша». Никита зацепился за краешек крыши и через несколько мгновений был уже на ней.