Читать книгу "Политика и политики ХХ века. Схватка сверхдержав"

А потом, в 1977-м, в новой Конституции появилась статья, закрепившая наработки реформы: «Руководство экономикой осуществляется на основе государственных планов экономического и социального развития, с учётом отраслевого и территориального принципов, при сочетании централизованного управления с хозяйственной самостоятельностью и инициативой предприятий, объединений и других организаций. При этом активно используются хозяйственный расчёт, прибыль, себестоимость, другие экономические рычаги и стимулы».

Предприятия, оставаясь под контролем Совмина и Госплана, получили возможности для маневра, для самостоятельной экономической деятельности. А для людей это – кооперативные квартиры (и предприятия нередко оплачивали паи сотрудников), дома отдыха, детские учреждения, дополнительные доходы в виде премий. Косыгину удалось реализовать очень важную реформу без шоковой терапии. Реформа не ударила по кошелькам! Уровень жизни в 1965–1969 годах повышался. Об этом невыгодно вспоминать тем, кто создаёт миф о несостоявшейся реформе Косыгина.

Смешно говорить, что СССР в то время мог бы пойти по «китайскому пути». Несопоставим уровень развития тогдашнего СССР и КНР! Да если бы не горбачёвское предательство, ни о каком «китайском пути» сегодня не говорили бы. Косыгин подготовил страну к новому рывку, к успешной экономической экспансии. И китайских контрастов в уровне жизни и развития он бы не потерпел: сглаживание таких перекосов было его постоянной заботой. В стране при Косыгине не было миллиардеров и обездоленных. Зато система просвещения работала по-социалистически: не на «хозяев» с их быстро меняющимися интересами, а на стратегию. И даже скептически настроенные к советской системе зарубежные эксперты признавали высокий профессионализм «технарей» косыгинского времени. Это преимущество за последние 25 лет мы потеряли.

В честность Косыгина поверил Сталин, поручавший ему, кроме прочего, и антикоррупционные начинания. С нечистоплотностью, да и с простой нескромностью чиновников Алексей Николаевич не мирился. Не любил даже банальных подарков.

Сегодня это – первое, что удивляет многих при знакомстве с жизнью могущественного Предсовмина. Дескать, почему? Но можно спросить и так: а почему его современники – рабочие, инженеры, учёные – создали в суровых краях «энергетическую империю»? Без гастарбайтеров и почти без иностранных технологий. Сами создали! Почему сегодня это невозможно? Да по той же причине, по которой Косыгин был кристально честен. В СССР собственность на средства производства была государственной, общенародной. Смысла не было обкрадывать себя, своих внуков, так же, как сегодня нет смысла работать самоотверженно. Большой и малый бизнес и государство, которое покровительствует господам предпринимателям, – сегодня «вся королевская рать» учит людей одному: подлому ловкачеству. И не ждите иного от буржуазного общества.

О бережливости Косыгина ходили легенды. Академик Борис Черток вспоминал, как трудно было отчитываться перед Алексеем Николаевичем руководителям космической отрасли, самых амбициозных наших проектов… Косыгина интересовал каждый человеко-час, каждый автомобиль: а эффективно ли используются ресурсы? Любимчиков у него не было, скидок не делал никому.

Против Солженицына

Служба свела главного инженера страны и с главным антисоветчиком. На одной из хрущёвских встреч с интеллигенцией А.И. Солженицын записал: «…И в какой-то особой удручённо-ослиной позе, не разделяя этого сборища и не касаясь его, сидел Косыгин. Глава правительства – сам был здесь раб безысходный, комический, хотя ждали его дела поважнее… Косыгин сидит, всё так же уныло ссунувшись плечьми между рук, показывая, что он тут ни при чём, не участвует, такой глупостью он не стал бы заниматься».

Пройдёт несколько лет, Косыгин прочитает «Пир победителей». Пьеса возмутит Алексея Николаевича: такой клеветы на самое святое, на Победу, он не мог снести. О советской ратной славе Солженицын умел рассуждать только ёрнически.

Наконец, в 1973 году на стол Председателя Совета Министров СССР легли увесистые тома «Архипелага ГУЛАГ». И снова – жестокие строки о Великой Отечественной, прославление власовцев и бандеровцев… Немало откровенной лжи, клеветы. Великий педант Косыгин с ужасом вчитывался в солженицынскую цифирь: как ловко этот писатель подменяет документ своей пылкой фантазией!

На заседании Политбюро, посвящённом солженицынскому вопросу, Косыгин был настроен решительнее всех. Он уже видел в Солженицыне врага, который готов без сожаления разрушить всё то, что страна выстрадала и построила за шесть советских десятилетий: «Несколько лет Солженицын пытается хозяйничать в умах нашего народа. Мы его как-то боимся трогать, а между тем все наши действия в отношении Солженицына народ приветствовал бы. Если говорить об общественном мнении, которое создастся за рубежом, то нам надо рассуждать так: где будет меньше вреда – или мы его разоблачим, осудим и посадим, или мы будем ждать ещё несколько месяцев, потом выселим в другую страну. Я думаю, что для нас будет меньше издержки, если мы поступим сейчас в отношении него решительно и осудим по советским законам. Очевидно, статьи о Солженицыне в газетах надо дать, но серьёзные. Солженицын куплен буржуазными компаниями, агентствами и работает на них. Книга Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» – это махровое антисоветское произведение. Я беседовал с тов. Андроповым по этому вопросу… Я за то, чтобы попытаться тов. Андропову прозондировать в капиталистических странах вопрос, какая из них может его принять. Но, с другой стороны, нам нечего бояться применить к Солженицыну суровые меры советского правосудия…»

Косыгин защищал свой выбор семнадцатого года, защищал память миллионов павших за Советскую Родину в священной войне, о которой Солженицын писал с презрением. В начале девяностых уничтожили систему просвещения, прекратили строить социализм, затоптали советскую идеологию. И что в итоге? Даже Солженицын остался недоволен результатами. Развеяли по ветру те ценности, которые оберегал Косыгин. Всё равно нам придётся возвращаться на дорогу здравого смысла, но нелегко это будет, потому что 25 лет назад мы не сумели защитить социализм от человеческих пороков, таких, как алчность и эгоизм, от клеветников, от внешнеполитических противников.

Дипломат

Как не вспомнить внешнеполитический триумф, вошедший в славную историю российской дипломатии. Январь 1966 года, Ташкент, урегулирование индийско-пакистанского конфликта, перераставшего в страшную войну. Несколько месяцев Косыгин готовил эту встречу, предлагая конфликтующим сторонам пойти друг другу навстречу под гарантии советского премьера. И вот Айюб Хан и Шастри протягивают друг другу руки, а наш Алексей Николаевич смотрит на них, как радушный хозяин, примиривший гостей. В трудных переговорах с лидерами воюющих стран Косыгину пригодилась выдержка военных лет. Он ставил рекорды по марафонским беседам и действовал до тех пор, пока не добивался своего.

В ходе переговоров Косыгин выделил вопросы, по которым Пакистан и Индия зашли в тупик неразрешимых разногласий. Советский Предсовмина предложил отложить рассмотрение этих проблем, но договариваться там, где точки соприкосновения есть. Этот принцип, отразивший здоровый рационализм Косыгина-управленца, и привёл переговоры к успеху. Война была предотвращена: 10 января Шастри и Айюб Хан подписали Ташкентскую декларацию. С тех пор отношения Пакистана и Индии не стали безоблачными, но войны, большой войны, на пороге которой стояла Азия, не произошло. Посредником великого азиатского примирения стал он, А.Н. Косыгин, – не карьерный дипломат, но государственный муж, привыкший к ответственности.

Будем помнить о той ташкентской встрече: даже в истории великих держав случаи подобного успеха в примирении народов нечасты. Многолетние безуспешные старания американской дипломатии не привели к миру ни в Персидском заливе, ни на Балканах. В истории современной России подобных дипломатических успехов также не было. Может быть, мало учились у Косыгина? В этой внешнеполитической истории на авансцену вышел человек, познавший цену миру на Дороге жизни, а роль компромисса – в ходе восстановления разрушенной советской промышленности.

Косыгин – выдающийся дипломат сталинской школы. Вот вспоминает нынешний вице-президент США Байден: «Я хорошо запомнил его колючий взгляд, когда он начал говорить… Косыгин предложил: «Давайте договоримся о двух условиях, сенатор. Я говорю от имени СССР. Вы говорите от имени США. Я говорю, потом вы, и больше никто. Второе. Вы – молодой человек. Когда я был молодым, моя работа была столь же важной, как ваша. Она заключалась в снабжении продовольствием Ленинграда во время немецкой блокады». Война, блокадный Ленинград… Как бы ни храбрился Байден, он понял, что перед ним – легенда. Потому и помнит назубок тот разговор даже тридцать пять лет спустя.

На протяжении пятнадцати лет Косыгин проводил самые тяжёлые переговоры в кризисных ситуациях: Шестидневная война на Ближнем Востоке, Вьетнам, Китай, Афганистан – во всех случаях самым эффективным переговорщиком оказался именно он. И Хо Ши Мин, и Мао Цзэдун, и Линдон Джонсон, и Тэтчер – все ощущали: перед ними – представитель великой державы, за плечами которого десятилетия побед.

Память

Исторический образ останется в народной памяти. Там и юный петроградский красноармеец Алексей Косыгин. И энергичный помощник Сталина в годы войны, который бросил курить в День Победы, потому что почувствовал, что нечеловеческое напряжение спало. И выдающийся глава правительства в истории нашей страны, у которого на контроле огромное хозяйство великой народной державы. Он доказал, что социализм – это развитие, динамика, это достаток в семьях трудящихся и просвещение для всех.

История Советского Союза немыслима без Косыгина, как и его судьба неотделима от социалистической идеи. Его невозможно представить себе в кругу имитаторов бурной деятельности и ловких коррупционеров, которые прикрывают свои делишки трепотнёй про модернизацию. В правительстве трутней и краснобаев нет места профессионалам. И со старых портретов Косыгин смотрит на всё это с презрением и суровой укоризной.

Дмитрий Устинов. Оружейник номер один

Больше века назад, 30 октября 1908 года, родился Дмитрий Фёдорович Устинов – министр обороны «золотого века» СССР, член Политбюро ЦК КПСС, один из выдающихся политиков ХХ века. Но главное – он был великим организатором военной промышленности. Даже противники советской власти вспоминают о нем с уважением. Слишком очевидны заслуги этого человека – блестящего профессионала, не запятнавшего себя ни интригами, ни мздоимством. На такие затеи у него просто не оставалось ни времени, ни сил: смолоду он целиком посвящал себя любимому делу. Он держал на карандаше десятки проектов, результаты которых и сегодня служат России. И прежде всего – защите Родины.

Дмитрий Устинов

Самарский парень, он успел повоевать с басмачами, а потом учился. Стремился к знаниям. Учился в Иванове, потом – в знаменитой Бауманке, потом стал одним из первых выпускников Ленинградского военно-механического института. Его идеалом инженера стал академик Алексей Крылов, с которым будущему маршалу довелось работать в артиллерийском научно-исследовательском морском институте. А отличиться ему удалось на ленинградском заводе «Большевик». Устинов, сделав ставку на талантливых инженеров, превратил его из отстающих в передовые. А проводили они артиллерийские системы. Чтобы подкорректировать продукцию, директор даже выезжал на фронт – как раз шла Финская война. В Кремле Устинова уже считали чрезвычайно перспективным.

Как в сказке, в тридцать лет и три года, да еще и за две недели до начала Великой Отечественной войны, его назначили наркомом вооружения. Об этом после срочного вызова в Москву Устинову сообщил Георгий Маленков. Дмитрий Фёдорович смутился: «Спасибо за доверие. Но сумею ли его оправдать?». «Хорошо, подумайте. Потом вызовем, и вы сообщите свое решение», – ответил Маленков. Но газеты уже опубликовали указ о его назначении… Какое там – «подумайте». Устинов стал самым молодым в плеяде «сталинских наркомов». И после 22 июня 1941 года – одним из ключевых управленцев в стране. Ведь он отвечал за выпуск боеприпасов, стрелкового оружия и артиллерии. Что может быть важнее в дни войны?

Началась работа в чрезвычайном режиме, когда стираются границы между днем и ночью. Звонки от Верховного главнокомандующего, почти каждую ночь – визиты к Сталину, на кунцевскую дачу или в Кремль – с дотошными отчетами о производстве оружия – вплоть до каждого пулемета. Однажды наркомату не удалось выполнить суточную норму выпуска винтовок. Вместо 10 тысяч вышло 9997. Сталин заметил, что, если такое еще раз повторится – на следующий день докладывать о положении дел будет уже другой нарком… На склоне лет Устинов вспоминал об этой выволочке уважительно: он принимал такой управленческий стиль. Но, вспоминая о своей работе со Сталиным, Устинов отмечал и другие его черты: «При всей своей властности, суровости, я бы сказал жесткости, он живо откликался на проявление разумной инициативы, самостоятельности, ценил независимость суждений…»

У наркома было «молодецкое» увлечение – он гонял по Москве и ее окрестностям на мотоцикле. Так подчас было легче объезжать заводы по бездорожью. Несколько дней провалялся на больничной койке. Сталин тогда заметил, что «жизнь товарища Устинова принадлежит государству и партии, а не ему лично» и посоветовал ему отказаться от «напрасного риска». С тех пор Устинов чаще стал пользоваться персональным автомобилем, хотя в редкие свободные минуты все равно любил проехаться на мотоцикле, который, кстати, отремонтировал за собственный счет.

Наркомат Устинова работал сразу в трех городах – Москве, Перми и Куйбышеве. Он успевал всюду. В 1941 года СССР потерял немало промышленных центров. Более 1300 оборонных предприятий пришлось эвакуировать и отстраивать на новом месте. И уже к концу 1941 года они стали давать продукцию, а в декабре производство начало расти. А ведь Гитлер обоснованно рассчитывал, что, разорив страну до Москвы, он сломает хребет советской военной промышленности… А Устинов в трудном 1942 году основал Ижевский механический завод, который поставлял армии отменные противотанковые ружья. И это один из многих примеров! В 1943-м Устинов уже явно переигрывал управленцев третьего рейха, на которых работала вся Европа, кроме Англии. Красная армия превосходила противника по стрелковому оружию и боеприпасам, не уступала по артиллерии и авиации, конкурировала по танкам.

О том, как напряженно приходилось работать в те дни, вспоминал маршал артиллерии Николай Яковлев, много работавший вместе с наркомом над новыми видами вооружений: «Помнится, когда у нас буквально иссякали силы на долгих и частых совещаниях, светлая улыбка и уместная шутка Дмитрия Федоровича снимали напряжение, вливали в окружающих его людей новые силы. Казалось, ему было по плечу абсолютно все!» Это уроки Крылова! Все должны были видеть, что нарком уверен в себе, что он способен шутить и улыбаться.

В 1945 году Красная армия превосходила противника уже не только по количеству, но и по качеству большинства видов вооружения.

Должность Устинова в разные годы называлась по-разному. Но он всегда оставался главным оружейником СССР, а с 1976 года – еще и министром обороны. Задача оставалась неизменной: превращать научный поиск в оружие. Вот лишь один из многих эпизодов: мобильный, высокоточный оперативно-тактический ракетный комплекс «Ока» – ОТР-23, разработанный в Коломенском КБ под руководством Сергея Непобедимого – выдающегося конструктора, которому Устинов доверял. Разработка началась в 1975-м, первые пуски на полигоне Капустин Яр – в 1976-м. Государственные испытания, на которых присутствовал Устинов, продолжались до 1979-го. Комплекс совершенствовался, получал новое оборудование, более современное. В 1980-м его приняли на вооружение. Производство наладили на Воткинском машиностроительном заводе – опять-таки под наблюдением Устинова, державшего руку на пульсе.

Устинов любил конкуренцию. Поэтому подчас поддерживал производство нескольких видов схожих бомбардировщиков или танков – чтобы развивались разные конструкторские бюро, разные заводы. Это трудно, обременительно, но это стратегия роста, подъема, а не стагнации.

Из многочисленных разработок, которые поддержал Устинов, отметив «изделие Д-30» и его модификации – 122-мм гаубицу, разработанную в КБ Фёдора Петрова. Уж он бы разглядел и понял самых талантливых и дал ход их задумкам. Петров создал и «цветочную» россыпь самоходных артустановок «Гвоздика», «Акация», «Гиацинт», «Пион». А Юрий Томашов уже разрабатывал «Мсту». Все это работает и сегодня. Одновременно Устинов больше других управленцев сделал для ракетчиков, открывших нам дорогу в космос, создал кибернетический центр в Зеленограде. И ядерная триада, которую нужно совершенствовать – это тоже дни и ночи наркома, министра, члена Политбюро ЦК.

В декабре 1984 года стояли морозы. Хоронили маршала Устинова, хоронили эпоху. Но он оставил школу, оставил десятки учеников, сотни перспективных проектов, которые и в наше время – передовые. Дело Устинова едва не погибло в 1990-е, а в наше время российские оружейники, вставшие на защиту страны, с гордостью называют себя наследниками Устинова.

Председатель Мао. Коммунистический император

Он – из тех исполинов мировой политики ХХ века, которые во многом определяют нашу жизнь и в ХХI столетии. История Китая хранит память о десятках великих императоров и мятежников. И в этом ряду Мао Цзэдун – фигура самой высокой пробы. Мыслитель и диктатор, во многом именно он вытянул Поднебесную из долгого летаргического сна.

Мао Цзэдун

Революционная ситуация

В Китае всегда уважали революционеров, выходцев из низов, которым удавалось сломать сложившуюся систему и придать истории Поднебесной новый импульс. Такова древняя китайская традиция. В начале ХХ века древнейшая восточная цивилизация, ослабленная и отсталая, готова была сделать решительный шаг к социализму. Давно и не без уважения присматривался к северному соседу. Мы обычно забываем, что Вторая Мировая война стала для Китая великим испытаниям. В этой стране в 1930-е годы кровь начала проливаться раньше, чем в Европе. В сражениях с японскими завоевателями и в гражданской войне погибло не менее 50-ти миллионов китайцев. На этом фоне и действовал молодой политик, которого даже в современном Китае называют «великим кормчим».

Сын торговца

Он родился в небольшом южном городке Шаошань, в семье мелкого торговца не менее мелким рисом. Мать воспитывала сына в буддийском духе, школа формировала из него конфуцианца. Но в конце концов его наставником стал один из первых китайских марксистов – Ли Дачжао. В 1920 году Мао стал убежденным коммунистом. Более того – уже тогда он много знал о происходившем в России и называл себя ленинцем.

Сталин долго с опаской приглядывался к Мао. Далеко не сразу признал его настоящим коммунистом: считал, что китайский товарищ страдает крестьянским, эсеровским уклоном и не понимает революционной роли пролетариата.

Москва помогала то Чанкайши, то Мао, чтобы в любом случае не потерять Китай. Чанкайши – опытный полководец – возглавлял партию Гоминьдан, которую в современном Китае принято считать националистической. Но в 1930-е гоминьдановцы склонялись к социалистической идее и, как и коммунисты, получали военную помощь от СССР. А сын торговца постепенно набирал силу.

«Великий поход»

В 1934 году стотысячный отряд коммунистов под руководством Мао совершил легендарный «Великий поход». Это было организованное отступление. Гоминьдановцы выдавливали армию Мао из провинции Цзянси. Коммунистам удалось с боями прорваться в горные районы. Этот подвиг прибавил Мао авторитета. Его армия расширялась и, заключив перемирие с гоминьдановцами, вела партизанскую войну против японцев. В послевоенные годы Сталин окончательно сделал ставку на Мао и коммунистический Китай. Войска Гоминьдана отступили на остров Тайвань.

Русский с китайцев – братья навек

1 октября 1949 года на пекинской площади Небесного спокойствия Тяньаньмэнь в присутствии 300 тысяч человек Мао провозгласил Китайскую народную республику. Для Китая это было завершение долгой смуты. СССР стал первой страной, признавшей и поддержавшей Народный Китай. Вскоре Мао отправился в Москву. Он ожидал от Сталина мощную политическую и военно-экономическую поддержку новой китайской государственности. Есть легенда, что советский лидер несколько дней, а то и недель не принимал высокого гостя, мариновал его в гостинице. Это неправда. Переговоры начались через четыре часа после прибытия Мао на Ярославский вокзал. В итоге он пробыл в Москве несколько месяцев, изучил советскую экономику – и подписал договор «О дружбе, союзе и взаимопомощи». То есть, формально договор подписали министры иностранных дел – Андрей Вышинский и Чжоу Энлай. Но фактически – Сталин и Мао. Это была высшая точка дружбы двух великих держав. Именно тогда зазвучала торжественная песня «Русский с китайцем – братья навек!»

Спор с Москвой

Без советских специалистов Китай не создал бы ни армию, ни промышленность. Но отношения двух держав ухудшились через несколько лет после смерти Сталина. Во-первых, китайскому диктатору (а правил он, несомненно, как диктатор) не понравилось осуждение Сталина на ХХ съезде КПСС. Он говорил советскому послу Павлу Юдину: «Вы совсем отказались от такого меча, как Сталин, выбросили этот меч. В результате враги подхватили его, чтобы им убивать нас. Ваши действия равносильны тому, чтобы, подняв камень, потом бросить его себе на ноги». Во многом это верно. Хрущев пустил по ветру часть сталинского политического капитала.

Но Мао поссорился с Москвой не только по этой причине. По существу, это была борьба за лидерство в расширявшемся пространстве социалистической системы. После смерти Сталина Мао считал себя главным коммунистом на свете. Ни Хрущев, ни Брежнев, ни Косыгин не могли с этим согласиться. Просто не имели право. Ведь решающий экономический и военный вклад в существование коммунистического содружества вносил СССР – и Москва никому не собиралась уступать пальмы первенства.

Почему Мао десятилетиями был так непримирим к Советскому Союзу, сотрудничество с которым было выгодным для Китая? В первую очередь он был выдающимся пропагандистом, и понимал, что конфронтация сплачивает общество, заставляет миллионы китайцев видеть «истину последней инстанции» в великом кормчем, в единственном на свете вожде. Борьба с советскими предателями стала одним из его коньков. На ней он воспитывал молодое поколение своих фанатичных последователей – так называемых хунвейбинов, у которых в головах не взрастало ничего, кроме простых идей из «цитатника Мао». Они не умели сомневаться и видели свою задачу в уничтожении старой культуры. В то же время, именно при Мао Китаю удалось преодолеть массовую неграмотность.

Большой скачок

В мае 1958 года на VIII съезде Компартии Китая Мао провозгласил «новую генеральную линию» – «даюэцзинь», или «большой скачок», что означало «напряжение всех сил для построения социализма». Он выдвинул лозунг «Десять лет упорного труда – десять тысяч лет счастья». Практически отменялась частная собственность. Крестьяне объединялись в коммуны, которые занимались не только сельским хозяйством, но и выплавкой металла. Постепенно Китай учился жить без помощи Москвы.

У него далеко не всё получалось. Накормить страну Мао так и не сумел, дать трудящимся пенсии – тоже. Создать развитую металлургию ему не удалось. Провалилась его идея уничтожения воробьев и крыс, которых китайский вождь окрестил «сельскохозяйственными вредителями». Каждый гражданин КНР был обязан уничтожить хотя бы одного воробья. Но, когда не стало птиц – зерно уничтожили гусеницы. В стране наступил голод. Мао, пришедший в отчаяние, даже подумывал об уходе с политической сцены. Впрочем, он преодолел и этот кризис. Мао объединил Китай – и популярность великого кормчего в народе не иссякала, несмотря на расстрелы и голод, от которого раньше времени уходили в мир иной десятки миллионов китайцев.

«Повесить Брежнева!»

В 1964-м Китай объявил на весь мир, что сумел создать атомную бомбу. Это не обрадовало ни Москву, ни Вашингтон. С тех пор он называл советских руководителей не иначе как ревизионистами, предателями коммунистического движения. Даже улицу, на которой располагалось советское посольство в Пекине переименовали в Антиревизионистскую.

Мао действовал жестко. Сначала предлагал Хрущеву и Брежневу нанести ядерный удар по США и Европе, потом упрекал Москву за то, что она отказалась от этого предложения. А в начале 1970-х пошел на сближение с США, встретился с президентом Ричардом Никсоном. Для советской дипломатии это был серьезный удар. Правда, под боком у Китая усиливался Вьетнам, который сделал ставку на Москву. И Мао проклинал вьетнамских коммунистов, как предателей.

Он проводил громкие акции против СССР. Когда несколько китайских студентов устроили провокацию в Москве, на Красной площади – и попали в милицейский пикет, Пекин ответил атакой хунвейбинов на советской посольство.

«Мы спустим с вас шкуру, распорем вам вены, сожжём ваши трупы и развеем по ветру ваш прах», «Кто против Мао Цзэдуна, тому размозжим голову», «Советские ревизионисты – враги китайского народа», «Повесить Брежнева!», «Зажарить в кипящем масле Косыгина!», – под такими лозунгами они угрожали московским дипломатам.

Этот погром советского посольства после провокации показателен. Мао сжигал последние мосты, которые связывали его с Советским Союзом. Великий кормчий демонстрировал упрямство, которое, безусловно, шло во вред Китаю. В 1969 году дело дошло до вооруженного конфликта вокруг острова Даманский «у высоких берегов Амура». Не все его соратники внутренне были готовы к такому радикализму. Он проводил чистки. Правда, своего самого опасного оппонента – Дэн Сяопина – не расстрелял и не отравил, а только отправил в ссылку.

Китайский дон Жуан

Мао никогда не был аскетом. Женщины играли в его жизни значительную роль. Пожалуй, среди великих политиков ХХ века второго такого ловеласа не найти. Четыре официальные жены, несколько близких подруг, деливших его ложе по многу лет и сотни мимолетных связей – таков послужной список китайского Дон Жуана. Он знал и страсть, и верность женщин. В октябре 1930 года гоминдановцы похитили Ян Кайхуэй – вторую супругу и настоящую боевую соратницу главного китайского коммуниста – захватили в плен гоминьдановцы. Они пытали ее, требуя, чтобы Ян публично отреклась от мужа и коммунистической идеологии. Она не сдалась. После месяца истязаний ее казнили на глазах у собственного сына. Мао посвятил ей прочувствованные стихи: «Я потерял гордячку Ян, благородный муж остался без своего прямого тополька».

Его третья жена – Хэ Цзычжэнь – тоже была коммунисткой и партизанкой. Они прожили несколько лет, но, когда жена стала (вполне основательно!) ревновать Мао – он предпочел навсегда удалить ее из своей жизни. Сначала на много лет отправил в Москву, а, когда она вернулась в Китай, даже не встретился с ней. Остаток дней она провела в лечебницах, под строгой охраной. Четвертой женой Мао стала красавица-актриса Цзян Цин, которая оказалась не просто яростной сторонницей мужа, а влиятельным и жестоким политиком. Она была на 21 год моложе великого кормчего – и с предельным фанатизмом поддерживала все его инициативы. После смерти председателя Цзян пыталась захватить власть – и ее судили. Бывшая актриса, которая нажила себе немало врагов в китайской политической элите, с гордостью произнесла слова, ставшие известными всему Китаю: «Я была собакой председателя Мао. Я кусала того, которого он просил укусить». Ее приговорили к смертной казни, которую заменили на пожизненное заключение… Потом выпустили по состоянию здоровья. 14 мая 1991, в 77 лет, она повесилась в душевой комнате больницы.

Актриса, ставшая политиком, так и осталась его последней официальной женой, но далеко не последней любовницей. Когда Цзян Цин потеряла молодую свежесть, Мао удалил ее из своей спальни. Она осталась его соратницей, занимала важные посты, но любовным утехам он предавался с молодыми восторженными комсомолками. Он не любил лечиться, презирал гигиену. Но, даже в старости, редко проводил ночи в одиночестве. Ходили слухи о тысячах девственниц, которые ублажали стареющего коммунистического императора, но это, конечно, преувеличение. Другое дело, что сластолюбие оставалось его страстью до последних дней. А жил товарищ Мао 83 года.

Стареющий тигр

Для Европы старик Мао выглядел экзотично и притягательно. Особенно его любила бунтующая молодежь – в пику буржуазным снобам. Он стал настоящей суперзвездой эпохи раннего свободолюбивого шоу-бизнеса. В 1968 году французские студенты шли на штурм капитализма с портретами Мао. Но в 1970-е мир устал от проделок великого кормчего. Он так и не примирился с Брежневым и Косыгиным. Многие, слишком многие ждали его смерти. В том числе – соратники Мао, которые опасались его, как постаревшего дракона. А он, подобно легендарным китайским императорам, мечтал о бессмертии. Казалось, всё, кроме смерти, он держал в подчинении – и надеялся, что обманет и старуху с косой. Но не вышло.

Герой на 70 процентов

После смерти Мао Китай сменил курс. Но осуждать «культ личности председателя Мао» его преемники не стали. Они взяли на вооружение формулу, которую Мао сам когда-то применял и к себе, и к Сталину: «В нем 30 процентов дурного и 70 процентов хорошего». В современном Китае Мао не идеализируют. Но считают великим политиком. Его огромный портрет украшает центральную площадь Пекина. Тело великого кормчего покоится в Мавзолее, каждый год его благоговейно посещают миллионы человек. Китайская мудрость – в том, чтобы не сводить счеты с прошлым, из которого они предпочитают брать лучшее, чтобы становиться богаче. Несмотря на свои метания и порой чудовищные ошибки, он дал толчок развитию Китая, написал первые страницы новой эпохи в истории страны. И это, быть может, величайшая эпоха в летописи Поднебесной. Такое не забывается.