Читать книгу "Другие территории. Этническое кино: периферийные традиции, воображаемые ретроспективы"

Ведущим режиссером рубежа прошлого и нынешнего десятилетий, лидером новой, «авторской волны» в кино Якутии стоит признать Сергея Потапова. В кинематограф он пришел из театра. Его спектакли идут не только в Якутске, но и в других городах Сибири, а также в Казахстане и Эстонии. Именно он дал старт якутскому независимому кино как коммерческому явлению: абсурдистская драма «Любовь моя» (2004) стала первой картиной, снятой без вложения государственных средств и принесшей заметную прибыль. Последующие работы Потапова уже не становились кассовыми хитами, но укрепили за ним репутацию самобытного автора, постановщика, всегда мыслящего нестандартно.

Создавая постмодернистские межжанровые гибриды, он порой лукавит, пытаясь показаться зрителю простодушней, чем есть. Балансирует на грани комедии и мелодрамы («Дыши», 2006, «Подснежники», 2013), love story и жестокого фэнтези («Покуда будет ветер», 2010), а то и вовсе стирает границу между постановочным и хроникальным кино («Бог Дьёсёгёй», 2015). Игровая история о встрече парня и девушки, о зарождении их любви растворена в пестрой сутолоке традиционного праздника ысыах (день летнего солнцестояния), а житейский сюжет дополняют мифологические подтексты. Фильм «Бог Дьёсёгёй» был показан в программе якутских картин в Синематеке Сеула (2016) и в программе NATIVe Берлинского международного кинофестиваля (2017). Точную характеристику режиссерской манеры Сергея Потапова дал один из театральных критиков:

Режиссер работает с мифом, с эпосом, как современный человек. Он насмешлив, ироничен, у него нет никакого пиетета перед традицией. Но она у него в крови, и она тоже работает с ним4141
  Тихоновец Т. Бег народов // Театръ. 2017. 19 июня. https://oteatre.info/beg-narodov/.


[Закрыть].

К сожалению, в последнее время Потапов отошел от кино, сосредоточившись на театральных проектах.

Другой крупный якутский автор Михаил Лукачевский (в титрах ранних картин – Михаил Васильев) тяготеет к иносказательному кино. Режиссер работает с символическими пространствами: бытовые ситуации превращаются у него в философские аллегории, становятся поводом для рассуждений о сущности человека, о развилках жизненного пути, о сложности выбора между добром и злом («Дорога» (2012), «Белый день» (2013)). В документально-игровой мелодраме «Неразгаданная любовь» (2015) раритетное видео, запечатлевшее выступления покойного рокера Степана Семенова, он растворяет в фиктивной фабуле: дочь пытается постигать наследие и натуру отца. Родичи и друзья музыканта играют самих себя (прием, характерный для «документального театра», становится новацией в якутском кинематографе).

Если посмотреть подряд и без разбивки на категории хотя бы с десяток авторских и коммерческих лент, сделанных якутскими режиссерами разных творческих генераций, начнет проступать неочевидное родство. Выясняется, что базовым жанром якутского кинематографа является вовсе не психологическая драма (как в европейском кино), а мелодрама. Каркас ее различим и в военных картинах, и в молодежных фильмах про рэперов, и в маньеристских межжанровых коллажах, и даже в неигровом кино. Самые смелые режиссеры деконструировали парадигму, но и они не отвергали ее. Основной поток якутских картин ориентирован на условную драматургию, на сентиментальные перехлесты. Мелодрама оперирует заостренными ситуациями и четкими характерами-амплуа. Существенно опрощает живую реальность и гарантирует зрителю эмоциональную вовлеченность.

В якутском кино до недавнего времени не было фильмов с неоднозначным героем, про которого невозможно сразу сказать – хороший он или плохой, добряк или злодей, а может, и тот и другой одновременно, меняющийся в зависимости от ситуации. Лишь в середине 2010-х годов наметился очевидный дрейф от мелодрамы к собственно драме. Связано это с приходом в профессию режиссеров нового поколения (третьего по счету в якутском кино).

В «Заблудившихся» (реж. Алексей Амбросьев, 2015) на первый план выходят непростые, конфликтные даже, взаимоотношения двух малознакомых парней, заплутавших в бескрайней тайге. Сложносочиненная криминальная драма «Феррум» (реж. Прокопий Бурцев, 2015) вводит в якутское кино приемы нелинейного повествования (фабула тут – геометрическая обманка, подобная ленте Мебиуса) и нового персонажа – героя с отрицательным обаянием, «плохого парня», не чуждого, впрочем, саморефлексии.

В фильме «Костер на ветру» (2016) режиссер-дебютант Дмитрий Давыдов (по основной профессии – директор средней школы из улусного центра Амга) задается экзистенциальным вопросом, что остается после мужчины, если его род угас вместе с ним. В этой пронзительной повести о печальной судьбе пожилого якута проступают нежданно величественные коллизии античной трагедии. От судьбы не уйдешь: беды ожесточают, но можно очистить душу, если творить добро. Фильм Дмитрия Давыдова стал первой якутской картиной, пробившейся на крупный международный смотр, – его мировая премьера состоялась в официальной программе Пусанского кинофестиваля.

«Озеро Сайсары» («Мой убийца», 2016). Режиссер Костас Марсаан, сценаристы Светлана Таайко, Мария Находкина, Костас Марсаан, оператор Искандер Иванов, в ролях Галина Тихонова, Вячеслав Лавернов

Заметный вклад в обновление якутского кинематографа вносит продюсер Марианна Скрыбыкина, которая принадлежит к редкой категории продюсеров-авторов. Она с нуля ведет каждый проект: находит интересную тему, загорается ею, подбирает творческую группу, исходя из конкретных задач. Свою задачу она видит в создании качественного мейнстрима, а потому стремится примирять в своих фильмах оригинальность режиссерского стиля и коммерческий потенциал. Картины Скрыбыкиной становятся в республике кассовыми хитами, будь то «Айыы Уола» («Посланник небес», реж. Эдуард Новиков, 2014), байопик о поп-певце, скончавшемся молодым, на взлете карьеры, или «Озеро Сайсары» (реж. Костас Марсаан (Константин Данилов), 2016) – запутанный детектив с убийством, с мотивом двойничества и подмены, с «проклятием золота», которое разжигает людскую алчность.

Фильм «Озеро Сайсары» стал первым якутским фильмом, выпущенным в общероссийский прокат под названием «Мой убийца». Изначально двуязычная картина была целиком дублирована на русский язык. Несмотря на массированную рекламную кампанию и благожелательные отзывы московских критиков, детективу из Якутии так и не удалось обрести общенациональную популярность в Российской Федерации. Вне пределов самой республики кассовые сборы «Моего убийцы» оказались весьма скромны.

Любопытно, что в новейших якутских фильмах то и дело возникает мотив дороги, значимых перемещений в пространстве. Конечно, саха не домоседы. Движутся много, из сел в города, из городов – к деревенским сородичам. Летом отправляются на сенокос, в сезон – на охоту или рыбалку. Пространства республики обширны и слабо заселены. Природная вольница здесь зачастую чревата опасностями. Сочетание таких предпосылок благоприятно для развертывания экстремальных фабул, будь то мелодрама, триллер или мистическое кино.

Возможно, мотив дороги скрывает иносказание: путешествие в фильмах последних лет становится смыслообразующей метафорой. Герои плутают в таежных чащобах или шагают сквозь снежную стынь, чтобы спасти пассажиров заглохшего автомобиля. На этом маршруте они познают себя и открывают свою идентичность. Преодоление расстояния трактуется как «территории выбора», как дорога к «себе настоящему». Зритель способен уловить перекличку частного с общим. Мотивы путешествия и становления личности отражают подвижки в национальном самосознании: тема обретения и утверждения культурной идентичности сохраняет актуальность для народа саха.

Любопытно, что возникновение национального кинематографа совпало по времени с возрождением эпического наследия народа саха: практика живого исполнения-импровизации героических песен, былин-олонхо, почти утраченная в советские годы, стала теперь неотъемлемой частью культурного обихода. Ситуации в эпосе стереотипны, персонажи подразделяются на четкие категории «добрых» и «злых».

Якутские фильмы в определенном смысле и есть современные олонхо. А сам кинематограф саха – это одно из частных (хоть и наиболее очевидных) проявлений важных этнокультурных процессов, происходящих в республике. В искусстве отражается ренессанс традиционного мировоззрения. Только «возрождение» не может быть всего лишь старательной реставрацией прошлого, директивным внедрением в повседневность наследия славных предков (ведь идеал «золотого века» – фантом, заведомая легенда). Чтобы вписаться в глобальный контекст, необходимо определить координаты своей идентичности. Вот почему достаточно малочисленный этнос стремится осмыслить в кино и утвердить в быту ценностный ориентир – свою самобытность.

Тем не менее в некоторых картинах возникают гибриды идей национального возрождения и пережитков официальной советской идеологии. Так, в фильме «Государственные дети» (реж. Александр Лукин, 2015) страстное неприятие злодеяний сталинской диктатуры соседствует с восхвалением ее естественных порождений – детских домов, где находили приют дети репрессированных родителей. Прогрессивные педагоги показаны тут советскими патриотами и верными хранителями наследия опальных деятелей якутской культуры, уничтоженных большевистским режимом.

«Детство, которого мы не знали» (реж. Алексей Романов, 2017) – подробная экранизация романа Николая Мординова «Весенняя пора», который был написан в 1944 году. Режиссер скрупулезно воссоздает быт якутской семьи начала ХX века, но при этом воспроизводит архаичные штампы советской прозы, созданной по канонам социалистического реализма. Здесь и угнетение бедных якутов знатными соплеменниками (князьями), и благотворное воздействие на местный люд опыта русских интеллигентов-просветителей и революционных демократов. Нельзя обойтись и без предчувствия политических перемен, ожидания «очистительной бури» – Октябрьской революции.

Загадка переплетений разнородных идей разъясняется, если иметь в виду исторический факт: свою государственность – в настоящее время автономию в составе Российской Федерации – народ саха смог обрести лишь при советской власти. Отвергать наследие национальной интеллигенции советской поры – значит отречься от собственной «родословной». Некоторые из ранних предтеч национального возрождения были по совместительству большевистскими функционерами, как Платон Ойунский – прозаик, поэт, собиратель народного творчества, создатель эталонного текста эпоса-олонхо «Нюргун боотур стремительный», репрессированный в конце тридцатых годов. Сочинения якутских писателей 1930–1950-х годов насквозь пропитаны советской идеологией, но в них – исток национальной литературы.

Кинематографисты из этнических республик России пристально, а иногда и пристрастно следят за успехами своих якутских коллег. Фильмы из этого региона регулярно демонстрируются на фестивалях в Чебоксарах (Чувашия), Казани (Татарстан), Уфе (Башкортостан). А вот для массовой российской («федеральной») аудитории якутский кинематограф остается забавной диковиной. Он воспринимается как явление культурно инородное, попадает в категорию «чужого кино», «малопонятной экзотики» (наряду с продукцией независимых государств Центральной Азии, например картинами из Киргизии или Казахстана). Да и в самой республике русскоязычная аудитория не является целевой (хотя в соответствии с требованием закона в прокате местные фильмы должны сопровождаться субтитрами). Попытки снимать кино на государственном языке РФ заканчивались зачастую кассовыми провалами.

До последнего времени русские персонажи появлялись в якутских картинах лишь эпизодически, на периферии сюжетов. Ситуация меняется только сейчас и чисто по экономическим соображениям: забрезжила, пусть и смутная пока, перспектива выхода местной кинопродукции на общенациональный рынок. В якутском кино разговор ведется со «своими» и о «своем». Зритель хочет слышать с экрана родной язык, видеть в кадре азиатские лица.

Кино Республики Саха – редкий пример системно функционирующего локального кинематографа, который образует жизнеспособный поток, параллельный мейнстриму и федеральной традиции. Аналоги подобрать непросто. Можно увидеть определенное сходство с одной из разновидностей американского эксплотейшн – блэксплотейшн (blacksplotation – фильмы об афроамериканцах, снятые в первую очередь для черной аудитории), с этническим кинематографом инуитов (эскимосов) Канады, с «аборигенным» (племенным) кино штатов Северо-Восточной Индии или фильмами синоязычного меньшинства Малайзии.

Стоит особенно подчеркнуть, что в Якутии снимают именно этническое кино. Фильмы с разной периодичностью производятся и в других национальных субъектах РФ – Бурятии, Чувашии, Татарстане, Башкортостане. Но в тамошней кинопродукции преобладает кино региональное – фильмы на русском языке, ориентированные на столичные или голливудские образцы, с местными актерами и локальным антуражем. Этническое кино делается на родном языке для национальной аудитории, оно основано на архетипах традиционной культуры, которые исподволь проявляют себя в фильмах несходных жанров: в комедиях, ужастиках, драмах и мелодрамах.

Республика Саха (Якутия) входит в состав Российской Федерации, расположена в азиатской части страны (как ее ни называй – Сибирь или российский Дальний Восток). С точки зрения политической географии Россию от Балтийского моря до Тихого океана принято считать частью Восточной Европы. Страноведческий стереотип мешает пониманию специфики якутского кинематографа, тормозит его продвижение на зарубежные фестивали. Даже специалисты по российскому кино не замечают очевидного факта: на бескрайних просторах Сибири нашлось место самобытному островку, локусу азиатской (неславянской) культуры. Народ саха чтит свои азиатские корни, бережно сохраняя вековое наследие тюрко-монгольских цивилизаций. С кино зарубежной Азии якутский кинематограф сближает его «базовый жанр» – особое пристрастие к мелодраме, столь ценимой именно азиатской аудиторией. Это связано, скорее всего, с особой позицией зрителя, ощущающего крепкую взаимосвязь с родом и этносом, с четкими моральными установками, предписанными традицией.

Многие московские журналисты и киноведы привыкли отождествлять (а зачастую путать) два различных понятия – российский (made in Russia) и русский (то есть русскоязычный) кинематограф. Якутские фильмы остаются для них всего лишь забавным казусом, странной сибирской диковиной. Застарелые стереотипы мешают предвзятым интерпретаторам увидеть в кино Якутии самоценный культурный феномен. Оставаясь неотъемлемой частью кино многонациональной Российской Федерации, кинематограф Республики Саха в то же время является самой северной ветвью полиэтнического, разноязыкого и мультикультурного азиатского кинематографа.

Что должно произойти в других этнических регионах нашей большой страны, чтобы и там возникали подобные феномены? Опыт якутского кинематографа убеждает: для становления и успешного выживания этнического кино необходимо счастливое сочетание как минимум трех условий. Важно содействие местных властей или хотя бы доброжелательный нейтралитет чиновников. Необходимы национальные кадры: сценаристы, операторы, режиссеры, воспитанные на архетипах традиционной культуры, авторы, одержимые творчеством. И наконец, определяющий фактор, без которого обойтись невозможно никак, – отклик благодарной аудитории, внимание национального зрителя, который любит родную культуру и ценит свое кино.

2011–2017

Многое переменилось за несколько лет. К концу десятилетия якутская «волна» сделалась модным направлением и вне пределов республики. Из столичных критиков о ней не писал только ленивый. Две картины – «Царь-птица» (реж. Эдуард Новиков, 2018) и «Надо мною солнце не садится» (реж. Любовь Борисова, 2019)– участвовали в конкурсе Московского международного кинофестиваля. Первая получила гран-при, вторая – приз НЕТПАК4242
  NETPAC – международная сеть по продвижению азиатского кино.


[Закрыть]. Фильм «Пугало» (реж. Дмитрий Давыдов, 2020) стал триумфатором «Кинотавра» (Сочи). «Черный снег» (2020) взял главный приз на фестивале «Окно в Европу» в Выборге. Режиссер картины Степан Бурнашёв самостоятельно занялся ее прокатом и, преодолевая препоны ковидных ограничений, лично представил свой фильм в нескольких городах России. В 2021 году журнал «Искусство кино» посвятил якутскому кинематографу специальный номер4343
  Искусство кино. 2021. № 1/2. https://kinoart.ru/issues/68.


[Закрыть].

Необходимо отметить, что в середине десятилетия произошла смена творческих поколений, случилась ротация лидеров авторского кино. Сергей Потапов сосредоточился на театральных постановках. Во второй половине 2010-х годов он снял только один фильм – 15-минутную новеллу «Туйаара» для коллективного альманаха «Я люблю тебя, Якутск» (2018). Режиссер остается верным пристрастию к парадоксам. Покойный отец возвращается в мир живых, чтобы вернуть расположение дочери, которую когда-то обидел. Мистика нивелирована средствами психологической драмы. Кульминацией фильма становится шоу-стоппер (вставной аттракцион): экстатический танец героя, освободившегося от чувства вины.

Михаил Лукачевский долго находился в простое. До экранов добралась лишь русскоязычная драма «Спасатель» (2017). Картине, снятой по заказу республиканского МЧС, не хватало характерных примет его режиссерского стиля – метафоричности, многослойности смыслов. На несколько лет Лукачевский выпал из поля зрения критиков: пытался закончить свой многострадальный проект «Вертолет»4444
  В рецензиях на «Вертолет» попадались курьезные суждения: критики, незнакомые с ситуацией, пытались уличить Лукачевского во вторичности, в эпигонстве по отношению к Дмитрию Давыдову и другим режиссерам, дебютировавшим в кино после 2015 года.


[Закрыть]. Материал был отснят еще в 2015-м, но из-за финансовых трудностей работа над картиной затянулась до 2021 года. Автор соединил элементы различных жанров: психологической драмы о разладе отцов и детей и драмы выживания (с притчевой подоплекой). Из реальной ситуации, когда из-за разгула стихии отдаленное поселение оказывается отрезанным от Большой земли, вырастает метафора отчуждения между людьми, образ эмоциональной дистанции, которую необходимо преодолеть героям4545
  Рефреном в кино середины 2010-х был мотив дороги (путь к себе), в конце десятилетия возобладала другая мифологема – мотив западни (некая точка пространства изолирует персонажа, не дает ему выбраться вовне). Ситуация вновь и вновь воспроизводится в фильмах массовых жанров и в авторском кино. Чтобы развеять морок, высвободиться из капкана судьбы, надо решиться на экстраординарный поступок – переплыть студеную реку, найти и эксгумировать труп шамана, вступить в сражение с неугомонными зомби, ампутировать кисть руки (намертво зажатую колесом грузовика). Существуют два объяснения повторяемости мотива. Есть бытовая, обиходная интерпретация: в республике много труднодоступных селений, проблема транспортных коммуникаций не решена. Возможна иносказательная трактовка: сама география порождает метафоры. Удаленность (и отъединенность) Якутии привносит в сценарии экзистенциальный подтекст.


[Закрыть]. Забавно, что многие якутские зрители, проигнорировав метафорический слой, восприняли картину буквально: как актуальное публицистическое послание, как призыв к развитию малой авиации, к налаживанию бесперебойного сообщения с труднодоступными селами.

«Черный снег» (2020). Режиссер и сценарист Степан Бурнашёв, оператор Семен Аманатов, в главной роли Федот Львов

Долгое время экономическая модель якутского кинематографа основывалась на простом и здравом расчете: количество потенциальных зрителей ограничено размером самого народа саха (не доходит до полумиллиона). Затраты на проект должны быть разумными, иначе прокат не принесет ожидаемого дохода. Немаловажным фактором, повлиявшим на бум якутского кинематографа, была автономность местного кинопроката. Кинотеатры республики, возродившиеся после кризиса девяностых, сохранили независимость от крупных московских компаний, а потому были вправе самостоятельно строить репертуар.

Во второй половине 2010-х изменились приоритеты: определенная часть якутских продюсеров и режиссеров пошла на разрыв с «островным мышлением», переориентировавшись с внутренней на внешнюю аудиторию. Движение вовне, повлекшее за собой отказ от изоляционистской позиции, парадоксальным образом объединило приверженцев двух противоположных лагерей: создателей затратных фильмов массовых жанров и самобытного авторского кино, тех, чьи проекты в силу своей специфики не могли окупиться в локальном прокате.

Независимый продюсер Марианна Сиэгэн (прежде – Марианна Скрыбыкина) и режиссер Костас Марсаан при работе над этническим хоррором «Иччи» (2020) изначально делали ставку на внешнюю, прежде всего зарубежную, аудиторию. Премьера картины состоялась на Международном фестивале фантастического кино Sitges в Каталонии в октябре 2020 года. В типичный для страшилок народа саха сюжет о проклятом месте вводится сторонний персонаж – молодая женщина европейского типа. Ей на собственном опыте приходится постигать секреты якутской демонологии4646
  Ср.: «Iччi – это нечто среднее между „айы“ и „абаасы“ (небожителями и бесами.– С. А.). Iччi могут делать как доброе, так и злое в зависимости от того, как будет относиться к ним человек. <…> Их можно назвать духами, владельцами или хозяевами данной горы, реки, дерева…» (Кулаковский А. Материалы для изучения верований якутов. Якутск: Тип. Н. К. П., 1923. С. 28).


[Закрыть]. Потенциальный российский и западный зритель должен соотносить себя именно с ней.

На внешнюю аудиторию стал ориентироваться и Дмитрий Давыдов. Его артхаусные работы не находили должного отклика у местного зрителя. Поклонникам якутского массового кино они казались слишком замысловатыми, лишенными нравственной внятности (душевности и оптимизма), четкого назидательного посыла. Фильм «Пугало» (2020), принесший режиссеру фестивальный успех, подвергся уничижительной критике в социальных сетях за поругание национальных традиций. Недоброжелатели правы в одном: повесть о деревенской знахарке, которую жестоко третируют односельчане, задумана как универсальная всечеловеческая история, а не этнографически точное описание нравов конкретного северного села.

«Надо мною солнце не садится» (2019). Режиссер и сценарист Любовь Борисова, оператор Семен Аманатов, в ролях Степан Петров, Иван Константинов

Руководство государственной студии «Саха-фильм» также отказалось от приоритетов «островного мышления». Помимо фильмов, предназначенных для внутренней аудитории, были запущены проекты, рассчитанные на репрезентацию культуры народа саха вне пределов Якутии4747
  До начала 2022 года компанией руководил Дмитрий Шадрин (в прошлом актер «Саха-театра», один из основателей киногруппы «ДетСаТ»), его сменила Сардана Саввина, промоутер и пропагандист якутского кинематографа, чья энергия помогла местным фильмам пробиться на зарубежные фестивали.


[Закрыть]. Эдуард Новиков, выпускник СПбГИКиТ, работавший на «Саха-фильме» с начала нулевых, получил наконец-то возможность заявить о себе как о самобытном авторе и реализовал давний замысел, экранизировав подзабытый рассказ «Со мною состарившаяся лиственница» якутского литератора советской поры Василия Яковлева. «Царь-птица» (2018) – история о пожилой чете, доживающей век на таежной заимке. Временная привязка проясняет контекст, расширяет спектр смыслов скромной камерной драмы. Действие отнесено к началу 1930-х годов: происходит смена эпох, ломка основ традиционной культуры, мировоззрение поколений – дедов и внуков – отныне разделяет глубокий разлом.

На «Саха-фильме» состоялся режиссерский дебют Любови Борисовой, до того смонтировавшей немало якутских картин. «Надо мною солнце не садится» (2019) – кино о поисках взаимопонимания представителями разных поколений. Два добровольных отшельника – юноша и старик – встречаются на островке, затерявшемся в русле необъятной реки. Проводят короткое лето вдвоем, постепенно налаживая контакт и эмоционально поддерживая друг друга.

Примечательно, что на роль пожилого героя был приглашен непрофессиональный актер Степан Петров, впервые появившийся на экране в фильме «Царь-птица». Деревенский пенсионер (бывший шофер) внезапно стал настоящей кинозвездой: его облик, типаж и характер совпали с представлениями якутов об образе благородного старца. Режиссеру удалось примирить запросы внешней и внутренней аудитории. Дебютный фильм Любови Борисовой был показан на множестве фестивалей в России и за рубежом4848
  Фильм появился в момент утверждения нового тренда: фестивальные деятели взяли курс на гендерный паритет, на расширение представительства женщин-режиссеров.


[Закрыть]. Задушевность интонации, добродушие и оптимизм обеспечили картине успех в локальном прокате.

Мелодрамы, фильмы ужасов и комедии разных типов по-прежнему делали кассу в республиканском прокате. Но непревзойденным по сборам фаворитом локальной аудитории стал (и остается доныне) фильм Алексея Амбросьева – младшего «Агент Мамбо» (2019)4949
  В названии обыгрывается слово «мамбет» – парень, приехавший из села, деревенщина.


[Закрыть]. Фабула криминальной комедии – оперативник внедрен в молодежную банду – воспроизводит канву американских или гонконгских комических «фильмов действия». Фильм двуязычен, некоторые персонажи говорят только по-русски. Казалось бы, языковой фактор должен был воспрепятствовать массовому успеху, оттолкнуть сахаязычную публику, но этого не произошло. Языковая специфика фильма отражает ситуацию билингвизма, характерную для городов Якутии. Стыкуются мотивы сиротства и утраты родного языка. Режиссер с симпатией изображает «городских разбойников». Эти ребята – заблудшие души, а не закоренелые негодяи: их предводитель рос в детском доме, позабыв там язык отцов. Стоит отметить, что главный домашний хит не был востребован ни заметными фестивалями, ни общероссийским прокатом5050
  По утверждению агентства ЯСИА, кассовые сборы «Агента Мамбо» (2019) превысили 16 миллионов рублей. Два года спустя вышел приквел «Агент Мамбо. Truepac», заработавший в домашнем прокате около 10 миллионов. См.: https://ysia.ru/film-agent-mambo-truepac-priblizilsya-k-otmetke-10-mln-rublej-v-kinoprokate/.


[Закрыть].

В 2020 году был завершен самый амбициозный и самый затратный проект десятилетия – экранный эпос Никиты Аржакова «Тыгын Дархан». Работа над ним растянулась на несколько лет. Фильм финансировался напрямую из бюджета республики, обошелся местной казне в 255 миллионов рублей (при стандартном бюджете якутской картины в 1–3 миллиона)5151
  Была закуплена техника (впоследствии отошедшая «Саха-фильму»), построены декорации, изготовлен исторический реквизит, пошиты сотни исторических костюмов.


[Закрыть].

Центральный герой картины – исторический персонаж, о котором, впрочем, достоверных сведения сохранилось немного. Военный вождь, предводитель племени хангаласцев, жил на рубеже XVI–XVII столетий и пытался взять под контроль земли соседних властителей. Личность Тыгына Дархана ускользает от однозначной трактовки. Некоторые интерпретаторы считают его грозным тираном, посеявшим смуту в мирном стане народа саха: распри родов и кланов ускорили русскую колонизацию края. Другие видят во владыке долины Туймаада, где ныне расположен город Якутск, провозвестника якутской государственности (обретенной лишь при большевиках).

Для них Тыгын – собиратель земель, борец за утверждение эры «доброго согласия»5252
  В субтитрах без перевода приводится понятие «ил»: доброе согласие, приязнь, дружба, любовь, мир, спокойствие, миролюбие (по словарю Эдуарда Пекарского). Современный якутский парламент, к слову, называется Ил Тумэн.


[Закрыть]. Такую трактовку легендарного персонажа принимает и постановщик картины. Интеллектуалы и представители власти пришли к идеологическому консенсусу: для утверждения идентичности и опоры в веках Якутии необходим собственный исторический эпос, национальный герой, сопоставимый по доблести и величию с кумирами других азиатских народов (монголов, китайцев, японцев)5353
  Бум исторических эпосов наблюдалсяся в Казахстане, кино используется властями для легитимизации официальных трактовок прошлого.


[Закрыть].

Житийный сюжет возникает из столкновения амбиций предводителей двух якутских племен – хангаласского Тыгына Дархана и борогонского Легоя Тойона. Первый доблестен и благороден, второй коварен и подл. Дуальность богатырей, противоборство доброго и злого начал отсылают к повествовательным схемам традиционного эпоса-олонхо. Тыгын возьмет верх над Легоем, но для обретения внутренней силы герою необходимо пройти через закалку страданием, пережить череду испытаний: скитаний, лишений, унижений, невзгод. Триумф оплачен кровью его домочадцев и соплеменников.

Сам антураж картины о воинах-всадниках вызывает ассоциации с японским самурайским кино: длинные вереницы коней, наездники в диковинной амуниции, ожесточенность кровавых сеч. Локальные стычки укрупняются до вселенских масштабов. Художники-постановщики Петр Бояркин и Дарья Дмитриева совершили деяние, равное подвигу, реконструировав осязаемый образ ушедшей предметной среды: архитектуру укрепленных усадеб, старинное оружие, утварь, вышедшую из употребления, летний и зимний наряды, характерные для разных племен и сословий.

Создатели фильма предпочли соблюсти политическую корректность, они обрывают рассказ до смены исторических вех, до вторжения в земли саха групп чужаков, вооруженных казачьих отрядов. Авторы не позволяют якутским богатырям ввязаться в межнациональный конфликт и пролить кровь русских первопроходцев5454
  По историческим преданиям якутов, их предводитель погиб при столкновении с русскими. Обстоятельства смерти описываются по-разному. См.: Ксенофонтов Г. Эллэйада. Материалы по мифологии и легендарной истории якутов. М.: Наука, 1977.


[Закрыть].

Если бы меня спросили, какая фигура олицетворяет парадоксы кинематографа Республики Саха, я назвал бы Степана Бурнашёва. Режиссер-самоучка прошел за десятилетие извилистый путь от «провинциальных примитивов», сделанных в подражание американским картинам массовых жанров, до качественных работ, достойных образцов якутского авторского кинематографа. Трансформация стала возможна благодаря особому складу характера Бурнашёва – упорству, тяге к самообразованию, готовности меняться и совершенствоваться. Среди его фильмов есть деревенский постапокалипсис «Последний день» (2013) и комедийный зомби-апокалипсис «Республика Z» (2018) об эпидемии летального вируса, внезапно поразившей Якутию.

В фильмографии режиссера числятся также два фильма ужасов: «Хара дьай» («Нечисть», сорежиссер Евгений Осипов, 2016) о проделках злокозненных духов и «Проклятая земля. Рок» (2020) об избавлении от проклятия места5555
  «Проклятая земля. Рок» – продолжение хоррора «Проклятая земля» (реж. Эллэй Иванов, 1996), в сиквеле снялись возрастные актеры, игравшие в оригинальной картине. Заклятие на отдаленный алас наложил умерший шаман, чье тело в советские времена было погребено не по правилам.


[Закрыть]. «Беглый» (2014) – триллер о заключенном, совершившем побег из колонии: здесь «хорошему парню» приходится делить кров с бандитами-беспредельщиками. «Первая любовь» (2015) – задушевная мелодрама о любви людей среднего возраста, сельского жителя и горожанки. «Другая жизнь» (2015) – драма о якутской чете, перебравшейся на жительство в США, но не сумевшей прижиться в чужой стране (съемочная группа действительно выезжала в Америку).

Среди фильмов, снятых Бурнашёвым в последние годы, «Черный снег» (2020) сочетает элементы социальной драмы, драмы выживания и монотриллера. Автор решился на дерзкий формальный эксперимент: около получаса в кадре находится только одинокий герой, который прилагает сверхчеловеческие усилия, чтобы выбраться из смертельной ловушки – освободить руку, зажатую колесом грузовика5656
  Съемки зимней натуры для фильмов «Беглый» и «Черный снег» велись при экстремально низких температурах.


[Закрыть]. «Ыт» (в другой транскрипции «Эт», 2021)– сборник, составленный из семи историй, снят совместно с Дмитрием Давыдовым. В альманахе комедийных новелл нашлось место различным смеховым жанрам – трагифарсу, гротеску на грани абсурда, черному юмору и даже социальной сатире5757
  О смысле названия: «Собака, Стреляй, а еще на слух воспринимается, как Отпусти (Ыыт). Концептуальная мысль прямым текстом звучит в финальном саундтреке с призывами к человеку: Оглянись, успокойся, не буди в себе зверя, помни только о хорошем, его в тебе больше!» (Данилова А. Фильм Ыт. Сурово. Честно. Задорно // Sakhalife / Культура / 21.10.2021 (https://sakhalife.ru/film-yt-surovo-chestno-zadorno/).


[Закрыть]. В последние годы оба автора-земляка тесно сотрудничают, именно Бурнашёв смонтировал недавние фильмы Давыдова.

В 2021 году главный приз конкурса «К востоку от Запада» на МКФ в Карловых Варах (Чехия) получил фильм «Нуучча» (2021, реж. Владимир Мункуев). Впервые работа якутского режиссера удостоилась награды крупного европейского фестиваля. Мункуев – этнический бурят, родившийся и выросший в Якутске. Театральное образование получил в АГИКИ (где в числе его педагогов был и Сергей Потапов), кинематографическое – в Московской школе кино (руководитель курса Алексей Попогребский). В полнометражном кино дебютировал комедией «Чувак» (2017), собравшей приличную кассу в домашнем прокате. История о приключениях двух деревенских парней в суматошном Якутске причудливо соединяет два мотива-клише, характерных для локального массового кино. Одна из фабульных линий восходит к «Кэскилу» (серии фильмов группы «ДетСаТ» об обаятельном простаке и его хитроватом приятеле). Другая – противоборство с бандитами – к местным криминальным комедиям, вдохновленным репертуаром видеотек девяностых и нулевых. «Чувак» – ладно скроенная картина: живые диалоги, четкий монтаж, добрая ирония, синефильские отсылки. И никакой «простодушной кустарщины» – наивны герои, а не автор фильма.

Дипломная короткометражка «Счастье» (2018) скроена еще прихотливее, задумана как фильм-перевертыш. Внешнее жизнеподобие, непричесанная реальность трансформируются внезапно в бредовую фантазию и гротескный макабр, в совершенно условное кино. Страшное тут неотделимо от трогательного и от смешного. Режиссерский стиль Владимира Мункуева рождается из симбиоза натурализма и фантасмагории.

В основе фильма «Нуучча» – новелла «Хайлак» Вацлава Серошевского5858
  О термине «хайлак»: «Так называют якуты уголовных ссыльных; прозвище это оскорбительно и значит то же, что острожник» (Серошевский (Сирко) В. Якутские рассказы. СПб.: Изд. Л. Ф. Пантелеева, 1895. С. 64). Серошевский (1858–1945) был сослан в Сибирь за участие в польском национальном движении, провел в Якутии 12 лет. Известен не только как прозаик, но и как этнограф, автор капитального труда «Якуты» (1896, переиздан в 1993).


[Закрыть]. Польский прозаик, отбывавший ссылку в Якутии, зафиксировал трансформации традиционного уклада народа саха, происходившие во второй половине XIX столетия. Этнонимом «нуучча» якуты обозначают русских5959
  «Русских якуты зовут нучча, учча, лучча, смотря по местности. Слово это позаимствовано якутами у тунгусов. <…> по-якутски лишено значения, но по-тунгусски оно значит „чучело“, „пугало“, „урод“. Что русские, особенно вначале, казались уродами якутам,– это доказывает описание дьявола в якутских сказках, где он всегда схож с русским» (Серошевский В. Якуты. Опыт этнографического исследования. М.: РОССПЭН, 1993. С. 240).


[Закрыть]. Логику фабулы задает острый конфликт двух типов культур – «архаической» и «модерновой». Ссыльный из европейской России по приказу тойона («князя», контролировавшего округу) определен на постой к небогатой якутской чете6060
  Серошевский так объясняет полномочия якутского «князя»: «Выборная должность, соответствующая волостному старшине» (Серошевский В. Хайлак: Якутские рассказы, повести и воспоминания. М.: ИД «Кудук», 1997. С. 34).


[Закрыть]. Чужак добивается доминирующего положения: подчинив себе хозяев, постепенно порабощает их, насильно овладевает чужой женой, третирует безответного мужа. Мягкотелости и пассивности простолюдинов противопоставлена благородная стать матери тойона – ревнительницы древних традиций. Не приняв примет модернизации края и презирая оппортунизм собственного наследника, она совершает ритуальное самоубийство6161
  Благородную даму погребают заживо, обряд совершается при стечении челяди и домочадцев. Человек расстается с жизнью по доброй воле, но умерщвляет себя чужими руками. Вероятно, такая жертва угодна благим божествам. В фильме показан еще один случай суицида: униженный ссыльным якут выбирает смерть через повешение. Посмертная судьба удавленника незавидна. Согласно мифологическим представлениям народа саха, душа человека, умершего преждевременной смертью, рискует превратиться в злокозненного духа, именуемого «юёр» (другое написание – «уер»).


[Закрыть].