Читать книгу "Другие территории. Этническое кино: периферийные традиции, воображаемые ретроспективы"

«Нуучча» (2021). Режиссер Владимир Мункуев, сценаристы Вацлав Серошевский, Владимир Мункуев, оператор Денис Клеблеев, в ролях Павел Колесов, Сергей Гилев

Возникает вопрос: стоит ли признавать это кино якутским? В картину был вложен столичный ресурс, создавалась она московской компанией (одним из продюсеров значится Борис Хлебников). Заглавную роль исполняет русский актер. Возможны разные мнения о топографической принадлежности фильма. Важно, что Владимир Мункуев остается якутским автором, где бы он ни жил. Исследуя различия европейских и якутских приоритетов, режиссер пытается проявить сущностные черты национальных характеров. Стремится представить контрастные проявления якутского психотипа, не сводимого только к пассивности и фатализму.

Сращение «универсальности» и «нативизма» обеспечило фильму фестивальный успех в Европе. Частная драма (инвариант «любовного треугольника») воспринята западной аудиторией как метафора подчинения и обладания, интерпретирована при посредстве влиятельных ныне постколониальных теорий6262
  По словам режиссера, изначальный замысел был другим: центральной фигурой картины должен был стать персонаж-наблюдатель – беглый острожник, проходимец и шарлатан, который бродит по якутской глуши, встречается с персонажами новелл Вацлава Серошевского, в том числе с героями рассказа «Хайлак». Но сценарий претерпел изменения по финансовым соображениям. (Из личной переписки.)


[Закрыть]. Стоит признать: никогда прежде – ни в «федеральном», ни в якутском кино – механизм «освоения», процесс низовой/бытовой колонизации края не были обрисованы столь недвусмысленно и наглядно. Московская «прописка» не уберегла картину от атак ревнителей «дружбы народов», не защитила от обвинений в национализме, пропаганде идей русофобии и сепаратизма. Фильм должен был выйти в российский прокат в марте 2022 года, но в связи с известными подвижками в государственной идеологии оказался на полке6363
  В 2023 году прокатное удостоверение отозвано у драмы Степана Бурнашёва «Айта» (2022). Причина решения Минкульта РФ сходна: «некорректное изображение межнациональных отношений».


[Закрыть].

2022

Боготворец и визионер. «Бог Дьёсёгёй» / «Неразгаданная любовь»

Два ведущих представителя якутского авторского кино почти синхронно решились на эксперимент по освоению зыбкого пограничья игрового и неигрового кинематографа.

«Бог Дьёсёгёй» (2015) Сергея Потапова удивляет неожиданным синтезом репортажного стиля и мифопоэтического мышления6464
  В академическом сборнике фольклорных текстов (Обрядовая поэзия саха (якутов) / Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока. Т. 24. Новосибирск: Наука, 2003) имя конного божества передается как Джёсёгёй. Правила написания якутских слов доныне не устоялись. В русскоязычных газетах республики принято давать их на якутском, не избавляясь от дополнительных букв, обозначающих звуки, отсутствующие в русской фонетике. Фильм Сергея Потапова может именоваться и «Дьоhогой Айыы», и «Бог Дьоhогой», и «Бог Дьесегей», и «Бог Джёсёгёй».


[Закрыть]. Ежегодно в конце июня народ саха собирается для празднования ысыаха – и в центрах улусов, и в маленьких деревнях. Самое многолюдное торжество проводится в долине Туймаада, в окрестностях Якутска. Этнографы видят в ысыахе манифестацию этнической идентичности. Она воплощена в совокупности обрядов, консолидирующих якутов:

торжества включают в себя жертвоприношения божествам и духам, песнопения в их честь, хороводные танцы осохай, игры и спортивные состязания6565
  Праздник летнего солнцестояния отчасти подобен татарскому сабантую, где также преобладают «молодецкие игры»: скачки, борьба и т. п.


[Закрыть].

Стоит признать, что мифологические подтексты массовых празднеств для сторонних гостей теряют свою очевидность. При этом в наши дни ысыах, сделавшись «государственным праздником», абсорбирует лозунги и клише местного официоза.

Молодой табунщик из дальнего улуса прибывает в долину Туймаада на самый массовый в Якутии ысыах. Юноша бродит в праздничной толчее, то и дело вступая в беседы со встречными. На вопросы отвечает, что он сирота, не знает своих родителей. Люди сочувствуют. Случайные разговоры, череда ритуальных действ, спортивные схватки, выступления танцевальных и музыкальных групп формируют живую ткань репортажного фильма.

Внедрение игрового персонажа в документальный контекст можно истолковать как старомодный прием оживляжа, характерный для видовых картин или фильмов-концертов. Там подставное лицо выполняет функции гида, связующего аттракционы. Но здесь герой фильма не просто вставной персонаж, дежурный медиатор между зрителем и зрелищем. Его зовут Дьёсёгёем – так же, как конное божество6666
  Надо иметь в виду, что ысыах открывается гимном-обращением к Дьёсёгёю, покровителю конного скота. Конь – священное животное якутов. Весь фильм пронизан конской символикой. Присутствие лошади ощутимо, даже если в кадре ее нет: силуэты в орнаменте, коновязи-сэргэ, поделки из конского волоса…


[Закрыть]. Именно он стыкует сферы профанного и сакрального. С его появлением в кадре обыденность ысыаха обретает черты сновидческой реальности.

«Бог Дьёсёгёй» (2015). Режиссер Сергей Потапов, сценаристы Сергей Потапов, Жанна Скрябина, операторы Семен Аманатов, Искандер Иванов, Евгений Осипов, Вадим Скрябин, в главной роли Павел Ченянов

Фабула в этом кино редуцирована до пунктира, растворяется в стихийном потоке народного празднества. Повествовательную мозаику зритель должен сложить сам, восстановить скрытые смыслы, уцепившись за романтическую канву. Парень и девушка знакомятся на ысыахе, теряют друг друга, встречаются вновь. Не сразу осознаёшь, что главные персонажи (городская красавица и деревенский простак)– это одновременно и небесные существа, спустившиеся на землю. Они позабыли о прежних своих воплощениях, но сохранили смутную память о давней влюбленности. Вот почему их тянет друг к другу. Девичий образ двоится нагляднее – в видениях парня девушка появляется в традиционном якутском наряде, а в хроникальных кусках – в джинсовом костюме6767
  Можно только гадать, какая из якутских богинь появляется в образе девушки. Возможно, Айыысыт – дарительница детей. Как и конное божество, она ассоциируется с ысыахом. Праздник может открываться песнопением, обращенным как к Дьёсёгёю, так и к Айыысыт.


[Закрыть].

Парня выслеживает компания гопников; после короткой стычки «братаны» убивают его6868
  «Братаны» говорят между собой по-русски на приблатненном наречии. Утратив связь с традиционной культурой саха, они не восприняли норм высокой российской культуры.


[Закрыть]. Трагический инцидент случается как бы нечаянно, почти невзначай – на дальнем плане, у кромки кадра6969
  Вспоминается полотно Питера Брейгеля «Падение Икара» – видны лишь ноги заглавного персонажа, низвергнувшегося с небес в морскую пучину.


[Закрыть]. Значимое событие подразумевается, а не акцентируется специально – многолюдное гуляние продолжается своим чередом.

Ысыах завершается ритуалом приветствия восходящего солнца. Девушка участвует в коллективном молении. Когда солнечный диск поднимается над землей, в контровом свете из сияния пробудившегося светила возникает силуэт Дьёсёгёя. Божество возродилось. Стандартная церемония встречи зари обретает искупительный смысл.

Согласно старинным легендам, Дьёсёгёй спускается во время ысыаха на землю. Небесный покровитель коней ходит неузнанным среди обитателей срединного мира. Режиссер использует мотивы древних сказаний, чтобы создать новый сюжет – иносказательную историю о любви и потере, о жертвенной смерти героя (выразителя архетипов национальной культуры) и его чудесном воскрешении.

Материал черно-белой картины снимали сразу четверо операторов в течение полутора суток. Актеры прибегли к методу свободной импровизации, общались с гостями праздника, провоцировали собеседников на живой диалог, легко растворялись в толпе. Люди, попавшие в кадр, не зажимались, оставались самими собой, не подозревая, что их снимают. Согласно замыслу режиссера, люди в сакральном пространстве празднества – коллективный портрет народа саха, его «коллективное тело». Автор пробует слить воедино повторяемость, неизменность (ысыах случается ежегодно, строй его каноничен) и конкретику – ускользающее мгновение: таким, каким ысыах был однажды, ему уже не бывать никогда.

Постановщик картины Сергей Потапов за пределами Якутии известен прежде всего как режиссер театра. Хотя его фильмы побеждают на фестивалях этнического кино в различных точках внутренней России, они не находят отклика у критиков и отборщиков фестивалей, живущих в столицах. А между тем именно Потапов дал старт якутскому авторскому кинематографу (фильм «Тыын» («Дыши», 2006)) и до сих пор остается осевой, смыслообразующей фигурой в артхаусном кино Республики Саха. Приверженец условного театра, Потапов ищет в кино альтернативные способы диалога с реальностью: то ангажирует на главные роли непрофессиональных исполнителей, то интегрирует настоящих актеров в естественную среду.

Два любимых потаповских типажа: инфантильный детина и «маленький» человек – мужичок субтильный и малорослый. Центральных персонажей своих постановок режиссер лишает примет внешней монументальности. Сухопар персонаж или наоборот, в нем всегда проступает нечто ребяческое. Несхожие образы объединяет общая доминанта – подростковая неугомонность. Герой – это тот, кто готов сопротивляться диктату судьбы, противодействовать прессингу обстоятельств. А вовсе не тот, кто выглядит побрутальней и кичится маскулинностью.

Потапов не сторонится сентиментальности, не чурается мелодраматических гипербол. Не стоит относиться к его картинам как к образчикам «провинциального примитива» и проекциям безыскусного простодушия. Наивность обманчива. «Простота» – одна из многочисленных красок в палитре режиссера, свободно манипулирующего жанровыми канонами и стилистическими клише7070
  В театре он ставит Шекспира, Бергмана, Хармса, комбинируя разнородные элементы – мелодраматизм, жестокость, абсурд, черный юмор и «экзистенциальное томление».


[Закрыть].

«Неразгаданная любовь» («Таайыман тапталы») Михаила Лукачевского – рассказ о судьбе реального человека. Степан Семенов (1963–1992) – легенда якутского рока, солист группы «Ай-тал». Ушел из жизни совсем молодым, двадцативосьмилетним.

Этнический рок – примечательный феномен новой якутской культуры. Этому музыкальному направлению присущи медитативность мелоса и экстатичность вокала. Местный рок зарождался в районных центрах и сельских ДК. Его расцвет пришелся на конец 1980-х и первую половину 1990-х. Группы «Ай-тал», «Чорон», «Чолбон», «Сэргэ» создали оригинальный стиль гибридной («контактной») музыки, соединив звуковые формулы традиционных песнопений саха с саундом арт-рока и психоделики. Рокеров из сибирской глубинки поддерживали и продвигали московские эксперты (Александр Липницкий, Артемий Троицкий), западные промоутеры проявляли интерес к их записям. Sakha rock чуть было не стал экспортной музыкой наряду с хомеем – тувинским горловым пением. Не сложилось в силу совокупности обстоятельств – клинча объективных процессов и частных житейских факторов. Якутский рок так и остался локальным явлением.

«Неразгаданная любовь» (2015). Режиссер и сценарист Михаил Лукачевский, оператор Семен Аманатов

Структуру картины диктовал режиссеру сам материал. Кадров, запечатлевших Степана Семенова, сохранилось до обидного мало. Лишь дефектное хоумвидео, фрагментарные записи выступлений на поцарапанных VHS. Дефицит репортажных съемок пришлось восполнять игровыми эпизодами. Кому-то этот подход напомнит «стандарт BBC», где хроникальные блоки принято разбавлять реконструкциями событий с привлечением натурщиков и статистов. Лукачевский следует сходной схеме – есть раритетное видео и постановочные куски, – но радикально меняет логику взаимодействия базовых элементов. Тон задает игровое начало, бытовую наглядность теснит достоверность метафоры. Режиссер умудряется синтезировать неканонический жанр – документально-игровую мелодраму. Прямые аналоги автору книги неизвестны.

Режиссер использует рамочное повествование: историю обрамляет мозаика разнородных фрагментов – видеохроники, мемуарных монологов, игровых сцен. Дочь Степана Семенова стала эстрадной певицей, выступает под сценическим псевдонимом Сайсары Куо. Она не знала отца, так как родилась за десять дней до его кончины. В память о нем Сайсары Куо хочет исполнить со сцены его лирическую балладу «Таайыман тапталы» («Неразгаданная любовь»). Эта песня становится музыкальным рефреном картины, а фабульной нитью – мотив личного поиска (прояснения идентичности). Дочь старается уловить ускользающий образ отца, ощутить его характер, понять его побуждения. Для этого она встречается с музыкантами группы «Ай-тал», беседует с многочисленной родней.

Сферы интимного и публичного в картине разведены. Обыденная реальность чаще всего отражается в цветных эпизодах. Черно-белое изображение маркирует субъективные планы: образы, которые рождаются в воображении близких. Примиряет два визуальных потока «единство русла», «общность берегов» – ориентация на высокий стиль в изобразительном решении. Оператор Семен Аманатов строит композицию кадра прихотливо, изысканно, на манер живописного полотна, а не моментального снимка.

Реконструкция и воссоздание – совсем не одно и то же. Авторы делали постановочное кино. Они не скрывают фиктивности основных сцен, но напротив – стремятся к обнажению базового приема. В пресс-релизе указано: все, кто снимался в фильме, играли самих себя (исключением был только профессиональный актер, заместивший героя в видениях). Реальные люди, попав в постановочный кадр, существуют здесь уже по законам условного игрового кинематографа.

Похоже, режиссер обращается к технике, которую я назвал бы «выворотный вербатим». На основе предварительных интервью после их обработки и редактуры создается письменный текст. Декламатор, выучив свой монолог, произносит его в заданном ритме без заминок и оговорок. Плашки с именами свидетелей (полоса в нижней части кадра) служат «сертификатами соответствия»: вот товарищ, брат или мать героя.

Их рассказы частично повторяют друг друга. Наложение сообщений, звучащих из разных уст, образует четкие «риторические узоры», что проявляет особую значимость нескольких тем: самобытность таланта (исток – деревенское детство), коварство неизлечимой болезни, безоглядная самоотдача артиста, яркий и скоротечный успех.

Сцена в больничной палате демонстрирует прихотливость взаимодействия двух начал – исповедальности и лицедейства. Младший брат Семенова Иннокентий вспоминает о последних часах певца и произносит свой монолог, примостившись на краешек госпитальной кровати; пространство с ним разделяет натурщик (тот самый актер, «заместитель» героя). Прошлое стыкуется с настоящим. Иннокентий ведет рассказ о кончине любимого брата у его смертного одра. Умолкнув, накрывает лицо умершего простыней и неспешно покидает палату, будто оттягивает момент прощания с чем-то дорогим, незабвенным.

В финале картины, когда Сайсары Куо выходит на сцену, возникает отсылка к хрестоматийной композиции Микеланджело (фреска «Сотворение Адама»). Откуда-то с высоты из-за верхней кромки кадра опускается мужская рука, касаясь на миг ее ладони, будто отец благословляет дочь, делится с ней энергией творческой благодати. Возможно, символизм этой сцены чрезмерен – слишком плакатно и пафосно. Но идея работает безотказно: кадр вышибает слезу.

Музыкальные номера – записи концертных выступлений Степана Семенова – образуют в фабульной ткани картины своеобразные точки силы, энергетические узлы. И завершается фильм уникальным любительским видео. Кассета дефектна: вокал обрывается на полуслове, изображение растворяется без следа, в абстракции визуального шума. Не точка, но долгая пауза. Многоточие – многозначно…

2015

Дорога к себе. Три якутские картины

Несколько якутских картин связаны с темой дороги, значимых перемещений в пространстве. Можно сослаться на случайное совпадение. Можно сказать, что мотив путешествия слишком уж всеохватен, а слово «дорога» звучит чересчур общо. Смысловая авоська позволяет впихнуть в себя всякий сюжет, имеющий даже отдаленное отношение к поступательному движению. Гибкая оболочка сама готова принять нужную форму.

Конечно, якуты много перемещаются по своим обширным и малозаселенным землям, которые словно предназначены для сложных, нередко опасных передвижений. Здесь вольготно дышится, но такая вольница чревата испытаниями. Это идеальное сочетание предпосылок для развертывания экстремальной фабулы, будь то драма, триллер или мистическое кино.

«Атын олох» («Другая жизнь») Степана Бурнашёва – первый якутский фильм, снятый за океаном. В одноэтажной Америке. Да-да, небольшая команда киношников действительно посетила США. Натурные съемки велись партизанскими методами, на свой страх и риск.

Известно, что люди из разных частей Земли стремятся попасть в Америку в поисках лучшей доли. История стереотипна. Сложился уже особый субжанр – гринкард-драма. Опыт жизни на новом месте, столкновение с непривычным бытом заставляют мигрантов заново пересматривать идентичность. Приходится отвечать себе на множество жестких вопросов. Ты от чего-то бежишь или к чему-то стремишься? Стоит ли тратить энергию на адаптацию в дальних краях, вдруг удача обманет? Или разумней вовремя возвратиться домой, в привычное восвояси?

Вот и якутская пара Айсен и Света выиграв заветную green card, решает осесть в Америке. Особой нужды в эмиграции нет. Супругов сложно причислить к политическим или экономическим беженцам в строгом значении этих терминов. Достаток имелся и дома, будущее детей устраивать рановато – отпрысков пока что не завели. Что же влечет в США новых искателей счастья? Любопытство, азарт, желание радикально переменить обстановку. Неудовлетворенность собой – первые симптомы кризиса среднего возраста, что сбивают с толку Айсена. Муж наивней супруги не так практичен и прозорлив. Но решения в этой семье принимает мужчина.

Надеждам мигрантов на скорый успех не суждено оправдаться. Заштатный Сан-Маркос в штате Техас мало похож на город мечты. Айсен перебивается неквалифицированным трудом. Карьера Светы складывается успешней. Офисная леди работает допоздна, мужу приходится насыщаться фастфудом. Семейные роли теряют прежнюю очевидность: мужчина, перестав быть добытчиком, негаданно превратился в нахлебника. Уязвленное самолюбие толкает Айсена на авантюру. Он вкладывает все сбережения в эфемерный бизнес-проект, и ненадежный партнер исчезает с деньгами. Необходимо выследить проходимца, вернуть средства в семейный бюджет. А потом паковать чемодан – пора возвращаться на родину.

«Другая жизнь» (2015). Режиссер и сценарист Степан Бурнашёв, оператор Виктор Ли-Фу, в ролях Анна Петрова-Маке и Георгий Бессонов

Якутские рецензенты справедливо пишут о поколенческой привязке картины. Героям, да и потенциальной аудитории серьезно за тридцать. Юноши девяностых взросли на суррогатах американской мечты, они черпали представления о США из поточных голливудских картин – антуража разносортных боевиков, загромождавших полки видеопрокатов. Америка суперменов и див для очарованных чужаков была миражом – манящим, но недосягаемым. Минули годы, и «те, кому за…» начинают испытывать приступы ностальгии. Так проявляет себя не тоска по дальней стране, а грусть по собственному былому. В размышления о другой жизни, о возможных вариантах судьбы вплетаются отзвуки воспоминаний. Эхо неосуществленных надежд, что звучит пронзительно и неотвязно. Искушает коварный вопрос: а могло ли все сложиться иначе?

Фильм сложно признать идеальным. Обращение к репортажной манере придало стилистике малобюджетной картины визуальную шероховатость, характерную для независимого кино. Многие эпизоды, однако, сделаны слишком уж второпях, непродуманно и небрежно. Огорчает приблизительность в обрисовке бытового контекста, невнятность социальных и личностных характеристик. Случайные интерьеры – склады, офисы, кабаки. Снимали там, где разрешили приткнуться.

Случайны и типажи исполнителей второстепенных ролей. Похоже, режиссер обошелся без дотошного кастинга. В фильме снялись те из техасцев, с кем повезло сговориться: приятели приятелей, знакомые знакомцев. Якутские актеры фактурны, играют с искренней самоотдачей. В соседстве с ними натурщики из США выглядят плоскостными фигурами, бутафорскими истуканами. Автор не ставил перед собой страноведческих задач: нет ни намека на тонкости взаимодействия расовых и этнических групп. Зритель остается в неведении, к какой из разноликих техасских общин удобней будет примкнуть мигранту-якуту.

При всех своих недостатках «Другая жизнь» – веха в профессиональном становлении режиссера и значимый опыт для независимого кино Республики Саха. Степан Бурнашёв – сверхтипичный якутский автор, самородок-самоучка. Начинал с видовых картин об охоте, любимом хобби якутских мужчин. Гуманитарного образования не получил; не «лирик», а «физик», выпускник Института математики и информатики при местном университете. Когда недостает выучки и знания готовых драматургических формул, на выручку режиссеру приходят интуиция и здравый смысл. Опыт занятий гиревым спортом сформировал в нем надежность, ответственность, работоспособность. За какой бы сюжет ни брался Степан Бурнашёв, будь то рассказ о беглом преступнике или сентиментальная сказка о притяжении деревенского бобыля и обеспеченной горожанки, он решает его средствами камерной драмы. Малый актерский состав, неброские способы выявления переживаний.

Режиссер добивается достоверности поведения, выводит логику поступков значимых персонажей из специфики характеров, определяющих судьбу, а не только из конструктивных условностей и инерции фабульных схем, что диктуют каноничные жанры (экшен, ужасы, мелодрама). Такой подход выделяет работы Бурнашёва из основного потока якутских картин, ориентированных на условную драматургию, мелодраматические перехлесты. В «Другой жизни» режиссер сознательно обратился к камерной драме, стирая зазор между жанровой природой картины и собственными режиссерскими установками. Он рассказал мужскую историю об изживании заблуждений, об отказе от обманчивых иллюзий. О том, что тревожит его самого.

В фильмах Бурнашёва пульсирует живой нерв, что примиряет с их недочетами и огрехами. Режиссер внедряет в якутский кинематограф обиходные интонации, приметы бытовой достоверности, приемы психологической драмы. Есть дотошность – придет и мастерство. Повествовательная традиция народа саха требует включения в сюжетную ткань внятных элементов дидактики, и Бурнашёв не отвергает исконной модели. Мораль «Другой жизни» прозрачна: на родине лучше, чем на чужбине. Нельзя потребительски относиться к жене7272
  Для утверждения этой весьма поучительной мысли в фильм вводится дополнительный персонаж, одинокий вдовец (из американцев), который не может смириться с потерей супруги.


[Закрыть]. Годичный вояж в «державу фастфуда» стал для якутской пары непростым испытанием, проверкой прочности отношений, крепости семейных уз, поводом для переоценки самих устоев брака. Награда – наследник, зачатый в дальних краях, самый желанный сувенир из Америки.

Любопытно, что, оказавшись в Техасе, Айсен не вспоминает о своем российском гражданстве. Знакомясь с местными, говорит: я представитель народа саха, я приехал из Азии. Мигрант ощущает себя уроженцем родного улуса, а не сыном «великой страны», «неохватной империи». В такой системе координат Москва – всего лишь стыковочный аэропорт, перевалочный пункт между привычным Якутском и вожделенным Нью-Йорком, воздушными вратами в «потусторонний мир» США7373
  Возможно, пара из тихого Якутска потому и выбрала для переезда провинциальный Техас, что инстинктивно сторонилась крупных мегаполисов с их тревогами, опасностями, соблазнами, суматохой.


[Закрыть].