Текст книги "Купить нельзя родить"

Глава 7

В домофон позвонили. Ирма Дитрих дала знак беременным на кухне, чтобы затихли. Подошла к панели у двери и включила связь. Сама молчала, пока из динамика не прозвучал требовательный голос:

– Двести шестьдесят седьмая? Доставка морозильника. Откройте!

Дитрих расслабилась и нажала кнопку:

– Тринадцатый этаж, дверь справа.

Удивленная Ната открыла рот:

– Морозилка с эскимо?

Дитрих шикнула на суррогатных мамочек:

– Животы в руки и ножками в комнату. Сидим тихо и не высовываемся!

Двое грузчиков в рабочих комбинезонах вкатили на тележке в квартиру громоздкую удлиненную коробку.

– Сюда, – указала на коридор Ирма. – Распакуйте и подключите.

Рабочие срезали целлофан, раскрыли картон. Белый морозильный ларь занял место вдоль стены. Широкоплечий увалень размотал провод и включил в розетку. Морозильник тихо загудел. Улыбчивому долговязому напарнику хотелось поболтать.

– Еле в лифт впихнули. Махина! Зачем вам такой большой?

– Домашнее мороженное делаем. С ягодами, – выдала заготовленное объяснение Ирма.

– Ух, ты! Семейный бизнес. Угостите?

Дитрих осматривала ларь.

– Это регулятор? Какой максимум?

– Минимум, – поправил долговязый. – Минус двадцать пять градусов.

– Скоро наберет этот минус? – деловито интересовалась Ирма.

Рабочий широко улыбнулся, лизнул палец и коснулся им дна.

– Уже липнет! Закройте крышку и через час можно загружать ваше мороженное. Так угостите?

На повторную просьбу требовалось что-то ответить.

– Большая заготовка. На порции не порезана, – процедила Ирма, бросив взгляд на санузел, где покоилось тело, для которого и был предназначен морозильник.

– Мне только ложечку. Наверное, вкусно. Люблю всё домашнее, – клянчил рабочий. – Бабушка пекла пирожки с требухой. Сама потрошила курицу – почки, печень, сердце заталкивала в мясорубку и…

Дверь в спальню распахнулась. Ната, расталкивая грузчиков, пронеслась на кухню. Мужчины проводили беременную удивленными взглядами. Под шум воды Нату стошнило.

– Токсикоз, – объяснила недовольная Дитрих. – Где расписаться за доставку?

Пока она расписывалась в накладных, склонившись над крышкой морозильника, широкоплечий грузчик шагнул к санузлу и взялся за дверь. Ирма, рассыпав бумаги, метнулась к нему и придавила дверь ладонью:

– Куда?

– Мне бы это… В туалет.

– У нас унитаз барахлит.

– Я могу посмотреть.

– Мы сантехника вызвали.

– Я два часа к вам ехал. Еще обратно, – упрашивал парень.

Ирма была непреклонна и оттеснила грузчика:

– Спасибо за доставку. Вам пора!

На шум из спальни высунулась Кристина. При виде второй беременной улыбчивый грузчик тронул своего напарника и попытался пошутить:

– Пойдем. Тут и без нас мужики славно поработали.

– Без них справились! – вырвалось у Ирмы.

– Мамка у вас строгая, – уже без улыбки промолвил грузчик, собрал накладные и покатил тележку к выходу.

– Упаковку заберите, – попросила Ирма второго.

Обиженный увалень вышел, демонстративно перешагнув через мусор. Ирма заперла дверь и прислонилась спиной к стене для дополнительной точки опоры. Отдышалась. Обошлось!

Она посмотрела на сурмам. Ната в оцепенении пялились на морозильник.

– Это не для мороженого?

Взгляд Кристи ощупывал размеры горизонтального морозильника.

– Чего вылупились? – одернула их Дитрих. – Это то, что вы думаете. Потащили воблу!

Она силой затолкала беременных в санузел и постоянно понукала:

– Взялись за ноги. Ну! Для вас стараюсь. Сделаем и забудем!

Женщины втроем перенесли тело из ванной в морозильный ларь. Когда переваливали внутрь, Ирма содрала пластырь на поцарапанной руке, испачкалась собственной кровью. Чертыхнулась:

– Черт! Не хватало еще от покойницы заразиться. – И пошла на кухню обрабатывать рану, приказав: – Кристи, всё воблино в морозильник!

Кристина вернулась в санузел. В ванной оставалась сумочка убитой и отрубленная кисть, замотанная в голубой платок. Беременная брезгливо перенесла их в морозильник. Разорванная упаковка мешалась под ногами. Кристи стала яростно сминать картон. Неожиданно она остановилась и задумалась. Сомнения длились недолго. Дитрих ее не видит из кухни.

Ната наблюдала, как подруга вытащила из морозилки обрубок в окровавленном платке и сунула сверток в мусор. Затем смяла упаковку из-под морозильника в большой ком и скрепила кусками скотча. На испуганный взгляд Наты ответила жестом – молчи!

Когда Ирма вернулась в коридор, Кристи заклеивала скотчем щель между крышкой и морозильным ларем.

– Всё! Теперь точно никакого запаха, – с блеском в глазах доложила она.

Ирма одобрила усердие:

– Сообразительная.

Кристи небрежно толкнула ногой смятую упаковку.

– В мусоропровод не войдет.

– Ночью вынесу на помойку, – решила Дитрих.

Кристи смутилась, но быстро нашла, что сказать:

– Ночью подозрительно.

Ирма подумала и согласилась:

– Как ванну отмоете, разом всё вынесу. За дело! Химию не жалейте.

Глава 8

– Шевчук, вы к родственникам Лидии Мурзиной обращались? – спросила Петелина участкового, когда они подошли к подъеду, где проживала педиатр.

– Я сразу об этом подумал, – охотно ответил старший лейтенант. Ему импонировало работать с известным следователем. – Нет у Мурзиной родственников. Она из детдома.

– Муж? Дети?

– Она не замужем, детей нет. Елена Павловна, вы не подумайте, что я чего-то упускаю. Я и в поликлинику заходил. Близкая подруга может знать больше любого родственника.

– И-и?

– Нет у нее подруг. Там вечная текучка, сотрудники меняются, а Мурзина много лет на одном месте, несмотря на небольшую зарплату.

– Так любит свою работу? Не сказала бы, – сама себе ответила Петелина, вспомнив формальный подход педиатра при осмотре ребенка.

Следователь, участковый и слесарь поднялись на лифте на нужный этаж.

– Вот ее квартира, – указал направо Андрей Шевчук.

Он трижды нажал кнопку звонка. Никто не ответил, однако за дверью послышался неясный звук.

– Так и в прошлый раз было.

– Лидия Витальевна, откройте! Мы пришли вам помочь! – громко сказала следователь и постучала в дверь. – Если не можете подойти, скажите.

Все притихли, прислушались. Многоквартирный дом жил обычной жизнью: за спиной гудел лифт, ниже этажом тявкала собака, у кого-то громко работал телевизор. Определить источник отдельных тихих звуков не представлялось возможным, что лишь усиливало общую тревогу.

– Шевчук, наберите телефон Мурзиной, – попросила следователь.

Участковый позвонил и сообщил разочарованно:

– Телефон отключен. Или разрядился.

Петелина решилась:

– Если женщина в беспомощном состоянии, то мы обязаны предпринять всё возможное… Вскрывайте!

– Дмитрич, приступай! – приказал участковый усатому слесарю.

Слесарь достал инструменты и завозился с замком. Шевчук снимал процедуру на видео. Через несколько минут Дмитрич пригладил усы и рапортовал:

– Готово!

Он приоткрыл дверь. Шевчук продолжал съемку. Петелина отодвинула нерасторопного участкового и первой вошла в квартиру. Взгляд влево-вправо – обычная однушка. Слева санузел, справа закрытая комната, прямо кухня. А там…

Петелина напряглась. Она скорее почувствовала, чем заметила какое-то движение. Мужчины оставались сзади. Елена шагнула на кухню и натолкнулась на звериный взгляд.

– Кошка! – облегченно выдохнула она.

Серая кошка, выгнув спину, зашипела на непрошенных гостей. Шевчук плавно двигал смартфон, снимал и комментировал:

– Миска пустая. Кошка возилась с миской, отсюда звук.

Петелина обошла участкового и направилась к закрытой комнате. Она уже не сомневалась, что с Мурзиной случилось несчастье, и готовилась увидеть бездыханное тело. Поэтому, открыв дверь, пропустила вперед участкового и наблюдала за его лицом. Шевчук бесстрастно водил камерой из угла в угол, заглянул под кровать, открыл платяной шкаф.

– Здесь никого нет, – констатировал полицейский.

– Проверьте ванную.

Шевчук ушел, щелкнул выключателем. И сразу же раздался его растерянный голос:

– Елена Павловна, тут это…

Петелина заглянула в санузел. Полицейский снимал мигающую панель стиральной машины. Елена отключила стиралку, открыла круглую дверцу, рассмотрела ворох влажных вещей.

– Постельное белье. Мурзина запустила стирку и ушла на работу. Уезжать она точно не планировала. Еще и кошка…

– Что с кошкой?

– Если бы Мурзина планировала отъезд, она бы позаботилась о корме для коншки.

– Исчезла неожиданно! – Шевчук прекратил съемку.

– Неожиданно, – подтвердила следователь. – Не люблю это слово. Исчезла – еще хуже.

– Что будем делать?

– Покормите животное.

Петелина прошла в комнату, осмотрелась. На мебели и бытовой технике хозяйка квартиры не экономила – всё новое и качественное. На полке единственная фотография: Лидия Витальевна в медицинском халате за рабочим столом со стробоскопом на шее. Типичный доктор с излишне строгим взглядом – видимо такой она себе нравится. Следователь пересняла на телефон портрет Мурзиной. Если педиатр не найдется, придется подавать в розыск.

Петелина выдвинула ящики шкафа, порылась в документах. Паспорт Мурзиной на месте. Еще одно доказательство, что из города хозяйка квартиры не уезжала. И домой не вернулась. Исчезла – и всё!

Среди бумаг следователь нашла выписку из банка. Обратила внимание на сумму: несколько миллионов рублей. Приличные сбережения для простого врача.

– Кошку накормил, – доложил Шевчук. – Что теперь?

– Опечатывайте квартиру. Завтра снова накормите.

– Вы так уверены, что Мурзина не вернется?

– Хотела бы ошибиться, но вряд ли она вернется.

– Преступление?

– Или несчастный случай. Поступим так. Я сделаю запрос по больницам и моргам. А вы узнайте адреса, куда вызывали педиатра, и пройдите по этим квартирам. Кроме моей, разумеется.

– Вашей?

– Я тоже вызывала педиатра и сама инициировала ее розыск.

– А что спрашивать?

– Надо выяснить, кто видел Мурзину последним. Понять ее настроение. Возможно, врач упомянула о своих планах.

– Понятно.

– Да, и не забывайте обращать внимание на поведение людей, их реакцию на вопросы, обстановку в квартире. Люди не всегда говорят правду. Особенно преступники.

– Преступники? Но Мурзину вызывали к детям обычные люди.

– Шевчук, поверьте моему опыту. Ссор с фатальным исходом в четыре раза больше, чем преднамеренных убийств.

– Убийств, – задумчиво повторил впечатлительный полицейский и заволновался: – Елена Павловна, у вас есть секретный способ, чтобы узнать, когда врут?

Следователь пригляделась к участковому. Сотрудник исполнительный, хочет расследовать серьезное преступление, но опыта ему явно не хватает. Он может упустить важные детали. И она решила:

– Шевчук, я пришлю вам в помощь оперативника. Майора Марата Валеева.

– Майора мне в помощники. – Старший лейтенант оробел, но приосанился. – Как мне его найти?

– Валеев сам найдет вас. И да – он будет старшим!

– Так точно, – с облегчением выдохнул Шевчук. – Я могу доложить начальнику, что выполняю поручение старшего следователя Петелиной?

– Считайте, что вы включены в следственно-оперативную группу, – согласилась Елена.

Глава 9

Творческий коллектив телепроекта «Следствием установлено» активно готовился к съемочному процессу. Юрий Григорьевич Харченко с интересом наблюдал, как современному дому отдыха придавались черты прошлого. Делалось это локально. В одном из домиков заменили новую мебель на старую еще советскую. Столик в ресторане и барную стойку оформили в стиле начала девяностых. Вдоль причала с одной стороны разместили видавшие виды весельные лодки, а современные катера пришвартовали на противоположной, которую не собирались снимать.

Когда стемнело приступили к съемкам. Ведущий Леонид Островский стоял у причала и вещал в микрофон поставленным интригующим голосом:

– Дом отдыха «Рябиновая бухта» на берегу Оки. Тихое уединенное место для семейного отдыха. Но именно здесь тридцать лет назад случилась жуткая трагедия, детали которой нам предстоит восстановить.

Островский зашел в ресторан.

– В тот роковой вечер Иван и Светлана Федуловы уложили детей спать, а сами ужинали в ресторане дома отдыха. Дверь в домике, где спали дети, они заперли. Но было жарко, душно, поэтому одно окно с сеткой от комаров оставили открытым. В ресторане их обслуживала молодая официантка Ирина Цветкова.

Оператор направил камеру на столик, за которым сидела пара, изображавшая чету Федуловых. Харченко отметил, что они не очень похожи на настоящих Федуловых и выглядят старше. Зато Настя Петелина в белой блузке и красном переднике цвета спелой рябины, подавшая паре коктейли в бокалах с соломинкой, вполне сойдет за ту юную официантку Ирину. Светло-коричневые волосы, собранные в хвостик, рост, фигура, возраст и даже внимательный взгляд соответствуют девушке из прошлого.

Ведущий, как было принято в программе, переключился на демонстрацию исторических фактов. Он ловко манипулировал бутылками за барной стойкой и рассказывал:

– Самый популярный напиток в ресторанах в начале девяностых – коктейли! Их делали из разноцветных ликеров, которые стали массово завозить в Россию. А что: красиво, вкусно и, как в западных фильмах, можно тянуть через соломинку.

Островский картинно пригубил соломинку и смачно потянул сок, изображавший коктейль.

– У-у, прелестно! Одна опасность – не заметишь, как опьянеешь.

Оператор снова стал показывать пару за столиком. Муж строил глазки жене, она вцепилась обеими руками в стакан с коктейлем и изображала обиду. Островский комментировал:

– Светлана Федулова год воздерживалась от алкоголя – сначала беременность, потом кормление грудью. Она устала от семейного быта и сейчас пыталась расслабиться, поглощая коктейли. Но мама есть мама. Она периодически отходила в домик проведать детей. Малышей было двое: трехлетняя Катя и четырехмесячный Миша.

Светлана встала из-за столика и вышла из кадра. Актрисе помазали нижние веки «слезным карандашом». Она захлопала ресницами, в углах глаз выступили слезы, крупные капли покатились по щекам.

Ведущий перевел голос на трагический тон:

– Неожиданно в ресторане раздался женский крик. Вбежавшая Светлана бросилась к мужу. Она плакала, ее речь была бессвязна.

Оператор крутился с камерой возле актрисы, стараясь поймать крупным кадром мокрое от слез лицо.

– Что случилось? – не понимал Иван.

– Катя, Катя, – твердила плачущая женщина и тащила мужа к домику.

Юрий Григорьевич скромно держался в стороне. Персонал дома отдыха увлеченно наблюдал за съемочным процессом. Большинство шепотом обсуждали ведущего. Простодушная горничная Нина глазела на плачущую актрису и искренне сочувствовала бедняжке.

После короткого перерыва группа перешла к следующей сцене. Оператор расположился в состаренном домике и дал команду актерам зайти в спальню. Говорить расстроенной паре почти не требовалось, историю рассказывал ведущий:

– Маленький Миша спокойно спал, а вот кровать Кати была пуста. Родители осмотрели дом, девочки нигде не было. Где Катя, ведь дверь была заперта? Светлана показала мужу на распахнутое окно над кроватью дочери и выдавленную наружу сетку от комаров. Катя исчезла!

Оператор взял крупным планом окно и выпавшую наружу сетку. Высота от подоконника до земли была небольшой даже для трехлетней девочки.

– Первое предположение, что девочка проснулась, испугалась, ушла искать маму с папой и заблудилась. Тогда ребенок должен быть где-то рядом. Родители бросились к администратору, и в поисках девочки участвовал весь персонал дома отдыха.

Съемки переместились на территорию.

– Катя! Катя! – звали встревоженные родители.

– Сотрудники с фонариками обследовали дорожки, кусты и детскую площадку, где любила играть Катя.

Харченко наблюдал, как Настя и Никита мечутся по детской площадке под прицелом телекамеры. Никиту взяли на роль аниматора Романа Зайченко, близкого друга официантки Ирины. Аниматор каждый день играл с детьми и хорошо знал пропавшую девочку. Никиту в современных спортивных штанах с тремя полосками даже не пришлось переодевать, молодежная мода вернулась к стилю девяностых.

– Кати нигде не было, – печально сообщил ведущий. – Подумали о плохом. Маленькая девочка могла пойти к реке и упасть в воду.

Последовала новая сцена. По темному причалу ходила убитая горем мама, хваталась за голову и заглядывала в лодки. Видимо ее игра не очень нравилась оператору и он больше снимал ржавые корпуса лодок и черную поверхность воды.

Островский перелистнул сценарий и озвучил интригующую фразу:

– Тогда никто не обратил внимание на подол платья Светланы Федуловой. Он был мокрый. Впоследствии этот факт сыграет решающую роль.

Актриса симулировала новые слезы. Она заголосила, уткнулась мужу в плечо и затряслась в рыданиях.

– Ночные поиски не принесли результата, – трагическим голосом подвел итог ведущий. – Утром в дом отдыха приехала милиция и криминалисты.

По дорожке проехали милицейские «Жигули» старого образца с круглыми мигалками и мегафоном на крыше.

– Расследование возглавил старший лейтенант юстиции Юрий Григорьевич Харченко. Теперь он уже полковник.

Камеру направили на следователя, вышедшего из «Жигулей» и дали знак говорить. Харченко волновался и произнес выученную реплику из сценария, потупив взор:

– К сожалению, нам не сразу сообщили о пропавшей девочке. Первые, самые драгоценные часы для расследования были потеряны. Служебная собака взяла след Кати Федуловой, но потеряла его в районе детской площадки.

Текст был прочитан. На Харченко нахлынули воспоминания. Он посмотрел в камеру и твердо добавил от себя:

– Я вынужден был возбудить уголовное дело об убийстве малолетнего ребенка.

Последовала команда:

– Снято!

Оператор Ильин отключил камеру одобрительно кивнул:

– Зачет!

Глава 10

– Приезжайте скорее, младенцу месяц. Он не дышит! – прокричала женщина в телефон.

– Адрес? – пальцы оператора «скорой помощи» застыли над клавиатурой. Она готовилась срочно выслать бригаду медиков.

– Степан, номер дома? – окликнула женщина кого-то рядом. – Иди сюда!

Перепуганный мужчина назвал номер дома, но не сразу вспомнил корпус. Женщина умоляла в трубку:

– Быстрее! Пожалуйста.

Оператор ввела команду на выезд и продолжила заполнение данных.

– Ваше имя?

– Юлия Галатенко. И муж Степан.

– Имя ребенка?

Женщина растерялась:

– У него еще нет имени.

– Как так? Вы кто? – удивилась оператор.

– Я няня.

– Кто родители? Где они?

– Я не знаю, – беспомощно отвечала женщина.

– Другие родственники у малыша есть?

– Не знаю, – сквозь слезы ныла няня.

Бригада медиков, примчавшихся в квартиру, полчаса пыталась запустить сердце младенца. Не получилось. Врачи констатировали смерть ребенка, наступившую до их приезда. Требовалось заполнить бумаги, но свидетельства о рождении мальчика у няни не оказалось. В соседней комнате врачи обнаружили еще четырех малышей: от двух недель, до полутора месяцев от роду. Что за дети, расстроенная няня и ее муж толком объяснить не смогли.

И тогда врачи вызвали полицию.

Елена Петелина только вернулась домой после осмотра квартиры пропавшего врача-педиатра Мурзиной, когда ей позвонил новый начальник Феликс Дорецкий. Железный Феликс, как обычно, начал без прелюдий:

– Елена Павловна, есть срочное задание.

– Феликс Эдуардович, я на больничном по уходу за ребенком, если вы не забыли.

– Да знаю! Потому и звоню. Смерть младенца в твоем районе.

– Сколько ему?

– Месяц.

Елена представила горе матери. Ее сердце сжалось:

– Криминальный случай?

– Пока известно, что ребенок умер в квартире.

– Пусть сначала дознаватель…

– Ты не дослушала! – прервал Дорецкий. – Помимо умершего в квартире еще четверо новорожденных. Все дети без родителей и без документов. С ними сомнительная няня.

– Как это? – удивилась следователь.

– Еще не сообразила? Обстоятельства указывают на торговлю детьми!

– Это ваша версия?

– Наша! Местная полиция уже на месте, а от СК назначаю тебя. Ты мать, женщина, и лучше всех раскрутишь это преступление.

Вот, снова ее назвали женщиной и мамой. Видимо, звание мамы часто ценится выше, чем звезды на погонах и должность в Следственном комитете.

– Феликс Эдуардович, вы сказали: преступление. Это уже факт?

– Ну конечно! – терял терпение начальник. – Сходу просматриваются две статьи. Причинение смерти по неосторожности – раз! И главная – торговля людьми!

– Так уж и торговля?

– Петелина, там дети, грудные младенцы без мам. Неужели не жалко?

Аргумент был весомый. Женщина-следователь согласилась:

– Хорошо, я беру это дело.

– Поезжай в адрес немедленно и сразу мне докладывай! – приказал Дорецкий. – Я чувствую, это то, что нам нужно.

«Нам?!» – хотела возмутиться Елена. Мертвый младенец – худшее зрелище для любой мамы. Тем более сейчас, когда ее малыш болен. Но Железный Феликс уже закончил разговор. Громкое дело нужно ему, чтобы заявить о себе в новой должности.

Елена собралась с мыслями. Саше уже лучше, с ним бабушка посидит. Поворчит, как водится, хотя тайно гордится дочерью. Лена слышала с каким жаром мама рассказывает по телефону подружкам, как ее умная смелая дочь борется с преступниками.

С Настей тем более проблем нет. Она уже в доме отдыха «Рябиновая бухта». Харченко подтвердил, что дочь и Никиту разместили на время съемок. Он приглядит за Настей. Возможность попробовать себя в качестве актрисы Настю обрадовала. Она уже прислала кадры, как выглядит в роли официантки. Радостная и беспечная. Для студентки это веселое приключение. Будет чем перед друзьями похвастаться.

Елена посмотрела на себя в зеркало, пожалела, что не помыла голову, и стала переодеваться. Ольга Ивановна заметила дочь в деловом костюме с сумкой для документов и не удержалась от осуждения:

– Опять бандитов ловить?

– Мама, температуру Саше я сбила. Он спит. А там важное дело.

– Где там? Что может быть важнее собственного ребенка?

– Младенцы в опасности. Один умер, – призналась следователь.

– Заморили до смерти? – ужаснулась пенсионерка. – Кто? Где?

– Буду разбираться.

Лена больше ничего не сказала, показывая, что спешит. Ольга Ивановна важно покивала, провожая дочь, и напутствовала в закрывающуюся дверь:

– Потом обязательно расскажешь!