Текст книги "Купить нельзя родить"

Сергей Бакшеев
Купить нельзя родить

Глава 1

Лифт остановился на тринадцатом этаже. Участковый педиатр Лидия Витальевна Мурзина оторвала взгляд от зеркала. Глаза б не смотрели! Замотанный вид, сухая кожа, поредевшие волосы – в пятьдесят пять выглядит на семьдесят. Мечта о СПА-отеле на теплом курорте так и остается мечтой. Хватит! Пора и о себе подумать.

Выйдя из лифта, Лидия Витальевна привычно шагнула направо. Квартира 267. Потянулась пальцем к звонку, но в последний момент передумала и отперла дверь ключом. Незачем предупреждать деревенских наседок, пусть знают – хозяйка пришла! Она для них сейчас и царь, и бог, и повитуха!

– Не хворать! В срок рожать! – Педиатр бодрым голосом приветствовала подопечных, проверяя пытливым взглядом их настроение.

В однокомнатной квартире проживали две суррогатные матери на последнем месяце беременности.

Первая, терпеливая крепкая деревенская девка Кристина Попова, что называется широкая кость. Такая родит – как чихнет, проблем с ней не будет. К тому же опытная, завершает третье суррогатное материнство. Третье – и последнее. Тридцать четыре года предельный возраст для сурмамы в их фирме «Заветный шанс». Агентство элитное, обслуживает иностранных заказчиков и гарантирует подбор женщин лучшего детородного возраста, имеющих собственного здорового ребенка.

Кристина полулежала на кровати в спальне, подперев спину подушкой. Скосила взгляд на педиатра и продолжила вязать крючком. Ажурные салфетки, подушки, тапочки, корзинки, сумочки – всё у нее получается. Время не теряет, вяжет для будущей квартиры и родной дочери. Она только о них и думает, других мыслей у Кристи нет. Вот бы забрать девочку от ворчливой бабки и переселиться в городскую квартиру с удобствами. Измучилась дрова на зиму заготавливать да воду греть, чтобы помыться по-человечески. В поселке Глухово на севере Вологодской области зимы долгие.

Вторая, молодая худосочная Наталья Смирнова сидела на кухне и пялилась в телевизор. Она впервые в сурмамы подалась. Ей Кристи расписала выгоды чужеродной беременности: походишь с пузом, тебе не впервой, зато потом вместо хлопот деньги! Они из одного поселка, обе матери-одиночки, вынужденные рассчитывать только на себя. Чем ближе роды, тем Ната больше нервничает, истерит без повода и вечно что-то жует, стресс заедает. У нее и так двойня подсажена, да еще лишний вес набрала. С ее узким тазом это проблема. Дура!

Лидия Витальевна прошла на кухню, плюхнула на колени Смирновой тяжелую сумку со свежими продуктами и выдернула из ее рук пакет с сушками.

– Притащила, чтобы вы не шлялись. В холодильник убери и жри по расписанию, если кесарево не хочешь.

На выступившие слезы расстроенной сурмамы смотреть не стала, у Наты глаза на мокром месте. А эмбрионы из Филиппин. Азиатские детки только для Азии и годятся, сверх суммы в договоре денег не выклянчить. Да и с кого? Биологические родители прилетят в Россию уже после родов для оформления документов.

Зато у Кристи заказчица из Германии, русскоязычная немка Ирма Дитрих. Приехала в Москву в начале беременности, чтобы сурмаму по животику гладить и ворковать с будущим сыночком. Переживает, волнуется. Такая сверх положенного заплатит, если умело раскрутить. Один раз уже получилось, когда Кристи абортом пригрозила. Всё по закону! Сурмама, как и любая женщина, имеет право на аборт. Идея сработала. Дитрих заплатила как миленькая да еще и Кристину успокаивала. Сейчас время для решающего удара.

В сумочке педиатра зазвонил телефон. Лидия Витальевна взглянула на дисплей – из поликлиники. И сбросила звонок. Обойдутся! Спину ломит, ноги гудят от беготни по вызовам. Наступила осень, а с нею и круговерть простуд в детсадах и школах. Ей пора о своем здоровье думать, а не заглядывать в сопливые горла чужих деток.

Мурзина подошла к постели Кристины. Беременная отложила вязание, распустила ремешок халата, готовясь к осмотру, но педиатр ее остановила.

– С чужим младенцем у тебя всё в порядке, а вот с родной дочуркой…

– Что случилось? – забеспокоилась Кристи.

– Пока ничего, но подумай о ее будущем. Хочешь, чтобы твою судьбу повторила?

– Не-не.

– А придется. В вашей дыре выбора нет!

Зрачки Кристи забегали в поисках выхода:

– Я с дочкой в Вологду перееду. На квартиру почти заработала.

– Велика разница, – усмехнулась врач. – Твоей девочке в столице на каблучках надо порхать, чтобы хорошего жениха подцепить.

Кристина прикусила губу, наморщила лоб:

– Московскую квартиру я не потяну.

– Потянешь! Если сделаешь, что я скажу. – Вселяла уверенность педиатр, буравя глазами сурмаму.

– Что? – выдохнула завороженная Кристи.

– Звони Дитрих и скажи, что бездетная семья из Сургута тебе обещает квартиру в Москве. Ты родишь там под именем заказчицы и отдашь ребенка ей!

– В Сургуте?

– Отдашь, если Дитрих не заплатит десять миллионов.

Кристина сообразила, к чему клонит врач, и ахнула:

– Десять миллионов! У Дитрих есть такие деньги?

– Она гражданка Германии. Найдет! Приехала в Россию, чтобы сэкономить. Там ценник за ребеночка от трехсот тысяч евро.

– А вдруг, она откажется и наймет другую сурмаму?

Педиатр усмехнулась.

– Нет у Дитрих другой яйцеклетки. Ей полтинник стукнул. Долго боролась с раком, перед химиотерапией заморозила яйцеклетку. Это ее единственный шанс! Единственный! Или этот ребенок или никакой!

Обе женщины опустили взгляд на живот беременной. Кристину еще мучили сомнения. Решительная Мурзина действовала по-хозяйски. Она взяла телефон Поповой, набрала номер Ирмы Дитрих и сунула трубку сурмаме:

– Думай о своей дочери! Дитрих скажи, что уезжаешь в Сургут. И требуй десять миллионов. Половина моя. Ну!

Немка ответила сразу:

– Кристи, как ты? Как мой малыш?

– Я уезжаю, – выдавила Кристина.

– Куда?

– В Сургут. Семья без детей дает мне десять миллионов рублей.

– Кристи, ты не посмеешь! Это мой ребенок! Мой!

Мурзина шепотом подсказывала беременной: «если вы не заплатите, я уеду».

– Если вы не заплатите… – повторяла Кристина.

«Сегодня», – шипела педиатр.

– Сегодня.

Неожиданно сработал телефон Мурзиной. Вновь звонили из поликлиники. Врач чертыхнулась сквозь зубы: «достали!» И отключила аппарат. Она ждала ответа Ирмы Дитрих. Немка молчала. Из трубки доносился шум улицы.

Лидия Витальевна едва слышно подсказывала сурмаме. Кристина повторяла:

– Мне прислали билет на поезд. Если сегодня не заплатите, я уеду. Уже собираю вещи.

– Нет! Жди меня. Я привезу деньги, – нервно выкрикнула заказчица.

– Поезд через четыре часа, – давила через Кристину Мурзина.

– Я буду через два! Деньги отдам при свидетеле. Врач-педиатр будет свидетелем. Так и скажи ей!

Дитрих отключила связь. Кристина похлопала ресницами и перевела взгляд на педиатра:

– Лидия Витальевна, она знает, что вы здесь.

Мурзину не смутил мелкий прокол. Лицо прорезала кривая серая улыбка.

– Сработало. Кристи, ты купишь квартиру в Москве. Благодаря мне!

В это время Ирма Дитрих застыла на тротуаре. Худая женщина выглядела неподвижной, но душа ее клокотала, в глазах плескалось отчаяние. Она медленно подняла руку, отрешенно стянула платок с головы на шею. Ежик седых волос, казалось, вздыбился от гнева. Один раз она поддалась на шантаж и заплатила суррогатной матери. Еще тогда она догадывалась, что простушку Кристи кто-то надоумил. Теперь была уверена – это педиатр Мурзина. В детской поликлинике не знают, как подрабатывает их опытный врач. Не подрабатывает, а зарабатывает! На чужих бедах. И ей всё мало!

Во время разговора Дитрих расслышала посторонний звонок рядом с Кристиной и сдавленный раздраженный голос: «достали!» Голос она узнала – Мурзина там! В мечтах уже подсчитывает барыши.

– Достали! – выкрикнула в небо Ирма.

На нее с опаской косились прохожие. Выплеснув душевную боль, Дитрих взяла себя в руки. Только глаза продолжали мстительно пылать. Не для того она поборола страшный рак, чтобы сейчас сдаться. Ее ждут на квартире с деньгами, и она придет. Придет к своему ребенку, чтобы никому его не отдать.

Ирма направилась в торговый центр. Мысли путались. Сначала зашла в книжный магазин, затем в хозяйственный. Там некоторое время женщина рассматривала большие кухонные ножи. Затем ее взгляд остановился на топорике для рубки мяса и костей.

Глава 2

– Феликс Эдуардович, мой сын болен. Я не могу сегодня выйти на службу. Я мама! – в сердцах крикнула в телефон Елена Петелина.

– Ты старший следователь, майор юстиции, и обязана подчиняться непосредственному начальнику, – гудел из трубки нудный бесцветный голос.

Петелина ясно представила как новоиспеченный начальник подполковник Дорецкий сводит брови к переносице, застегивает китель на все пуговицы, встает из кресла и, рубя ладонью воздух, отчитывает ее, витиевато напоминая, что прошли времена, когда они были на равных, он обогнал ее по карьерной лестнице, и она обязана выполнять его распоряжения. Выполнять беспрекословно! Подобные сцены уже бывали в его кабинете. Слушать противно, возражать бесполезно, а хлопать дверью глупо. Иное дело телефонный разговор – связь может прерваться по техническим причинам. Елена царапнула ногтем по дисплею и нажала отбой. Помехи.

В комнату сунулась Ольга Ивановна, мама Елены. Зыркнула на дочь и шикнула:

– Ты можешь потише. Саша только заснул.

Вчера к вечеру у трехлетнего сына Саши поднялась температура. Малыш плохо спал, метался в постели, звал маму. К утру жар усилился, и невыспавшаяся Елена попросила прийти бабушку. Отец Саши, майор полиции Марат Валеев, с которым они уже несколько лет жили гражданским браком, уговорил Лену не идти на службу. Заверил, что «сто процентов» договорится с ее начальником. Марат лично пришел к Феликсу Дорецкому, но что-то пошло не так. Впрочем, ничего удивительного – крутой опер Валеев тот еще дипломат!

– С новым начальником поругалась, – грустно призналась Елена.

– Тот самый Железный Феликс? Вместо твоего любимого полковника Харченко, – посочувствовала Ольга Ивановна.

Елена обреченно кивнула.

Прыткий карьерист Феликс Эдуардович Дорецкий на удивление быстро завершал расследования. Он действовал напористо, манипулировал уликами, показаниями свидетелей, навешивал на подозреваемых кучу статей и грозил огромными сроками. Прозвище Железный Феликс следователя не смущало, он им гордился. Когда подозреваемый был сломлен, он предлагал выход в виде сделки со следствием: признание в обмен на смягчение наказания. Многие соглашались. Перед начальством Дорецкий умело выпячивал свои успехи и ловко напоминал о неудачах коллег. Высокое руководство поощряло карьерную прыть и подковерную конкуренцию.

Елена Петелина работала в Следственном комитете почти двадцать лет. На протяжении всей карьеры ею руководил Юрий Григорьевич Харченко. Он ценил ее профессионализм, уважал за объективность и человечный подход к подозреваемым. Когда Харченко отправили на пенсию, он рекомендовал на свое место именно Петелину. Однако женщина с маленьким ребенком на ответственной должности не устраивала руководство, и кабинет полковника занял Дорецкий. Железный Феликс лишь недавно получил звание подполковника юстиции и жаждал громко заявить о себе в новой должности.

– Да что ж такое! Врача нет и нет. Лена, звони в поликлинику! – приказала мать, вернув мысли дочери к главной проблеме.

Елена взялась за телефон. До районной поликлиники дозвонилась не сразу. Медицинский регистратор, замотанная звонками, в очередной раз спросила имя, адрес, возраст ребенка, симптомы болезни. И сообщила, как откровение:

– Ваш участок обслуживает педиатр Лидия Витальевна Мурзина.

– Я знаю! И жду ее с самого утра.

– Придет. Наберитесь терпения.

– Когда? У меня ребенок болеет.

– У всех болеет, вы не единственная. И все жалуются, – опередила невысказанное возмущение регистратор.

Елена удивилась:

– И вас это не волнует?

– Мурзина где-то задерживается. Еще не всех посетила, – призналась работница регистратуры.

– Так позвоните ей! – потребовала Елена.

– Она не отвечает.

– Это по-вашему нормально?

– Женщина, не мешайте работать! – раздраженно ответили в трубку.

Уставшая Петелина сорвалась и выкрикнула:

– Я не женщина. Я следователь!

В поликлинике отключились.

Елена уткнула лицо в раскрытые ладони, сжала веки. К чему она так сказала? Только что доказывала начальнику, что она прежде всего мама, а тут постороннему человеку ляпнула про следователя. У нее профессиональная деформация. Во всем видит плохое. Раз педиатр не выходит на связь, значит с ней что-то случилось. Подсознание следователя тут же подбрасывает ужасные версии.

Елена хлопнула ладонями по коленям. Так нельзя! Она зря накручивает себя. Что плохого может случиться с районным педиатром? Разве что телефон разрядился. Будем ждать.

Глава 3

Створки лифта разъехались. Глаза фиксировали: тринадцатый этаж, дверь справа, квартира 267. Глубокий вдох, медленный выдох. И еще раз. Ирма Дитрих уняла сердцебиение, собрала волю в кулак.

Она уже бывала в этой квартире. Здесь сурмамы из провинции жили в ожидании родов под присмотром приходящего врача. Дитрих всегда с волнением наведывалась к Кристине, прикладывала ладони к ее животу, общалась со своим малышом, улавливала толчки его ножек и клялась: мама ждет тебя. Только здесь она называла себя мамой и ничуточку не стеснялась. Она бы находилась тут постоянно, но контракт предписывал разовые встречи, которые надо согласовывать с агентством «Заветный шанс». Сегодня волнение было иным, не теплым, а щекочущим нервы.

Дверь ей открыла врач Лидия Мурзина – сухая и пучеглазая как вобла. Неожиданное сравнение успокоило Ирму. Сейчас тусклая женщина для нее не человек, а вобла! Наглая алчная рыба, которую не жалко поймать на крючок, а если потребуется, то и добить веслом!

Вобла вытянулась, бросила взгляд поверх плеча гостьи. Убедилась, что биологическая мама одна, и пропустила в квартиру. Показная бдительность лишь усилила злость Ирмы. Колющий взгляд она смягчить не смогла, но губы растянула в тонкой улыбке. Вобла и не рассчитывала на радость гостьи, по-настоящему ее интересовало одно – что у Дитрих в руках?

– Деньги принесли? Кристина не шутит.

Ирма кивнула и прошла на кухню, где обе сурмамы, открыв рты, смотрели телевизионное токшоу, в котором определяли отцовство незапланированных деток по тестам ДНК. Беременные как по команде перевели взгляд на Дитрих, словно шоу шагнуло с экрана к ним в дом. Ирма водрузила на стол черный пакет, в котором угадывались ровные пачки.

– Лидия Витальевна, пересчитайте деньги. А ты, Кристи, пиши расписку.

– Какую?

– Я, фамилия-имя-отчество, получила десять миллионов рублей от Ирмы Дитрих. И обязуюсь отдать ей, рожденного мною…

Ирма сглотнула ком в горле и нащупала топорик под курткой. Упоминание малыша способно ее разжалобить, а ей требуется настрой прямо противоположный – ярость!

Мурзина не придала значение заминке. Услышав сумму, она не смогла сдержать победную улыбку. Снова получилось! Вымогательница села за стол, сдвинула чашки и приподняла весомый пакет. Подмигнула Кристи – наша взяла – и для пущего эффекта разом вывалила перед собой содержимое пакета. Горка любовных романов в мягких обложках украсила центр стола.

Первую секунду онемевшая вобла с прежней улыбкой изучала красавцев с обложек. В следующую улыбка скисла, глаза сузились и голова стала поворачиваться, чтобы испепелить взглядом горгоны оборзевшую немку. «Ты издеваешься!» – готово было сорваться с губ.

Но повернуться она не успела. Кухонный топорик с силой обрушился на затылок воблы. Голова рухнула на книги, ругательство захлебнулось хрипом. Но женщина-рыба не сдавалась. Ее руки дернулись и напряглись, плечи приподнялись. Второй яростный удар с жутким хрустом проломил череп воблы. Дитрих разжала ладонь. Топорик с удобной резиновой ручкой не упал, а застрял в голове жертвы, как в кочане капусты.

На несколько секунд все оцепенели. Лишь телевизор радовал рекламой чудодейственного средства от спазма и боли. Затем на пол грохнулся стул и зазвенело в ушах. Это отшатнулась и истерично завизжала Ната. Кристи сжалась и заскулила. Хлесткие пощечины решительной Ирмы вывели беременных из шока.

– Не орать! Заткнулись!

Дитрих увеличила громкость телевизора и вытолкала женщин в спальню.

– Легли, отдышались! Успокоились! Вам еще рожать.

Она забрала у беременных телефоны и вернулась на кухню. Бросила аппараты в раковину и включила воду. Плеснула себе в лицо, растерла холодную воду и медленно обернулась.

Мурзина неподвижно лежала на столе. Топорик торчал из ее головы, волосы вокруг раны слиплись, кровавая кашица окрасила седой подшерсток, густая кровь стекала на романы для легкого чтения.

Это рыба, а не человек, снова убедила себя Дитрих. Рыба! Хищная тварь, которая покусилась на ее ребенка. Она защищалась, спасала дитя, у нее не было выбора. Рыба – не человек! Она чудовище, дрянь, гнида!

Ирма вспомнила, как потрошила рыб и отрезала им головы – кровь, требуха, кости. Неприятно, но терпимо. Придется проделать такое же с рыбой побольше.

Дитрих выдернула топорик из проломленного черепа и сунула в раковину. Блестящая сталь очищалась от крови под струей воды. Нервы успокаивались, мысли прояснялись. Самый отчаянный шаг она уже сделала. Назад пути нет. Паниковать и останавливаться нельзя. Дальше будет проще.

Ирма подхватила убитую под мышки и попыталась перетащить тело в ванную. Мертвая вобла оказалась на редкость тяжелой. Сил не хватило. Тело рухнуло на пол. Ирма закатила глаза от досады. Ведущая с телеэкрана словно подглядывала за ней и осуждала. Дитрих ударила по пульту и отключила телевизор.

Вытерев испарину со лба, она позвала беременных:

– Кристи, Ната, сюда! Помогите мне.

Заплаканные женщины опасливо семенили в домашних тапках и испуганно жались к стене. Дитрих негодовала:

– Да! Я это сделала! Сделала из-за тебя Кристи! Ты требовала деньги. А у меня их нет!

Кристина оправдывалась:

– Это врач, она приказала. Я не хотела.

– Ты собралась продать ребенка в Сургут! Моего ребенка! Что мне было делать?

– Про Сургут это она. Она… – ныла сурмама.

– За это вобла и получила, – согласилась Ирма. И скомандовала: – Ну! Схватили за ноги. Ее надо перенести в ванну.

Под скулеж Наты тело втроем перетащили в санузел и опустили в ванную. Дитрих вернулась на кухню за топориком. Плачущая Ната отмывала руки в раковине. Кристи, тяжело опершись на подоконник, смотрела в окно. Между рук лежал ее вытертый телефон. Это не понравилось Ирме.

– Отошла от окна! Телефон не трожь! Предупреждаю, дверь я заперла, ключи у меня. Сидеть тихо! Я буду жить с вами.

Дитрих положила телефоны сурмам на разделочную доску, расколошматила топором и стряхнула осколки в мусорное ведро. Так-то спокойнее! Ее разгоряченные руки почувствовали свежий воздух. Она резко обернулась, увидела раскрытое окно и высунувшуюся наружу Кристи. Метнулась, отдернула сурмаму от подоконника и захлопнула створку.

– Не открывать!

– Я хотела проветрить, – оправдывалась Кристина.

– Перебьешься!

Ирма нашла отвертку и выкрутила из оконных рам поворотные ручки. Без них окна не открывались. Беременные со страхом наблюдали за решительными действиями убийцы и шарахались от нее. Дитрих продолжала командовать:

– Не ныть! И никого не звать! От тела я избавлюсь. Что застыли? Приберитесь на кухне, вымойте стол и пол. Чтобы ни пятнышка!

Забрав сумочку педиатра и сжав топорик, Дитрих ушла в ванную комнату. Из детективных фильмов она знала, что тела опознают по лицам и отпечаткам пальцев. Значит, от головы и рук надо избавиться в первую очередь. Убитая лежала так, словно готовилась принять ванную.

– Гадина! Тварь! – накрутила себя Дитрих.

Она вытянула правую руку жертвы на бортик ванной и стала рубить выше кисти. Но даже это оказалось непросто. Топор не попадал в одно и то же место, рука соскальзывала, приходилось ее придерживать. Кое-как отрубив кисть, она поранила свою руку. Сорвала платок с шеи, зажала рану. Сквозь голубую ткань проступало кровавое пятно. Глаза слезились от боли и отчаяния. Под ногами валялась отрубленная кисть со скрюченными пальцами. Смотреть на обрубок было тошно.

Возбуждение сменилось апатией. Ирма замотала кисть Мурзиной в свой платок и бросила в ванную. Туда же швырнула ее сумочку. Вышла на кухню. Ната и Кристи, понурив лица, сидели за чистым столом. Ирма обработала рану на руке средствами из аптечки и села рядом. Три женщины долго молчали и не смотрели друг на друга.

– Кристи, ты родишь моего ребенка, и я уйду с ним, – наконец произнесла Ирма. – А пока так поживем.

– Мне в туалет, – заныла Ната.

Три женских взора одновременно переместились на дверь совмещенного санузла. Немой вопрос повис в воздухе. Ирма сообразила первой. Она принесла из спальни покрывало, прикрыла им труп в ванной.

– Можешь идти, – сказала она Нате.

– Я не смогу.

– Иди! Я постою рядом.

Ната со страхом поплелась в туалет. Дверь она не закрыла и вскоре выскочила оттуда, зажав рот. Добежала до раковины на кухне, и ее стошнило.

– Справилась? – спросила Ирма, когда Ната умылась.

Беременная нервно закивала. Ирма подала ей бумажное полотенце.

– Зато жрать не хочется. Да? Это тебе на пользу. Ложись спать.

Ната поплелась в спальню. Кристи покосилась на новую хозяйку, перевела взгляд на закрытое окно и дверь в санузел. Уныло спросила:

– Сегодня еще ничего, а завтра?

Ирма положила ладонь беременной на живот.

– Кристи, ты не нервничай. Сейчас всё можно заказать на дом.

– И вывоз трупа?

Упрямый взгляд Кристины Ирме не понравился. Сурмама оправилась от первого шока и осмысливает новую реальность. Как далеко зайдут ее помыслы?

– Иди, отдыхай, – приказала Дитрих.

Оставшись одна, она заглянула в санузел и потянула носом воздух. Паниковать рано, но делать что-то придется. Как избавиться от трупа? Подумав, Ирма вошла в интернет со своего телефона.