Текст книги "Купить нельзя родить"

Глава 11

– Ух! – Кристина вытерла рукавом пот со лба и исподлобья взглянула на Ирму: – Ванну вычистили, пол помыли.

– Все равно не буду там мыться, – с кислым лицом пробурчала Наталья.

Ирма Дитрих на кухне разбирала продукты, доставленные курьером.

– Ната, твое мороженное.

– Не хочу.

– Эскимо на палочке с шоколадом!

– А сушки с маком еще остались?

– Я съем мороженное, – сказала Кристи.

Она выбросила в мусорное ведро пустые флаконы моющих средств. Туда же последовали резиновые перчатки. Уставшие сурмамы вымыли руки и, поддерживая животы, уселись за стол. Захрустели упаковки сушек и эскимо.

Дитрих заглянула в санузел. Чисто. Отмытая ванная пахнет хлоркой. Нудно гудит вентилятор вытяжки. Скоро запах выветрится. К морозильнику в прихожей беременные привыкнут и перестанут замечать. Квартира, как квартира. Ком упаковки у двери немного мешает. Вынести его ночью? И правда, подозрительно. Чего она опасается? Что ее пленницы через дверь будут звать соседей? Глупо. Днем соседей меньше, а внешнего шума больше. Шум. Точно! Это дополнительная страховка.

Дитрих достала пылесос, толкнула его в спальню и включила на максимальную мощность. Вернулась к сурмамам на кухню.

– Пропылесосьте в своей комнате, пока я выношу мусор. И не вздумайте выключить! Пожалеете!

Кристи встала первой. Беременные поплелись в спальню. Дитрих вышла из квартиры, подождала за дверью, убедилась, что уставшие пленницы ничего не предпринимают, и спустилась к помойке с комом мусора. Беременные пленницы прилипли к окну, наблюдая за ней.

– Никто ничего не найдет, – ныла Ната.

– Это наш шанс! – убеждала Кристи. – Если обнаружат отрезанную руку, будут искать труп.

– А если нет.

– Не хнычь. От тебя молоко скиснет.

Ирма, подходя к помойке, словно почувствовала их взгляд и обернулась. Заметила Кристи и Нату в окне, задумалась. Тринадцатый этаж – не высунутся, не докричатся и даже записку не бросят. Окна не открываются, поворотные ручки она выбросила. Но могут наклеить буквы на стекло: SOS, ПОМОГИТЕ и прочие глупости. Мало ли какая идея взбредет в голову нервным роженицам. Подобное нужно исключить!

Полицейская машина с мигалкой въехала во двор. Дитрих напряглась: куда? Она второпях швырнула упаковку в переполненный мусорный контейнер. Ком свалился на землю. Машина остановилась за ее спиной. Дитрих похолодела.

– Гражданка, где подъезд номер семь? – окликнул ее водитель.

У Дитрих подкосились ноги. Ее подъезд. Это за ней! За ее ребенком! Она вцепилась в контейнер, лихорадочно соображая, что делать?

– Да вон же! – указал водителю полицейский на пассажирском сиденье.

Полиция отъехала. Ирма проследила за ними взглядом. Полицейские проехали через двор и свернули к дому напротив. Они остановились у подъезда, где уже находилась машина «скорой помощи». Оперативники перекинулись словами с водителем «скорой» и быстро зашли в дом.

Там что-то случилось, догадалась Ирма. Но ко мне это отношения не имеет. У меня всё под контролем. Я добьюсь своего!

Она перенесла ком мусора в другой контейнер, не заметив, как из него вывалился сверток в голубом платке. Беременные отпрянули от окна. Они всё видели!

– Думаешь, найдут? – продолжала сомневаться Ната.

Кристи была настроена оптимистично:

– Ты же видела, полиция рядом.

– Ищут нашего педиатра?

– Вот именно! Должны искать. Уже ищут! – убеждала себя Кристи.

Ната грустно вздохнула:

– Нас с тобой точно искать не будут.

Обе женщины по собственной легенде уехали из родного поселка в столицу «на заработки». Уехали, когда живот стало трудно скрывать. А вернутся уже после родов. Без живота, без детей, но с деньгами. Им будут завидовать – заработали!

Дитрих вернулась к своему подъезду. У закрытой двери женщина лет тридцати набирала на домофоне номер квартиры 267. Ее квартиры!

– Там никого нет, – торопливо сказала Дитрих, сбрасывая вызов.

– А две беременные женщины?

– Они уехали.

– Куда?

– На родину. – Быстро сочиняла Ирма. – Они же не местные.

Ответ женщину озадачил. Она вела себя неуверенно и робко спросила:

– Откуда знаете? Вы кто?

Дитрих прибавила гонор:

– Я здесь живу! Вот ключ от подъезда. А ты кто такая?

– Я?

– Да, ты! Что здесь делаешь? Может, полицию позвать? Они рядом!

Дитрих взметнула руку, указывая на дом через двор, где суетились полицейские и медики. Непрошенный визитер обернулась. Она присматривалась к происходящему и говорила медленно, будто оправдывалась:

– Я акушер Екатерина Шевчук. Помогаю беременным.

– Чем? Они еще не родили.

– Психологическая и физическая подготовка женщин к родам тоже важна. Как их состояние?

– Откуда мне знать. Я же говорю – уехали!

– Я хотела…

Во двор въехала вторая машина «скорой помощи» и направилась к первой. Недоумение на лице акушерки прорезалось ярче. Не договорив, она направилась через двор к подъезду, где что-то случилось.

Дитрих быстро поднялась в квартиру. Вбежала в спальню, отключив по пути ногой пылесос, и потянула беременных к окну.

– Это кто? – указала она на уходящую Екатерину Шевчук.

– Акушер Катя. Из клиники, – ответила Кристи.

– Какой клиники?

– «Заветный шанс», где мы должны рожать.

– Она нас навещает, – подтвердила Ната.

– Не соврала, – задумчиво пробормотала Ирма.

Она наблюдала, как Екатерина Шевчук подошла к подъезду, где суетились люди, и поздоровалась с полицейским в форме. Этого еще не хватало! Акушер что-то заподозрила и хочет привлечь полицию для проверки их квартиры?

Нет. Полицейский даже не обернулся! Все заняты другой проблемой в соседнем доме. Там что-то серьезное. Люди входят, выходят и что-то обсуждают с медиками. Вот и славно! Чем больше у полиции проблем, тем ей спокойнее.

В отличие от Дитрих взволнованные сурмамы пытались рассмотреть сверток у помойки. При падении голубой платок чуть развернулся, оттуда, им казалось, показался палец. Человеческая рука во дворе! Подруги-заговорщицы тайно переглядывались: заметит кто-нибудь страшную находку? В глазах мерцала надежда: поскорее бы!

Глава 12

Елена Петелина вошла в типичный вытянутый двор между двумя многоквартирными домами. Подъезд, где случилось несчастье с младенцем, искать не пришлось. Рядом стояли машина полиции и две «скорые помощи», на одной из которой продолжали мигать спецсигналы. Дверь в подъезд была распахнута. Оперативники отсоединили доводчик, чтобы она не захлопывалась.

– Лена! – Петелину окликнул родной мужской голос.

Она обернулась, увидела Марата Валеева. Рядом с ним стоял участковый Юрий Шевчук. Шевчук разговаривал с женщиной, которая требовательно спрашивала:

– Юра, ты помнишь, что у мамы сегодня день рождения?

– Катя, я на задании, но обязательно приду.

– Опять у кого-то собака пропала?

– Мы ищем врача… – начал объяснять участковый, но тут же умолк, увидев старшего следователя.

Марат подошел к жене:

– Лена, ты как здесь?

– Дорецкий дал поручение. А ты?

– Твое поручение отрабатываем. Обходили квартиры, где ждали педиатра, а тут… – Оперативник перевел выразительный взгляд на синие мигалки «скорой».

– Про Мурзину что узнали? – поинтересовалась следователь.

– Добрым доктором ее не назовешь. Врач часто опаздывает, осмотр проводит формально. Так говорят родители.

– Вы Лидию Витальевну обсуждаете? – вмешалась в разговор Катя и выразила недовольство услышанным: – Мурзина нормальный врач.

Петелина пристально посмотрела на женщину. Участковый поспешил объяснить:

– Елена Павловна, это моя сестра Екатерина Шевчук.

– Откуда вы знаете Лидию Мурзину? – спросила Петелина.

– Работаю с ней в местной поликлинике. Я акушер, она педиатр. Пересекаемся.

– Вам известно, что Мурзина пропала?

– Когда? – удивилась Катя.

Елена переадресовала вопрос Марату:

– Удалось выяснить, когда Мурзину видели в последний раз?

– Мы прошли по списку вызовов педиатра. Последний ее визит был вчера часов в двенадцать. С тех пор Мурзина больных не посещала.

Петелина обратилась к акушерке:

– Екатерина, нам известно, что домой Мурзина не пришла. Где она может быть?

Шевчук отвела взгляд, пожала плечами.

– Не знаю, – выдавила она и, словно уходя от вопроса, заинтересовалась суетой около подъезда. – А здесь что стряслось?

– Младенец умер.

– Какой кошмар! – ахнула Катя и попятилась, прикрыв рот ладонью.

Ее искренний испуг вернул следователя к главной цели своего визита. Она дала распоряжение участковому:

– Шевчук, просмотрите записи подъездных камер, где была Мурзина. А Марат пойдет со мной.

Довольный Валеев по-дружески подсказал старшему лейтенанту:

– Андрей, отметь, с кем Мурзина пересекалась, куда направилась? И вообще… – Оперативник сделал неопределенный жест рукой и поспешил в подъезд за Петелиной.

Они поднялись на лифте. На лестничной клетке у приоткрытой квартиры стояла коляска для двойни. В обычной двушке было тесно. Там находились полицейские, суетились врачи. Одну из комнат загромождали пять детских кроваток, две люльки, десятки бутылочек, килограммы сухой смеси и несколько упаковок памперсов. Няня, женщина средних лет в домашних тапочках и мешковатой одежде, пыталась успокоить четырех малышей, которых осматривали врачи. Она была растеряна и напугана, малыши чувствовали это и слезно голосили. Ее муж сидел на корточках у стены, обхватив руками понурую голову. За ним присматривал вооруженный патрульный.

Елена помогла одеть визжащего младенца, которого только что осмотрел врач. Малыш затих, круглые черные глазки изучили чужую тетю и снова сжались от крика.

Петелина перешла в соседнюю комнату. В глаза бросилось оборудование для реанимации и интенсивной терапии, разложенное на двуспальной кровати. Между раскрытых сумок с красными крестами не сразу было заметно что-то маленькое, накрытое простыней.

Елена приподняла простынь, увидела синюшное тельце, подавила ком горле и спросила врача:

– Причина смерти?

– Внезапная остановка дыхания. Точно узнаем после экспертизы. Внешних повреждений нет.

– Что с остальными?

– На первый взгляд в норме. Но нужно обследовать детей в медицинском учреждении.

– Обязательно, – согласилась следователь. – Дождитесь органов опеки и увозите.

Петелина прошла на кухню и приказала полицейским:

– Освободите кухню и приведите сюда…

Она замялась. Кто эта пара взрослых с чужими детьми: еще свидетели или уже подозреваемые? Полицейский понял о ком речь и протянул два паспорта.

– Мы проверили их документы. Супружеская пара: Юлия и Степан Галатенко. На детей документов нет. Кого привести первым?

– Обоих, – решила следователь.

Валеев заволновался:

– Я побуду с тобой.

Петелина не возражала.

– Присаживайтесь, – сказала она, когда пару привели на кухню. Сама осталась стоять, чтобы лучше наблюдать за их реакцией.

– Мы беженцы с Донбасса, – рассказывала Юля Галатенко. – Искали работу в Москве и нам предложили быть нянями. С проживанием! Это удача для нас, я согласилась. И муж поддержал.

Мужчина кивнул:

– Жена всегда с детьми, а я в магазин хожу. И с коляской иногда гуляю.

– С коляской? – с нажимом спросила следователь.

Степан смутился:

– С детками, по двое сразу.

Петелина исподволь изучала пару необычных нянь. Обоим по сорок лет. Юля черноволосая, полненькая, хозяйственная – руки не привыкли лежать без дела. Степан худощавый, молчаливый, мастеровой. Оба потрясены и растеряны.

– Кто предложил вам работу?

– Фирма «Заветный шанс». Мы бумаги подписали, – ответила Юля.

– Где эти документы?

Жена посмотрела на мужа. Степан развел руки:

– Так, они забрали. На регистрацию или куда… Мы не знаем.

– Как давно здесь живете?

– Полгода.

– Семь месяцев, – уточнил муж.

– Чьи дети с вами?

– Нам их приносят. Крохотных. – Юля подставила руки, словно принимала младенца. – Потом забирают.

– Откуда дети?

– Женщины рожают для бездетных пар.

– Кто рожает? Где?

– Я не знаю.

Петелина возмутилась:

– Дети без родителей, без документов, без имени! Это нормально?

В глазах Юли выступили слезы. Далеко не первые сегодня.

– Мы няни, – сбивчиво оправдывалась она. – Ухаживаем за детьми круглосуточно. Кормим их детскими смесями по часам. Купаем вечером, меняем памперсы. Ночью с мужем встаем по очереди.

– Будильник ставили, чтобы не проспать часы кормления, – подтвердил муж.

– Я не помню, когда спала нормально, – жаловалась жена.

Елена по себе знала, что и с одним грудничком тяжело, а с пятерыми… Возможно, няни старались, делали, что могли, но результат получился плачевный.

– Что случилось с малышом? – спросила она.

– Он не ел, был слаб. Я позвонила врачу.

– В скорую?

– Нет, сначала педиатру.

– Какому?

– Лидия Витальевна нас обслуживает.

Петелину словно током кольнуло. Валеев тоже насторожился. Следователь достала телефон и показала фотографию Мурзиной, переснятую в квартире врача.

– Она?

– Да.

– Когда вы ей звонили?

– Еще утром.

«Значит, сегодня. А пропала Мурзина вчера», – щелкало в голове следователя.

– Что ответила педиатр?

– Она не ответила. Я послала сообщение, что малышу плохо. Но она так и не позвонила и не пришла.

– Дайте свой телефон. Марат, проверь.

Валеев просмотрел данные в смартфоне няни и доложил:

– Звонок был и сообщение отправлено. Но даже не доставлено.

Елена вскипела:

– Неужели было не ясно, что телефон врача отключен! Чего вы ждали?

– Я ждала ее. Делала, что могла. А когда малыш перестал дышать, позвонила в скорую.

– Перестал дышать… младенец. – Петелина едва сдерживала гнев.

Марат дал Лене перевести дух и спросил няню:

– Я заметил, что все малыши азиатского типа. Почему?

– Так сейчас получилось. Разные были дети – и от европейцев, и от азиатов. Родители к нам не приезжали, мы их никогда не видели.

– Родители не интересовались детьми?

– Я не знаю.

«Опять не знает, – внутренне злилась Петелина. – С виду простые, бесхитростные, добрые нянечки, а в соседней комнате труп младенца!»

Она выдохнула и решила:

– Граждане Юлия Галатенко и Степан Галатенко, вы задержаны! Оба! По подозрению причинения смерти ребенку по неосторожности.

Муж накрыл ладонью руку жены, сжал, успокаивая, посмотрел ей в глаза. Юля волновалась не за себя:

– А как же детки?

– О них позаботятся. А вас доставят в следственный изолятор! – отрезала следователь и кивнула Марату. – Организуй.

Оперативник знал, что делать, и позвал полицейских:

– Пакуйте задержанных! И увозите.

В детской спальне врачи вместе с двумя женщинами из органов опеки пеленали плачущих младенцев, чтобы перевезти их в больницу. Петелина записала адрес больницы и передала врачу «скорой» свою визитку:

– Пусть сообщат мне о результатах обследования детей.

Она по-женски хотела помочь с детьми, но ей позвонил нетерпеливый Дорецкий:

– Петелина, почему не докладываешь? – возмущался начальник. – Ты где?

– На месте происшествия. Один ребенок скончался, четверых других перевозим в больницу. Няня и ее муж задержаны. Утверждают, что работали по найму на фирму «Заветный шанс». О родителях детей ничего не знают.

– Я же говорил! – обрадовался Дорецкий. – Суррогатное материнство для иностранцев! Вот с чем мы столкнулись. Телевидение приехало?

– Зачем телевидение?

– Я вызвал. Пустить! – распорядился подполковник. – А ты дашь комментарий, что органы следствия пресекли торговлю русскими детьми.

– Феликс Эдуардович, я только начала следственные действия. Да и дети внешне не похожи на…

– Ой, Петелина, лица детей затушуют. Пусть делают репортаж!

– Квартира, судя по всему, принадлежит агентству «Заветный шанс». У них есть клиника, врачи. Возможно, они действуют в рамках закона.

– Мы лучше знаем законы! – пресек сомнения Железный Феликс. – Раскручивай факты торговли детьми. Кто их рожал? Почему бросили?

– Думаю, документы должны быть в клинике.

– Вот и поезжай туда! И сразу информацию мне.

Валеев с нетерпением ждал, когда жена закончит разговор, и шепнул ей:

– Лена, там Маша Луганцева. И оператор!

Петелина и Луганцева давно знали друг друга. Тележурналист Мария Луганцева была близкой подругой эксперта-криминалиста Михаила Устинова, которого за ум и большую шевелюру по-доброму величали Головастик. Маша и Миша жили вместе, но часто ссорились, и Маша по-женски спрашивала совета у более опытной Елены Павловны. Такое знакомство позволило журналистке Луганцевой наладить полезные связи в правоохранительных органах. Пронырливый корреспондент первой узнавала о громких преступлениях и делала острые репортажи на скандальные темы.

Дружба дружбой, но выставлять напоказ смерть младенца в планы следователя не входило.

– В квартиру не пускать! – распорядилась Петелина.

Луганцева не спорила. Вместе с оператором она расположилась на ступенях лестничной клетки и с выгодного ракурса снимала, как из квартиры выносят хныкающих малюток.

– В современном мире всё покупается и всё продается. Дети тоже товар. Не хотите рожать – мы сделаем это за вас! – с апломбом вещала корреспондент. – Таков лозунг бессовестных агентств, наживающихся на чужом горе. Кого вам: мальчика, девочку или сразу двоих? Мы сделаем, обеспечим, только несите деньги! Никто не узнает, что рожали не вы. Если не случится страшное.

Маша перевела дух и напустила трагичность. Петелина наблюдала и немного завидовала дерзкой молодости. Худенькая подвижная Маша выглядела как всегда эффектно. Широкие джинсы винтажного синего цвета, куртка-бомбер из зернистой кожи, яркий макияж и короткая стрижка усиливали акцент на открытую шею, подвижные губы, мочки ушей с дергающимися подвесками и глаза, сверкающие пламенным гневом.

– В этой квартире сегодня умер младенец. Крохотный человечек, еще не проданный, даже без имени! Кто виновен в смерти невинного малыша? Об этом мы спросим старшего следователя СК Елену Павловну Петелину.

Луганцева шагнула к вышедшей из квартиры Петелиной и подсунула микрофон. Оператор навел камеру.

– Кто виноват в смерти младенца? И что делать обществу, чтобы подобного не допустить? – повторила вопрос корреспондент.

Следователь вспомнила чудесную фразу из зарубежных фильмов.

– Без комментариев! – заявила она, отодвинула журналистку и ушла вниз по лестнице.

Настырная Луганцева вслед парировала:

– Зрители вправе знать ответы! И мы будем ставить эти вопросы перед более высоким начальством.

Глава 13

Саша Ильин, оператор телепроекта «Следствием установлено», натянул вязанную шапочку на лоб и настроил камеру, чтобы в объектив вместе со следователем-консультантом Харченко попала вывеска дома отдыха «Рябиновая бухта».

Прозвучала команда:

– Камера, мотор!

Юрия Григорьевича прошиб пот. Он робел перед съемочной группой и выглядел скованно. Его спас заранее выученный текст:

– Когда я прибыл в дом отдыха, стало ясно главное. Если бы Катя случайно заблудилась, ее бы обязательно нашли. Трехлетний ребенок не может уйти далеко, тем более ночью. Она бы плакала, звала маму, ее бы услышали. Поэтому главной версией стал конфликт отца Кати, Ивана Федулова, с бандитами.

В отличие от следователя голос ведущего за кадром звучал бодро и виртуозно:

– Официантка Ирина припомнила, как два дня назад в ресторан приезжали крепкие парни в черных кожаных куртках с золотыми цепями на шее. Типичный облик бандитов тех лет. Вели они себя нагло и бесцеремонно.

Настя в роли официантки подтвердила:

– За столом их было четверо и отец Кати. Они много ели, шумно выпивали, а когда я принесла счет, главный, с массивной золотой цепью, с небрежной улыбочкой ткнул пальцем в Федулова: он заплатит. И Федулов заплатил.

Телекамера нацелилась на ведущего за барной стойкой.

– Инженер Иван Федулов жил в ногу со временем, переквалифицировался в коммерсанта и, как тогда говорили: «круто поднялся». В конце восьмидесятых из-за жесточайшей антиалкогольной кампании производство алкоголя в стране сильно сократилось. Водку продавали исключительно по талонам. В начале девяностых открыли границы и на прилавках российских магазинов начал поступать зарубежный алкоголь сомнительного качества. Самым ярким представителем данной продукции стал спирт под названием «Рояль».

В руках Леонида Островского появилась пузатая бутылка, а на лице простодушный восторг:

– А что? Красочная этикетка, внушительная литровая бутылка, сравнительно недорого и главное – крепость 96 градусов! Наши граждане разбавляли спирт обыкновенной водой и получали пять бутылок простой водки. Дешево и сердито! А для коммерсантов настоящая золотая жила! Именно такой спирт Иван Федулов поставлял из Польши.

Настя, напустив показной испуг, продолжила:

– Я слышала, как главный вымогатель угрожал Федулову. «Пожалей семью, Федул. Готовь бабки! У тебя три дня».

Растерянный актер в роли Ивана Федулова не стал отрицать бандитский наезд.

– Я платил «за крышу» четверть от прибыли, а они вдруг потребовали половину. Угрожали расправой, если не соглашусь. Заявляли, что не остановятся ни перед чем.

Ведущий опустил густые брови:

– Следователи установили, что в дом отдыха приезжал криминальный авторитет Вячеслав Минаев по кличке Мина. С братвой. Так в те годы называли подельников авторитета.

Харченко подтвердил:

– Для поимки бандитов я подключил отряд быстрого реагирования. Бойцы СОБР задержали авторитета Мину и проверили качалку, где собиралась его бригада. Катю Федулову у них не нашли. Зато обнаружили несколько единиц огнестрельного оружия, а также боевика с пулевой раной в плече. Оказалось, что в ночь исчезновения Кати, банда в полном составе ездила «на стрелку» с конкурентами. Криминалисты проверили автомобили – никаких следов пропавшей девочки. И звонка с требованием выкупа не последовало. Мина уверял, что предприниматели платят им добровольно, за покровительство.

Ведущий продемонстрировал черную сумочку с замком-защелкой, как у портфеля, и стал рассказывать с театральным апломбом:

– Барсетка – компактная кожаная сумочка. Этот мужской аксессуар в те годы стал символом статуса и успеха. В барсетках хранили документы, ключи, визитки и конечно же…

Выдержав паузу Островский картинно извлек из барсетки две пачки купюр, перепоясанных резинкой.

– Деньги! Такая барсетка была у Ивана Федулова с собой в ресторане в тот злополучный вечер. Накануне он привез из города крупную сумму по требованию бандитов.

Окончательный вывод озвучил Харченко:

– Криминальному авторитету Мине незачем было похищать Катю. Деньги у Федулова были, и он готов был заплатить бандитам за так называемую «крышу». Еще одна версия загадочного исчезновения девочки развалилась. Но в процессе общения с Иваном Федуловым я пришел к выводу, что он пытается что-то утаить от следствия. И не только от следователя, но и от жены.