Читать книгу "Принцесса где-то там"

– Мне кажется, догадываюсь.

– Он ее выпил, – подтвердила я. – А тело бросил в лесу. Его нашли случайно.

– Зачем же он так долго играл с едой?

– Кто знает, – сказала я. – Может быть, нагуливал аппетит. Но, скорее всего, просто ждал ее совершеннолетия. Потому что когда шериф явился к ним домой, чтобы арестовать мальчика, оказалось, что у того была лицензия и все произошло в рамках закона.

– А что родители девочки? – поинтересовался Кларк.

– Уехали из города сразу после похорон.

– Я слышал, что в маленьких городках существуют свои способы решать такого рода проблемы, – заметил Кларк.

– Существуют, – подтвердила я.

Ночь, факелы, мужчины в белых колпаках с прорезями для глаз и с заостренными кольями в руках. Суд Линча.

В таких случаях местные органы охраны правопорядка ищут исполнителей без особого усердия – ну а что вы хотите, они же все в масках – даже если сами в их число не входят. Хотя зачастую городской шериф и является одним из главных зачинщиков.

– Но, – сказал Кларк.

– Но отец мальчика, а точнее, глава его клана, был местным врачом, а его жена – местным ветеринаром. А в маленьких городках люди этих профессий обычно существуют в единственном числе… Кроме того, оба были уважаемыми членами местного сообщества, благотворителями и филантропами, а следующую лицензию им должны были выдать только через год…

– И горожане решили, что собственный комфорт им дороже, чем чьи-то родительские чувства? – уточнил Кларк. – А что мальчик?

– Закончил учебный год и уехал в Город, – сказала я.

– Ты с тех пор ничего о нем не слышала?

– Нет, – сказала я. – Да я и не искала.

Тут вообще ситуация довольно тонкая.

Ввиду исторически сложившихся социокультурных особенностей (о питании тут речи давно не идет, вампир может получить человеческую кровь, никого не убивая и даже не контактируя с донором напрямую), любой легализованный и стоящий на учете вампир имеет право получить одну охотничью лицензию в год. Точнее, она выдается одна на клан, но у нас тут есть куча вампиров-одиночек, которые сами себе клан. Эта лицензия дает ему право выпить одного совершеннолетнего человека. В свое время по этому поводу было много шума, и общественных дискуссий, но в конечном итоге большинство решило, что нельзя ущемлять права этнических меньшинств и прочих некрогорожан, и это как раз такой вот случай.

Жертва, конечно же, имеет право на самооборону, но если учесть, что среднестатистический вампир в десять раз сильнее и в пять раз быстрее среднестатистического человека, право это существует в основном на бумаге. Хотя прецеденты и были…

Охота на вампиров, в том числе и ради мести за узаконенное лицензией убийство, преследуется законом, но обычно такие происшествия, кроме совсем уж вопиющих, вроде того сумасшедшего афрогорожанина, который бегал с мечом за спиной и убивал вампиров десятками, в том числе и тех, кто за лицензиями никогда не обращался, расследуются спустя рукава. Но мстителям следует помнить, что у вампира тоже есть право на самооборону, а среднестатистический вампир в десять раз сильнее и в пять раз быстрее среднестатистического человека, так что к делу следует подходить с четким пониманием проблем, которые могут по его ходу возникнуть.

По счастью, вампиров в Городе не слишком много, за лицензиями обращается не больше трети, и с такого рода делами мы сталкиваемся крайне редко.

Я за все годы службы в полиции еще ни разу не сталкивалась.

Глава 4

Первый тревожный звоночек (не считая того набата, что гремел у меня в голове во время разговора с Кларком) прозвенел, когда Дерек заехал за мной, вырядившись в свой лучший костюм. Ну, может быть, и не в лучший, я в мужской одежде не разбираюсь, но выглядел он весьма импозантно, галстук подобрал в тон, а в правой петлице его пиджака болталась свежесрезанная роза. А туфли так начищены, что я видела в них свое отражение. Два своих отражения.

А ракурс, разумеется, не самый удачный.

Дерек был гладко выбрит, тщательно причесан, а в руках у него был букет для меня.

– Привет, – мы поцеловались и я поставила букет в вазу, которую Дерек мне подарил в самом начале наших отношений. Ему тогда почему-то не понравилось, что я пыталась засунуть цветы в пустую банку из-под маринованных огурчиков.

– Ты еще не готова? – поинтересовался он.

– В смысле?

Вообще-то, я думала, что готова. Я приняла душ, надела свежую футболку, кроссовки от засохших пятен крови отмыла и даже сережки в уши вставила, хотя обычно я этого и не делаю.

– В смысле, ты не хочешь надеть чего-то более подобающего случаю? – поинтересовался он.

– А какой у нас случай? – осторожно спросила я.

– Ну как же, – он расплылся в улыбке. – Я веду ужинать самую очаровательную девушку города.

– А мы с ней уже на месте познакомимся? – спросила я.

– Не морочь мне голову, Боб, – попросил он. – Надень платье. Не прячь от мира свои длинные стройные ноги.

– Ненавижу платья, – сказала я.

– Пойди на эту жертву ради меня, – сказал он. – И не говори, что у тебя нет платьев. Я как-то случайно видел одно.

– Ладно, подожди пару минут, – сказала я и ушла в соседнюю комнату.

Платьев у меня на самом деле даже два. Одно коктейльное, а другое – поскромнее. Его я и выбрала.

И тут возникла новая проблема. Платье не сочеталось с кроссовками. То есть, с моей-то точки зрения прекрасно сочеталось, но я была уверена, что у нас с Дереком возникнут по этому поводу разногласия. А я слишком устала и слишком хотела есть, чтобы вступать с ним в споры, поэтому надела туфли.

Следующая проблема возникла с тем, что ни в платье, ни в подходящем к нему жакете не было карманов, достаточно глубоких для того, чтобы сунуть в них пистолет. Пришлось еще и сумочку искать.

Когда я вышла к Дереку, он тут же уставился на мои ноги.

– Ба, да это же коленки, – сказал он. – Как же давно я вас не видел, коленки.

– С прошлой недели, – сказала я. – Есть еще какие-нибудь части моего тела, с которыми ты бы хотел поговорить?

– О, я бы весьма обстоятельно побеседовал с многими частями твоего тела, – улыбнулся он. Стоматолог у него все-таки отличный. – Но я уверен, что ты ужасно голодна, поэтому готов отложить эту беседу на чуть-чуть попозже. Кстати, твоя сумочка не подходит к платью.

– Другой у меня нет.

– Иди вовсе без нее.

– А куда же я дену все эти милые женские побрякушки? – спросила я.

– Сколько запасных обойм?

– Всего одна.

Он вздохнул.

– Ты не можешь расслабиться хотя бы на вечер?

– Я вполне расслаблена, когда со мной мои друзья – Смит и Вессон, – сказала я. – К тому же, кто-то же должен будет застрелить всех этих злодеев, если они на нас нападут.

– Никто на нас не нападет.

– Если бы ты видел статистику преступлений, ты бы не был так в этом уверен.

Он снова вздохнул.

– У тебя профессиональная деформация, – сказал он. – Ты не думала о том, чтобы сменить работу?

– Нет.

– У тебя же есть вторая, в библиотеке. Может быть, тебе стоит посвятить ей больше времени?

– Нет.

Это старая песня.

Дерек считает, что работа в полиции слишком опасна и не хочет, чтобы я рисковала. А я мечтала быть копом… очень давно, и не готова отказываться от этого только потому, что Дерек этого хочет.

Наверное, Кларк прав. Дерек – это не мое «долго и счастливо». Возможно, ради настоящего «долго и счастливо» я бы и отказалась.

Или бы он не стал на этом настаивать.

– Ладно, – сказал Дерек. – Пойдем.

Мы спустились по лестнице, а у подъезда нас ждал «Ммерседес». Дерек галантно распахнул передо мной заднюю дверь, и я аккуратно, чтобы не подвернуть ногу на высоких каблуках, забралась в салон. Кларенс, водитель Дерека, повернулся ко мне с дружелюбной улыбкой на лице.

– Добрый вечер, мисс Кэррингтон. Прекрасно выглядите.

– Спасибо, Кларенс. Ты тоже ничего.

Дерек обошел машину с другой стороны и сел рядом со мной.

Он всегда ездит с водителем, потому что его время слишком дорого, чтобы тратить его на управление автомобилем. Пока Кларенс везет Дерека в контору, тот просматривает почту и заключает контракты.

Машина тронулась с места и Дерек тут же поднял перегородку между нами и водителем.

– Как прошел твой день? – спросил он.

– Как обычно, – сказала я. – Ничего интересного.

– Я читал в «Пост», что утром была какая-то заварушка.

– Мы приехали уже после того, как все закончилось, – сказала я. – Только зафиксировали счет.

– Рейли, значит?

– Ты знал его?

– Мы были друг другу представлены, скажем так. Но никаких дел я с ним не имел.

– Но ты же ирландец, да?

– Да, а что?

– Нет, просто уточнила.

– Если ты думаешь, что все ирландцы…

– Вовсе я так не думаю, – сказала я. – К тому же, может быть, я и сама немного ирландка.

– Ну, пиво ты пьешь, как будто так оно и есть.

* * *

Второй тревожный звоночек прозвенел, когда мы приехали в ресторан. Приглушенный свет, легкая музыка, цветы в вазах, услужливый метрдотель, проводивший нас к столику для двоих. Вдобавок, по залу бродил скрипач, а это верная примета, что стоит ждать какой-то пакости.

Косящий под француза официант (у него были усики, непонятный акцент и он два раза называл Дерека «месье») положил перед нами по меню.

– Тут дорого, – сказала я. На самом деле, тут было не просто дорого, а очень дорого. На зарплату полицейского сержанта в таком месте можно было только кофе попить. И то не чаще раза в неделю.

– Пусть это тебя не беспокоит, – сказал Дерек, преуспевающий бизнесмен. – Кальмара? Или, может быть, пасту с гребешками в сливочном соусе?

Я перелистнула страницу и оживилась.

– О, тут есть стейки. Я буду стейк.

– Уверена?

– Вполне.

Он вздохнул и подозвал официанта.

– Мы будем два стейка, – сказал он. – Десерт мы выберем позже.

– Может быть, мадемуазель желает какой-нибудь салат?

– Нет, – сказала я. – Мадемуазель не желает.

– Какую степень прожарки желаете для ваших стейков?

– С кровью, – сказала я

– А мне – хорошо прожаренный, – сказал Дерек.

– Отличный выбор, мадемуазель. Отличный выбор, месье. Мне принести вам карту вин?

– Не надо, – сказал Дерек. – Просто выберите то, что, по вашему мнению, наиболее подходит к блюду. Цена не имеет значения.

– Уи, месье, – официант испарился.

Дерек, может быть, и не криптомиллионер, но хорошо зарабатывает, симпатичен, хорошо сложен, а вместо живота у него кубики, потому что он ходит в спортзал.

Жаль, если он на самом деле решился.

Скрипач, пиликавший какую-то унылую мелодию, неуклонно приближался к нашему столику, и я подумала, не стоит ли прострелить ему колено?

Нужно отдать должное шеф-повару – стейки были превосходные. Надо отдать должное Дереку – он таки позволил мне поесть, прежде чем начал свои фигли-мигли. Надо отдать должное Кларку – он предсказал все правильно, и Дерек свои фигли-мигли все-таки начал.

Когда мы закончили со стейками – я уже говорила тебе, что они были превосходными? – Дерек подозвал официанта и попросил его принести шампанское и «особый десерт». Тот заговорщически улыбнулся, сказал, что все будет сделано и метнулся на кухню. Скрипач занял стратегическую позицию возле соседнего столика.

Я отодвинула стул.

Беги, Боб, беги.

– Уже уходишь? – спросил Дерек.

– Мне нужно припудрить носик, – сказала я.

Окно в женском туалете было слишком маленькое, располагалось слишком высоко и вдобавок было глухим. Я с тоской посмотрела на него, помыла руки, раз уж зашла, и уставилась в зеркало. Не знаю, сколько я так простояла, но именно в этой позе меня застала благообразная старушка, вышедшая из угловой кабинки.

– У тебя какие-то проблемы, милочка?

Обычно я не очень люблю, когда меня называют «милочкой», но сейчас не то настроение, чтобы огрызаться.

– Кажется, мне собираются сделать предложение, – сказала я.

– Это хорошо или плохо?

– Не знаю.

– Значит, плохо, – сказала она. – Было бы хорошо, ты бы знала.

– Наверное, – сказала я.

– Не тот человек?

– Не знаю, – сказала я. – Возможно я – не тот человек.

– Значит, не тот, – сказала старушка. – Был бы тот, ты бы знала.

– И что мне делать? – спросила я.

Она показала мне на окно.

– Без шансов, – сказала я.

– Тогда иди к нему и будь честной, – посоветовала старушка. – В первую очередь, с самой собой.

Хороший совет из разряда тех, которые легче дать, чем им следовать.

На пути к нашему столику я на мгновение остановилась возле скрипача.

– Не подходи, – сказала я.

Он скорчил непонимающую рожу.

– Серьезно, не подходи, – сказала я. – Я – коп, и смогу устроить тебе проблемы.

Это был блеф чистой воды, кончено же, я не собиралась устраивать бедолаге проблем, но он вроде бы поверил и склонил голову в легком кивке.

Когда я вернулась к столику, на нем уже стояли два фужера с шампанским, а на тарелках лежали забрызганные шоколадным соусом пирожные. На дне моего фужера что-то лежало и генерировало поток пузырьков.

Едва я села, как Дерек потянулся на мою половину стола и накрыл мою руку своей ладонью.

– Роберта… – проникновенно сказал он.

«Не делай этого!» – мысленно взмолилась я.

Он убрал руку и взялся за шампанское.

– Давай выпьем за наше будущее.

Я посмотрела на дно своего бокала. Там лежало кольцо. Наверное, с бриллиантом, потому что на меньшее Дерек бы не согласился.

– Что скажешь? – спросил он.

Я промолчала.

– Мне встать на одно колено?

– Не стоит.

– Видимо, что-то пошло не так, – констатировал он. – И где этот чертов скрипач?

– Скрипач не нужен, – сказала я.

– Тебе требуется больше времени? Я готов подождать хоть до закрытия ресторана, – он пытался шутить, но было видно, что ему не очень весело.

– А мы не можем просто оставить все, как есть? – спросила я.

– Нет, – сказал он. – Пора двигаться дальше. Мне уже почти тридцать, Боб. Часики тикают.

Смешно.

Обычно этот аргумент женщины используют, его-то часики будут тикать еще лет сорок, если не больше.

– Нет, серьезно, – сказал он. – Человек в моем положении уже должен обзавестись семьей и выбирать частный детский сад для своего отпрыска.

– Я не готова к деторождению, – сказала я.

– Без проблем, – заверил он. – К этому разговору мы можем вернуться через год, сейчас же я хочу получить твое принципиальное согласие. Ты выйдешь за меня, Роберта Кэррингтон?

Весь вечер меня преследовало ощущение, что меня ведут на расстрел, и вот Дерек наконец-то выстрелил.

Вопрос был задан, надо было что-то говорить в ответ.

– Нет, – сказала я.

– Почему?

– Ты – хороший парень, Дерек, – сказала я.

– Но, – сказал он.

– Но, – согласилась я. – Я знаю, как это будет. Ты станешь настаивать на ребенке и на том, чтобы я бросила свою работу в полиции, и если я не соглашусь с тобой по любому из этих пунктов, мы будем постоянно ругаться. А если я соглашусь, то все кончится тем, что я буду сидеть дома, жрать мороженое столовой ложкой и мешать антидепрессанты с алкоголем. Ребенком будет заниматься приходящая няня. Вполне возможно, что и сексом с тобой будет заниматься она же.

– Я вижу наше совместное будущее совсем не так.

– И это тоже часть проблемы, – сказала я. – Насколько я понимаю, штука в том, чтобы мы видели его одинаково.

– Это твой окончательный ответ?

– Боюсь, что да.

– Я попрошу Кларенса отвезти тебя домой, – сказал он.

– Спасибо, – сказала я. Не вижу причины перестать вести себя, как цивилизованные люди. В конце концов, у нас были неплохие полтора года.

– Хорошо, что мы внесли во все это ясность, – сказал он. – Знаешь, я ведь все время хотел большего. Мне мало одного свидания в неделю, мне надоело ждать тебя из очередной засады, надоело читать криминальные сводки и бояться, что я могу увидеть там твою фамилию… Впрочем, бояться этого я, наверное, и не перестану.

– Мне жаль, Дерек, – и это действительно было так.

Он был хорошим парнем, но зачастую этого недостаточно.

– Странно, что у нас не получилось, – сказал он. – Я где-то читал, что женщины ищут мужчин, похожих на их отцов. А я видел твоего отца, и, по-моему, мы с ним довольно похожи.

– По этой логике, я должно быть, похожа на твою мать? – спросила я, хотя и знала ответ. Я познакомила его со своими родителями, а он меня – со своими.

– Нет, – сказал он. – Абсолютно не похожа.

– Вот видишь, – сказала я. – Все против нас. Мы действительно просто не подходим друг другу.

– Выходит, что так, Роберта.

– Я уверена, что у тебя все будет хорошо, – сказала я. – Пусть не сегодня вечером, но в итоге.

– Я хотел бы сказать тебе то же самое. Но печаль в том, что я в этом совсем не уверен.

Ах, вот оно что. Он, видимо, считает, что меня надо спасать. Что жизнь моя катится по наклонной, что кривая дорожка в конце концов приведет меня в смертельный тупик…

– Нет, серьезно, – сказал он. – Тебе двадцать семь, у тебя блестящее юридическое образование, но ты тратишь лучшие годы своей жизни – лучшие с точки зрения построения карьеры, конечно же – на абсолютно бесперспективную работу в полиции.

– Именно поэтому ты хочешь усадить меня дома и заставить рожать тебе детей? – уточнила я.

– Ребенок не мешает карьере, – сказал он. – Если человек достаточно целеустремлён…

– Мне кажется, этот разговор сворачивает куда-то не туда, – сказала я. – Ты позвонишь Кларенсу или мне пойти ловить такси?

– Позвоню, – сказал он.

– Отлично, – сказала я. – А то я чувствую, что мне уже пора порыдать в подушку.

Он достал телефон и позвонил Кларенсу, тот обещал подъехать через десять минут. Ничего удивительного, с местами для парковки здесь вечная проблема.

В одной части города сложности с тем, чтобы найти место для машины, в другой, там, где места есть, ты и сам побоишься ее оставлять. Отчасти я не мою свой «тахо» именно по этой причине – так он менее привлекателен для угонщиков.

Ну и еще ему уже почти десять лет.

А для совсем недогадливых угонщиков я держу полицейскую мигалку между передними пассажирскими сиденьями.

– Кларенс приехал, – сказал Дерек, прерывая поток посторонних мыслей, которыми я хотела отвлечься от происходящей этим вечером катастрофы.

Я поднялась со стула.

– Мне жаль.

– А уж мне-то как, – сказал Дерек. – Иди уже, ты не даешь мне начать пить, думать о том, как все могло бы быть замечательно, и жалеть себя.

Когда я ушла, он так и продолжал сидеть за столиком и смотреть на два нетронутых бокала с шампанским. Наверное, вылавливать пальцами кольцо, которое девушка не приняла, да еще под взглядами сочувствующей публики, это то еще удовольствие… Подумав об этом, я почувствовала себя еще более виноватой, но возвращаться в любом случае не стоило.

– Что-то случилось, мисс Кэррингтон? – спросил Кларенс, когда я села в поданную к главному входу машину. – Вы поссорились?

– Хуже, – сказала я. – Мы расстались.

Наверное, сейчас было самое время закатить истерику с заламыванием рук и криками: «Все кончено!», но я не стала. Да и у Кларенса нервы не лишние, поберечь надо.

– Навсегда? – только и спросил он. – Или…

– Никаких «или», – вздохнула я. – Отвези меня домой, пожалуйста.

– Конечно, мисс Кэррингтон, – сказал он. – Думаю, что мы с вами еще увидимся.

– Возможно, – сказала я. – Земля круглая, жизнь долгая, всякое может быть.

– Я не это имел в виду, – улыбнулся он.

Я попросила Кларенса высадить меня на углу и, прежде чем отправиться домой и рыдать в подушку, зашла в небольшой круглосуточный магазинчик и купила небольшое пластиковое ведерко шоколадного мороженого. А алкоголь с антидепрессантами и так ждали меня дома.

Глава 5

Даже если Дерек прав, и женщины действительно всю жизнь ищут мужчин образа своего отца, то в моем случае с этим все сложно. Потому что Джон Кэррингтон, человек, чью фамилию я ношу, не мой настоящий отец. То есть, настоящий, но не биологический. Он и его жена (моя мама) Лиззи Кэррингтон, удочерили меня, когда мне было шесть.

До этого времени я жила в детском приюте.

Джон был бизнесменом, насколько вообще можно быть бизнесменом в маленьком захолустном городке. Он владел (и до сих пор владеет) заправкой, магазинчиком, торгующим охотничьим и рыболовным снаряжением, небольшим мотелем и станцией лодочного проката на озере. И, если честно, не очень-то они с Дереком и похожи. Мне кажется, или Дерек очень избирательно смотрит, или попросту себе льстит.

Почти все маленькие девочки в приюте втайне мечтают о том, что на самом деле они – принцессы, по какому-то недоразумению потерявшиеся во времени и пространстве, и их настоящие родители, король с королевой, прилагают все усилия, чтобы это недоразумение исправить. В шесть лет я тоже не была исключением из этого правила, и, когда Джон и Лиззи меня удочерили, к радости от обретения семьи примешивалась некоторая доля разочарования от того, что они привезли меня в обычный дом, а не во дворец. Но я все равно еще продолжала надеяться, что произошла какая-то ошибка, и я все еще принцесса и мои настоящие родители меня обязательно найдут.

Со временем это забылось, сменившись обычными детскими переживаниями.

Папа Джон был серьезным, ответственным и очень занятым человеком, мама Лиззи была очень доброй и практически всё мне разрешала, дядя Бэзил, с которым познакомилась примерно через год после удочерения, был молодым и веселым, а тетя Дороти, которая всегда приезжала в гости вместе с ним, красивой, но очень сосредоточенной, она все время молчала и делала пометки в своем большом коричневом блокноте.

Когда мне было девять лет, соседский мальчик Питер сообщил, что дядя Бэзил – не мой настоящий дядя.

– Это еще почему? – спросила я.

– Я подслушал, как па говорил об этом ма, – сказал Питер. – Он говорил, что у Джонаса Кэррингтона никогда не было никакого брата, и появился он только после того, как тебя удочерили.

– Это же логично, – сказала я. – У Джонаса с Лиззи не было своих детей, и они удочерили меня. А еще у них никогда не было брата, и они удочерили дядю Бэзила.

– А со взрослыми это тоже работает? – удивился Питер.

– Конечно, – авторитетно подтвердила я. – Если это работает с детьми, то должно работать и со взрослыми.

Питера этот ответ удовлетворил, но разговор все равно засел в моей голове, и во время следующего визита дяди Бэзила и тети Дороти я решила прояснить ситуацию. Почему-то самый простой вариант – задать этот вопрос родителям – тогда мне на ум не пришел.

– Говорят, что ты не мой настоящий дядя, – заявила я дяде Бэзилу, когда мы втроем прогуливались по лесу.

– Кто говорит?

– Питер.

– Да что он понима… – дядя Бэзил скосил глаза на тетю Дороти и осекся. – В смысле, Питер не обладает всей полнотой информации.

– Его па говорит, что раньше тебя в городе не видели, – сказала я.

– Взрослая жизнь – сложная штука, – сказал дядя Бэзил. – Бывает так, что родители разводятся, бывает так, что у каждого из них возникает новая семья. У нас с папой Джоном один па, но разные ма. И жили мы в другом месте.

– Почему же ты раньше не приезжал в гости?

– Я не мог, – сказал дядя Бэзил. – Я служил в армии.

– Ого! – восхитилась я, представив дядю Бэзила в образе бравого космодесантника, фильм о похождениях которого мы посмотрели на прошлой неделе. – Ты был на войне?

– Даже на нескольких, – тетя Дороти кашлянула, и он осекся. – Но это не та тема, которую нам стоит обсуждать.

– Почему? – я посмотрела на дядю Бэзила. – Вы проиграли?

– Нет, – сказал он. – Мы победили. Но война – это все равно скверно. Как правило, это выбор между плохим и очень плохим решениями.

– Не понимаю, – сказала я. – Чего скверного в том, что хорошие люди собрались вместе и наваляли плохим?

Тетя Дороти прямо зашлась в приступе кашля.

– Это всегда вопрос цены, – сказал дядя Бэзил.

– Что ты имеешь в виду?

– Что в большинстве случаев с плохими людьми можно разобраться как-нибудь по-другому, – сказал дядя Бэзил. – Например, убедить их перестать быть плохими.

– А так бывает?

– Да, если ты достаточно убедителен и достаточно настойчив. Но в жизни так редко получается, – сказал дядя Бэзил. – А теперь давай покормим вон тех белок.

Еще где-то через год тетя Дороти перестала приезжать вместе с ним.

– Взрослая жизнь – сложная штука, – объяснил мне тогда дядя Бэзил.

– Вы поссорились?

– Нет, – сказал он. – Мы пошли каждый своей дорогой. В общем-то, мы с самого начала знали, что нам в разные стороны.

– Тогда почему вы вообще были вместе?

– Так уж вышло, что наши жизненные пути временно совпали, – сказал он, – А потом разошлись. Так бывает, Бобби. Это нормально.

Дядя Бэзил приезжал три-четыре раза в год. Иногда он задерживался на пару недель, иногда был всего несколько дней. Так было до его расставания с тетей Дороти, так было и после него.

Наверное, с тетей Дороти это вообще никак не было связано.

* * *

Кристиан Браун был красавчик, и даже костюм на нем сидел лучше, чем на Дереке, хотя казалось, что куда уж там. Тоже около тридцати, загорелый, спортивный, подтянутый, гладковыбритый, словно их из одной формы отливали. Но этот экземпляр, конечно, был чуточку более совершенен. Словно его отлили первым, а Дерека – где-то во втором десятке, когда форма уже слегка подзабилась.

У него был стильный кабинет – светлый, просторный, с окнами в пол и прекрасным видом на залив, на столе стоял огромных размеров плоский монитор, видимо, для тщательного отслеживания всяческих криптотенденций.

Когда я вошла, Кристиан поднялся мне навстречу и расплылся в широкой улыбке.

– Какой приятный сюрприз, мисс Кэррингтон, – сказал он. – Я уж думал, это будет очередное скучное интервью с очередной журналисткой из отдела светской хроники, но тут судьба послала мне вас. В жизни вы еще обворожительнее, чем в соцсетях.

– Вы искали мои аккаунты в соцсетях? – спросила я.

– Конечно.

– Зачем?

– Чтобы подготовиться к этому интервью, – сказал он. – Это же вы раскрыли дело Пенроуза?

– Вместе с командой, – на самом деле, львиная доля заслуг принадлежала Алану, который чертовски хорошо поработал с уликами.

– Блестящая работа, – сказал он.

– За это нам и платят.

– Неприлично мало платят, – заметил он. – Кстати, не хотите пойти работать ко мне?

– Нет.

– Вы даже не спросите, что вам нужно будет делать?

– Нет.

– Почему?

– Мне нравится моя работа, – сказала я.

– Вы чувствуете себя на своем месте?

– Вообще-то, я думала, что это я буду задавать вопросы, – сказала я, в данный момент точно чувствуя себя не на своем месте. И еще чувствуя себя по-дурацки.

– Ладно, – легко согласился он. – Давайте начнем. Надеюсь, за время интервью мы сможем узнать друг друга получше. Мне кажется, у нас должно найтись что-то общее. Хотя я должен признаться, что мои вкусы весьма специфичны. Хотите, чтобы я вас в них посвятил?

– По правде говоря, нет, – сказала я.

– Почему?

– За годы работы в полиции я собрала целую коллекцию весьма специфических вкусов, часть из которых противозаконны, часть – аморальны, а часть ведет к распаду личности, – сказала я. – Давайте перейдём к делу.

– Хорошо, – сказал он. – Давайте перейдём делу.

Я включила диктофон, заглянула в список вопросов и меня чуть не стошнило. А может быть, это мороженое, алкоголь и недостаток сна сегодняшней ночью так сказались, может быть, Аманда тут и вовсе не при делах.

– Как проходит ваш обычный день?

– Ну, я просыпаюсь… – и дальше он понес стандартную чушь про ЗОЖ, осознанное потребление, тайм-менеджемент и прочую фигню, с помощью которой пронырливые тренеры всех мастей вытягивают из кармана наши заработанные в поте лица деньги. – …потом я снова иду в фитнес-клуб… Вам неинтересно?

– Нет, – сказала я. – Но пусть это вас не останавливает. Это интересно целевой аудитории «Вечернего города», а в данный момент я работаю именно для нее.

– Разве хороший интервьюер не должен выказывать интереса, пусть даже и поддельного, к теме беседы?

– Интервью, которые я обычно беру, проходят немного не так, – сказала я.

– Понимаю, – сказал он, в шутливом жесте поднимая руки. – Но мне не в чем вам сознаваться. Я не делаю ничего противозаконного.

– Все так говорят.

– Вы очень напряжены, – сказал он. – Что-то случилось?

– Нет. Как вы заработали свой первый миллион?

– Откровенно говоря, это произошло случайно, – сказал он. – У меня был некий свободный остаток денег и я вложил их в дублькойн, который тогда никому не был нужен, а он возьми, да и вырасти в двадцать раз за неделю. А потом так и продолжил расти. С этого момента у меня и появился интерес к криптовалютам. Если у вас есть свободные средства, я могу помочь вам их инвестировать…

– Спасибо, но не надо, – сказала я. Не признаваться же ему, что у меня нет свободных средств. Хотя, наверное, он и так это понимает, если пробил мои аккаунты в социальных сетях.

Я ведь не выкладывала там свои фотографии целую вечность.

– Я вам не нравлюсь? – спросил он.

– Я вас не знаю, – сказала я. – На данный момент вы мне просто безразличны.

– Может быть, вам стоит узнать меня поближе?

– Не думаю, – сказала я.

– Знаете, в чем ваша проблема? – спросил он.

– Я не смогла отказать в просьбе своей единственной подруге.

– На вас давит слишком много ответственности, – сказал он. – Вы – сержант полиции, вы постоянно сталкиваетесь с неприглядной стороной жизни, и, по сути, ничего не можете сделать для того, чтобы что-то изменить. Я могу вам помочь справиться со стрессом.

– Каким же образом?

– Я могу стать вашим островком спокойствия, – сказал он.

– Это как?

– Вы будете приходить ко мне, и с этого момента я возьму всю ответственность на себя, – сказал он. – Я буду выбирать вам одежду. Я буду выбирать, какую еду мы закажем. Я буду говорить вам, что делать, и наказывать, если вы этого не сделаете. Я стану вашим господином, вы будете подчиняться, повиноваться моим приказам, и это принесет в вашу жизнь легкость, которую вы никогда не знали, и вы наконец-то сможете обрести настоящую свободу.

– Нет, спасибо, – сказала я. – Вчера меня уже звали замуж, и я отказалась.

– Это не то же самое, – сказал он.

– По мне, так звучит очень похоже.

– Вы можете просто попробовать и сравнить, – сказал он и ухмыльнулся. – Первый раз – бесплатный.

– Вы всем девушкам такое предлагаете?

– Нет, – сказал он, открыл ящик стола и достал оттуда какую-то сбрую, состоящую из тонких кожаных полосок, цепочек и заклепок. – Разве вы не хотите это примерить? Почувствовать прикосновение кожи и холодного металла к своему обнаженному телу?

– Это там что? Кляп?

– Молчание – золото, – сказал он. – Ну, что вы думаете о моих специфических вкусах?

Вообще-то я подумала, что он – больной ублюдок, однако говорить такое было невежливо. В любой другой ситуации это бы меня не остановило, но сейчас я не хотела подставлять Аманду, которой позарез нужно было это интервью. Поэтому я просто ответила, что не заинтересована, и он убрал эту хренотень обратно в стол.

– Простите меня, я увлекся, – сказал он. – В любом случае, основа подобных отношений – это добровольность, и если вы не хотите, значит, вы не хотите. Так на чем мы остановились?

– На том, что вы помогаете другим людям с инвестициями, – сказала я.

– Разумеется, за комиссионные, – сказал он. – Но следует понимать, что рынок криптовалюты сейчас довольно устойчив, что, с одной стороны, минимизирует риски для ваших капиталовложений, а с другой – практически гарантирует, что вы не сможете повторить мой путь и приумножить свое состояние за краткий срок. Однако…