Текст книги "Темный княжич"
![](/books_files/covers/thumbs_240/temnyy-knyazhich-109224.jpg)
Автор книги: Сергей Плотников
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
20
– …Мама, ты могла бы все-таки и сказать. – Слова Юи, когда она их все-таки сказала, прозвучали раза в два тише «отчета» о принесенном зелье – при этом старшая блондинка все время отводила от княгини глаза. Мы с Яной устроились на «приемных» стульях и в разговор не лезли – день клонился к вечеру, и я опять почувствовал усталость, ну а младшая княжна после склоки со старшей временно утратила свой огненный темперамент. Или тоже устала – все-таки я прилично «нагрузил» своей импровизированной лекцией, плюс «слив» сил…
– Интересно… – Мать, взболтав колбу и посмотрев жидкость на просвет, понюхав и, кажется, еще что-то проделав при помощи своей магии (нагреть попыталась?), наконец вылила немного на тыльную часть запястья… и с удовлетворением продемонстрировала всем, как пятно зелья перекатывается по коже, как будто вместо воды по большей части состоит из масла. Более того – мне показалось, или кожа княгини Кано под жидкостью слегка засветилась?
– Ма-ам…
– Это определенно «зелье», и оно определенно правильно сделано. – Женщина с волосами цвета красного каштана ловко отправила каплю с руки назад в горлышко емкости. – Очень хорошо, сын. Ты действительно сварил его с… целью помогать заболевшим?
– Да, мам. – Как мне надоел этот вопрос – уже в третий раз отвечаю! – Сестра Юи занимается больными, включая раненых. Раны болят, а при операциях боль вообще жуткая – если ее не снять. Боль может стать причиной плохого самочувствия и даже смерти – в острых случаях… и, насколько я понял Яну, светлая магия не способна снимать боль. Я решил помочь.
– Больным? – еще раз переспросила княгиня.
– Сестре! – Кажется, мой ответ получился несколько более резким, чем надо. Мысленно стукнув самого себя по башке, я вернулся к тону «прилежный ребенок объясняет маме»: – Чем лучше она лечит, тем больше… престиж нашего рода?
Гм, вот так, оказывается, – я даже сам не знаю, зачем затеял «крафтинг». Ну, чтобы проверить свои силы – это понятно, и сестру впечатлить – среднюю. Хотя я и старшую попробовал, но даже сначала заинтересовать не смог… А вот последствия своих шагов даже не попытался продумать: чертова детская непосредственность! И ведь даже мысли не мелькнуло – что и как кто воспримет…
– Все верно. – Одобрительно кивнула мне княгиня Кано. – Ты еще этого не проходил по экономике, но услуги по исцелению у княжества безвозмездны. Для своих. Здоровые крестьяне, видишь ли, лучше платят налоги, а здоровые ополченцы лучше сражаются на стенах. Так что ты поступил правильно, сын. Юи, возьми колбу… и теперь ты понимаешь, почему я тебе сразу ничего не сказала?
Упомянутая княжна подумала… еще подумала… и честно ответила:
– Нет.
Как мне показалось, лицо матери чуть дрогнуло, но выражение «ласковой доброжелательности» его не покинуло.
– То, что Леон пробудил свой талант вчера утром, я вам, дорогие мои дочери, сообщила практически сразу…
– Но ты не сказала, что он способен на законченные заклинания!
– …и сегодня днем он и Яна попросили меня выделить рабочую комнату для… занятий его магией. Я согласилась. Обычно от знания заклятия до его рабочего применения проходит… некоторое время, затраченное на тренировки. Что Леон справился меньше чем за сутки – для меня такой же сюрприз, что и для тебя…
– Я поняла. – Из Юи, такое впечатление, что весь воздух выпустили – девушка наклонила голову и развернулась в сторону дверей кабинета. – Я возвращаюсь на дежурство… с вашего разрешения.
– …кроме того, не стоило вчера покидать замок именно тогда, когда я хотела сложившуюся ситуацию с тобой проговорить, – спокойно договорила княгиня-мать захлопнувшимся створкам. И тяжело вздохнула, позволяя появиться на лице выражению усталости.
– Мама… эмм… – Яна переводила взгляд с дверей на княгиню, потом посмотрела на меня и попыталась выразить словами свой вопрос – не очень удачно. Впрочем, старшая из женщин Кано свою родную дочь прекрасно поняла:
– Твой брат приготовил действующее законченное заклинание. Причем не какое-то там, а направленное на оказание помощи вассалам – что уже вполне себе можно зачесть за княжеское деяние. По крайней мере – весомую заявку о совершении такого деяния. Это несмотря на то, что он темный маг. Скоро об этом станет известно не только в замке и среди подданных, но и в соседних манорах: это дело буквально нескольких дней. После чего все… добрососедские отношения пойдут через Леона: с женщинами, даже несмотря на возраст княжича, проводить переговоры и проводить… договоренности будет невместно. Если я, как слабая женщина, могу и не заметить переписку и «тайные» визиты воздыхателя Юи, то теперь этому Карлу мой сын может просто запретить общаться с сестрой – и, дав слово чести, тот вынужден будет его держать. А Леон просто обязан будет это сделать… как и многое другое. И из-за… особенностей его дара я даже не могу достоверно предположить, как именно поведут себя некоторые из наших добрых соседей…
– И это все из-за одного сваренного зелья?! – Яна натурально выпучила глаза. – Но… этого же никто не видел!
– Доченька, даже в нашей части замка живут больше двадцати человек… а регулярно бывает еще больше. – Мама не поленилась встать и подойти, чтобы погладить сидящую сестру по голове. – А вы еще и во внешний двор выходили. Не считай подданных дурнее тебя.
– Но слуги нам верны!
– И именно потому с радостью донесут до всех, что у замка Кано вновь есть хозяин.
– Но…
– Стой, Янка. – Я поднял руку, и сестра послушно замолчала. – Раз мама допустила создание такой ситуации, значит, она и нам на руку, верно?
– Я – просто немолодая глупая женщина, могла и не уследить. – Княгиня эффектно развернулась на каблуках, да так, что подол юбки и волна красно-каштановых волос хлопнули ее по ногам и по спине, соответственно: это она так «прокомментировала» свое первое утверждение.
– Мама?..
– Это было – «да», – «перевел» я материнский ответ золотовласой блондинке. Черт, похоже, ситуация в княжестве отнюдь не такая «замечательная», что мать-княгиня рисовала мне и старшим детям. Черт! – Надеюсь, мама, ты посвятишь в… политические реалии меня? Или даже пятилетний ребенок на княжеском троне лучше, чем никакого хозяина манора?
– Слова не мальчика, но мужа! – Глазам своим не верю: княгиня повернулась к нам с совершенно не вяжущейся с настроением предыдущей беседы хитрой улыбкой и… подмигнула?! – Конечно, я буду… подсказывать. Твоему папе результат тоже должен понравиться.
– Папе? Результат? Деятельности пятилетнего ребенка?! – Мне показалось, что я ослышался.
– Тебе, конечно, всего пять лет от роду, Лео. – Княгиня подошла к моему стулу и присела на корточки, ласково положив ладонь на макушку, совсем как до того – Яне. – Но разум у тебя развит не по годам. Я не спрашиваю, откуда у тебя все эти знания и навыки, заметь… я верю в тебя, своего сына. И отец, когда вернется, должен поверить.
И тут я все понял. Ну, может быть не все, но главное. И не сдержавшись, застонал, обхватив голову руками.
– Лео, что с тобой! – Видимо, видок у меня был… тот еще – по крайней мере, Яна сорвалась со своего стула и примчалась ко мне… не знаю, что она собиралась делать – попробовать меня «исцелить», сиречь прокачать своей силой, или это просто была непроизвольная реакция, но я в любом случае уже почти пришел в себя. Детское тело, несмотря на все недостатки, обладало еще одним очевидным преимуществом – оно легко меняло настроение, не давая гормонам увлечь слишком жалеющего себя обладателя оной тушки в пучину угнетенного состояния. Так что я, испытав короткий приступ отчаяния, уже… пытался планировать дальнейшие действия. И потом – мне же княгиня пообещала… «подсказывать».
– Ничего такого, сестренка. – Видимо, кривая улыбка на моем детском личике смотрелась… очень диссонирующе, по крайней мере, сестра-блондинка аж отшатнулась. – Просто мама хочет, чтобы к приезду отца я доказал, что у него вырос достойный наследник, а не… темный маг с комплектом ведьмовских закладок в голове вместо мозгов!
Княгиня-мать, отошедшая за спину дочери, услышав мои последние слова, гордо и довольно, как-то по-настоящему открыто улыбнулась. Мне даже показалось, что в глазах женщины блеснули слезы – но меньше чем через миг ничего такого не было.
– Вот видишь, сын, – сказала она. – Ты уже и сейчас неплохо справляешься.
– С подсказками.
– Да, с подсказками.
Яна перевела взгляд с меня на мать, потом опять обернулась, и тихо, но так, что услышал только я, сообщила в пространство:
– Эх. Кажется, я опять что-то не поняла…
Часть вторая. Доказать
21
Пять утра. Небо над головой даже не голубое – серое, чернеющее к западу и желтеющее восходящим солнцем на востоке. Широкая – автомобиль может проехать – стена внутреннего замка: высокие зубцы на внешней стороне, и ко внутреннему двору – простой каменный парапет. Над головой ветер развевает и изредка хлопает тканью большого княжеского штандарта Кано: вытянутый вертикально прямоугольник полотнища с двумя длинными полощущимися в потоках воздуха «хвостами»-завязками на свободных углах. Я уже знаю, откуда у полотнища «хвосты» – флаг стилизован под малый верхний парус княжеской ладьи: древний, куда старше и замка, и нынешних Кано символ мореходов и пиратов, когда-то захвативших себе лакомый кусочек побережья Раро. Разумеется, полосу берега вплоть до степей захватил не один род – во время оно на пустынный тогда пляж, усыпанный золотисто-белым песком, из тумана вышли десятки кораблей, и каждый князь-капитан выбрал себе и команде место по вкусу. Откуда они пришли, что побудило целый народ покинуть свои земли? Ответа нет, да и вряд ли широкопарусные ладьи бежали от чего-то приятного… но доказательств тоже нет. Вообще ничего нет – предки не озаботились оставить потомкам ни устных преданий о покинутом отечестве, ни письменных первоисточников. Только имена и флаги. Роду Кано достался штандарт, выкрашенный в «девять клеток» – четыре синих по углам, четыре белых между ними и красный квадрат в центре. И я даже знаю, что это значит.
На самом деле слово «род» применительно к князьям-мореходам не совсем корректное: вакантную должность капитана занимал тот, кого признавали сильнейшим по праву. Как правило – маг, благо все светлые благодаря своей силе вырастают до внушительных габаритов и могут жечь не хуже напалма в прямом смысле этого слова. Страшная способность во время морского боя, перешедшего в абордаж… Другое дело, что сильнейшим воином после сильнейшего отца был чаще всего его сын – наследственность, обучение и древние поверья-рекомендации тут находили общий язык. Вообще, после ознакомления с «семейными» хрониками князей Кано мне многое стало понятно – отношения со слугами, например. Не было слуг на беспалубных морских ладьях, была… даже не команда. Семья? Группа людей, связанных едиными устремлениями, которые могли полностью доверять друг другу – и женщины, и мужчины, и дети. В русском частично отражает такое единение древнее, но, увы, затасканное до потери большей части старого смысла слово «товарищ», а вот в японском есть полный синоним: «накама». «Друг-брат-товарищ-единочаятель». Впрочем, островитяне-японцы тоже частенько в древности повально были успешными пиратами, пока не закрылись от чужаков на своем архипелаге – вот и слово специальное придумали. Наверняка и местных мореходов ждала такая же судьба, если бы они высадились не на берег, а на обособленный архипелаг: в условиях побережья Раро остаться обособленным народом у команд и пассажиров ладей не вышло… но кое-что удалось пронести сквозь века.
Я стою перед строем воинов – пятилетний, чуть ёжащийся от холода маленький мальчик напротив выстроившейся вдоль внешней стены дружины. Двадцать высоких, статных мужчин – а за моей спиной лишь три женщины: мать и две сестры. Сила, способная уничтожить всю постоянную «команду защиты замка» за четыре неполные секунды – разумеется, вот из такого положения, когда все бойцы удобно сосредоточены в один короткий ряд. Прошло больше пятисот лет с момента захвата Раро, и многое поменялось. Самый сильный – не значит, что способен зажарить слона за десять секунд лично: достаточно, чтобы тебе подчинялись способные на это маги. Увы древним правилам – команды-семьи, команды-братства оказались не способны противостоять, так сказать, «тлетворному влиянию» материковых жителей. Интриги, союзы, «вассал моего вассала» и прочее постепенно вошли в обиход, кровь захватчиков медленно, но верно разбавляли местные «бесчестные людишки». Страшно сказать – пиратская вольница Раро установила «дипломатические отношения» с тогда еще королевством Рито – обеим странам как воздух стала нужна взаимовыгодная торговля. Теперь суверенитет побережья остался по большей части на бумаге – что говорить, если местные благородные учатся по стандартам аристократии Федеративной Республики Рито? То-то мать без проблем вписалась в роль княжны. С другой стороны, моего отца смело можно назвать радетелем древних, включая полузабытые, традиций. В библиотеке была тетрадка (на самом деле толстенькая такая сшивка листов) его… э, «жизнеописаний» – очень неполная, разумеется: я впечатлился. Нет, не так – я ОЧЕНЬ впечатлился! Сразу стало понятно, почему его, ушедшего в поход два года назад, так и не списали в «необратимые потери», почему слуги рода и дружина вместе с населением спокойно «проглотили» известие о наследнике-«темном», и почему в его сыне, с четырех лет начавшим проявлять нехарактерный ум и замашки взрослого, никто не видел «ничего такого», включая собственную мать и сестер. О да! Интересно, ему яйца не ритовские спецслужбисты прокляли? Во избежание, так сказать…
– На кар-раул! Смир-на! – Крик лейтенанта (хотя название звания-должности скорее ближе к слову «боцман» – но какой, нахрен, боцман в замке?) заставляет дружинников замереть частично затянутыми в металл статуями: кольчуги, шлемы, усиленные наколенники и налокотники и продуманная, преимущественно кожаная защитная форма. Хороши – особенно построенные по росту. Особенно с моего ракурса зрения снизу-вверх. Тихонько оглядываюсь: мать стоит с непроницаемым лицом, у сестренки Яны глаза почти без преувеличения горят: в зрачках отражается прорывающееся восторгом пламя – когда два года назад отец покидал замок, она еще не могла претендовать на место на стене. Только Юи грустная и под глазами едва заметные круги.
– Сыну владетельного сюзерена князя Альберта Кано Леону Кано… Ра!
– Р-РА!!! – Не крик, скорее – боевой клич, удивительно похожий на тот, что последние полтысячи лет использовали в моем «старом» мире. Правда, солдаты его не орут – это скорее можно назвать своеобразным пением: ликующий, по-своему мелодичный вопль отражается от стен, башен, порождает эхо в «большом» замковом дворе и прекрасно слышен в совершенно чисто-хрустальном воздухе раннего утра на несколько километров окрест. Как успела рассказать мне мать – тот же клич оповещает о начале боя, – но вот тогда его действительно орут, даже ревут – как «песнь» боевого рога. Когда-то от громкости и слаженности такого сигнала могла зависеть жизнь команды боевой ладьи: попавшие в оборот в тумане или за горизонтом только так могли предупредить об обнаруженных проблемах соседей. Увы, тогда у корабелов с сигнальными инструментами частенько был напряг: драгоценный металл шел на оснастку плавсредств и оружие, а рогатых млекопитающих в морях тут нет.
Все, дружина меня «признала», хотя это скорее формальный акт: главная боевая сила стоит за моей спиной. Надежда, опора и единственное реальное современное оружие. Достаточно сказать, что отец и мать двадцать лет назад взяли «на копье» замок Кано ВДВОЕМ. В прямом смысле «огнем и мечом» – и никто ничего сделать им не смог. Да, мать тогда уже была беременна Юи. После такого ни одна собака не посмела пикнуть, что в прямом смысле безродный простолюдин, откуда-то притащивший жену – ритарскую дворянку, недостоин титула князя: древний канон был полностью соблюден. Пять с хвостиком лет назад замок пытались захватить в последний раз – «подло и нечестно», если так можно выразиться: приглашенные в хозяйскую часть гости продемонстрировали свои «добрые чувства» к соседям. Вот для чего такие высокие потолки – перекрытия следующего этажа не успели прогореть, когда весь «княжеский» уровень залила раскаленная плазма. Ну а помещения до сих пор радуют глаз свежим ремонтом…
– И что теперь? – Юи, усевшись на свое место за столом, наконец-то произнесла то, что витало в воздухе. Весь третий день пребывания в этом мире я потратил на перебор замковой библиотеки, или, скорее, архива – собственно книг, а не записей, там было меньше половины. Мать таким образом помогла мне с «подсказками», как и обещала. Хотел бы я сказать, что мне в моем детском теле было сложно усидеть на месте столько времени, – но это будет неправдой: в какой-то момент я даже забыл, что читаю вообще-то летописи и уложения, а не приключенческий роман-эпопею, снабженный описанием «заклепок». А уж описание папочкиных «художеств» вообще было вне конкуренции! За время, пока я ворошил бумагу и жра… кушал подносимые с кухни «перекусы», слухи о «первом готовом заклинании темного княжича» успели не только облететь весь замок и покинуть его пределы, но и со скоростью крестьянской телеги добраться до соседей.
– Теперь – ждем, – ответил со своего нового места – во главе стола, потому что княгиня Кано многозначительно промолчала. – Как я понимаю, соседи сначала будут думать, а потом уже действовать… аккуратно: не знают, чего еще от нас ждать. А потом…
Тут я кое-что вспомнил и, не сдержавшись, хмыкнул:
– …а потом, будет как в той математической задаче.
– Какой задаче? – Яна вытаращила глаза.
Я постарался перевести ей с русского языка на местный близко к тексту:
– «Дано: кто-то лезет в окно. Допустим: мы его не пустим. Доказать: как он будет вылезать?»
Княгиня со своего места громко фыркнула – я и обе сестры на нее покосились в немом изумлении: мать в свое время плешь обеим блондинкам проела соблюдением правил застольного поведения.
– Просто отца твоего вспомнила. – Губы молодо выглядящей почти-красноволосой женщины продемонстрировали совсем не кроткую улыбку. – Как сейчас помню: «А давай захватим какой-нибудь свободный манор?» – «Ты с ума сошел? Ты! Ты вообще представляешь, как взбесятся соседи, и что потом будет?!» – «Любимая, тебя и правда так волнуют их проблемы?» Ох и икается сейчас, наверно, твоему папаше за морем!..
22
Я не боюсь высоты. Я не боюсь высоты – могу спокойно смотреть вниз из окна своей комнаты, или выглянуть в бойницу на стене замка… тем неприятнее было выяснить, что расстояние от земли и до спины лошади – невероятная, просто головокружительная бездна! И держаться не за что… Мать, мать, мать! Спасите!
– Лео, не вертись, а то упадешь со Звездочки, – рассеянно посоветовала мне Яна, ведя на поводу этого копытного монстра. Я, разумеется, в этот момент был уже посажен на лошадь – спереди седла, и держаться оставалось лишь за коротко остриженную лошадиную гриву. Надо ли сказать, что после последних слов я вцепился в холку транспортного средства как ненормальный? Счастье еще, долбаная кобыла только всхрапнула – и все: видимо, «записанное» за средней княжной транспортное средство было привычно и не к таким выкрутасам наездника. Ну извини, лошадь, мне вот тоже нелегко – я уже раз в пятидесятый давлю так и рвущийся из горла вопрос: если я буду падать, успеет ли сестра меня поймать? Отличный у семьи Кано временный глава – «страшный», даже вроде как обученный темный маг, единственный в таком статусе на все побережье, которому через пару-тройку дней начинать принимать первых гостей-соседей… и которого на холку лошади забросила четырнадцатилетняя сестра-блондинка. Одной рукой, ага. Хорошо хоть не за шкирку…
– Мы готовы, господин, госпожа. – Седоусый дядька-сержант лет сорока пяти на вид (вот уж кто точно на свой возраст выглядит), явно красуясь, практически прогарцевал на своем жеребце от конюшни замковой дружины. Трое его подчиненных, парни в кольчугах и металлических шлемах, слегка смахивающих на памятные мне по родному миру каски, подъехали сразу за ним – шагом, без пафоса. – Врата отворены, можем выезжать.
– Отлично. – Сестра в одно движение вспорхнула в седло, вызвав у меня резкий укол зависти… зато у отряда сопровождения – совсем другие эмоции! Брони на юной магессе не было, а наряд для верховой езды… как я и говорил, мода в Раро во многом напоминала современную земную. Хотя на мой вкус, по сравнению со старшей княжной Кано, на Яне одежде было обтягивать почти нечего. Оно и понятно – какой бы средняя княжна не была акселераткой, ей пока всего четырнадцать… тем не менее молодая часть нашей «свиты» восхищенно пялилась. Извращенцы! Вот я вам… ой. Упс.
Проезд верхом по темному тоннелю вратной башни, спуск короткой кавалькады по подвесному мосту и первые несколько минут движения по дороге я практически пропустил: подчиняясь моей мимолетно явленной воле, ведьминский архив в очередной раз выдал порцию сведений… боже мой. Мужики. Никогда, слышите? – НИКОГДА не связывайтесь с ведьмами! Человеческий организм – тонкая штука, даже несмотря на то что его сложно сломать быстро, вывести из строя одну-единственную, такую важную функцию – не так уж сложно. Стоило ожидать, да… но, мать, мать, мать! ДВЕСТИ ТРИНАДЦАТЬ СПОСОБОВ!!! Если бы проклятые темные магессы так «копали» в сторону заклятий массового поражения или способов мгновенного убийства, уверен, черные маги перед магами света не проигрывали так решительно! Я в шоке… нет, я реально – в шоке! Господи боже…
Через несколько минут я пришел в себя достаточно, чтобы начать обращать внимание на окружающий пейзаж: стены замка за хвостами неторопливо рысящих (кажется, так правильно говорить?) по дороге лошадей медленно уменьшались, зато спереди, за пройденной стеной лесополосы, сплошь состоящей из деревьев вроде ив, появились первые поля. Зеленые, разумеется, – до времени сбора урожая было еще далеко. Поля небольшие – не гигантские квадраты и прямоугольники от дороги и до темной полоски у горизонта, как я привык по Подмосковью, а этакие квадратики высоких темно-зеленых злаков, перемежающиеся разнотравьем, над которыми густо гудели насекомые-медосборщики, и зоны, засеянные самым обычным горохом, легко узнанным мною по характерным стручкам. Вся эта пастораль отклика в доставшейся от Леона памяти никакого не вызвала, ведьма-донор тоже, похоже, зналась только с дикорастущими растениями, зато я сам, внезапно для себя, вспомнил словечко «трехполье». Вроде этот термин означает чередование высадки растений и неиспользование в дальнейшем этой земли еще два года, причем один раз её распахивают и не засевают, а другой – вообще не трогают… эээ, откуда я это вообще знаю-то? Что-то такое… да это же из школьного учебника за седьмой класс по истории!
Я попытался припомнить, при каких обстоятельствах прочел столь сильно запавшую мне в голову фразу, разматывая виртуальный клубок воспоминаний о детстве, и неожиданно для себя нашел больше, чем рассчитывал. То ли перенос так перетряхнул информацию, то ли дело было в детском теле, но я буквально нырнул в собственную юность: уроки, на которых то безудержно хотелось провалиться сквозь пол от скуки, то безумно интересные – вот так, без полутонов, продленка и дом, родители, два волнистых попугайчика, жившие у в большой комнате и оравшие, едва взойдет солнце, на всю квартиру… А вот и более раннее детство: детский сад-«коробка» с уродскими серыми стенами, который тогда казался мне то ли замком, то ли тюрьмой, и помидоры, что выращивала старенькая даже тогда бабушка на балконе, прожившая половину жизни в деревне и так и не смирившаяся с тем, что «глупые городские» не понимают толк в собственном натуральном хозяйстве… помидоры, кстати, были объедение – но тогда я терпеть их не мог. Как, кстати, и свежий горох в стручках, который потом, уже в пору учебы в универе, покупал прямо с рук у бабок на Киевском вокзале – мыть его, в отличие от подозрительных семечек или липких казинаков сомнительной безопасности, было не надо…
В какой-то момент сознание, устав от образов, «всплыло» к реальности – и я огляделся окрест, что называется, новыми глазами. Пронзительно-голубое небо над головой, яркое солнце, пекущее не хуже родной звезды в летнем зените родной же планеты, все оттенки зелени на покатых холмах – я только теперь понял, что местность окрест замка Кано была похожа на застывшие океанические волны. Боже, я даже горы у горизонта углядел – а ведь их куда лучше было видно из донжона, но Леон намозоливший глаза пейзаж уже давно игнорировал… И ему, и ведьме, казненной княгиней, и сестрице, небрежно страхующей малолетнего главу семьи руками с зажатыми в них поводьями, и редким пейзанам, собирающим, судя по всему, горох, и кавалькаде охраны весь мир казался простым, логичным, даже, скорее, фоновым. Привычно бугрятся под лоснящимися шкурами отличных лошадей тугие мышцы, привычно обжимают ноги сапоги, а тело закрывает одежда – что обращать внимание? Весь мир – фон для мелких повседневных и крупных долговременных проблем, он есть и он – данность… для всех, кроме меня. Потому что для меня этот мир – ВТОРОЙ. И потому, что для ребенка пяти лет мир и должен выглядеть как непознанная разноцветная шкатулка, которую хочется вертеть в руках и рассматривать, и нельзя пробовать на зуб только потому, что мама запретила…
Я огляделся вокруг, вдохнув воздух полной грудью, – не ароматный ковер, как это любят писать авторы романов, – от лошадей разило далеко не розами, да и поля, наверное, тоже удобряли. Но воздух был… настоящий. Как настоящей была мелкая каменная крошка чуть крупнее песка, составлявшая верхнюю часть дорожного полотна, далекие и близкие деревья, люди и животные рядом и вдалеке. Миг «единения с миром» постепенно проходил – в этот раз меня не «вштырило» так жестко, до потери контроля над собой, как в первый день «по прибытии», но при этом – «накрыло» гораздо мощнее. И, самое главное – я одновременно вспомнил себя-ребенка, себя, оставленного «во вчера» много лет назад, не теряя себя «сегодня» – почти тридцатилетнего «взрослого дядю», честно заработавшего ожогами о реальность изрядно циничный взгляд на жизнь. Я – князь, ну почти? Да. Но я и ребенок. Буду пытаться вести себя как взрослый – это как минимум будет смешно: народ в княжестве – это вам не ближайшие слуги, чуть ли не члены семьи по категории бывших пиратов, готовые смотреть не на рост и ширину плеч, а на самого человека. То, что я решил «других посмотреть и себя показать» (точнее, мне об этой необходимости мягко намекнула княгиня), – правильно, но вот то, что я планировал из себя попытаться «строить князя» – идиотизм высшей пробы. Подумать только – еще полчаса назад меня, как и Лео раньше, столкнувшись с жизнью за пределами внутренних покоев, весь исстрадался, как иглой в зад уколотый: на лошадь, видите ли, не могу подняться, а воины из дружины на моем фоне вообще чудо-богатыри, причем мне до таких пропорций так и так не дорасти. Идиот! Я – это я. Собой быть нужно – и воспринимать себя объективно! Какое счастье, что мать меня выпихнула из-за стен – представляю, какое мнение обо мне увезли бы гости и послы от соседей! Местные аристократы – они простые, и не двойные-лживые, как придворные какого-нибудь короля, сами не далеко ушли от своих подданных: это я еще по матери и по сестрам уяснил. А, значит, самое время потренироваться «на кошках». Кстати, вот уже виднеется среди полей и деревня: одно из двух сел рядом с родовым гнездом Кано. Только бы, наоборот, не перегнуть палку, – а то энтузиазм так и грозит перехлестнуть через край, а пустых коридоров «на побегать» как назло нет.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?