Читать книгу "«Руки Вверх!». Плейлист наших воспоминаний"

Сергей Жуков
«Руки Вверх!». Плейлист наших воспоминаний

Редакция выражает благодарность за помощь в подготовке издания Михаилу Погосову, Петро Шекшееву, Вадиму Бакуневу

© Жуков С.Е., текст, 2024

© Фото из личного архива Жукова С.Е.

© ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Наши воспоминания

Первая любовь и первое расставание. Первый робкий поцелуй и первый медленный танец. Я знаю, что с песнями группы «Руки Вверх!» у многих связаны важные моменты. Это непередаваемые чувства, когда твоя музыка становится саундтреком к чьей-то жизни.

Эта книга для тех, у кого группа «Руки Вверх!» ассоциируется с летним лагерем, школьными дискотеками или студенческими годами. Для тех, кто любил и страдал под «Лишь о тебе мечтая», «Алешку», «Уходи», или тех, кто, стесняясь, отсиживался в углу, но все равно выбегал на танцпол под зажигательные «Крошку мою», «18 мне уже», «Студента»…

Наши песни о любви, об обычных девчонках и мальчишках, об их чувствах и переживаниях. О том, что каждый из нас когда-либо испытывал. В своих композициях мы даем маленькие добрые подсказки, и они работают до сих пор. Мы нашли подход к сердцам наших слушателей, настроили с ними незримую связь, которая крепка и по сей день. И то, что наши хиты продолжают звучать на школьных выпускных, еще раз подтверждает этот факт.

Спасибо за вашу любовь! Как автору и исполнителю мне невероятно приятно осознавать, что поклонники первых треков «Руки Вверх!» остаются верными нашему творчеству уже почти 30 лет! Только благодаря вам мы прошли головокружительный путь: от скромных выступлений на дискотеках до масштабных шоу на стадионах.

Я приглашаю вас в небольшое путешествие во времени – вместе с этой книгой можно окунуться в нашу молодость, узнать истории создания любимых песен и связанных с ними ярких событий из моей жизни и группы «Руки Вверх!».

Сергей Жуков

Девчонка

– Здравствуйте, я Сергей. Я бы хотел заниматься музыкой. Вы набираете в группу?

– Петь хочешь? Вот тебе 5 рублей. Иди за портвейном.

Я начал заниматься музыкой еще в четыре года. И когда в подростковом возрасте узнал, что в Доме культуры моего родного Димитровграда есть рок-группа, очень захотел в нее попасть. Тогда я еще не знал, что в скором времени произойдет встреча, которая повлияет на всю мою жизнь.

В ДК «Строитель» я прямо с порога спросил: «Где можно прослушаться в музыкальную группу?» Меня направили куда-то вглубь здания, буквально в «каморку, что за актовым залом». Когда я вошел, замер от удивления. Никогда не забуду тот запах пыли, портвейна, сигарет и едкого перегара… Это был совершенно другой мир: на стенах – плакаты, некоторые даже с автографами, на стойках – клавишные инструменты, рядом – гитары, среди которых я узнал легендарный Fender Stratocaster[1]1
  Fender Stratocaster (или Strat) – модель электрогитары, разработанной в 1954 году и выпускаемой вплоть до настоящего времени. Stratocaster очень широко копируется, в результате чего название часто используют для обозначения любой гитары с теми же техническими особенностями, независимо от производителя. – Здесь и далее прим. ред.


[Закрыть]. Раньше все это я видел только на картинках!

Вокруг – тишина и никого, я пошел дальше. В соседней комнате сидел кудрявенький дядя. Как позже выяснилось, звали его Василий Кутлубаев.

Он стал для меня наставником и тем самым авторитетом, который должен появиться в жизни каждого юноши, помимо отца. И аккорды покажет, и подскажет, как спеть, и сигаретку подаст, и поругает за дело. Если бы не он, не было бы ни группы «Руки Вверх!», ни книги, которую вы сейчас держите в руках.

Наше знакомство началось… с портвейна.

– Здравствуйте, я Сергей. Я бы хотел заниматься музыкой. Вы набираете в группу?

– Петь хочешь? Вот тебе 5 рублей. Иди за портвейном, – не моргнув глазом, ответил Кутлубаев.

Я побежал в магазин, принес бутылку. Василий налил один стакан себе, другой мне и сказал:

– Ну, давай начинать.

В этот момент я понял, что такое шоу-бизнес…

Я хотел казаться крутым, поэтому выпил, хоть и держал алкоголь в руках всего второй раз в жизни. А после стакана портвейна Кутлубаев устроил мне небольшое прослушивание, и так я попал в рок-коллектив «Губерния», а позже стал солистом его группы «Вася».

Постепенно я начал писать для группы песни. Это были 1991–1992 годы. Интернета не было, и послушать «Васю» можно было только на концерте в ДК или на кассете, которую переписывали десятки раз. Мы записывали ее Васе, Вася – Лене, Лена переписывала Кате – и так песня расходилась. Правда, с каждой перезаписью от оригинала оставалось все меньше – слышно было лишь треск и шипение.

Но главное – людям наше творчество нравилось. В Димитровграде все знали о группе, которая славится классными песнями, но названия никто не знал. А появилось оно совершенно случайно – с легкой руки ведущего одного из местных музыкальных фестивалей, где мы выступали. Объявляя наш выход, классический конферансье советского типа слегка замешкался со сценарием, в котором было написано «Музыкальная группа Василия Кутлубаева». То ли у него стерлось название, то ли страница загнулась или порвалась, но он выдал: «Музыкальная группа Василия… в общем, группа „Вася“!»

С тех пор нас стали называть «васи», «вАськи», «васькИ». Нам это нравилось, и самому Васе это льстило. Мы решили оставить такое название. А потом еще букву «А» перевернули вверх тормашками – подумали, так будет моднее.

Одной из песен, которую исполняла группа «Вася», была «Девчонка», но тогда она называлась «Марина». Ее написал Василий Кутлубаев своей жене. Ей такой подарок очень льстил, да и он этим гордился. Вместо слова «девчонка» мы пели «Марина».

Уже в группе «Руки Вверх!» я постоянно возвращался к старым песням «Васи», мечтая подарить им новую жизнь с помощью свежих аранжировок. Так медленная композиция «Марина» превратилась в хороший танцевальный трек. Но мы пошли дальше, решив сделать его более универсальным. Оставив в тексте песни только одну Марину, мы могли обидеть других девушек из грандиозной армии поклонниц «Руки Вверх!», а слово «девчонка» идеально вписывалось и в музыку, и в лирику.

Во время гастролей «Руки Вверх!» я решил добавлять элемент интерактива. Перед исполнением «Девчонки» обращался к залу: «Как же много замечательных имен у нас в России!» Затем спрашивал у девушек имена, подставляя каждое из них в песню: «Катюшка, я любя, все звезды для тебя…» Каждый новый концерт – разные имена: Маша, Наташа и другие. Это вызывало у публики восторг. Прелесть этой песни заключалась в том, что спеть ее можно было с любым именем. Сложности начались, когда мы прибыли в один из городов дружественной восточной республики – сейчас уже точно не вспомню, какой именно. Я спросил у первой девушки, как ее зовут, и она ответила что-то вроде Махмадшарифа. Следующие имена не слишком помогли – мне не удалось вставить в песню ни одно из них, и пришлось быстро сворачивать интерактив: «Ну что ж, песня „Девчонка“ посвящается вам всем!»

Мы с командой потом долго смеялись над этой ситуацией. Имена у девушек были, безусловно, красивые, восточные, но для текста нашей песни оказались слишком сложными. С тех пор я больше никогда не заменял «девчонку» женскими именами из зала.

Со временем в репертуар «Руки Вверх!» пришло множество других хитов, и мы постепенно перестали исполнять «Девчонку», но, если ее поем, зал взрывается.

Последний поцелуй

Я развивался с каждой песней, а трек «Последний поцелуй» и вовсе можно назвать экспериментальным для того времени.

Свою первую песню я написал в 12 лет, а уже в 16 – «Не забуду я тебя никогда…», которая впоследствии стала хитом. К 18 годам в моем личном архиве насчитывалось порядка 40 песен. Но для того чтобы понять, насколько я был счастливым человеком на момент записи песни «Последний поцелуй», нужно вернуться в историю Димитровграда начала 1990-х.

Город стоит в лесу, а вокруг, по всей Ульяновской области, больше двух десятков исправительных колоний, в самом Димитровграде два градообразующих предприятия – НИИАР[2]2
  Научно-исследовательский институт атомных реакторов.


[Закрыть] и ДААЗ[3]3
  Димитровградский автоагрегатный завод – машиностроительная компания России, производитель компонентов для отечественных автопроизводителей.


[Закрыть]. Ты мог стать либо заводчанином, либо наркоманом, либо уехать куда-то учиться. Уезжали обычно в Ульяновск или Самару, понимая, что там можно жить и развиваться. Все мальчишки, которые оставались, вскоре уходили в армию.

Многие из тех, с кем я вместе оканчивал школу, впоследствии попадали в тюрьмы, кто-то погиб молодым. У меня же на эту жизнь были другие планы. Я рано начал писать песни, мог играть на любых инструментах, хотя специально нигде этому не учился. Мама говорит, когда я закричал в роддоме, медсестры сказали, что буду певцом. Думаю, к музыке у меня генетическая предрасположенность. В музыкальной школе мне все легко давалось, потому что у меня была уникальная слуховая память. Я приходил на урок, просил учителя сыграть фрагмент и тут же повторял один в один. Диктанты проходили так: учитель играл произведение, и все писали в нотную тетрадь, что слышат. А я слышал это так, будто сам играл произведение. Я писал ноты, а перед глазами видел клавиши.

В студии Васи Кутлубаева меня вначале поразило количество аппаратуры, поэтому я бросился играть на всем сразу. Вася даже удивился, что я столько всего умею в 15 лет. Он меня выделял, постоянно повторяя: «Молодец, Серега».

Мы обслуживали все городские мероприятия: обычная практика небольших городов. Есть какое-то количество коллективов, которые неизменно выступают на Дне города, Дне энергетика и так далее. То на одной площадке, то на второй. Я получал бесценный опыт, я кайфовал!

А еще я начал серьезно интересоваться технической частью музыки и уговаривал Васю купить драм-машину[4]4
  Драм-машина (от англ. drum-machine), ритм-машина или ритм-компьютер – электронный музыкальный инструмент для создания и редактирования повторяющихся музыкальных ударных фрагментов.


[Закрыть]. В один прекрасный день он снова послал меня за портвейном, а когда я вернулся, показал мне на большую коробку в углу.

Так появилась машинка, которая позволила нам делать более танцевальные биты. Были записаны песни «Вернись», «Марина», «Я буду ждать тебя всю ночь» и «Море шумит волной». В них мы реализовывали новые технические возможности и делали свои музыкальные открытия.

Я не сразу заметил, что на машинке есть еще четыре кнопочки, как оказалось, волшебные. Они были пустые и не работали, поэтому мне было непонятно, для чего они нужны. Когда я полез в инструкцию, прочитал, что это сэмплер[5]5
  Сэмплер (от англ. sampler) – «образец, шаблон» – прибор для воспроизведения, записи и обработки небольших звуковых фрагментов.


[Закрыть]. Мне это слово ни о чем не говорило, но я не остановился и обратился к знакомому, который смог перевести. Оказалось, что с помощью этих кнопок можно записать свои звуки, обрабатывать и комбинировать их. Звуки могут быть любыми, но по длительности не более полутора секунд. Теперь я мог делать «западную» музыку! Оставалось только подключить шнуры и найти нужный звук на кассете. А однажды мне в голову пришла идея, что если такое можно проворачивать со звуками, значит, и с голосом тоже, то есть записать «Хей!», «Хоу!» или удар бочки.

Сейчас это звучит смешно, но именно так были записаны «Ты нежность цветов… Хей! Хоу!» в «Последнем поцелуе». В то время это звучало очень модно. Такого никто не делал ни в Димитровграде, ни в области – я чувствовал себя самым счастливым человеком!

Я развивался с каждой песней, а трек «Последний поцелуй» и вовсе можно назвать экспериментальным для того времени. Раньше почти все игралось живьем, а тут нами был сделан шаг в сторону электронной музыки.

Примечательно, что в 2024 году я купил себе ту самую драм-машину. Долго вспоминал, какая она была, потому что искал именно эту модель для съемок фильма «Руки Вверх!». Когда ее подключил и услышал все те ужасные звуки, на которых делал свои первые песни, испытал нереальный экстаз! Эта драм-машина стала моей личной машиной времени.

Образно говоря, драм-машина от Васи – это и есть первый музыкальный продюсер «Руки Вверх!». Первый мой так называемый сэмплер, который научил меня работать, выстраивать структуру, делать пресеты. Уже потом я начал создавать что-то подобное на клавишных. Вася прочувствовал это рвение молодого мальчишки и стал чуть больше нами заниматься. Он, к примеру, начал засовывать нас на разные конкурсы областного масштаба. Так случилась моя знаковая поездка на «Провинцию-91».

Фестиваль стал для меня неким откровением. Группа «Вася» взяла на нем второе место. Первое отдали советскому дяденьке, который академическим баритоном исполнял песню «Фантазер». Но за год мы поднаторели и привезли на «Провинцию-92» уже целое шоу – были крутые костюмы, я танцевал хип-хоп, – и тогда взяли Гран-при.

Эта история стала для меня определяющей: я увидел, что есть другой мир. Была возможность куда-то вырваться, поехать без родителей, послушать байки от старших товарищей. Плюс ко всему нас показали по региональному телевидению, которое вело трансляцию на всю Ульяновскую область.

Со временем мы с ребятами создали свою музыкальную группу «Дядюшка Рэй и компания». «И компания» – это ребята, «Дядюшка Рэй» – это я. Рэй – в честь Рэя Слейнгарда из моей любимой группы 2 Unlimited[6]6
  2 Unlimited – бельгийско-нидерландская группа, сформированная в 1991 году, игравшая в жанрах евро-хаус и техно и получившая мировую известность с исполнителями Рэем Слейнгардом и Анитой Дот.


[Закрыть].

Тогда было модно делать подобные длинные названия в духе 2 Brothers on the 4th Floor. Я сочинял и исполнял все сам, а ребята просто были вокруг, как сейчас охрана вокруг Тимати. Но при этом всем нам было очень классно! В таком составе мы побывали на нескольких областных фестивалях. Сохранились даже какие-то видеозаписи. Мы были универсальной командой: могли и сами выступить, и дискотеку поиграть.

Когда меня спрашивают, кто писал текст для английского рэпа в песнях группы «Дядюшка Рэй и компания», я отвечаю, что Рэй Слейнгард. На самом же деле наш рэп – это набор случайных фраз из разных песен 2 Unlimited. Никого тогда не волновал перевод. Так же был «написан» рэп в композиции «Последний поцелуй» – это была моя самая первая песня с англоязычным рэпом.

Ну где же вы, девчонки?

Всего за два месяца мы стали самыми популярными ребятами в области среди молодежи. Только у нас была лучшая танцевальная музыка.

Мы с Потехиным хорошо понимали, какие песни заводят людей на танцполе. У нас за плечами большой опыт работы на городских мероприятиях, дискотеках и даже на радио. В этом секрет успеха «Ну где же вы, девчонки?», да и многих других наших треков.

Наше знакомство с Лешей состоялось в 1993 году на «Европе Плюс Самара», куда я устроился работать буквально на второй день учебы в Самарском государственном институте искусств и культуры.

Прямо напротив института, на третьем этаже Дома офицеров, располагался офис радиостанции. В эфире «Европы Плюс» было много рекламы, ее озвучивали разными голосами, поэтому все время искали дикторов. Я зашел туда и сказал: «Здравствуйте, я по объявлению».

С первого же дубля я записал десять реклам. Мои работодатели обалдели, как быстро я завершил работу, а я – от суммы, которую получил всего за полчаса: она равнялась моей стипендии. Через некоторое время мне предложили возглавить отдел по отбору дикторов и ведущих. В мои обязанности входило записывать приходящих на конкурс людей и давать им свою оценку. А руководство уже принимало окончательное решение.

Теперь в маленькой комнате, где состоялось мое первое прослушивание, я сам отслушивал кандидатов. Однажды туда вошел Потехин, который хотел работать радиоведущим. Леше лучше не знать, какую оценку я дал его способностям – напротив его фамилии я сразу поставил черный крестик. Он записался и ушел. Однако мы стали общаться – у нас нашлись общие интересы и темы для разговора – и впоследствии уже стали хорошими друзьями. Он был не кто иной, как Потеха. На всех видеозаписях того времени Потехин рассказывает анекдоты или просто что-то веселое: кривляется, поет, переодевается. Леша, безусловно, – душа любой компании.

В те годы «Европа Плюс Самара» представляла собой ретрансляцию московского эфира с интеграцией местной рекламы. Максимум, что делал самарский ведущий в эфире – это зачитывал объявления, прогноз погоды и вел столы заказов. И однажды я предложил:

– А что, если нам сделать собственную передачу? Можно занять то эфирное время, когда из Москвы идет нон-стопом музыка и ничего интересного не происходит.

– Оно тебе надо? – удивилось начальство.

Однако я настаивал:

– Я уже все придумал! У нас нет ни одной программы для молодежи с танцевальной музыкой. А я такой музон принесу, все с ума сойдут! На «Европе Плюс» еще такого не было. Вся молодежь просто прильнет к радиоприемникам!

В итоге руководство согласилось, и я поехал к Потехину, у которого вся комната была завалена катушками с хорошей музыкой. Мы потратили целых два дня, чтобы собрать взрывной плейлист. Я даже не знаю, с чем это можно сравнить сегодня. Нет такого сравнения. Мы назвали это «Хит час». В эфир вышли в понедельник вечером. Нам специально отдали самое невостребованное эфирное время, когда мало кто слушает радио.

Первый выпуск я провел один, а потом позвал Потехина делать пятиминутную рубрику «Потешки от Потехина», которая ненадолго прерывала мой эфир.

Уже после первого выпуска редакцию завалили письмами с просьбой поставить наши песни еще раз. Это был грандиозный успех! Всего за два месяца мы стали самыми популярными ребятами в области среди молодежи. Только у нас была лучшая танцевальная музыка.

Но однажды к нам на эфир пришел кто-то из начальства, чтобы своими глазами увидеть, как делается самая успешная программа. Заметив, что мы запускаем всю музыку с кассет, нам устроили страшный разнос. Политикой радиостанции это категорически запрещалось. В эфир можно было запускать только компакт-диски, потому что на «Европе Плюс» не могло быть плохого звучания. Мы же сознательно пошли на этот риск. Где бы я достал в Самаре диски, да еще и с новейшей музыкой? Тем более нашему слушателю было плевать на качество звука, он кайфовал от треков.

В Тольятти наша передача тоже пользовалась популярностью, и однажды меня позвали поработать диджеем на местном празднике. Я быстро сдружился с ребятами, которые вели там все свадьбы и дискотеки, а потом подтянул за собой Потехина. Мы стали одной большой дружной командой.

К этому времени я перевелся в институте на заочное, и мы сосредоточились на собственном творчестве, стали записывать свои песни.

Нетелефонный разговор

Песня «Нетелефонный разговор» вышла только в начале 2000-х, она очень долго отлеживалась, потому что была слишком личной.

Сейчас все песни мира я посвятил бы своей любимой жене Регине, но на заре группы «Руки Вверх!» ее в моей жизни еще не было. И не важно, сколько хороших песен я написал до нее, важно, что посвящаю ей сейчас. Это более 400 стихов, которых никто никогда не увидит. Зато ОНА будет их бережно хранить и перечитывать, потому что в них весь я. Совсем другой Сергей Жуков.

Следующая история произошла в 1993 году, когда я уже переехал в Тольятти. Как-то мы с Потехиным ехали на троллейбусе и на остановке увидели двух симпатичных девчонок. Самоуверенно ляпнули что-то стандартное: «А что такое ужасное место делает вокруг таких красивых девочек?» Я предложил проводить одну из них по имени Лена до дома. Так началась моя первая большая история отношений. Впоследствии Лена стала моей супругой и матерью моего первого ребенка.

Шли мы очень долго, я травил анекдоты, а она смеялась. Когда наконец дошли до дома, дверь открыла моя будущая теща. Она сказала: «Лена, я понимаю, он идиот, но ты-то чем думала, что так поздно вернулась?»

Только потом я осознал, как мудро было сформулировать свои переживания именно так: не «Где ты шлялась, идиотка?», а «Я понимаю, он идиот, но ты же умная!». Лене тогда было 15 лет.

Ее папа считался вторым человеком на АвтоВАЗе, что-то вроде вице-президента. В то время было убито множество руководителей ВАЗа, коллег моего будущего тестя и его друзей[7]7
  Тольяттинская криминальная война – крупнейшая в новейшей криминальной истории России криминальная война, длившаяся с 1990-х годов и получившая частичное продолжение в 2000-х, во время которой, по самым скромным подсчетам, было убито более 400 человек.


[Закрыть], он и сам все время ходил по лезвию бритвы. Дружить с девочкой, у которой такой отец, непросто. А самое сложное было объяснить ему, что я смогу обеспечить его дочери достойное будущее. Он хоть на тот момент уже и не жил с семьей, но свою дочь очень опекал.

Когда «Руки Вверх!» начали набирать популярность и Лена переехала ко мне в Москву, он пришел к нам в гости.

– Что ты можешь дать моей дочери? – спросил он тогда.

– Наши песни взяли на радио, вот-вот выйдет первый клип «Малыш». Скоро все будет хорошо! – ответил я.

Он строго посмотрел на меня и сказал:

– Если будет плохо, пожалуйста, скажи мне сразу.

И даже когда у меня было по 400 концертов в год, он все равно скептически относился к моей работе.

Когда Лена еще не переехала в Москву, у нас долгое время были отношения на расстоянии с редкими телефонными разговорами, потому что тогда не было мобильников. И когда я уезжал из Тольятти, она передала мне маленькую кассетку от диктофона, на которой записала сообщение. У меня не оказалось возможности сразу ее прослушать – собственного диктофона не было, да и денег купить его тоже. Помню, как долго искал у друзей возможность включить эту кассету, чтобы узнать, что же там записано. А когда послушал, долго плакал. Там было много личного, но были и такие слова: «Мы с тобой часто далеки друг от друга, но в этом вся прелесть и наслаждение. Мне даже нравится позлить тебя». Еще она говорила, что даже на расстоянии я всегда могу включить эту кассету и услышать ее голос.

Через много лет из того сообщения я сделал «Нетелефонный разговор». Кассеты с голосом Лены уже давно не было, поэтому в треке я записал Акулу, продюсированием которой тогда занимался.

Песня «Нетелефонный разговор» вышла только в начале 2000-х, она очень долго отлеживалась, потому что была слишком личной. Я выпустил ее уже после того, как мы с Леной развелись, когда все чувства прошли и песня стала для меня просто творчеством. Красивой лиричной композицией.