Текст книги "Гештальт: искусство контакта. Новый оптимистический подход к человеческим отношениям"

Контролируемая вовлеченность и симпатия

Гештальт рекомендует отпускание-удерживание и доверие, имея в виду сопровождение клиента в «цикле удовлетворения его потребностей» (см. гл. 4). Это может произойти, если поддерживается теплая и участливая атмосфера – способствующая любому росту – в которой не придается чрезмерного значения фрустрации в качестве панацеи любого прогресса.

Гештальт-терапевт не скрывается за холодным молчанием, не прячется за установкой постоянного нейтралитета, называемого «благожелательным»; напротив, он охотно демонстрирует свою симпатию, делится своими идеями и чувствами (в рамках «терапевтического использования своего контр-переноса»), и обращается со своим клиентом как с настоящим «партнером». Разумеется, его вовлеченность всегда остается контролируемой, и он не выражает всего того, что чувствует…, однако все то, что он выражает, это именно то, что он чувствует (установка фундаментальной аутентичности). Иными словами, он думает все то, что говорит, но он не говорит всего того, что думает…

Он совершенно не придерживается позиции «безусловного приятия» своего клиента: он может позволить себе не согласиться с некоторыми из утверждений своего клиента. В данном случае речь идет об оригинальной терапевтической установке, достаточно специфичной для Гештальта. Терапевт предоставлен в мое распоряжение, но не для того, чтобы делать все то, что взбредет мне в голову, а также не для того, чтобы сопровождать меня куда угодно! Если мне вдруг захочется в сотый раз выразить свои чувства по поводу суицида моей матери, он может мне также предложить апробировать другой способ: «А почему бы сегодня тебе не рассказать о какой-нибудь счастливой сцене из твоего детства с ней?». Слишком частое повторение может привести к кристаллизации: жевать и пережевывать, но не бродить бесконечно по одному и тому же кругу. Напротив, если я избегаю вспоминать какую-то мучительную ситуацию, терапевт постарается заставить меня осознать ее.

Перлз схематично изобразил три основные «позиции» терапевта:

• психоаналитическая «а-патия»: благожелательный нейтралитет с небольшой мерой включенности и минимальным вмешательством;

• роджерианская «эм-патия» (проповедываемая психотерапевтом Карлом Роджерсом): терапевт ставит себя на место клиента для того, чтобы лучше его понять, и вибрирует вместе с ним;

• гештальтистская «сим-патия»: клиенту предлагается подлинное партнерство (внимательное и компетентное) в истинном диалоге «Я – Ты» (Бубер). Если я в гневе, мой терапевт может оставаться спокойным; я могу быть печальным, а он – …нет.

Совместный поиск

В Гештальте не предполагается, что терапевту «известно» все, что касается меня. Моя личность является уникальной и оригинальной, и я отстаиваю свое право на свой собственный стиль функционирования. Мои потребности и мои недостатки отличаются от потребностей и недостатков моего ближнего, и я не сумел пережить отсутствие отца так, как это сделал мой брат…

Даже если мой гештальт-терапевт долго учился (продолжительность профессионального обучения Гештальту составляет примерно 10 лет, включая личную психотерапию, базовое подготовку и супервизированную практику), даже, если у него накоплен огромный опыт о человеческих проблемах, ему не ведомы глубины моего существа: он напоминает гида-спелеолога, привыкшего исследовать бездны… но впервые заглянувшего в мою пещеру.

Он мне гарантирует безопасность практики при помощи своей техники и инструментария, но он открывает – одновременно со мной – мои особенности и старается их принимать во внимание, точно так же, как он максимально соблюдает программу обследования, которую я определил на сегодня. Именно я определяю свой ежедневный маршрут; он может лишь сопровождать меня, не навязывая мне ни своего ритма, ни своего пути. Вместе с тем он обеспечивает безопасность и может отказаться от слишком рискованного и преждевременного путешествия. Он может также позволить себе делать комментарии по ходу движения и делать замечания о бесполезных поворотах или уходах (обходных путях). По завершению «экскурсии» такое открытие, сделанное сообща, поможет мне в случае необходимости наметить карту и подвести первые итоги. Проговаривание может также помочь поставить буйки на те эмоции, с которыми я сталкивался на протяжении долгого пути, и это будет способствовать лучшей ориентации в следующей экспедиции.

Воплощение Слова

В традиционных вербальных терапиях, как правило, именно припоминаемые слова порождают эмоции; в Гештальте же наоборот, чувства, образы и эмоции часто предшествуют проговариванию.

Я испытываю напряжение, у меня возникает образ тисков, сжимающих грудь; терапевт усиливает это ощущение, сжимая меня своими руками; и вдруг я с удивлением обнаруживаю, что отбиваясь кричу: «Отпусти меня! Ты меня душишь! Я задыхаюсь! …(молчание). Мне надо побыть немного… одному, всего несколько дней…отдохнуть…»

Как мы видим, гештальт-терапевт может вмешаться в исключительном случае – вербально или физически – если полагает, что это может усилить текущий процесс и позволить самому клиенту придать ситуации личностный смысл.

И лишь спустя некоторое время я проанализирую – перед моим терапевтом – смысл (или различные возможные значения) того, что спонтанно «сорвалось у меня с языка». И тогда я смогу наглядно воплотить, насколько моя нынешняя жизнь (брачная и профессиональная) воспроизводит и пробуждает назойливые чувства, запрятанные во мне в детстве и раздутые в отрочестве. Впрочем не только такое осознание избавит меня от них, но и экспериментирование – пусть даже символическое и предварительное – иной установки (например, я освободился от тисков моего терапевта). На самом деле любой опыт регистрируется, «записывается в виде энграммы» в глубоких слоях лимбических отделов мозга, прокладывая новые нейронные пути (см. гл. 6).

Как известно, Гештальт можно использовать также в терапевтических группах, но даже в этом случае он, как правило, ориентируется на «диадные» взаимодействия между терапевтом и клиентом, хотя в случае необходимости можно привлечь к участию и определенных членов группы. В этом случае говорят о гештальт-терапии в группе (каждый «работает», когда пожелает – перед группой, выступающей в роли свидетеля – некоторый промежуток времени, который может варьировать от нескольких минут до получаса, а иногда даже и до часа).

Впрочем, существует вариант, называемый групповым Гештальтом, который преимущественно направлен на актуальные взаимодействия между членами группы и который больше всего напоминает традиционную «групповую динамику». Этот вариант может быть особенно полезен при использовании Гештальта внутри устоявшейся группы – учреждения или предприятия – где взаимоотношения между людьми имеют бессознательную мотивацию, определяемую характером и индивидуальной историей как каждого члена, так и всего предприятия.

В этой главе мы показали, что гештальтистская психотерапия, в собственном смысле слова, представляет собой не «индивидуальную» или «групповую» терапию, а скорее «диадную» терапию, включающую одновременно и клиента, и терапевта[9]9
  Того, кто на протяжении долгого времени анализировал свои установки и ответы в процессе начальной подготовки, а затем в регулярных сеансах под контролем «супервизора».


[Закрыть]. Эта терапия постоянно находит богатую пищу в том, что происходит «здесь-и-теперь» между двумя партнерами[10]10
  В том, что происходит, часто проявляется бессознательный параллелизм, созвучный с темой, заданной клиентом. Так, например, когда я припоминаю свою пассивность в детстве перед «излишней заботливостью» моей матери, нередко обнаруживается точно такое же пассивное подчинение внушениям терапевта (феномен, называемый «переносом»).


[Закрыть], в непредвиденных обстоятельствах контакта и в их многочисленных глубинных значениях; она ориентирована на осознание текущего процесса и на эмоциональное апробирование (экспериментирование) новых установок (внутренних и внешних, приспособительных и креативных)[11]11
  О креативном приспособлении см. далее в гл.4.


[Закрыть].

Глава 3. Фриц Перлз – отец Гештальта

Наконец-то признание … в 75 лет!

«Я ничего не изобрел, – говорил Перлз, – я лишь открыл заново то, что было известно испокон веков». Действительно, суть гештальтистской «революции» в конечном счете состоит в том, что она открыла глаза на обыденные феномены, практические последствия которых не учитывались должным образом:

• все мы знаем, что «каждый смотрит со своей колокольни», но мы пускаемся в тщетные поиски объективности, называя ее иногда «научной»…

• мы также знаем, что «что у сердца свои причины, недоступные разуму», но мы настойчиво пытаемся вести себя так, как будто всем заправляет голова…

• мы хорошо знаем, что «по одежке встречают», но изо всей силы пытаемся вести себя так, как если бы все было иначе и пренебрегаем внешней «формой»…

• мы также знаем, что «как» столь же важно, как и «что», и «все зависит от манеры поведения». Об этом нам напоминает Брассен: «способ, каким она подала, сделал из хлеба пирожное», …но мы остаемся заколдованными «сущностью вещей»…

• мы знаем к тому же, что вовсе не обязательно быть заложником своего прошлого, и что заика Демосфен сумел-таки стать великим оратором…

Мы все это знаем по опыту, но терапевтические методы не сделали из этого надлежащих выводов.

Как большинство гениев Фриц Перлз был явным маргиналом, во всяком случае демонстрировал это как в частной жизни, так и в общественной. Он совершенно не подчинялся социальным нормам и социальным правилами поведения, он всегда открыто (даже грубовато) выражал то, что чувствует. Постепенно большинство его коллег оставили его одного. Он никогда не выставлял себя ни мудрецом, ни пророком; он охотно притворялся человеком необразованным и невежественным (несмотря на степень доктора медицины и философии). Кроме того конформистская Америка 50-х годов не была готова принять его провокационный призыв к либерализму. Итак, в возрасте 72 лет он был всего лишь стариком, наполовину пенсионером, уставшим и непризнанным.

И вот, наконец, в 75 лет в связи с «Революцией 68 года» его «открыл» журналист из «Life», и даже поместил на обложке его фотографию. Это слава! «Вот человек, живущий в абсолютной аутентичности и воплощающий то, что исповедует!» Широкая публика бросилась за ним, прельщенная возможностью вернуться к гуманизму после эпохи вторжения холодной технологии.

По выходным Перлз проводил демонстрации и непринужденные беседы о новом стиле жизни, свободном и «воплощенном», о непосредственном, быстром и глубоком контакте. В течение нескольких минут он выявлял у каждого клиента его центральную экзистенциальную проблему и предлагал наметки ее решения. Самые знаменитые психологи Восточного побережья проделывали по 5000 км для того, чтобы поучаствовать в «спектакле».

Гештальт-терапия вышла из тумана, и тогда общество признало в Перлзе «отца» этого нового метода, который постепенно завоевывал континенты: от Америки до Австралии, от Японии до России… и это еще не предел!

Яркий путь

Фридрих Соломон Перлз (намного позже изменивший имя на Фрица) родился в 1893 году в темном квартале еврейского гетто в Берлине[12]12
  Тех, кто желает подробнее узнать биографию, отсылаем к работе GINGER S. and A. La Gestalt, une therapie du contact.


[Закрыть].

Его отец был поставщиком вина и пускался во всяческие авантюры во время частых деловых поездок. Он презирал своего сына и обходился с ним, как с «кучей дерьма»… а тот, в свою очередь, ненавидел отца. Он даже не пошевелился, чтобы похоронить отца! На протяжении всей своей долгой жизни Фриц протестовал против всех родительских имаго (в том числе имаго Фрейда) и был активистом анархистских движений.

Его мать была верующей иудейкой, обожавшей театр и оперу (такой она запомнилась Фрицу на всю жизнь). Она очень резко спорила со своим мужем, дома довольно часто случались перебранки и побои.

Несносный ребенок

Уже в 10 лет Фриц был невыносимым ребенком: он отказывался учить уроки, подделывал в дневнике оценки, порвал плетку, которой порола его мать, и бросил ей в лицо…а в возрасте 13 лет его исключили из школы. Его мятежные тенденции проявились очень скоро и не заставили себя ждать.

Отец отправил его работать, и тогда Фриц решил на свой страх и риск записаться в свободную школу, где возобновил учебу, полностью посвятив себя экспрессионистскому театру. Он посещал труппу «левацкого» духа, которая проповедовала полное включение актера в его роль. Намного позже в Нью-Йорке он часто посещал «Living Theater». Гештальт позволит ему развить вкус к театральной игре, а также к глубокому включения актеров…и к анархистской автономии!

Его учение было прервано Первой мировой войной, на фронтах которой он был ранен и отравлен газами.

После войны в 27 лет он закончил свою докторскую диссертацию по медицине и стал специализироваться в области нейропсихиатрии.

Четыре психоанализа

В 33 года он предпринял свой первый психоанализ у Карен Хорни, которая продолжала поддерживать его на протяжении всей своей жизни и дала ему пристанище у себя в Нью-Йорке (двадцатью годами позже).

Параллельно он нашел место ассистента-врача у Курта Гольдштейна, который проводил исследования, посвященные нарушениям восприятия у людей с мозговыми ранениями (опираясь на работы гештальт-психологии). Именно здесь Перлз познакомился со своей будущей женой Лорой, которая в свою очередь стала психоаналитиком и активно участвовала в разработке их нового метода.

Фриц Перлз прошел затем еще три курса психоанализа, прежде чем сам начал работать в качестве психоаналитика.

Его третий аналитик, Евгений Харник, был особенно «строгим»: он постоянно соблюдал отчужденную нейтральность, избегая даже здороваться за руку со своими пациентами, и произносил не более одного предложения за сеанс. Чтобы сохранять холодность и не обнаружить себя в модуляциях голоса, он натирал себе ноги солью! Между тем Перлз прошел у него анализ, очень скрупулезный и тщательный – каждый день в течение 18 месяцев. Как это было принято у ортодоксальных психоаналитиков, Харник запрещал своим пациентам принимать важные решения на протяжении всего курса анализа, чтобы непредвиденные случайности не повлияли на эти решения. Итак, когда Фриц решил жениться, он вынужден был прервать свой анализ и «с радостью поменял кушетку психоаналитика на брачное ложе». Тогда ему было 36 лет, Лора была моложе его на 12 лет.

Его четвертый анализ оказался намного менее классическим; он его проводил с Вильгельмом Райхом, будущим оппонентом Фрейда и предтечей «биоэнергетики». Райх использовал – в отличие от Харника – активную технику, смело прикасался к телу своих пациентов для того, чтобы помочь осознать их напряжения. Он подходил совершенно прямолинейно как к сексуальности (рассматривая оргазм как центральный уравновешивающий фактор), так и к агрессии, а в области политики он ратовал за крайне либеральный марксизм, что, кстати, послужило причиной его исключения из коммунистической партии. Вскорости он был исключен и из Международного Психоаналитического Общества за свою слишком «включенную» практику. Но Перлз высоко ценил его, и в последующем развил в Гештальте многие принципы Райха.

В 1934 году в возрасте 41 года Перлз бежал из нацистской Германии и обосновался в Южной Африке, где основал Южно-Африканский Институт Психоанализа. Его практика оставалась тогда традиционной: 5 сеансов в неделю по 50 минут каждый, без какого-либо живого контакта с клиентами. Позже он говорил о себе, что стал «вычислительным трупом как большинство современных психоаналитиков». Тогда он приобрел важную клиентуру, быстро стал знаменитым и богатым: он обосновался в роскошной резиденции, с теннисными кортами, частным бассейном и …ледовым катком! Он пилотировал собственный самолет и вел (вместе со своей женой) буржуазный и очень светский образ жизни.

Разрыв

Двумя годами позже произошел грандиозный разрыв: Перлз участвовал в Международном психоаналитическом конгрессе в Праге, и там он выступил с сообщением об оральных сопротивлениях. В нем он защищал идею о том, что инстинкт голода является таким же центральным, как и сексуальный инстинкт, а также, что агрессия является позитивным поведением выживания и появляется вместе с первыми зубами. Коллеги приняли его сообщение очень холодно. Фрейд сказал ему всего несколько слов, а Райх едва признал его – хотя прежде он с ним встречался на анализе каждый день в течение двух лет! Перлз был глубоко оскорблен и на всю жизнь сохранил неприязнь по отношению к своим старым учителям.

По возвращению в Южную Африку Перлз написал первую книгу «Эго, голод и агрессия», которая была опубликована в 1942 году. Первое издание имело подзаголовок «Ревизия теории Фрейда»… Ничего себе! Всем известно, что Фрейд не выносил критики! Уже в этой книге Перлз набросал то, что после 9 лет созревания стало гештальт-терапией: важность текущего момента, положение тела, прямой контакт, признание чувств, глобальный подход, развитие ответственности пациента и т. д.

Америка

После Второй мировой войны в 1946 году Перлз решил все бросить: семью, благоприятную ситуацию, удачливую клиентуру – и пустился в поиски новой жизни в США. Тогда ему было уже 53 года. В Нью-Йорке он приобрел новую клиентуру, все еще как психоаналитик – хотя и «девиантный»; он все еще использовал традиционную кушетку, не прибегая к действенной телесной мобилизации, и работал главным образом вербально. Он будет работать как психоаналитик (в общей сложности в течение 23 лет), пока в 1951 году – в возрасте 58 лет – официально не провозгласит свой новый метод.

В Нью-Йорке он начал вести богемную жизнь, как и во времена своей юности, в среде «левых интеллектуалов»: писателей и театралов «новой волны». Он часто посещает «Living Theater», который превозносит непосредственное – «здесь-и-теперь» – выражение чувств с помощью прямого и спонтанного контакта с публикой, импровизацию, а не традиционное заучивание ролей путем многократных повторений.

Его жена приехала к нему в Нью-Йорк, и там «по средам» у них собиралась Группа Семи, в которую входили Фриц и Лора Перлз, Поль Гудман (писатель-полемист, который отредактировал рукописи Перлза), Изадор Фром (философ феноменолог, который станет известным благодаря Театру Самости), Поль Вайсц (который приобщит Перлза к Дзену) и т. д.

Официальное рождение гештальт-терапии

Итак в 1951 году появляется основная книга, под названием «Gestalt-Therapy», составленная главным образом Полем Гудманом на основе письменных заметок Перлза. Эта книга была написана непонятным и туманным языком, и поэтому не имела особого успеха: было продано всего лишь несколько сотен экземпляров. Потребовалось еще 20-летнее ожидание, пока Изадор Фром не сделал к ней комментариев, и именно тогда, наконец, произошел прорыв гештальт-терапии.

Начиная с 1952 года Перлз, его жена, Гудман и Изадор Фром начинают обучать новому методу в двух скромных и непритязательных институтах Нью-Йорка и Кливленда (в окрестностях Чикаго). Успех был более, чем скромным, студентов было еще очень мало, и Перлз предпринял просветительские поездки по всей Америке, чтобы ознакомить широкую публику со своим подходом: от Канады (на севере) до Калифорнии (на Западе), не забыв и Флориду (на Юге).

Поздняя любовь

1956 год, Перлз потерял всякую надежду, он устал «проповедовать в пустыне». Он отдаляется от своей жены Лоры. У него больное сердце (он курит по 3 пачки сигарет в день). Ему 63 года, он считает свою жизнь «завершенной в общем безразличии и непонимании»; он принимает решение выйти на пенсию и поехать в Майями, в солнечную Флориду. Там он покупает небольшую квартиру, куда едва проникает свет. Он живет один, скрытно и уединенно. У него есть несколько клиентов, но совсем нет друзей. Никакой сексуальной жизни из-за угрозы сердечного приступа…

И вот чудо! Марти, молодая женщина 32 лет, влюбляется в него. Любовь выводит его из оцепенения и пробуждает угасающую энергию старого человека, и начинаются два года страстей и позднего счастья…пока Марти не оставляет его с молодым любовником!

Тогда Фриц вновь начинает вести скитальческую жизнь, проводит конференции и демонстрации в разных городах. В возрасте 70 лет он предпринимает длительное путешествие по миру (в течение 18 месяцев) и оказывается в маленькой деревушке молодых художников «beatniks» в Израиле. Он очарован их жизнью – свободной и доверительной – и начал заниматься живописью. Затем он едет в Японию и остается там в течение нескольких месяцев в буддистском монастыре,…но не находит там сатори, ожидаемого просветления. И возвращается крайне опечаленный.

Калифорния

В апреле 1964 года Перлз останавливается в Эсалене на юге Сан-Франциско, в месте, получившем известность и прозванном впоследствии «Меккой гуманистической психологии». Два молодых американца, воодушевленные психологией и ориентализмом, возродили там Центр Развития Потенциала Человека и приглашали туда знаменитых лекторов для проведения семинаров и стажировок.

Фриц организовал там несколько сессий Гештальта и провел множество демонстраций. Но его час еще не наступил: большинство его курсов привлекало не более 4–5 участников!

И вот великое планетарное движение 1968 года, начатое калифорнийскими студентами под лозунгом «борьбы с пресыщением», бросившее вызов американскому «way of life». Зачем копить богатство, если это не делает счастливым? Погоня за «иметь» и «иметь еще больше» сменилась поисками «быть» и «быть лучше»: люди искали качество жизни. Они сбросили костюмы и галстуки и сменили их на полинявшие джинсы; оставили большие предприятия и перешли к Cottage industry (телеработа на дому в маленькой команде с помощью компьютеров и средств телекоммуникации). Здесь господство лозунгов «Small is beautiful» и «Paradise now», тогда как в Париже на стенах красовались афиши «Расклейка афиш запрещена»; «Мечты о власти», «Запрещается запрещать», «Поэзия на улице»…

В журнале Life были изложены идеи Перлза, его попытки отыскать аутентичную жизнь в прямом и безыскусном контакте человека с человеком. Его семинары вдруг «взорвались»: каждый день их посещало более 300 человек, которые спорили за право «поработать» с ним несколько минут. Он ввел новые зрелищные техники публичного диалога с самим собой: «клиент» поднимается на сцену, садится на «горячий стул», «hot seat» (буквально: «пылающий трон», но на арго это выражение означает также электрический стул для приговоренных к смерти!), лицом к пустому стулу и запрашивает своих близких – или скорее тот внутренний образ, который у него сложился.

– «Мама, почему ты умерла так рано? Ты меня бросила, хотя я еще нуждался в тебе; мне тебя ужасно не хватало…».

Перлз намного больше внимания уделяет тону голоса, позе, направлению взгляда, процессу воображаемой беседы, чем ее содержанию. Разговаривая с самим собой или взаимодействуя с Перлзом, клиент осознает всю ткань своей личности, которая оставалась в тумане, скрытой за интроектами (то, что меня научили думать, но что далеко не всегда согласуется с моими глубинными чувствами) или же опошленной и «извращенной». Например: «я не могу хотеть быть бедным больным» или «мужчина не должен плакать», и т. д.).

Эти семинары были записаны на видео, и один из них был опубликован в 1969 году под названием «Гештальт-терапия дословно» (переведен на французский язык под названием: «Мечты и бытие в гештальт-терапии»). Это способствовало признанию нового метода и сделало его известным. Многие признанные специалисты отовсюду отправились посмотреть на гениального Перлза в работе. Они проводили с ним экспериментальные сессии и, наконец, прониклись некоторыми из его идей: Грегори Бейтсон (основатель школы Palo Alto), Александр Лоуэн (основатель биоэнергетического анализа), Эрик Берн (создатель транзактного анализа, или ТА), Джон Лилли (изобретатель «ящика сенсорной изоляции»), Станислав Гроф (экспериментировавший с ЛСД, создатель «голотропного дыхания» и основатель трансперсональной психотерапии), Джон Гриндер и Ричард Бэндлер (основатели нейролингвистического программирования, или НЛП) и многие другие.