Текст книги "Хитрости Локка Ламоры"
![](/books_files/covers/thumbs_240/hitrosti-lokka-lamory-116528.jpg)
Автор книги: Скотт Линч
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 12 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
– Но когда покарать кого-то решает Паук… – Локк коротко кивнул, одобряя вторые усы, предложенные Жаном. – Так вот, когда за дело берется Паук, его несчастная жертва просто исчезает с лица земли. А капа Барсави пикнуть не смеет. Понимаешь? Делает вид, будто ничего не произошло. А если учесть, что перед герцогом наш капа не трепещет – и даже смотрит на него немножко свысока, – вывод напрашивается один: есть кто-то другой, кого он боится до мокрых штанов.
– Кто-то еще, кроме Серого короля?
– Ой, да с ним будет покончено через пару месяцев, Клоп, – пренебрежительно фыркнул Кало. – Один безумец против трех тысяч кинжалов в подчинении у Барсави… Серый король, почитай, уже покойник. А вот от Паука так просто не избавиться.
– Вот почему мы рассчитываем, – подхватил Локк, – что дон Сальвара подпрыгнет на шесть футов, когда застанет нас в своем кабинете. Представителей голубой крови неожиданные визиты Полуночников радуют не больше, чем нас с тобой.
– Мне неудобно перебивать, – сказал Жан, – но ты побрился на сей раз? Ага. Хорошо.
Тонкой палочкой он нанес блестящий прозрачный клей на верхнюю губу Локка, сморщившегося от отвращения, а потом ловко приставил накладные усы и прижал пальцами. Уже через несколько секунд они приклеились так прочно, что не отличить от настоящих.
– Клей сварен из плавательных пузырей волчьей акулы, – пояснил Жан Клопу. – В последний раз мы забыли добавить в него немного растворителя…
– А мне потребовалось срочно избавиться от усов, – сказал Локк.
– Ох и орал же он, когда Жан взялся помочь, – ухмыльнулся Кало.
– Ага, прямо как братец Санца в пустом борделе. – Локк показал Кало непристойный жест, а Кало в ответ изобразил, будто стреляет в него из арбалета.
– Так… шрам, усы, волосы… Ну что, мы закончили? – Жан стал убирать в шкафчик гримировальные принадлежности.
– Да, все в порядке. – С минуту Локк придирчиво разглядывал свое отражение в зеркале. Когда же он снова заговорил, голос его звучал чуть ниже и резче, чем обычно, а в тоне слышалась равнодушная скука, с какой пожилой сержант стражи отчитывает тысячного мелкого правонарушителя, задержанного им за годы службы. – Ну ладно, пойдем сообщим человеку, что он попался на крючок к мошенникам.
5– То есть вы хотите, – проговорил дон Сальвара, – чтобы я продолжал выдавать заемные векселя человеку, который слывет самым одаренным вором в Каморре?
– Со всем уважением к вам, господин Сальвара, но вы так поступали бы в любом случае, даже без нашего вмешательства.
В голосе и манерах Локка сейчас не осталось ничего от Лукаса Фервайта: ни малейшего намека на суховатую сдержанность и чопорное достоинство вадранского торговца. Новый персонаж опирался в своих действиях на вымышленные непререкаемые приказы герцога; такой человек мог себе позволить насмешливый тон в разговоре со знатным господином, неприкосновенность чьего дома он нарушил. Подобную дерзость нельзя просто изобразить – Локк должен был подлинно исполниться ею, вызвав из собственного существа, облачиться в высокомерие, словно в привычное старое платье. Настоящий Локк Ламора, вор и плут, стал бледной тенью для себя самого – теперь он был Полуночником, офицером герцогского тайного сыска. Изощренная ложь Локка обратилась простой правдой нового персонажа.
– Но обсуждавшиеся суммы… составляют чуть ли не половину моего состояния.
– Значит, вы отдадите нашему другу Фервайту половину своего состояния, сударь. Пусть он подавится тем, чего просит. Благодаря вашим векселям мошенник никуда от нас не денется: будет бегать туда-сюда между банковскими конторами.
– Которые будут выдавать этому призраку мои самые что ни на есть настоящие деньги, вы хотите сказать.
– Да. Во исполнение воли герцога, еще раз подчеркиваю. Не переживайте, господин Сальвара. Его светлость располагает достаточными средствами, чтобы возместить вам любые убытки, которые вы понесете, помогая нам поймать преступника. По моему мнению, однако, Шип не успеет ни растратить ваши деньги, ни далеко спрятать, и они вернутся к вам еще прежде, чем у вас возникнет в них надобность. Вам следует подумать также и о другой стороне дела, не денежной.
– О чем вы говорите?
– О благодарности герцога за помощь в достижении поставленной цели, – сказал Локк. – В противовес недовольству, которое вы непременно на себя навлечете, если из-за вашего отказа сотрудничать с нами мошенник ускользнет из сети, затягивающейся вокруг него.
– Хм-м… – Дон Сальвара опять нацепил на нос очки. – Да, пожалуй, с этим не поспоришь.
– Общаться с вами на людях я не смогу. Ни по каким вопросам, связанным с нашим делом, обращаться к каморрским стражникам, в него не посвященным, вам не следует. Если мне понадобится поговорить с вами, встречи наши будут происходить тайно, ночью.
– Надо ли мне приказать Конте, чтоб держал наготове закуски на случай, если среди ночи в окно полезут люди в черном? Или попросить донью Софию, чтоб отсылала ко мне в кабинет всех Полуночников, внезапно выскакивающих из ее платяного шкафа?
– Даю вам слово, сударь: впредь наши посещения будут обставляться не столь театрально. Мне было велено довести до вашего понимания всю серьезность обстоятельств и наглядно показать нашу способность… э-э… преодолевать препятствия. Уверяю вас, у меня нет ни малейшего желания враждовать с вами. Возвращение ваших денег станет венцом моих неустанных многомесячных усилий.
– А донья София? Ваш хозяин отвел ей какую-нибудь роль в вашем… хитроумном встречном плане?
– Ваша супруга – незаурядного ума женщина. Да, конечно, сообщите ей о нашем разговоре. Расскажите правду про Лукаса Фервайта. Заручитесь ее помощью в нашем непростом деле. Однако, – злорадно улыбнулся Локк, – я с сожалением вынужден предоставить вам самолично объясниться с нею, сударь.
6Со стороны суши Каморр защищен древней крепостной стеной, по которой денно и нощно расхаживают вооруженные часовые, бдительно высматривая, не покажется ли вдали разбойничья шайка или вражеская армия. Со стороны же моря дозор несут солдаты на сторожевых башнях и военных галеонах.
На постах, выставленных вокруг квартала Альсегранте, круглыми сутками стоят городские стражники, оберегающие низшую каморрскую знать от неприятной необходимости видеть или обонять своих голоштанных подданных.
Незадолго до полуночи Локк и Жан верхом пересекли Анжевину по так называемой Арке Древних. Этот широкий стеклянный мост, украшенный затейливой резьбой, соединял западный Альсегранте с Двусеребряным парком – роскошными прогулочными садами для избранной публики, откуда недостаточно зажиточных горожан тоже гнали подальше, зачастую дубинками и хлыстами.
Длинные стеклянные цилиндры изливали рубиновый алхимический свет на тонкие пряди тумана, завивавшиеся вокруг лошадиных бабок. Середина моста находилась в пятидесяти футах над водой, а обычный ночной туман не поднимался выше. Сырой и теплый Ветер Палача легко покачивал красные фонари в черных железных каркасах, и двое Благородных Каналий ехали, окруженные жутковатым кровавым ореолом колеблющегося света.
– Стойте! Доложите, кто вы такие и по какому делу!
У самого подножья моста на северном берегу Анжевины находилась приземистая караульная будка с затянутыми масляной бумагой оконцами, из которых сочился белесый свет. Около нее стоял одинокий человек, чей желтый плащ казался оранжевым в красном сиянии фонарей. Слова часового прозвучали бы повелительно, если бы не голос, неуверенный и совсем молодой.
Локк улыбнулся. На каждом сторожевом посту в квартале Альсегранте должны стоять по два желтокурточника, но сегодня старший из них, не иначе, решил отдохнуть и поручил всю работу своему неопытному юному напарнику. Оно только к лучшему. Придержав лошадь у караульной будки, Локк достал из-под черного плаща драгоценный бумажник:
– Имя мое не имеет значения. – Локк раскрыл бумажник и коротко показал круглолицему молодому стражнику значок тайного сыска, блеснувший в слабом свете бумажных окон. – Я здесь по делу, порученному мне его светлостью герцогом Никованте.
– По… понятно, сударь.
– Я здесь не проезжал. Мы с тобой не разговаривали. И напарнику своему втолкуй, что он меня не видел и не слышал.
Желтокурточник поклонился и быстро отступил назад, явно робея. Локк улыбнулся. Всадники в черных плащах, на черных лошадях, выплывающие из тьмы и тумана… При свете дня подобные страшилки вызывают лишь смех. Но под покровом ночи поверить в призраков очень легко.
Если на улице Златохватов деньги вовсю работали, то в Альсегранте они оседали на покой. Четыре острова Альсегранте, соединенные между собой мостами, представляли собой ступенчатые холмы, чьи вершины находились вровень с широким плато, где вздымались к небу могучие Пять башен. Деньги, нажитые в давнем прошлом, и деньги, нажитые в прошлом недавнем, здесь причудливо смешивались в пестрой мозаике особняков и частных садов. Отсюда купцы, менялы и судовые агенты снисходительно взирали на остальной город. Отсюда низшая знать с завистью смотрела на башни Пяти семейств, правивших Каморром.
Время от времени по улицам грохотали черные лакированные кареты с раскачивающимися фонарями и трепещущими на ветру гербовыми вымпелами своих владельцев. Иные экипажи сопровождала охрана из вооруженных всадников в разрезных дублетах и полированных нагрудных пластинах (такой моде следовали в этом году наемные головорезы). В некоторых упряжках лошадиные сбруи были украшены крохотными алхимическими шариками, и издалека казалось, будто в тумане летит рой светлячков.
Особняк дона Сальвары – четырехэтажное прямоугольное здание с колоннами, возведенное несколько веков назад, – уже слегка просел под бременем лет, ибо он был целиком и полностью построен человеческими руками. Расположенный в сердце Дюроны, самого западного из Альсегрантских островов, окруженный густыми садами и со всех сторон огороженный двенадцатифутовой каменной стеной, громадный особняк и сам казался своего рода островом. Зарешеченные окна на четвертом этаже горели янтарным светом.
Двое Благородных Каналий тихо спешились в переулке у северной стены усадьбы. За несколько долгих ночей тщательной разведки Локк с Клопом выяснили, где проще перелезть через ограду и взобраться на крышу. Одетые во все черное, они с Кало станут практически невидимыми под покровом тьмы и тумана, едва лишь окажутся по другую сторону каменной ограды.
Обстоятельства им благоприятствовали: полная тишина и ни единой живой души вокруг. Кало привязал лошадей к деревянному столбу у стены и ласково потрепал жидкую гриву своей кобылы:
– Выпей в память о нас стаканчик-другой, голубушка, коли мы не вернемся.
Прислонившись спиной к стене, Локк подставил сцепленные ладони. Кало оперся ногой на это подобие стремени и, крепко оттолкнувшись, прыгнул вверх. Бесшумно взобравшись на стену, он свесился вниз и протянул обе руки товарищу. Затащить следом за собой Локка, стройного и легкого, жилистому Кало не составило ни малейшего труда. Уже через считаные секунды они спрыгнули в благоуханную влажную темноту сада и застыли на корточках, напряженно прислушиваясь.
Все двери на первом этаже запирались изнутри на хитроумные шестеренчатые замки и железные засовы – против них отмычка бессильна, ясное дело. Но вот крыша… Многие обитатели Альсегранте, еще не достигшие достаточно важного положения в обществе, чтобы опасаться наемных убийц, свято верили в неприступность высоких каменных оград.
Два вора медленно и бесшумно карабкались по северному фасаду особняка, крепко цепляясь за трещины в теплой гладкой кладке. На втором и третьем этаже было темно и тихо. Свет горел на четвертом, с другой стороны здания. С колотящимися от возбуждения сердцами Локк и Кало надолго замерли под самым парапетом крыши, напрягая слух, не донесется ли из глубины дома какой-нибудь шум, свидетельствующий о том, что их заметили.
Луны скрывались за тонкими серыми облаками. Слева от Локка и Кало расстилался город – широкая дуга расплывчатых разноцветных огней, мерцающих сквозь туман; а над ними на фоне ночного неба смутно чернели силуэты громадных башен. Крохотные огоньки окон и парапетных фонарей на самом верху не скрашивали, а, наоборот, усиливали зловещее впечатление, производимое грандиозными сооружениями. Если смотреть на них снизу с близкого расстояния – головокружение обеспечено.
Локк перелез через парапет первым. В тусклом свете подернутых облаками лун он добрался до белой мощеной дорожки, проходящей посередине крыши, и медленно двинулся по ней. По обеим сторонам от него темнели очертания цветущих кустов, невысоких деревьев и вьющихся лоз; в воздухе висел запах влажной земли, смешанный с ароматом зелени и цветов. Сад вокруг особняка был самым что ни на есть обычным, а здесь, на крыше, располагался ботанический заповедник доньи Софии.
Локк по опыту знал, что почти все ботаники-алхимики увлекаются изготовлением диковинных ядов, поэтому он закутался в плащ поплотнее, надвинул капюшон пониже и закрыл лицо черным шейным платком до самых глаз.
Бесшумно ступая, Локк и Кало пробирались через сад Софии с такой осторожностью, будто шли между лужами горючего масла в тлеющих плащах. В центре сада находился люк с обычным дверным замком. Минуты две Кало стоял подле него с отмычками в руке, чутко прислушиваясь, а потом за десять секунд открыл замок.
Задерживаться в лаборатории доньи Софии на четвертом этаже двоим незваным гостям хотелось еще меньше, чем в ботаническом саду на крыше. На цыпочках, точно виноватые мужья, припозднившиеся домой с попойки, они крадучись прошли через темные помещения, заставленные растениями в горшках и научным оборудованием, и наконец достигли узкой каменной лестницы, что спускалась на третий этаж.
План дома Благородные Канальи знали как свои пять пальцев. На третьем этаже находились спальные покои хозяев и кабинет дона Сальвары напротив через коридор. На втором этаже располагалась большая обеденная зала, которая в отсутствие гостей почти не использовалась. На первом этаже размещались кухня, несколько гостиных и комнаты прислуги. Кроме Конте, супруги Сальвара держали двух пожилых служанок, повара и мальчишку, выполнявшего обязанности посыльного и судомоя. Все они, вероятно, сейчас крепко спали в своих комнатах, и в любом случае никто из них не представлял собой и сотой доли той опасности, какую представлял Конте.
Часть плана, связанная с ним, виделась лишь в общих чертах: перед разговором с доном Сальварой они должны найти и обезвредить старого вояку.
Внезапно до них донеслись гулкие шаги. Локк, шедший впереди, быстро присел на корточки и осторожно выглянул из-за угла. Он увидел длинный продольный коридор, деливший третий этаж пополам, и дона Сальвару, который секундой раньше вышел из кабинета, оставив дверь открытой, и сейчас заходил в спальню. Дверь спальни за ним плотно затворилась, и мгновение спустя щелкнул замок.
– Вот удача-то! – прошептал Локк. – По всему похоже, Сальвара будет там занят какое-то время. Но свет в кабинете он оставил – значит еще вернется туда. Давай поскорее покончим с самым трудным делом.
Локк и Кало тихонько двинулись по коридору, уже обливаясь по́том, но по-прежнему плотно кутаясь в плащи, чтоб не шуршали. Стены здесь были украшены гобеленами и затейливыми канделябрами, в которых горели крохотные алхимические шарики, дававшие не больше света, чем тлеющие угольки. За массивной дверью в покои супругов Сальвара послышался приглушенный смех.
Коридор заканчивался широкой круговой лестницей; беломраморные ступени, выложенные мозаикой с картой Каморра, спускались в обеденную залу. Неожиданно Кало схватил Локка за рукав, приложил палец к губам и кивком указал вниз:
– Слышишь?
Металлический лязг… шаги… металлический лязг… шаги…
Такая последовательность звуков повторилась еще несколько раз, постепенно приближаясь. Локк с ухмылкой взглянул на друга. Кто-то шел по обеденной зале, методично проверяя замки и железные запоры на окнах. В столь поздний час заниматься этим мог лишь один человек в доме.
Кало опустился на колени за балюстрадой слева, чтобы любой, кто станет подниматься по лестнице, прошел прямо под ним. Он достал из-под плаща треугольный кожаный мешок и черный шелковый шнур, который ловко пропустил сквозь отверстия по краям мешка особым хитроумным способом. Локк сидел на корточках рядом с Кало, не спуская глаз с коридора. Конечно, Сальвара вряд ли скоро появится, но Великий Благодетель, как всем известно, примерно наказывает недостаточно бдительных воров.
Внизу показался свет фонаря. Послышались твердые шаги по ступеням.
В честной схватке верный слуга Сальвары в два счета разукрасил бы стены кровью Локка и Кало, а значит, необходимо было сделать схватку предельно бесчестной. Увидев под собой плешивую макушку Конте, Кало молниеносно просунул руку между балясинами и сбросил на него свой «цирюльничий колпак».
Для людей неосведомленных, кого не похищали и не продавали в рабство на острова Железного моря, «цирюльничий колпак» выглядит миниатюрным подобием палатки, когда быстро летит вниз, влекомый вшитыми в края грузиками. В последний миг он широко расхлопывается и накрывает голову жертвы по самые плечи.
Конте пошатнулся от неожиданности, а Кало резко дернул шелковый шнур, затягивая мешок у него на шее.
Любой более или менее хладнокровный человек, само собой, уже через пару секунд пытается стащить с головы «цирюльничий колпак», поэтому изнутри мешок всегда обильно смазывают летучим снотворным зельем, приобретенным у черного аптекаря. Зная крутой нрав телохранителя Сальвары, Локк и Кало потратили почти тридцать крон на вещество, пары́ которого сейчас вдыхал Конте – вдыхал достаточно глубоко, хотелось верить.
Обычному человеку, как правило, хватало одного панического вдоха в плотно затянутом кожаном мешке, чтобы свалиться на месте. Однако, когда Локк бросился вниз по ступенькам, чтобы подхватить бесчувственное тело жертвы, он с удивлением обнаружил, что Конте по-прежнему стоит на ногах, силясь сдернуть «цирюльничий колпак». Он заметно ослаб, да, но все еще оставался в сознании, хотя и явно помутненном. Что ж, быстрый тычок кулаком под дых заставит Конте открыть рот и вдохнуть сонные пары поглубже. Локк подскочил к нему и одной рукой обхватил за шею прямо под «колпаком», готовясь нанести удар. Это едва не испортило все дело.
Конте стремительно вскинул руки, срывая удушающий захват противника, прямо скажем, слабоватый, а в следующую секунду заломил Локку правую руку и яростно ударил раз, другой, третий его самого в живот, прямо под вздох. Боль взорвалась жарким огнем внутри, и Локк кулем осел к ногам своей предполагаемой жертвы. Конте резко вскинул колено, собираясь вышибить противнику зубы через уши, но снотворное зелье, благодарение богам, наконец-то подавило неукротимую волю старого солдата. Колено лишь слегка задело подбородок Локка, зато тяжелый башмак Конте врезался ему в пах. Локк опрокинулся навзничь, крепко ударившись о мраморную ступень затылком (отчасти защищенным толстым капюшоном плаща), и остался лежать там, судорожно хватая ртом воздух и тщетно пытаясь вырвать свою руку из руки Конте, по-прежнему не разжимавшего хватки.
На помощь подоспел Кало. Бросив затяжной шнур, он сбежал вниз и подсечкой сбил Конте со слабеющих ног, одновременно придержав за грудки, чтобы тот произвел поменьше шума при падении. Едва лишь Конте распростерся на лестнице головой вниз, Кало наклонился над ним и довольно безжалостно саданул кулаком в пах, дважды. После первого удара мужчина слабо дернул ногами, а после второго уже не шевельнулся: «цирюльничий колпак» наконец сделал свое дело. Затем Кало кинулся к другу, чтобы помочь ему сесть, но Локк отмахнулся.
– Ты как? – прошептал Кало.
– Как будто рожаю и чертов младенец прорубает себе дорогу топором. – Тяжело дыша, Локк сорвал с лица платок, чтобы не сблевануть прямо в него и не перемазаться так, что уже ничем не скроешь.
Пока Локк пытался справиться с дурнотой и дрожью, Кало присел на корточки около Конте, рывком стянул с него «колпак» и быстро помахал перед собой ладонью, разгоняя приторный запах сонного зелья. Аккуратно свернув кожаный мешок и спрятав обратно под плащ, он перетащил Конте на несколько ступенек вверх.
– Кало… – Локк сдавленно кашлянул. – Мой грим… испорчен?
– Да нет, вроде. Похоже, никаких заметных повреждений Конте тебе не причинил, если, конечно, ты сможешь идти не враскорячку. Подожди здесь минутку.
Кало проворно спустился к подножью лестницы и окинул взглядом обеденную залу. В тусклом свете городских огней, проникавшем в запертые окна, он разглядел длинный стол и стеклянные горки с посудой и разными фарфоровыми безделицами, неразличимыми в полумраке. В зале никого не было, и снизу не доносилось ни звука.
Когда Кало вернулся, Локк уже стоял на четвереньках. Рядом мирно спал Конте, с комичным блаженством на грубом, изрезанном складками лице.
– По пробуждении у него на физиономии появится со-о-овсем другое выражение. – Кало помахал тонким медным кастетом с кожаной подложкой и грациозным движением спрятал его в рукав. – Я прибегнул к помощи маленького друга разбойников, чтобы врезать бедняге покрепче.
– Мне твоего беднягу ни капельки не жаль после того, как он пинком вколотил мне яйца в легкие.
Локк попытался оттолкнуться от ступеньки руками, но не сумел. Кало подхватил товарища под правый локоть и потянул вверх, помогая подняться на колени.
– Ну, по крайней мере, ты отдышался. Идти-то сможешь?
– Ковылять смогу. Внаклонку поначалу. Но через минуту-другую, думаю, уже сумею держаться как ни в чем не бывало. По крайней мере, пока мы здесь.
Кало помог Локку взобраться по лестнице обратно на третий этаж. Оставив друга следить за коридором, он опять спустился и осторожно поволок Конте вверх по ступеням. На самом деле телохранитель Сальвары весил не так уж и много.
Сконфуженный Локк, желая показать, что уже вполне оправился, вынул из-под плаща два мотка прочной веревки, сам связал Конте по рукам и ногам, заткнул ему рот сложенным вчетверо носовым платком, вытащил кинжалы у него из ножен и отдал Кало, который сунул их себе за пояс.
Дверь кабинета по-прежнему стояла распахнутой настежь, и из нее в коридор лился мягкий теплый свет. Дверь же спальни оставалась плотно закрытой.
– Да пошлют вам боги сегодня больше страсти и выносливости, чем обычно, сударь и сударыня, – прошептал Локк. – Вашим домашним ворам нужно немножко передохнуть, прежде чем продолжить свои дела, намеченные на вечер.
Когда Кало подхватил Конте под мышки и потащил, Локк наклонился и взял телохранителя за ноги, даром что кривился от боли. Стараясь производить возможно меньше шума, они черепашьим шагом вернулись в другой конец коридора и положили спящего Конте на пол за углом, рядом с лестницей в лабораторию.
Когда несколькими минутами позже они наконец вошли в кабинет дона Сальвары, Локк с облегченным вздохом плюхнулся в глубокое кожаное кресло, а Кало встал у двери. Из спальни напротив снова донесся приглушенный смех.
– Возможно, ждать придется долго, – заметил Кало.
– Боги к нам милостивы. – Локк взглянул на застекленный питейный шкаф – коллекция бутылок, там представленная, была даже более внушительной, чем на прогулочной барке дона Сальвары. – Я бы налил нам по глоточку-другому-третьему, да боюсь, подобная развязность нашим персонажам несвойственна.
Они прождали десять минут, пятнадцать, двадцать… Локк дышал глубоко и ровно, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль, отдававшуюся во всем теле. Однако, когда в замке двери напротив проскрежетал ключ, Локк быстро вскочил на ноги, расправил плечи и сделал вид, будто вовсе не ощущает свои яйца подобием глиняных плошек, упавших на булыжную мостовую с огромной высоты и разбившихся вдребезги. Он снова натянул на лицо черный шейный платок и волевым усилием вызвал в себе волну властного высокомерия, которое тотчас проступило во всем его облике.
Как сказал однажды отец Цеппи, даже самый искусный грим не преображает внешность сильнее, чем внутреннее перевоплощение.
Кало поцеловал тыльную сторону своей ладони через платок-маску и подмигнул товарищу.
В кабинет, насвистывая, вошел дон Лоренцо Сальвара, в домашней одежде и без оружия.
– Закройте дверь, сударь, – произнес Локк холодным повелительным тоном, не допускающим возражений. – Присаживайтесь, сударь, и не трудитесь звать слугу. Он сейчас… гм… обездвижен.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?