Текст книги "Хитрости Локка Ламоры"
![](/books_files/covers/thumbs_240/hitrosti-lokka-lamory-116528.jpg)
Автор книги: Скотт Линч
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
За занавешенной дверью в глубине святилища оказался грязный коридор, ведущий к нескольким равно грязным кельям. Царство сырости, плесени и нищеты. Лампы под колпаками из масляной бумаги сочили мутно-желтый свет, позволявший разглядеть грубые дощатые нары с разбросанными на них свитками и книгами, а также сомнительной чистоты рясы, висящие на стенных крючках.
– Эта вся херотень для отвода глаз. – Цеппи провел Локка в ближайшую к занавешенной двери каморку и плавно развел руками, словно хвастаясь перед гостем роскошным дворцом. – Мы иногда принимаем здесь попечителей или странствующих священников ордена Переландро, а они должны видеть то, что ожидали увидеть.
Нары самого священника (ибо Локк заметил, что цепи из святилища ни до одной другой кельи не дотянутся) стояли на цельной каменной плите, выступающей из стены подобием широкой ступени. Цеппи засунул руку под несвежие одеяла, что-то повернул там с металлическим щелчком и поднял свою постель, точно крышку гроба. Оказывается, одеяла крепились на деревянной панели, которая откидывалась на вделанных в камень петлях. Из прямоугольного проема в каменной плите полился манящий золотистый свет и потянулись пряные запахи перворазрядной каморрской кухни. Локк принюхался: да, именно такие ароматы порой прилетали с ветром из квартала Альсегранте и плыли из богатых гостиниц и домов.
– Давай, спускайся туда! – махнул рукой Цеппи; заглянув в отверстие, мальчик увидел каменный колодец чуть шире могучих плеч священника, прочную деревянную лестницу, ведущую футов на двадцать вниз, и дощатый пол, вроде бы полированный. – Шевелись, хватит глазами хлопать!
Локк подчинился. Расстояние между широкими нестругаными ступеньками не превышало полуфута, и спускаться было легко. Уже через несколько секунд Локк стоял в просторной галерее, словно бы перенесенной сюда из башни самого герцога. Пол и впрямь оказался полированным: длинные, ровные золотисто-коричневые доски приятно поскрипывали под ногами. Сводчатый потолок и стены покрывал толстый слой молочно-золотистого стекла, источавшего слабое сияние, подобное дымчатому сиянию зимнего солнца, что еле пробивается сквозь плотные облака. Свет шел ниоткуда и отовсюду: светились сами стены. Шумно кряхтя, тяжело стуча ногами и позвякивая джутовым мешком с собранными за день пожертвованиями, Цеппи спустился следом за мальчиком и грузно спрыгнул с последней ступеньки. Он дернул за веревку, привязанную к лестничной тетиве, и крышка люка, замаскированная под нары, со щелчком захлопнулась.
– Ну вот. Здесь поуютней будет, верно?
– Ага. – Локк провел ладонью по безупречно гладкой стене, на удивление прохладной. – Это Древнее стекло, да?
– Да уж, знамо дело, не штукатурка. – Цеппи подтолкнул мальчика вперед по галерее, которая ярдов через пятнадцать-двадцать поворачивала налево. – Весь подвал окружен стеклом, словно бы запечатан в нем. А храм построен нарочно, чтобы закрыть к нему доступ, много веков назад. Насколько я знаю, в стеклянной толще вокруг нет ни единого разлома, ни единой трещины, кроме пары тоннелей, ведущих в места не менее любопытные. Подвал надежно защищен от наводнений, сюда не просачивается ни капли, даже когда на улицах воды по пояс. И сюда не пробраться ни крысам, ни тараканам, ни паукам, ни прочей дряни, если только сам не впустишь по невнимательности, когда входишь и выходишь.
Приблизившись к повороту галереи, они услышали звон сковород и приглушенное хихиканье братьев Санца, а когда завернули за угол – оказались в превосходно обустроенной кухне с высокими буфетами и длинным столом ведьмина дерева, окруженным стульями. Локк аж глаза протер от удивления, увидев мягкие сиденья с черной бархатной обивкой и золотые лиственные узоры на высоких спинках.
Кало и Галдо хлопотали у кирпичной кухонной стойки, бойко стуча ножами и передвигая сковороды на огромной плите белого алхимического камня. Подобные белокаменные плиты, дававшие бездымный жар, если плеснуть на них водой, Локк видел не раз, но такую большущую – впервые: она весила, наверное, не меньше, чем отец Цеппи. Пока мальчик смотрел, Кало (или Галдо?) поднял сковороду и вылил немного воды из стеклянного кувшина на шипящий камень. Над плитой пыхнуло облако пара, насыщенного столь аппетитными запахами, что рот у Локка мигом наполнился слюной.
Над столом ведьмина дерева сияла необычного вида люстра. Став постарше, Локк признает в ней армиллярную сферу, со стеклянными кольцами и осью из чистого золота. Алхимический шар в самом центре источал яркий бронзово-белый свет солнца; концентрические стеклянные кольца изображали орбиты родной планеты и всех ее небесных сестер, включая три луны; а вокруг сферы блестели сотни крохотных звездочек, похожих на брызги расплавленного стекла, чудом застывшие в воздухе. Свет играл и переливался на всех гранях люстры, однако что-то с ним было не так. Казалось, будто стекло потолка и стен вытягивает свет из алхимического солнца, поглощает его, впитывает и разносит по всему Древнему стеклу в этом диковинном подвале.
– Добро пожаловать в наш настоящий дом, в наш маленький храм Великого Благодетеля. – Цеппи бросил на стол мешок с монетами. – Наш покровитель никогда не разделял распространенного мнения, что истинная набожность непременно предполагает отказ от мирских благ. Здесь, внизу, мы выражаем благодарность за земные радости, оные радости вкушая, если ты понимаешь, о чем я. Эй, ребятки! Гляньте, кто жив остался после беседы со мной.
– Да мы и не сомневались, – сказал один из близнецов.
– Ни секунды, – подтвердил другой.
– Теперь-то можно узнать, за что его прогнали с Сумеречного холма? – почти в один голос спросили братья, видимо имевшие обыкновение говорить хором.
– Узнаете, когда старше станете. Гораздо старше. – Цеппи выразительно посмотрел на Локка и отрицательно покачал головой, приказывая помалкивать на сей счет. – Полагаю, Локк, сервировать стол ты не умеешь. Я прав?
Мальчик кивнул, и священник подвел его к высокому буфету слева от кухонной плиты. В нем стояли стопки белых фарфоровых тарелок. Взяв одну из них, Цеппи показал Локку изображенный на ней герб (рука в латной перчатке, сжимающая стрелу и виноградную лозу) и ярко-золотой узор по ободку.
– Позаимствовано, так сказать, на бессрочной основе у доньи Изабеллы Манечеццо, вдовой тетушки герцога Никованте, – пояснил священник. – Она умерла бездетной, а при жизни устраивала приемы крайне редко, так что тарелками этими почти не пользовалась. Видишь, как иные наши действия, на первый взгляд жестокие и преступные, оказываются вполне целесообразными, если посмотреть на них под правильным углом зрения? А способность правильно видеть вещи даруется Великим Благодетелем; во всяком случае, нам нравится так думать. Ведь не будь его воля, мы не отличали бы доброе от дурного.
Цеппи протянул тарелку Локку. Тот с преувеличенной осторожностью взял ее и принялся внимательно разглядывать золотой узор на ободке.
– А это… – священник любовно провел ладонью по столу из ведьмина дерева, – это бывшая собственность Мариуса Кордо, веррарского негоцианта. Стол стоял в кают-компании трехпалубного галеона. Громадный корабль! Восемьдесят шесть весел. У нас с Мариусом вышла небольшая размолвка, вот я кают-компанию и обчистил в знак своего недовольства. Все без остатка вынес: стулья, ковры, гобелены, одежду. Прямо с корабля. Деньги нарочно не взял, чтоб он понял, что не в них дело. А все украденное я утопил в Медном море, кроме этого вот стола… А вон та вещь! – Цеппи поднял палец, указывая на люстру в виде небесной сферы. – Ее везли в надежно охраняемом торговом обозе из Ашмира старому дону Левиане. И в ходе перевозки она непонятным образом превратилась в обычный ящик с соломой.
Священник достал из буфета еще три большие тарелки и вложил в руки Локку.
– Ух… – крякнул Локк под тяжестью изысканного фарфора.
– Ах да, – Цеппи махнул рукой в сторону стула во главе стола, – одну поставь там, для меня. Другую поставь слева, там будешь сидеть ты. А справа – две тарелки для Кало и Галдо. Будь ты моим слугой, я бы сейчас приказал тебе сделать повседневную сервировку. А ну-ка, повтори.
– Повседневная сервировка.
– Умница! Так накрывают стол знатные господа, когда обедают в тесном семейном кругу, ну, может, еще с одним-двумя близкими друзьями. – Значительным взглядом и равно значительным тоном Цеппи дал понять, что Локк должен намотать себе это на ус, а затем принялся знакомить мальчика с затейливым многообразием бокалов, льняных салфеток и серебряных столовых приборов.
– Что за нож такой? – Локк недоуменно повертел в руках нож для масла, со скругленным лезвием. – Он же никуда не годится: ни пырнуть толком, ни зарезать.
– Да, зарезать таким непросто, согласен с тобой, дружок. – Цеппи стал показывать, как раскладываются столовые приборы и расставляются различные блюдца и миски. – Но за столом у знатных господ считается невежливым убивать чем-либо, помимо ядов. А этот нож предназначен для того, чтобы намазывать масло, а не перерезать глотки.
– Сколько хлопот, чтобы просто пожрать!
– Ну, на Сумеречном холме вы могли есть холодный бекон да горелые пироги хоть с задниц друг у дружки – твоего бывшего хозяина вопросы этикета не заботят. Но ты теперь Благородный Каналья. Повторяю, благородный, а значит, обладающий изысканными манерами. Ты должен научиться есть и обслуживать своих гостей, как принято в приличном обществе.
– Но зачем?
– Да затем, Локк Ламора, что когда-нибудь тебе придется обедать с баронами, графами и герцогами. С купцами, адмиралами, генералами и знатными дамами. И когда такое случится… – Цеппи двумя пальцами приподнял за подбородок голову Локка, чтобы посмотреть прямо в глаза. – Когда такое случится, никто из этих болванов даже не заподозрит, что сидит за одним столом с вором.
3– Ну не славно ли?
Священник отсалютовал пустым бокалом трем своим подопечным, занявшим места за роскошно накрытым столом, на котором дымились медные чаши и тяжелые фаянсовые супницы с плодами кулинарных усилий Кало и Галдо. Локк, усаженный на дополнительную подушку, чтобы локти находились на уровне столешницы, смотрел на чудесные яства и богатое столовое убранство широко раскрытыми глазами. У него просто в голове не укладывалось, что за каких-то несколько часов он навсегда распрощался со своей старой жизнью и начал новую, в обществе этих на удивление милых чудаков.
Цеппи взял бутылку с темной, густой, как ртуть, жидкостью, которую назвал алхимическим вином. Когда он вытащил пробку, в воздухе разлился терпкий можжевеловый запах, на мгновение перебивший пряные ароматы главных блюд. Священник до половины наполнил бокал – в ярком свете люстры тягучая струя блестела расплавленным серебром, – а затем поднял его на уровень глаз и торжественно возгласил:
– Этот бокал наполнен для того, кто незримо присутствует за нашим столом: для нашего покровителя и защитника, Многохитрого Стража, Отца уловок и плутней.
– Благодарение за полные карманы без пригляда, – хором сказали близнецы, и Локк подивился серьезности их тона.
– Благодарение за стражу, спящую на посту, – произнес Цеппи.
– Благодарение за город, кормящий нас, и за темную ночь, нас укрывающую, – отозвались братья.
– Благодарение за друзей, помогающих нам тратить добытое! – Священник поставил наполовину наполненный бокал на середину стола, а потом взял другой бокал, поменьше, и налил в него на палец жидкого серебра.
– Этот бокал наполнен для нашего отсутствующего друга. Мы желаем Сабете удачи и молимся за ее благополучное возвращение.
– Хорошо бы, однако, чтобы сумасбродства у нее поубавилось, – сказал один из близнецов, которого Локк для удобства мысленно поименовал Кало.
– А скромности поприбавилось. – Галдо кивнул. – Да, скромность – это было бы просто здорово.
– Братья Санца желают Сабете удачи. – Цеппи неподвижно держал бокал в поднятой руке и сурово смотрел на братьев. – И молятся о ее благополучном возвращении.
– Да, мы желаем ей удачи.
– Благополучное возвращение – это было бы просто здорово.
– Кто такая Сабета? – тихонько спросил Локк у священника.
– Украшение нашей маленькой шайки. Единственная среди нас представительница прекрасного пола, в настоящее время отсутствующая по делам… скажем так, образовательного свойства. – Цеппи поставил второй бокал рядом с первым, наполненным для Великого Благодетеля, а затем взял бокал Локка. – Тоже особое приобретение, доставшееся мне от твоего бывшего хозяина. Как и ты, мой мальчик, она одарена необычайной способностью выводить из терпения окружающих.
– Под «окружающими» он разумеет нас двоих, – пояснил Кало.
– А скоро в число этих несчастных войдешь и ты, – ухмыльнулся Галдо.
– Хватит болтать, балаболки! – Цеппи плеснул серебристого вина в бокал и передал его Локку. – Еще один тост и еще одна молитва. За Локка Ламору, нашего нового брата! Моего нового пезона. Мы сердечно приветствуем его и желаем всяческой удачи. И мы просим Великого Благодетеля ниспослать Локку Ламоре благоразумия.
Изящными движениями он налил вина Кало и Галдо, а потом почти до краев наполнил свой бокал. Цеппи и братья Санца подняли бокалы, и Локк быстро последовал их примеру. Серебро играло и мерцало под золотом.
– Добро пожаловать в общество Благородных Каналий! – Цеппи притронулся своим бокалом к бокалу Локка; раздался нежный звон, тихо растаявший в воздухе.
– Лучше бы ты выбрал смерть, – улыбнулся Галдо.
– Он же предлагал тебе такой выбор, верно? – хихикнул Кало.
Братья чокнулись и одновременно потянулись через стол, чтобы чокнуться с Локком.
– Смейтесь, ребятки, смейтесь. – Цеппи отпил глоточек вина. – Только помяните мое слово: если этот тощий мальчонка останется в живых, вы уже через год превратитесь в дрессированных мартышек, готовых скакать и кувыркаться перед ним за виноградинку. Давай, Локк, пей!
Заглянув в бокал, мальчик увидел на серебристой поверхности напитка зыбкое, но вполне отчетливое отражение собственного лица и ярко освещенного потолка; ноздри защекотал дымчатый аромат можжевельника и аниса. Он поднес свое крохотное отражение к губам и отпил немного. Прохладное вино, казалось, пошло двумя путями: приятно щекочущая струйка тепла потекла вниз по горлу, а ледяные щупальца скользнули вверх по нёбу, прямо в носовые пазухи. Глаза у Локка полезли из орбит, он закашлялся и вытер ладонью внезапно онемевшие губы.
– Это зеркальное вино из Тал-Веррара. Превосходный напиток. Быстренько закуси чем-нибудь, иначе в голову ударит так, что закачаешься.
Кало и Галдо проворно сдернули влажные салфетки с сервировочных блюд и мисок, впервые явив взорам все многообразие поданных на стол кушаний. Были здесь и колбасы, аккуратно нарезанные и обжаренные в масле вместе с четвертинками груш; и красные перцы, фаршированные миндальной пастой с мелко нарубленным шпинатом; и куриные грудки, завернутые в тончайшее тесто, прожаренное до бумажной прозрачности; и холодные черные бобы в горчично-винном соусе. Братья Санца принялись накладывать Локку в тарелку всего понемногу с такой скоростью, что он не успевал следить за ними.
Неуклюже орудуя серебряной двузубой вилкой и одним из скругленных ножей, недавно вызвавших у него насмешливое недоумение, Локк начал запихивать в рот пищу, и богатейший вкусовой букет жарко расцвел у него на языке. Куриные грудки в тесте были сдобрены имбирем и молотой апельсиновой цедрой. Винный соус бобового салата согревал нёбо, а летучие пары горчицы обжигали горло. Локк жадно прихлебывал зеркальное вино, спеша погасить каждый очередной пожар, вспыхивавший во рту.
К немалому удивлению мальчика, братья Санца не принялись за еду после того, как обслужили его. Они сидели, сцепив руки, и выжидательно смотрели на своего наставника. Убедившись, что Локк уписывает за обе щеки, Цеппи обратил взгляд на Кало:
– Ты – вадранский аристократ. Скажем, вассальный граф одного из наименее значимых кантонов Семи Сущностей. Ты находишься на званом обеде в Тал-Верраре. Здесь присутствует равное число мужчин и женщин; места за столом распределены заранее. Гости входят в столовую залу. Твоя дама идет об руку с тобой, вы ведете светскую беседу. Твои дальнейшие действия?
– На званом обеде в Вадране я бы выдвинул для нее стул, не дожидаясь приглашения, – ответил Кало без тени улыбки. – Но веррарская дама остановится подле стула, показывая тем самым своему кавалеру, что позволяет его выдвинуть. Оказывать услуги по собственному почину считается невежливым. Поэтому я подожду, пока она не сделает первый шаг.
– Молодец. Так, теперь ты. – Цеппи ткнул пальцем в Галдо, другой рукой накладывая себе в тарелку. – Сколько будет семнадцать помножить на девятнадцать?
Галдо на несколько секунд закрыл глаза, счисляя в уме ответ:
– Э-э… триста двадцать три.
– Правильно. Какова разница между вадранской и теринской морскими лигами?
– Вадранская лига длиннее теринской на сто… э-э… на сто пятьдесят ярдов.
– Молодец. Ну ладно, довольно с вас. Приступайте к еде.
Братья Санца, позабыв о приличиях, принялись сражаться за обладание сервировочными блюдами, а Цеппи повернулся к Локку, уже наполовину опустошившему свою тарелку:
– Через несколько дней я и тебе начну задавать подобные вопросы – проверять твои знания. У нас, понимаешь ли, кто не учится, тот не ест.
– А чему я должен научиться? Ну, кроме того, как на стол накрывать?
– Да всему! – Цеппи выглядел чрезвычайно довольным собой. – Решительно всему, мой мальчик. Как драться, как воровать, как лгать с честными глазами. Как стряпать такие вот кушанья! Как изменять свое обличье. Ты должен научиться говорить, как аристократ, писать, как священник, пускать слюни, как полудурок.
– Последнее у Кало знатно получается, – сказал Галдо.
– А-мна-на-мну-ба, – промычал Кало с набитым ртом.
– Помнишь, я говорил, что мы работаем не так, как обычные воры? Мы воры новой разновидности, Локк. Мы актеры, лицедеи. Вот я сижу здесь и изображаю священника Переландро, и на протяжении многих лет люди несут мне деньги. Из каких средств, по-твоему, я плачу за обстановку этой роскошной берлоги, за эту восхитительную еду? Мне пятьдесят три года. В таком возрасте лазить по крышам да колдовать над замками уже поздно. Своей мнимой слепотой я зарабатываю гораздо больше, чем в былые дни зарабатывал проворством и смекалкой. И я стал слишком тучен и неповоротлив для любой подвижной работы. – Цеппи осушил бокал и налил себе еще. – Но вы четверо – ты, Кало, Галдо и Сабета… у вас будут все преимущества, каких не было у меня. Вы получите всестороннее и глубокое образование. Я передам вам все свои знания, все свои практические навыки, кои вы отточите до совершенства. И по завершении образования вы четверо будете проворачивать такие дела, рядом с которыми мое маленькое мошенничество с храмом Переландро покажется невинной детской проделкой.
– Звучит заманчиво, – сказал Локк, уже порядком захмелевший. Теплый туман счастливого удовлетворения нисходил на него, заглушая тревожную настороженность, свойственную любому кладбищенскому сироте. – И с чего мы начнем?
– Ну, сегодня вечером – если ты не будешь занят извержением из себя первого в твоей жизни приличного ужина – Кало и Галдо приготовят тебе горячую ванну. Отмывшись от грязи и дивного запаха, ляжешь спать. Завтра нарядим тебя служкой, будешь сидеть с нами на ступенях, собирать подаяние. А вечером… Цеппи поскреб в бороде и отхлебнул из бокала. – Вечером пойдешь со мной к очень важному человеку. Капе Барсави. Ему не терпится взглянуть на тебя.
Глава 3
Вымышленные люди
1Уже во второй раз за последние два дня дон Лоренцо Сальвара столкнулся в самом неожиданном месте с незнакомцами в масках и низко надвинутых капюшонах. На сей раз дело происходило сразу после полуночи, и двое незваных гостей поджидали Сальвару в его собственном кабинете.
– Закройте дверь, сударь, – велел один из них, пониже ростом. Говорил он на чистейшем каморрском, хрипловатым резким голосом, изобличавшим в нем человека, привычного к беспрекословному повиновению окружающих. – Присаживайтесь, сударь, и не трудитесь звать слугу. Он сейчас… гм… обездвижен.
– Кто вы такие, черт возьми? – Сальвара непроизвольно потянулся за рапирой, но рапиры при нем не было. Он закрыл за собой дверь, однако с места не сдвинулся. – Как вы сюда попали?
Незнакомец стянул вниз черный платок, закрывавший нос и рот, и откинул назад капюшон. У него было худое угловатое лицо, аккуратно подстриженные темные усики и черные волосы; правую щеку пересекал белый шрам. Порывшись в складках великолепно скроенного черного плаща, мужчина достал черный кожаный бумажник и раскрыл, показывая содержимое: маленький золотой полумесяц, вделанный в затейливо вырезанное матовое стекло.
– О боги! – Потрясенный Сальвара без дальнейших колебаний отошел от двери и упал в кресло. – Так вы Полуночники!
– Совершенно верно. – Незнакомец захлопнул бумажник и спрятал обратно в карман. Второй незваный гость, по-прежнему в маске и надвинутом капюшоне, неторопливо обошел дона Лоренцо и встал между ним и дверью. – Просим прощения за ночное вторжение. Но мы здесь по делу весьма щекотливого свойства.
– Я что, чем-то вызвал недовольство его светлости?
– Нет, насколько мне известно, сударь. Собственно говоря, мы здесь как раз для того, чтобы удержать вас от действий, которые вызовут недовольство герцога.
– Я… ну… положим. Гм… А что вы сделали с Конте?
– Просто дали ему кой-чего, чтоб уснул ненадолго. Мы знаем, что ваш телохранитель безмерно вам предан, и знаем, что он человек опасный. Нам хотелось бы избежать возможных… недоразумений.
В подтверждение последних слов второй мужчина приблизился к столу и аккуратно положил на него боевые клинки Конте.
– Понятно. Надеюсь, с ним все будет в порядке. – Пристально глядя на незнакомца со шрамом, дон Сальвара побарабанил пальцами по столу. – В противном случае я буду крайне раздосадован.
– Он цел и невредим. Слово герцогского слуги.
– Удовольствуюсь вашим заверением. Пока что.
Мужчина со шрамом вздохнул и потер переносицу двумя пальцами в перчатке:
– Нам нет необходимости начинать разговор в таком тоне, сударь. Еще раз приношу извинения, что явились без приглашения и проникли в ваш дом тайно, но вы скоро поймете, что наш хозяин печется в первую очередь о вашем благополучии. Мне поручено спросить, хорошо ли вы провели время сегодня в Плавучем цирке?
– Вполне хорошо. – Дон Сальвара осторожно выбирал слова, как если бы разговаривал со стряпчим или судейским писцом. – Полагаю, именно так можно оценить мое сегодняшнее времяпрепровождение.
– Прекрасно. Вы ведь были там не один?
– С доньей Софией.
– Я имею в виду еще кое-кого. Не из числа подданных его светлости. Не каморрца.
– А, мой гость. Торговец по имени Лукас Фервайт, из Эмберлена.
– Из Эмберлена. Ну конечно. – Незнакомец со шрамом скрестил руки на груди и обвел глазами кабинет, на мгновение задержав взгляд на двух небольших портретах в траурных рамках, где были изображены покойные дон и донья Сальвара. – Так вот, сударь, человек этот такой же эмберленский торговец, как вы или я. Он обманщик. Мошенник.
– Что?.. – Дон Сальвара чуть было не вскочил на ноги, но вовремя спохватился, вспомнив про стоящего у него за спиной мужчину. – Но это невозможно! Он…
– Прошу прощения, сударь. – Собеседник растянул губы в неприятной деланой улыбке, какой улыбаются старые холостяки, когда пытаются успокоить плачущее дитя. – Но позвольте поинтересоваться, доводилось ли вам слышать о человеке по прозвищу Каморрский Шип?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?