Читать книгу "Девочка из прошлого"

13 глава

Наташа

– Как же ты напугала меня, Наташа. – Илья смотрит на меня серьёзным взглядом, будто перед ним сидит маленький нашкодивший ребёнок. – Мне когда Градский позвонил, я чуть с ума не сошёл. Связь ещё отвратительная в горах, всё время прерывалась. Нормально поговорить получилось, только когда вернулся в город. Сразу же билеты купил и прилетел в Москву. Официально: это был самый долгий перелёт в моей жизни. Ты же совсем одна. А если бы что случилось? Я даже номер твоего брата не знаю! Как с ним вообще связываться?

– Со мной всё хорошо, Илюш. Обещают выписать через два дня. Я лишь ушибами отделалась. – Трогаю его руку и вымученно улыбаюсь.

Мне не нравится, когда он волнуется и переживает.

– Ну да. И швом в полплеча. Больше никаких каблуков, поняла? Хотел бы сказать: и командировок, но ведь не послушаешь?

– Всё заживёт. Ничего страшного не случилось.

Соблазн рассказать Илье о том, что его бывшая подружка приревновала меня к Асадову и толкнула, когда я стояла на краю лестницы, очень велик. Но вряд ли у меня повернётся язык. К тому же Илья, похоже, не в курсе, что Асадов прилетал к нам в город и собирался строить вместе с Градским сеть отелей на южном побережье. Может быть, всё так и останется под грифом «Секретно»? Я была бы не прочь забыть об этих днях как о тревожном сне.

– А почему всё свернули? Витя злился ужасно, что его кинули. Ты не в курсе? Он что-то говорил, но я почти не слушал. Все мысли о тебе были в тот момент.

– Я не знаю подробностей. Виолетта сказала, что они улетают, и сразу ушла.

Илья никак не реагирует на упоминание о бывшей подружке, а я молчу, что общалась с Динаром и позволяла ему прикасаться к себе.

– А знаешь, что я придумал, златовласка? – спрашивает Илья. – У тебя же сейчас больничный? И Витя пообещал, что в отпуск тебя отправит, даст восстановиться. Так вот, я подумал, может, вы с Тимом со мной в Питер слетаете? Это даже не переезд и не просьба бросить работу и стабильность, к которой ты всегда так стремилась. Но поехать вместе со мной в отпуск и провести время в родном городе – почему нет? Поживём на даче у родителей. Там воздух, простор для мелкого. Я ни на чём не настаиваю и не подталкиваю тебя ни к каким решениям, но отец идёт мне навстречу, а я не хочу упустить свой шанс. И тебя оставлять не хочу.

Иногда кажется, что Илья умелый манипулятор. Издалека начинает, мягко стелет, никогда не идёт напролом и всегда предоставляет право выбора. И мне это очень нравится. Он создаёт иллюзию, что я сама принимаю решение, хотя уже, наверное, и билеты на всех троих заказал, и с жильём порешал вопросы.

– Симу возьмёте, она будет очень рада полететь с вами. Помнишь, вы в прошлый раз её брали, когда ты домой летала? Она потом ещё долго с восторгом о Питере отзывалась.

– А ты умеешь вести переговоры, да?

– К тебе у меня всегда нестандартный и индивидуальный подход, – смеётся Илья. – Ну так что? Я покупаю билеты? Мы, как и собирались, погуляем по городу, в любимые места сходим. С Москвой у нас не заладилось, так хоть дома оторвёмся. А если повезёт, то в Карелию к другу моему на день рождения вырвемся на пару дней. С родителями тебя познакомлю.

Вот с родителями я бы пока не торопилась. Вдруг они сочтут меня неподходящей партией для их сына?

– Я сначала спрошу у Симы, сможет ли она полететь с нами, а потом буду принимать решение, хорошо? Она и так почти неделю с Тимом одна. А меня ещё даже не выписывают.

– Блин, Наташка. – Илья скользит взглядом по моим губам, когда я растягиваю их в лёгкой улыбке. – Я бы тебя закрыл у себя в квартире и никуда больше не выпускал. Честное слово. Но ты же маленький пугливый заяц…

Илья приближается ко мне, касается губами щеки. Его дыхание обжигает кожу, а потом он впивается в мои губы настойчивым поцелуем. Я пытаюсь найти в себе хоть каплю желания, чтобы ответить ему с такой же искренностью, когда в палате появляется медсестра и прерывает нас.

– Я буквально на пару минут. Сделать укол, – говорит девушка, и Илья, усмехнувшись, отпускает меня.

Часто вспоминаю свою растерянность, когда узнала о беременности. Я тогда много плакала. Из-за гормонов, от отчаяния, что осталась одна, а Динар так жестоко обошёлся со мной и не искал больше встреч, не пытался ничего выяснить обо мне. Казалось, если он узнает, что я жду от него ребёнка, то попросит вернуться, разведётся с Катиной, и между нами всё будет как прежде. Какая же я была глупенькая… Такие, как Динар не меняют своих решений. Однажды мою истерику застал Илья. На эмоциях я ему обо всём рассказала. Он успокоил меня и заверил, что будет рядом. И в отличие от Асадова, сдержал слово. Через пять месяцев я родила прекрасного мальчика и долгое время не задумывалась о личной жизни. А теперь понимаю, что пришло время навёрстывать упущенное. Мне приятны забота помощь/внимание и поддержка Ильи, нравится, что он стремится взять часть моих забот на себя. И что самое главное – не давит и не торопит ни с какими решениями. А Динар… Он не просто разорвал контракт с Градским и улетел, а забил ещё один гвоздь в крышку гроба с моими чувствами.

Я не уверена, что вернуться в Питер – хорошая идея, и в глубине души надеюсь, что Илья перегорит. Но побывать в родном городе очень хочу. Я давно не была на могиле у родителей, дом в Гатчине необходимо привести в порядок. Заодно сделать заграничный паспорт для Тимура, чтобы мы смогли полететь в Мюнхен.

Из больницы меня выписывают на пятые сутки. Плечо ноет, но в целом я чувствую себя так, будто ничего не произошло. Мы с Ильёй возвращаемся домой поздним вечером. Я заранее прошу Симу не укладывать Тимура спать, и сынишка, увидев меня в детской, бросается мне на шею. Просит больше не уходить так надолго и жалобно плачет. Сердце сжимается в груди от его слёз, и я плачу вместе с ним, обещая, что больше такого не повторится. Мало того, что я слетала впустую, премию не получила, с лестницы упала, так ещё и Сима добивает меня словами, что сын очень тосковал и даже приболел в моё отсутствие.

Постепенно жизнь возвращается в привычное русло, и мне даже кажется, будто наша встреча с Динаром после долгой разлуки – плод моего больного воображения. А ещё я стала чаще обычного ловить себя на мысли, что Асадов имеет право знать о сыне, вот только где гарантии, что попытка сообщить ему об этой новости не обернётся для меня непредсказуемыми последствиями и я не пожалею о принятом решении?

– В тебе что-то изменилось после возвращения из Москвы, – замечает Яна, когда я появляюсь в офисе.

– Правда? И что же?

– Ты всё время ходишь задумчивая. Что случилось? Только не говори, что это из-за того контракта, который вы упустили. Витя мне весь мозг выел, что лишился выгодного сотрудничества. Всё пытается понять, где допустил ошибку. Но ты же явно не о контракте думаешь?

– Илья предлагает мне поехать в Питер. Я немного переживаю, как Тим перенесёт поездку.

Яна разглядывает меня озорным взглядом.

– Да нормально перенесёт. Что ты как наседка? Тем более вы с ним как-то летали домой, и всё было хорошо. А с Ракитиным у вас что? Так и ходит вокруг да около? Когда уже решится на серьёзные шаги? Жуть как хочется на чьей-нибудь свадьбе погулять.

– Замуж пока не звал. Так что наряды можешь не приглядывать. Если вдруг позовёт, тебе первой сообщу.

Но лучше бы Илья не торопился ни с какими громкими заявлениями. Я хочу быть уверена в том, что принимаю правильное решение, а появление Динара разбередило душу. Так хочется с кем-то поделиться всем, что произошло в Москве, своими сомнениями насчёт Асадова. Я устала таскать эти тяжёлые камни за пазухой. И Яне ничего рассказать не могу. Виктор ведь из-за меня выгодный контракт потерял.

Вечером за мной заезжает Илья и предлагает погулять в парке втроём. Пока Тимур катается на самокате, мы делимся последними новостями, обсуждаем новую сделку Ильи, и я немного отвлекаюсь от мрачных мыслей, которые не дают покоя.

– Наташ, ну так что? Ты подумала? Полетишь со мной в Питер? Соглашайся, а? Ну или представь, что это командировка и ты не можешь от неё отказаться? Мы так редко видимся. Я, если выбью себе какую-нибудь хорошую должность в городе, сразу же куплю просторную квартиру и заберу вас к себе, – мечтает Илья. – Здесь всё осточертело. Я же сюда в ссылку попал. Будь моя воля, в это захолустье никогда бы не приехал.

– Нормальное здесь место, Илья. Самое то для ребёнка. С Симой я поговорила. Она согласилась полететь вместе с нами. Так что… две недели мы в твоём распоряжении. Ну почти в твоём, так как жить с твоими родителями нам всё же рано, но ты можешь быть частым гостем у нас дома.

Илья нежно обхватывает моё лицо руками и долго смотрит в глаза.

– Наташка… Я обещаю, ты не пожалеешь об этом решении. А потом и вовсе не захочешь возвращаться, – произносит он и целует меня в губы.

14 глава

Наташа

– Наташа, ну какой же красивый дом! Не перестаю им восхищаться. Сразу видно, что делали всё с душой. Ни в какое сравнение не идёт с квартирой, где вы сейчас живёте с Тимурчиком.

Сима держит на руках сына, пока я мою пол в гостиной и на кухне.

– Я ещё в прошлый раз сказала и снова повторю: нужен ремонт на втором этаже, обустроить в одной из комнат большую детскую и смело за вторым мальчиком идти. Этот дом должен слышать детский смех. Много детского смеха!

– Сима, – грустно вздыхаю я и будто переношусь в прошлое.

Папа те же слова Максу говорил много лет назад. Мечтал, что мы будем собираться все вместе, привозить своих детей, и вот как всё в итоге получилось… Папы с мамой давно нет, Макс числится погибшим, я сменила место жительства, а дом стоит заброшенный и никому не нужен.

– Я не потяну сейчас ремонт. Ни финансово, ни физически, ни морально. Рождение второго мальчика тем более!

Выжимаю тряпку и присаживаюсь на стул.

– Я разрываюсь между работой и обязанностями мамы. Тимуру не всегда удаётся уделить внимание. – С нежностью смотрю на притихшего сына. – И самый главный вопрос: от кого мне рожать? Илья тебе не нравится, а другой кандидатуры у меня нет.

Сима присматривает за Тимом второй год, мы очень к ней привязались, как и она к нам. Мне даже подумать страшно, что можем расстаться.

– Вот ты говоришь про ремонт и переезд… А ты всё бросишь и полетишь в Питер? Я, например, не вижу рядом с нами никакой другой женщины, кроме тебя.

– Наташа… Куда же я от дочери уеду? Она ведь тоже нуждается в помощи и поддержке. Разве что ты нас всех заберёшь, – смеётся она.

– А что? Места в доме много. Двор большой. Мы с Тимом к вам привязались.

Лида, дочка Симы, год назад потеряла мужа и осталась с маленьким сыном на руках. Тим и Ванюшка часто вместе играют. Я души не чаю в наших мальчишках.

– Ой, да не переедешь ты никуда, Наташа. Давно я это поняла, – отмахивается Сима, и они уходят с Тимом наверх.

Меня резко отвернуло от родного дома восемь лет назад – когда к нам приехали люди Ворошилова и толпой напали на брата. Долгое время эти воспоминания не отпускали меня и преследовали в кошмарах. Я даже порывалась всё продать. И чуть не совершила ошибку. Папа любил дом, вложил в него душу, мечтал, что мы будем здесь счастливы. Почему бы не исполнить его мечту и не сделать из этого места настоящее родовое гнездо? Вдруг Тим вырастет и захочет здесь жить? Заведёт семью, и его ребятишки будут бегать по двору. Как я могу лишить сына корней? Этот дом – последняя связующая ниточка с тем, что мне осталось от родителей. Я не могу предать их память.

Заканчиваю уборку, готовлю ужин и укладываю сына спать. Серафима уходит гулять на улицу, а я зачем-то иду в кабинет отца и достаю старые фотоальбомы. Ищу снимки Макса с Динаром и зависаю. Нахожу один, где Динару от силы лет четырнадцать, а Максу и того меньше. Они стоят у реки. Совсем мальчишки. Улыбаются беззаботно и искренне, и столько радости в их глазах. Куда всё это подевалось? Я откладываю потёртую карточку в сторону. Возможно, возьму её с собой. Тянусь к телефону и делаю снимок на камеру. Шлю его Максу, но он не отвечает, хотя сообщение помечено как доставленное. Неужели у него ничего не ёкает в груди? Ведь они столько лет дружили с Динаром.

Я забираю семейный альбом к себе в спальню и ещё какое-то время перебираю снимки, вспоминая счастливые мгновения из детства.

Последующие два дня занимаюсь тем, что выкидываю старые вещи из дома, убираю листья в саду и мою окна на террасе. Вечерами мы ходим с Ильёй в рестораны и встречаемся с его друзьями. Он выглядит беззаботным и счастливым. Это очень заметно. А меня почему-то накрывает тоской по прошлому. Я пережила в этом городе самые сильные и яркие чувства, а потом уехала в никуда с выжженной душой. Такое не забывается. За три года я многое успела: стала мамой, накопила небольшую сумму денег, освоила два языка, получила водительские права, открыла с подругой туристическое агентство. Всего этого могло не быть в моей жизни. Пусть я заплатила за свою самостоятельность слишком высокую цену и вряд ли смогу полюбить кого-то так же сильно, как любила Динара, и всё-таки я ни о чём не жалею.

Я заканчиваю с приготовлением обеда, когда звонит Илья.

– Завтра родители приглашают нас к себе на дачу. Пожарим шашлыки, отдохнём. Ты как? Согласна?

– С Тимом? – уточняю я.

Наверное, нужно быть чуточку лояльнее. И не так часто вставлять имя сына в своих разговорах с Ильёй, но мы с Тимуром – единое целое, и без него я не представляю своей жизни.

– Может быть, для начала ты приедешь одна? Дай маме и папе шанс оценить тебя по достоинству. Не хочу, чтобы их внимание сконцентрировалось только на ребёнке.

Я ничего не знаю об этих людях. Видела пару раз на фотографиях и никогда с ними не общалась. Илья переживает, что его родители настороженно отнесутся к женщине с ребёнком? Но если этот вопрос для них принципиален, то при всех моих достоинствах чужой ребёнок не вызовет у Ракитиных искреннего умиления и радости. Логично же?

– Хорошо, – всё же соглашаюсь я. – Ты сегодня приедешь?

– Приедешь, – отвечает Илья в привычной для меня манере общения. – Примерно часов в восемь. Надень красивое платье, распусти волосы и приготовь свою самую обворожительную улыбку. Договорились?

– Поведёшь меня в ресторан?

– Да, в своё любимое место. Для особенных случаев.

– А что за повод? – Мне становится действительно любопытно.

– Всё вечером, златовласка. А сейчас я поехал по делам. Буду у тебя в восемь. До встречи.

Неужели нашёл работу в Питере? Очень на то похоже.

После обеда я снова занимаюсь сортировкой вещей и поглядываю в окно. На улице накрапывает дождь, а я ещё вчера запланировала поездку на могилу к родителям. Мама и папа похоронены на Южном кладбище. Дорога до него займёт от силы час туда и обратно, а до восьми ещё куча времени. Успею.

– Наташа, дождь припустил. Может, перенесёшь поездку на завтра? – волнуется Сима.

Я снова выглядываю в окно.

– Он лишь моросит. К тому же завтра я поеду на дачу к родителям Ильи.

– С Тимурчиком? – уточняет она, а я отрицательно качаю головой.

Наверное, я насмотрелась семейных альбомов, и теперь родители снятся мне каждую ночь. Не стоит откладывать поездку. Меня тянет их навестить.

– Тогда заедь по пути в аптеку. У меня на цветение аллергия высыпала и насморк не прекращается. Сейчас скину название лекарства.

– Хорошо. Я скоро вернусь.

Тим как раз поспит под дождь, а потом, если небо посветлеет, можем сходить ненадолго в парк. Ему понравилось кормить голубей. Они здесь жирные, ленивые. Не улетают и едят с рук. Сын был в восторге и не хотел идти домой.

Через полчаса еду в такси на кладбище. По дороге прошу водителя остановить у цветочного магазина. Покупаю два букета, и мы продолжаем движение.

– Я недолго. Подождёте? – спрашиваю у мужчины, когда выхожу на улицу.

Он коротко кивает в ответ и глушит двигатель.

С каждым годом посещение могил даётся всё труднее – осознание, что у меня почти не осталось близких людей, ранит до глубины души.

Нежно поглаживаю пальцами фотографии родителей, оставляю цветы на надгробиях и иду к сторожу. В прошлый свой визит я давала ему деньги, чтобы он приглядывал за могилами. И сейчас хочу попросить об этой же услуге, но, к моему удивлению, сторож отказывается брать деньги и показывает какие-то записи в тетради, называя знакомую фамилию. Говорит, что всё оплачено этим человеком. Я до боли прикусываю губу. Динар приходит навещать отца?

Выхожу на улицу и вдруг замечаю широкоплечего мужчину с чёрными волосами. На мгновение кажется, что у меня развилась зрительная галлюцинация на фоне навязчивых мыслей об Асадове. Но сомнений быть не может. Это действительно Динар. С огромной охапкой цветов, перевязанной чёрной лентой, он уверенной походкой идёт по узкой дорожке.

Интересно, к кому он пришёл? У него здесь похоронена жена? Я долго смотрю в спину Динара и сама не понимаю, зачем иду следом. Держусь в стороне, чтобы он меня не заметил. Столько лет прошло, а он до сих пор оплакивает свою потерю? Странные я испытываю чувства. Растерянность. Обиду. Интерес. Ревность. И даже стыд, что слежу за ним, пока он об этом не догадывается.

Могила Лады находится в другом конце кладбища. Я и не знала, что она тоже здесь похоронена. Динар останавливается у памятника. Кладёт букет на надгробие и стоит какое-то время, опустив голову, словно рассматривает носы своих ботинок. Затем тянется к карману ветровки, достаёт сигареты, но, почему-то передумав, убирает их обратно. Мне интересно и в то же время странно наблюдать за ним в этот момент.

Проходит ещё несколько минут, а потом Асадов направляется на выход. Я смотрю ему вслед и, лишь когда он скрывается из виду, подхожу ближе. Останавливаюсь перед памятником и впиваюсь пальцами в холодный камень, чувствуя, как немеет душа. Оказывается, Динар приходил вовсе не к жене… С мраморного надгробия на меня смотрит улыбающаяся Карина. На фотографии у неё чуть прищурены глаза, но снимок отчётливо передаёт её эмоции и жизненный оптимизм, которым она всегда меня заряжала. В носу начинает щипать, а жжение в сердце стремительно нарастает, словно кто-то ведёт по нему острым лезвием. Не могу поверить, что она умерла. Этого просто не может быть. Долго смотрю на даты, которые выбиты на памятнике чуть пониже фотографии. Так вот почему она резко замолчала. Слёзы текут по щекам, а перед глазами, оживает картина нашей последней встречи, в ушах звучит звонкий, задорный голос Карины…

Судьба всё-таки снова догнала и сбила с ног. Меня штормит, а боль в груди такой силы, что душу выворачивает наизнанку.

15 глава

Наташа

Не знаю, сколько проходит времени, но в реальность я возвращаюсь, когда слышу позади чьё-то шумное дыхание. Оборачиваюсь и вижу Динара. Давно он здесь? Мы словно поменялись местами, и теперь он в роли наблюдателя.

Я не могу пошевелиться, оглушённая болезненными воспоминаниями и чувством вины. Внутри словно образовалась воронка чудовищных размеров, и сейчас она затягивает в себя все попытки забыть о прошлом и начать новую жизнь.

Асадов медленно приближается, не сводя с моего лица напряжённого взгляда, и останавливается рядом. Дышит часто и глубоко, будто только что пробежал марафон.

– Она звонила мне… Первое время очень часто. – Мой голос дрожит, и я делаю паузу, чтобы продолжить. Трудно говорить. Сильно давит на грудь, и слёзы текут из глаз не переставая. – Но я ей не отвечала. И теперь никогда не смогу перезвонить. Такие молодые и красивые не должны уходить из жизни. Не должны… – Я ненадолго замолкаю. – Что случилось, Динар?

Дождь опять припускает. Асадов снимает с себя ветровку и накидывает мне на плечи.

– Хватит, Наташа. – Он протягивает руку, вытирает пальцами мокрые дорожки с лица и отдирает меня от памятника. – Карина не любила, когда рядом кто-то грустил. Сейчас пойдёт ливень и мы промокнем. Идём.

Я едва переставляю ноги и часто спотыкаюсь, когда иду по узкой дорожке. Позволяю Динару взять меня за локоть и вести. Ничего не вижу из-за пелены слёз. Почему я не отвечала Карине, когда была ей так необходима? Осознание, что больше никогда не услышу её голос, не узнаю, что она хотела сказать, бьёт по нервам с новой силой. Чем теперь залатать ещё одну дыру в сердце, которое и так похоже на сито?

– Тебя подвезти? – спрашивает Динар, когда мы оказываемся за пределами кладбища.

– Я на такси, – киваю в сторону белого седана, который меня ждёт. – Но ты так и не ответил, что случилось. Ты ведь расскажешь? – С надеждой смотрю в его лицо.

Динар воспринимает всё спокойнее, потому что уже пережил её смерть, а я только сейчас узнала, и внутри царит хаос. Границы обиды и боли, которую Асадов причинил мне в прошлом, сильно смазаны в этот момент. Понимаю, как опасно оставаться с ним наедине в таком состоянии, но хочу знать, что случилось с Кариной.

– Я всё равно это выясню, с твоей помощью или нет.

Эти слова действуют. Динар грустно и коротко усмехается – мол, опять всё по-прежнему, да, Наташа?

– Я расплачусь с водителем и отпущу машину. Садись. – Асадов открывает пассажирскую дверь своего внедорожника и ждёт, когда я заберусь внутрь.

Я стягиваю с себя его ветровку и глубоко вдыхаю знакомый запах. Им всё пропитано в салоне, и меня ещё сильнее накрывает тоской по тому, что когда-то было в моей жизни. Имей я возможность отмотать время назад и что-нибудь изменить, вряд ли бы стала это делать. Хотя нет, одну деталь всё же изменила бы: ответила бы на звонок Карины.

Динар возвращается через пару минут, садится за руль и поворачивается ко мне. Не торопится говорить, просто разглядывает моё лицо непроницаемыми глазами.

– Как плечо? – спрашивает он и тянется в бардачок за сигаретами.

Случайно задевает рукой моё колено, и я сильно вздрагиваю. Динар замирает на секунду и снова разглядывает меня.

– Нормально, – тихо отвечаю я, вжимаясь в дверь. – Почти зажило. Ты часто приходишь к ней?

Асадов приоткрывает окно и затягивается сигаретой, выпуская струю сизого дыма в окно.

– Нет. Редко. Зашёл на обратном пути к сторожу на пару слов. Игнатьич сказал, что приходила молодая блондинка, и мы разминулись в несколько минут. Я решил вернуться к могиле Карины и проверить кое-какие догадки.

– Какие?

– Показалось, что за мной кто-то наблюдает. Любишь подглядывать?

Оставляю вопрос без ответа и молчу какое-то время.

– Я обижалась на неё: думала, что она всё знала о твоём браке с Катиной и молчала. После той поездки в Австрию она как-то обмолвилась, что ты запретил ей разговаривать со мной о своём прошлом.

– Ты очень впечатлительная и принимаешь всё близко к сердцу, Наташа. Поэтому и запретил. О моём браке никому ничего не было известно. Я не афишировал эту новость. На тот момент, когда ты нашла бумаги у меня в кабинете, Карина ничего не знала.

– Ты так и не сказал, что с ней случилось.

Динар последний раз глубоко и шумно выдыхает. Выкидывает окурок в окно. Вижу, что ему трудно об этом говорить, но я хочу услышать правду.

– Карине было чуть больше тридцати, когда её жизнь прервалась. В самом расцвете сил, – Он отворачивается и смотрит перед собой отрешённым взглядом. – Хоронили в свадебном платье. Она ведь никогда не была замужем. Её сестра плакала, как безумная, в могилу за ней лезла, потом в обморок упала… – Его голос такой безжизненный в этот момент, что по телу ползут мурашки. – Марина желала мне смерти и кричала проклятия в мой адрес.

На мгновение я представляю картину, которую описывает Динар, и все внутренности сковывает льдом. Он поворачивает голову, и наши глаза встречаются.

– Это я виноват в её смерти.

Взгляд и голос, которым он произносит эти слова, теперь будут преследовать меня во снах.

– И моя вина перед ней в разы сильнее, чем несколько неотвеченных звонков. Я не готов говорить о подробностях, мне до сих пор тяжело об этом вспоминать. Не стоит это всё ворошить, Наташа. И выяснять ничего не нужно. Ты живёшь своей жизнью, у тебя отношения с Ракитиным. Между нами всё давно в прошлом. Пусть так и останется.

Всё давно в прошлом, и пусть так останется? Поэтому он расторг контракт и улетел? Чтобы не маячить у меня перед глазами, потому что сам ничего не может забыть?

Повисает долгая пауза. Я закусываю губу и отвожу глаза.

– Куда тебя отвезти? Ты одна прилетела или с женихом?

– Домой. Я прилетела не одна.

На улице дождь, и вряд ли Сима выведет Тимура на прогулку. Называю адрес, но Динар, наверное, и так помнит, где я живу.

Асадов заводит двигатель, и мы едем молча почти до самого дома. А может быть, пригласить его на чай? И пусть увидит всё своими глазами, как и Макс? Что его «Всё давно в прошлом» бегает по дому и называет меня мамой?

– Ты расторг контракт с Градским… Это из-за того разговора? – предпринимаю я последнюю попытку поговорить о том, что мне действительно важно, когда он останавливает машину у ворот.

Динар лишь сильнее сжимает челюсти.

– Вы надолго здесь?

Уходит от ответа. Снова отталкивает. Зачем?

– Примерно на пару недель. Градский дал отпуск, чтобы я восстановилась, а Илья приехал, чтобы уговорить отца позволить ему вернуться в Питер.

– А ты?

– А я нет.

Разговор получается натянутый. Я близка к тому, чтобы сказать ему о сыне, но упрямо молчу.

– Твоей бледной коже хоть чуточку удалось стать темнее на палящем южном солнце, – вдруг улыбается Динар, но меня напрягают такие перемены в его настроении.

Снова взял эмоции под контроль? Уедет сейчас как ни в чём не бывало? Но я осталась не удовлетворена ответами. Ни одним! Если у Динара были ко мне чувства, то почему он так жестоко со мной поступил? Ведь с детства находился рядом с нами! Ближе меня и Макса у него никого и никогда не было.

– Мне было очень больно узнать о смерти Карины, увидеть тебя на её могиле, а сейчас невыносимо смотреть на твои попытки сдерживать себя и мой интерес к случившемуся. Ничего не в прошлом, Динар. Мне по-прежнему больно. И если ты думаешь, что твой ответ удовлетворил меня и я не стану ничего выяснять, то это не так.

Его взгляд темнеет, а у меня начинает покалывать кожу на пальцах от того, как я хочу коснуться его лица. И не только. С трудом отвожу глаза, пытаясь взять под контроль эмоции. Но сейчас их так много, что это почти невозможно. И если на то пошло, я три года держала себя в руках. Хватит!

– Ваша драка с Максимом… Я ведь изначально этого не хотела. Ты же всегда был с нами: я столько ваших детских снимков нашла в кабинете отца. Папа к тебе как к сыну относился. Ты жил неподалёку с матерью, вон в том доме, – киваю на дорогу. – Там до сих пор стоит эта скособоченная постройка. И когда твоя мать умерла, то папа оформил над тобой опеку и присматривал, как за родным сыном. Ты никогда не был один – ты с детства был с нами. Я выросла у тебя на глазах, и я не верю, что ты можешь вот так вычеркнуть всех нас разом из своей жизни. Должна же быть причина! Этот брак и всё, что ты сделал с моими чувствами к тебе… Говоришь, что никто не знал о твоём браке с Катиной? А как же Измайлов и наша встреча в ресторане три года назад? На тот момент ты ведь уже состоял в браке! И я помню, с каким удивлением Павел посмотрел на меня. Он знал, а ты говоришь, что никому об этом не было известно…

– Возможно, он удивился, что я завёл отношения с молоденькой девочкой, которую намного старше? – грустно усмехается Динар.

Неужели его совсем не трогают мои слова? Может быть, за три года, что мы не виделись, ему вырезали сердце и вместо него вживили камень?

Я беру паузу, чтобы попытаться унять то, что выходит из-под контроля, и ничего не получается. Мне лучше уйти, пока не сказала лишнего. Дёргаю ручку двери, но она не поддаётся.

– Всё? Выговорилась?

– Нет, не выговорилась!

Слёзы текут из глаз, но я не хочу, чтобы он их видел. Хочу, чтобы отпустил и снова исчез. Так действительно проще, когда не видишь его и не знаешь, что происходит в его жизни.

– Наташа, что ты хочешь от меня услышать?

– Хоть что-нибудь, Динар. Неужели тебе всё равно?

– Мне не всё равно, но что бы я сейчас ни сказал, твоя боль от этого меньше не станет. Изменить прошлое я не могу. Впрочем, как и будущее. Три года назад ты сделала правильный выбор.

Этими словами он будто прибивает меня к полу гвоздями, и я больше не могу сдерживаться. Замахиваюсь и со всей силы бью его по лицу. Я так мечтала дать ему пощёчину в тот вечер, когда уходила от него. А потом на парковке. И в ресторане. Вскрикиваю от боли и хватаюсь за запястье, потому что действительно вложила в удар всю силу.

Динар трогает губу, из которой течёт кровь, и недовольно морщится.

– Блядь, у вас это семейное с Максом, да?

– Ненавижу тебя! Слышишь, ненавижу! – шепчу дрожащим голосом. – И зачем ты только появился в моей жизни? Лучше бы я села в тюрьму или Лазарев меня изнасиловал, чтобы навсегда отвернуло от мужчин! Ненавижу тебя!

Динар вдруг хватает меня за руку, которая горит от удара, и притягивает к себе. Его лицо оказывается рядом с моим так близко, что кружится голова. Он долго смотрит мне в глаза, кажется, что сейчас поцелует, но вместо этого всего лишь касается губами моего запястья и отпускает.

– Я расторг контракт и улетел, потому что меня влечёт к тебе так же сильно, как и три года назад.

– Так сильно, что ты сравнял мои чувства с землёй и спал с нами двумя? За что ты так со мной? За что, Динар? Чем я это заслужила?

Он нажимает какую-то кнопку на приборной панели, и слышится глухой щелчок разблокировки замков.

– Тебе пора, Наташа, – говорит без эмоций.

– Не хочешь зайти в гости? – произношу с вызовом. Меня трясёт от его поведения.

– Зачем? – спрашивает он, даже не поворачивая головы в мою сторону.

Я выскакиваю на улицу, громко хлопая дверью, и иду к воротам.

Очень хочу, чтобы Динар заглушил двигатель и пошёл за мной в дом, чтобы увидел сына. Ведь так просто сказать: «Ты стал отцом», но язык не поворачивается произнести эти три слова. А что, если набраться смелости и заехать к нему с Тимом домой, а ещё лучше – в офис? Чтобы Асадов заглянул нашему прошлому в маленькие чёрные глаза. Может быть, тогда с него слетит эта холодная маска отчуждения?