Текст книги "Звезды взрываются внутри"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zvezdy-vzryvayutsya-vnutri-214997.jpg)
Автор книги: София Каримова
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава 2
Поездка в Форт Вилладж по пустой трассе превратилась в настоящую гонку. Вчера, прилетев в Ольбию, мы прямо из аэропорта направились в прокат машин, где заранее договорились об аренде трех машин на все время отдыха. Теперь я вела довольно старый Мустанг черного цвета, Мурат вел такой же старый Порше, вместе с ним ехали Данияр и Асем. В голубом Ниссане ехали Санжар с Ануаром и Айгерим. Я восторженно засмеялась, потихоньку набирая скорость. Сабина, сидевшая рядом со мной, мертвой хваткой вцепилась в ручку двери. Я лихо лавировала между машинами на скорости 90 миль в час. Обгоняя Мурата, я заметила его недоверчивый взгляд, и эйфория захватила меня. Я вырвалась вперед, оставляя всех позади.
Я обернулась к Мурату, который, опустив окно, что-то кричал мне. Ветер ревел в открытых окнах, и я абсолютно ничего не услышала. Я резко развернулась вперед и увидела, что дальше дорога делала крутой поворот вправо. Внезапно я забыла, как дышать носом, и начала дышать ртом. Мое тело мгновенно пронзила паника. В следующие секунды я сделала множество каких-то движений, которые я с трудом могла бы описать. Я сбросила газ, начала нажимать тормоз, вырулила вправо, подняла ручник, поняла, что нас заносит, опустила ручник, вырулила влево и дала газу, потому что Сабина истошно орала «ГАЗУ! ГАЗУ!», и мы вошли в поворот боком, чудом не улетев в кювет.
Нас так сильно заносило, что я автоматически начала крутить руль вправо-влево, чтобы выровнять машину. Мы смогли остановиться только метров через сто. Я выпрямилась в сидении и с трудом смогла расслабить сведенные пальцы и отпустить руль.
В зеркальце заднего вида я видела, как остальные приближаются к опасному повороту и огибают его на низкой скорости. Рядом со мной, глотая слезы, сидела притихшая Сабина. Она выбежала из машины, как только рядом с нами затормозил Мурат. Это было очень быстро – только что он был за рулем, а через пару мгновений надвигается на меня с жутким видом. Я с трудом подавила желание спрятаться между сиденьями и неохотно вылезла из машины.
– Ты. Просто. Дура! – яростно выплюнул он. Злость сотрясала его, он не мог найти способа выплеснуть ее наружу. И тут он пнул какие-то камни под ногами, и галька с песком фонтаном брызнули в мою сторону. Я инстинктивно отвернулась, прикрываясь рукой, но несколько мелких камешков попали в мои ноги. Было не так больно, как обидно. Остальные тоже успели вылезти из своих машин и смотрели на меня с лицами, на которых легко читался пережитый страх.
Я перевела взгляд на Мурата. Он тяжело дышал, руки сжались в кулаки. Я почувствовала себя виноватой.
– Мурат, – пробормотала я, сжимая плечи, – Слушай, прости… Я слишком поздно увидела поворот. Не надо было мне гнать.
Он все еще был зол.
– Черт-те что, Эльназ! О чем ты вообще думала? Я понимаю, здесь можно гонять на трассе, но у тебя все равно недостаточно опыта. Что на тебя нашло?
Мне буквально хотелось провалиться сквозь землю. Я чувствовала, как у меня горят щеки, и с трудом подавила желание прижать ладони к лицу.
– Ладно, Мура, остынь, – Данияр подошел к нему сбоку и положил руку ему на плечо.
– Поехали, ребята, – сказала Асем, усаживаясь обратно. Остальные последовали ее примеру. Вдруг в машине я увидела Санжара. Глаза злые, сощуренные, не отрываются от меня. Кажется, он зол так же, как и Мурат.
– Ладно, – выдавил из себя Мурат, – поехали.
– Я к ней больше не сяду! – Голос Сабины дрожал, она старалась не глядеть на меня. Мурат отвернулся от меня и молча указал Санжару выйти. На его место сел Ануар, а Сабина села рядом с Айгерим.
Я села за руль. Веселье от поездки совсем прошло, я все еще не могла отойти от пережитого. Сложив руки на руле, я опустила на них голову, пытаясь прийти в себя. Дверца открылась, кто-то сел рядом. Санжар.
Я хотела бросить ему издевательское «пристегнись», но поняла, что никаких сил не осталось. Я нахмурилась, глядя на свои руки на руле. Я чувствовала слабость, стыд, и была слишком расстроенной, чтобы обращать внимание на что-то другое. Но тут в поле моего зрения попали ноги Санжара, и я удивилась, какими мускулистыми они были. Под тканью штанов прослеживались продольные мышцы, и в моем уме всплыло название – квадрицепс. Мои ноги, торчащие из-под шорт, по сравнению с его были тонкими как спички. Не знаю почему, но это поразило меня до глубины души. Интересно, сколько он весит?
– Долго мы будем стоять? – послышался рядом голос, и я вздрогнула всем телом.
Подняв голову, я растерянно посмотрела в его сторону. Он уже смотрел в окно, поставив локоть на раму и прижимая фалангу пальца к губам. Заметив мой взгляд, он повернулся и смущенно заморгал. Наконец, умная мысль пришла мне в голову:
– Может, ты поведешь?
Он бросил на меня презрительный взгляд и молча вышел из машины. Я тоже с трудом вывалилась наружу – тело едва меня слушалось.
Солнца уже не было видно, далекий горизонт горел желто-оранжевым. Все уже уехали, мы остались одни, и пустая трасса показалась мне ужасно тоскливой. Я хотела обогнуть его фигуру с трепавшейся на ветру футболкой, но неожиданно он схватил меня за руку и развернул к себе.
– Отпусти, – воскликнула я.
– Замолчи, идиотка. Тебя надо лупить за такие выходки.
– Иди к черту, – я вырывалась, но он держал меня так сильно, что я чувствовала каждый его палец.
– Ты не думала, что кто-то будет лихачить так же, как ты? – он словно взбесился, – Что кто-то пострадает от твоих выкрутасов?
– Убери от меня свои руки, – процедила я сквозь зубы.
Мы молча сверлили друг друга взглядами, желваки заходили на его худых щеках.
– Никогда, – выговорил он мне прямо в лицо, – никогда не лихачь на дороге.
Меня возмутил его самонадеянный тон. Я хотела ответить, что это не его дело, но я была не в том положении.
– Это все? – спросила я.
Он выпустил мою руку, и я отшатнулась назад. Сев на пассажирское кресло, я ждала целую минуту, когда он сядет рядом.
Упорно глядя в окно, я сохраняла молчание. Руку саднило в том месте, где ее сжал Санжар, и, пытаясь незаметно рассмотреть это место, я увидела пять маленьких синяков на том месте, где были его пальцы.
– Извини, – услышала я его голос.
Повернув к нему голову, я автоматически начала рассматривать его профиль. Честное слово, меня начинала бесить идеальная пропорциональность его лица.
– Ничего страшного, – ответила я, отворачиваясь.
За окном проносились мирные поля, но я ничего не видела перед собой. Настроение окончательно испортилось. Это просто удивительно, с какой регулярностью со мной происходят вещи, которые заставляют меня желать спрятаться от всех и никогда никого не видеть. Во мне должна быть какая-то особенная часть, притягивающая неприятности, может, если я избавлюсь от нее, я перестану чувствовать себя постоянно такой неудачницей.
– Мой дед погиб в аварии, – вдруг услышала я рядом, – идиотка, которой отец купил права, перепутала левый и правый поворотник, и они врезались прямо посреди перекрестка. Оба погибли.
– Ну, тогда она искупила свою вину, – заметила я и спохватилась, – я сожалею. О твоем дедушке.
– Я знал ее. Весь город ее знал, родители-богачи, они все ей дали.
Кажется, я начинала понимать, куда он клонит.
– Мои родители не такие уж богатые, – я не заметила, как начала оправдываться.
– Серьезно? И смогли тебе оплатить поездку на Сардинию?
– Нет! Я… это не так просто, ясно? Я никогда ничего не прошу у мамы с папой, и машины у меня нет, и я сама выучилась на права и получила, как все нормальные люди.
– Да что ты? А Мура уже успел пожалеть, что его мама помогла тебе со сдачей экзамена.
Я словно удар под дых получила. Я даже не знала об этом, потому что на экзамен я ездила с папой и понятия не имела, что он о чем-то с кем-то договаривался.
– Что, тебе неприятно слышать правду о себе?
Я постаралась собраться с мыслями и духом.
– Мне жаль, что мой случай напомнил тебе о смерти деда. Твое право – думать обо мне так, как ты думаешь, я ничего с этим поделать не могу. Теперь, когда мы с этим определились, не мог бы ты со мной не разговаривать, чтобы не оскорблять еще больше. Я буду очень признательна.
Я смотрела строго вперед и краем глаза заметила его удивленный взгляд. Ох, лишь бы он ничего не ответил. Я чувствовала, что могу взорваться в любую секунду.
– То есть тебе больше нечего добавить? «Думай, как хочешь» и есть весь твой ответ? Хотя чего я ожидал от такой избалованной девчонки.
Этот парень просто удивительный. Всего несколько слов, и я его уже ненавижу.
– О, ладно, не кипятись так. И не смотри так на меня, у меня иммунитет к таким взглядам.
– Извини, – не выдержала я, – но ты всегда разговариваешь, как идиот, или только рядом со мной?
Он разразился хохотом. Ладно, признаюсь, смех у него очень заразительный, так что я не смогла удержаться от ответной улыбки.
– А ты вовсе не похожа на сердцеедку, как мне рассказывали.
Я в замешательстве посмотрела на него, не в силах понять, что он имеет в виду. Его слова не имели никакого смысла для меня.
Когда мы заезжали в город, Санжар созвонился с Муратом, чтобы тот сориентировал нас. Я не могла не наблюдать за ним, пока он разговаривал по сотовому, держа его одной рукой, и управляя машиной другой.
– Все рассмотрела? – он притормозил, пропуская красную тойоту с соседней полосы.
– О чем ты? – я деланно пожала плечами, бросая невинный взгляд.
Он нагнулся вперед, чтобы прочитать вывеску на здании, к которому мы подъезжали, потом посмотрел на меня и лениво усмехнулся. Он выглядел так соблазнительно, что мне пришлось несколько раз поморгать.
– Можешь смотреть сколько хочешь, я не возражаю. Но, надеюсь, ты не выбрала меня своей следующей жертвой.
Я покачала головой, я никак не могла понять, к чему он клонит.
– В каком смысле? – я недоверчиво улыбнулась, – Что ты имеешь в виду?
Мы уже въехали в темный паркинг, и я с трудом различала выражение его лица. Припарковав машину, он заглушил мотор и повернул ключ в зажигании.
– Приехали, – сказал он как ни в чем не бывало, дергая рычаг ручника. Я поспешно отстегнулась и выскочила из машины. Меня охватило ощущение, что сейчас я услышу что-то очень неприятное.
– Объясни, что ты хотел сказать, – спросила я, пока мы шли к лифтам.
– У тебя удачно получается невинный вид, – он усмехнулся.
Ужасно. Ужасно так расстраиваться из-за таких нелепых, глупых намеков, которые не должны касаться моего чувства достоинства. Но мне почти хотелось плакать от его голоса, полного презрения.
– Стой, подожди, – я схватила его за руку, заставляя остановиться, – объяснись, пожалуйста.
– Господи, прекрати делать такие невинные глаза, – кажется, он разозлился, – мне уже успели рассказать, какая ты на самом деле. Может, ты думаешь, что я тебе понравился. Но, поверь мне, быть горячей в постели совсем недостаточно.
Это была такая нелепая чушь, что я удивленно засмеялась.
– Кто тебе такое сказал?
Он не ответил, только смерил меня еще одним презрительным взглядом, и ушел в сторону лифта. Я быстро его нагнала.
– Санжар, – требовательно позвала я его.
Он неохотно остановился и повернулся ко мне с недовольным лицом. Я отчаянно пыталась найти достойные слова.
– Ну? – он насмешливо вздернул бровь, видя, что я молчу. В этот момент мне так сильно хотелось стереть с его красивого лица эту самодовольную улыбку, что моя рука почти автоматически взлетела вверх. Но он успел ее перехватить до того, как я смогла дать ему пощечину. Теперь он не улыбался, о нет, он был зол.
– Какого черта ты себе позволяешь, – процедил он сквозь стиснутые зубы.
Я дрожала от возмущения и злости и была не в силах вымолвить ни слова. Кровь отхлынула от моего лица, я не могла пошевелить онемевшими губами. Господи, почему я такая маленькая, что не могу даже ударить его!
– Ты!.. ты!.. – только когда с моей щеки слетела слеза, я поняла, что плачу. Перехватив его запястье другой рукой, я попыталась выдернуть руку из его захвата, – отпусти меня! Да отцепись ты!
Высвободившись, я отшатнулась назад, вперив в него пылающий взгляд. Он тоже тяжело дышал, побелевшие губы были плотно сжаты.
– Послушай меня, Санжар, – я практически шипела ему в лицо, – мне наплевать, кто и что тебе про меня сказал. Но только посмей, – я покачала головой, – только посмей еще хоть раз со мной заговорить.
Я сомкнула губы. Мне хотелось сказать, что в таком случае я вызову полицию или расскажу все папе, или проткну его ножом. Но все это было просто нелепо, поэтому я просто замолчала, дожидаясь, когда откроется лифт.
Вытерев со щек злые слезы, я вошла в открытую кабину, решив почему-то, что он останется снаружи. Но у него хватило наглости пойти вслед за мной, не проронив при этом ни слова. Я даже не знала, на какой этаж нам надо ехать, и тут Санжар стукнул кулаком по нужной кнопке и прислонился спиной к стене, сложив на груди руки. Я подумала про себя, что совсем не обязательно размахивать кулаками, и что бедная кнопка ни в чем не виновата.
Через минуту, полную звенящего молчания, кабина дернулась и остановилась, дверцы разъехались в стороны.
– Вот вы где, мы вас потеряли, – Мурат показался у входа к раздевалкам. Санжар молча протиснулся мимо него.
Мурат подошел ко мне и легко повернул мое лицо, положив пальцы на подбородок. Я автоматически уставилась на него, понятия не имея, что он хочет мне сказать.
– Надеюсь, ты не обижаешься, что я накричал на тебя на дороге?
Я несколько раз моргнула, я уже успела забыть об инциденте с машиной. Естественно, он тут же решил, что случившееся послужит отличным поводом поставить его в положение виноватого передо мной. Я попросила его не вспоминать больше об этом, а он ответил: «Я просто хочу, чтоб ты знала, я накричал, потому что слишком испугался за тебя. Не знаю, как бы я пережил, если бы с тобой что-то случилось…» – и поцеловал меня в лоб.
Все мое существо восстало против этого. Я, в который раз за сегодняшний день, высвободилась из объятий, и, неловко улыбнувшись, ретировалась в раздевалку. Мое душевное равновесие было под угрозой, никоим образом я не могла представить, что окажусь в центре чьих-то действий или мыслей.
Все уже переоделись, и я поспешила к стойке проката, стараясь не думать о коньках, льде и катке в целом. Я все еще надеялась, что у них не окажется моего размера. Но, конечно, тридцать седьмой, самый ходовой, имелся в избытке. Я села на лавку и натянула коньки на ноги. Ради эксперимента попыталась встать на ноги, но тут же плюхнулась обратно.
Не знала, какое это мучение – завязывать шнурки! Я пыхтела уже минут пять, когда заметила, что кто-то стоит рядом и наблюдает за моими усилиями. Санжар. Я выпрямилась на сиденье, кинув на него холодный взгляд.
– Что? У тебя подоспела очередная порция оскорблений?
Он молчал, и я перестала обращать на него внимание, вернувшись к своим шнуркам.
– Эля, – услышала я над своей головой.
Он больше ничего не сказал, и когда я подняла голову, мы встретились с ним взглядом. Он качнул головой с виноватым видом. Наконец, он сделал глубокий вдох, и я услышала это:
– Прости меня, – он снова покачал головой, – я не знаю… как так вышло, но я вовсе не намеревался…
Он снова замолчал, и мы целую минуту молча смотрели друг на друга, пока я пыталась придумать, что на это ответить. Мне тоже пришлось сделать тяжелый вдох.
– Ничего. Все нормально. Я б-б-больше не хочу говорить об этом. А теперь можно я закончу со своими коньками. – у меня не хватило сил добавить «пожалуйста».
Он также молча смотрел на меня пытливым взглядом, но я не собиралась заботиться о том, удовлетворяет ли мой ответ его внезапно проснувшееся чувство вины.
Практически все уже покинули раздевалку, а я все еще возилась со шнурками. Мне надо было попросить кого-то помочь, кто знаком с этой шнуровкой, но я слишком долго витала мыслями в другом месте. Наконец, кое-как справившись со шнурками, я неловко выпрямилась, и мне пришлось опереться на стену, чтобы не упасть.
– Эй, ты как?
Радом со мной очутилась Асем, которая поддержала меня за локти, пока я пыталась встать на ноги. Она сама держалась довольно уверенно, балансируя на тонких ребрах коньков, и я попыталась разглядеть ее ноги, отчего снова упала на скамейку.
– Нет, так дело не пойдет, – Асем схватила стул и села передо мной, – давай сюда свою ногу.
– Что?
– Если плохо зашнуруешь, есть угроза сломать ноги, – произнесла она, распутывая мою слабую шнуровку.
Я глазам своим не верила. Чистюля Асем, которая если отдаст тебе свою пилочку, то больше никогда не возьмет ее обратно в руки, и которая комментирует все мои движения, словно я выступаю на сцене, сама завязывает мне шнурки. Диана ни за что мне не поверит.
– Что ты так смотришь на меня, – усмехнулась она, – я пять лет занималась фигурным катанием. Самая лучшая шнуровка – это когда шнурует кто-то другой.
– Спасибо тебе большое, – теперь я чувствовала такую благодарность, что у меня увлажнились глаза.
Вот вечно так со мной, стоит кому-то проявить заботу, как я готова расцеловать человека.
– Не обращай внимания на Санжара, – вдруг сказала она, – мальчики всегда ведут себя, как придурки, рядом с теми, кто им нравится.
У меня замерло сердце. Закончив с моей второй ногой, Асем встала со стула и вернула его на место.
– Ты думаешь, я ему нравлюсь? – в моем голосе явственно слышалось недоверие.
Асем помогла мне встать на ноги – стоять на коньках теперь практически не составляло труда.
– Ну, учитывая, что он постоянно на тебя смотрит, пока ты не видишь, то, думаю, ты действительно чем-то его заинтересовала.
Я задумчиво кусала кончик большого пальца, пытаясь ухватить какую-то мысль, которая постоянно ускользала.
– Я очень надеюсь… – начала я, но Асем меня перебила:
– Пошли, они все, наверное, уже на катке. Не хочу пропустить момент, когда Данияр увидит Айгеру на коньках – она обалденно катается.
Глава 3
Я уже говорила, что не умею кататься на коньках? Координация, ловкость и я – три несовместимых понятия. Помню, мы играли в футбол с детьми во дворе, и меня поставили на «ворота». Я думала, что зрелищно, как в кино, отобью ногой мяч (руками ведь трогать запрещено), и все увидят, какая я умелая. Нога моя оказалась в совершенно другом месте, чем мяч, а главное, я даже руки от пояса не убрала, была уверена, что все само собой получится. Вот какая я была самонадеянная. Кажется, с того дня в футбол я больше никогда не играла.
Все остальные катались с вполне профессиональным видом. Мимо меня то и дело, широко улыбаясь, с веселыми разгоряченными лицами проносились Ануар с Муратом и Айгерим. Они уже сделали, наверное, миллион кругов, а я все стояла у бортика, как приклеенная. На меня никто не обращал внимания. Санжар учил Сабину катиться задом, Асема с Данияром показывали вдалеке друг другу какие-то сложные приемы.
Вы знаете это чувство, когда тебе трудно перестать делать что-то по причине того, что ты делаешь это уже слишком долго? И чем дольше, тем труднее. Например, трудно перестать быть неуверенным в себе ребенком, который готов заплакать от того, что на него никто не обращает внимания. Особенно обидно было видеть, как они веселятся все вместе, катаясь и показывая друг другу мастерство конькобежного спорта. Наконец, я заставила себя оторваться от бортика и сделала несколько неуверенных шагов ближе к центру.
– Берегись!
На меня налетели, сбили с ног, и я в мгновение ока очутилась на спине. Я увидела высоко над собой шиферную крышу с множеством круглых и квадратных труб, и широкие висящие лампы, из которых бил яркий свет, а люди все проносились и проносились мимо меня, огибая мою лежащую фигуру. Из меня словно весь воздух вышел. Я с трудом приняла вертикальное положение, а девушка, налетевшая на меня, уже со смехом катила дальше.
Я подобрала ноги, встала на корточки и осторожно выпрямилась. Ну давай, это не должно быть так трудно. Все дело ведь только в равновесии и силе отталкивания от поверхности. Надо просто дать немного уклона, чтобы создать возможность скольжения. В теории все звучало довольно легко. Я попробовала немного проехать вперед, а затем попыталась оттолкнуться одной ногой и тут же потеряла равновесие. О, лед, снова ты!
К концу первого получаса я научилась более-менее сносно двигаться вперед и делать повороты, но у меня все тело болело от множественных падений. Это было эффектно – нелепо разъезжающиеся ноги, широкий размах при падении и еще куча других вариаций.
– Ты молодец, так держать! – поддержала меня Асема, когда проезжала мимо.
Я попыталась улыбнуться сквозь гримасу боли и краем глаза увидела, как в нашу сторону несется Санжар. Все выглядело так, словно он вот-вот врежется в меня и повалит на спину, но в самую последнюю секунду он со смехом свернул в сторону, и я с неожиданной тоской пожалела, что не могу кататься с такой же грацией и силой, как остальные. Он уже исчез из поля зрения, а я все никак не могла перестать смотреть ему вслед. Я все думала: «Неужели во мне есть что-то такое, что отталкивает людей? Неужели я настолько отличаюсь от всех, что со мной даже не хотят иметь ничего общего?» Но ведь это он просил прощения в раздевалке. И все равно там не было никого, кого бы он игнорировал так тотально, как меня.
В какой-то момент я упала совсем больно. Какая-то малышка с перепуганным лицом врезалась в меня сбоку, и я так боялась упасть на нее сверху, что очень неудачно завалилась в другую сторону, выставив перед собой руку, прежде чем стукнуться об лед. Я попыталась встать на ноги, но когда я оперлась на руку, мое запястье пронзила такая сильная боль, что я не сдержала крика. Держа руку на весу, я оперлась на другую ладонь и попыталась встать на разъезжающиеся ноги. Я отчетливо увидела себя со стороны – так пьяница не может найти в себе сил, чтобы подняться с земли. Коньки скользили по льду в свободном движении, это было безнадежно. Я бессмысленно смотрела на темные круги на моих мокрых коленях и вдруг почувствовала, как меня тянут вверх, схватив за одежду, пытаясь просунуть руку под мышку.
Потрясенно подняв голову, я увидела Мурата, и меня затопила волна благодарности. Ухватившись за него, я попыталась встать на ноги, но даже вдвоем мы не смогли меня поднять. Я чувствовала себя совершенно дезориентированно и все не могла сосредоточиться, потому что, ах, вот в чем дело – при каждом движении всю руку пронизывала боль. Наконец, я увидела, как с другой стороны к нам подкатил Санжар, и вдвоем они смогли кое-как поставить меня на ноги.
– Давай поищем, куда тебе сесть, – предложил Мурат. Но Санжар отрицательно покачал головой и сказал, что мне нужно в травмпункт, потому что я, видимо, повредила руку.
– Нужно проверить, вывихнута рука или сломана, – его голос лился мне прямо в ухо.
Пока доктор осматривал мое запястье, Мурат принес мои кеды и начал расшнуровывать мои коньки.
– Ох, Эльназ, даже не знаю, что с тобой делать. Может, нужно оформить особую страховку на весь твой период нахождения здесь?
– Нет, что за глупости, – возмутилась я.
– Я шучу, шучу, – Мурат со смехом поднял руки.
Пожилой врач с приятной радушной улыбкой рассказывал, что он работает здесь уже пять лет и ни дня не пожалел, что ушел из скорой. Я была слишком уставшей и отделывалась односложными репликами, хотя в другой раз не упустила бы возможности поболтать на английском. Санжар уже давно вернулся к остальным, а я все никак не могла найти в себе духа признать, что я слишком часто его вспоминаю.
Мурат усадил меня на скамейку в благоговейной безопасности площадки для смотрящих и принес мне стакан горячего кофе, который я приняла с облегчением и благодарностью.
Время быстро пролетело. Я читала детектив Юсси Адлер-Ольсена на своем телефоне и не сразу заметила, что все вернулись с катка, кое-кто даже успел поменять коньки на свою обувь.
– Ну как дела, катастрофа, – ко мне подошел Данияр. Я скорчила ему рожицу и подняла забинтованную руку. Он озабоченно ее осмотрел.
– Надеюсь, все заживёт до отъезда, а то твой папа с нас шкуру сдерет.
Мне не хотелось об этом думать, поэтому я сменила тему, поинтересовавшись, какие у нас дальнейшие планы.
Дальше мы направились в «Бургер Кинг», который располагался этажом ниже, и как раз вовремя, потому что в моем желудке уже начало урчать от голода. Я самой первой протиснулась к кассе и, не стесняясь, заказала себе самый большой бургер, большую картошку фри и колу.
– Кое-кто проголодался, – Ануар, который стоял за мной, протянул руку, пытаясь погладить мой живот, – кажется, я слышу урчание.
От неожиданности я завертелась юлой, пытаясь увернуться от его руки.
– Не трогай меня, придурок, – сказала я ему, но он только рассмеялся.
Протиснувшись обратно, я села к столу, который сформировали из двух столов поменьше, и устало обхватила голову руками. Одна рука была в тугой эластичной повязке, потому что после осмотра врач выявил, что это было просто небольшое растяжение. Это второй день отдыха, а я чувствую себя как выжатый лимон.
– Как рука, не болит?
Я подняла голову и увидела, как Санжар усаживается напротив меня. Что за парень этот Санжар? То он обливает тебя грязью, то интересуется здоровьем. Я молча отвернулась, бросив напоследок презрительный взгляд.
Асема с Сабиной тоже подошли к столу, остальные остались ждать заказ. Асем тяжело опёрлась на стол, прежде чем медленно сесть на свое место. Сабина, в отличие от нее, лучилась энергией.
– Как дела, Шумахер? – сказала она мне, – жаль, ты не умеешь кататься на коньках так же хорошо, как водить старые машины.
Внезапно меня одолел сон. Медленно моргая, я пожала плечами и покачала головой. Остаток сил ушел на то, чтобы держать глаза открытыми.
Когда принесли нашу еду, мне уже практически расхотелось есть. Мысленно я услышала папин голос: «Давай, съешь что-нибудь, тебе надо компенсировать этот день». Да, но… есть совершенно не хочется. И кого здесь волнует, ем я что-либо или нет? Тут нет никому до этого дела.
– Ты собралась вечно смотреть на свой гамбургер? Может, все-таки начнешь его есть?
Голос Санжара звучал так язвительно, что я тут же схватила свой сверток и откусила здоровенный кусок.
– Так-то лучше, – прозвучал рядом его удовлетворенный голос.
Надо было только начать. Оказывается, я сто лет не ела гамбургеров с картошкой фри с кисло-сладким соусом, периодически отпивая из стакана с колой и отшучиваясь, когда друзья спрашивают, осталось ли на мне еще живое место.
– Ребят, я наблюдал за Элей, и, я серьезно, мне кажется, у нее есть будущее в каскадерской сфере.
Это было так смешно, что я фыркнула прямо в свой стакан, забрызгав себе лицо.
Когда мы спустились в паркинг, я уже была такой сонной, что еле держалась на ногах. Но все равно хотела сесть за руль и уехать быстрее, чем Санжар сядет в машину.
– Даже не думай, – прозвучал у меня над ухом знакомый голос, когда я уже открывала дверцу. Видя, что я замешкалась, он молча вытащил ключи из моей руки и кивнул на пассажирское место, куда я и послушно направилась, потому что не в силах была больше спорить. На секунду я засмотрелась на машину Мурата, раздумывая, не юркнуть ли мне внутрь.
– Эльназ, черт возьми, – Санжар почти рычал.
Обернувшись, я бросила на него удивленный взгляд.
– Сядь. В машину, – он на миллиметр склонил голову к плечу, – пожалуйста.
– Вы гляньте, электричество вокруг вас просто искрится в воздухе, – бросил Данияр, проходя мимо нас.
Я быстро села в машину, чтобы укрыть свое пунцовые щеки, а Санжар как ни в чем не бывало сел за руль, обстоятельно подергал рычаги и ремни и рванул с места, как только я пристегнулась.
– Не засыпай, мы приедем через 5 минут, – он впервые заговорил с того момента.
Я уже ненавидела эту его привычку разговаривать со мной, даже не взглянув ни разу. Я подтянула колени, держа правую руку на весу. За окном проносились фонари, освещающие кольцевую дорогу.
– Я снова в чем-то провинился?
Я развернулась к нему. Он все еще не смотрел на меня, и это раздражало больше всего.
– Ты – твердолобый, непробиваемый…
Я замолчала. Невозможно разговаривать с человеком, который всем существом показывает, насколько он не обращает на тебя внимания.
– Можешь успокоиться, – выговорила я, решив ему подыграть, – ты не являешься моей следующей жертвой.
– Это я уже понял, – он усмехнулся.
Уголки его губ поднялись в улыбке, будем честны, невероятно сексуальной, приковывающей к себе взгляд. Может, все дело в форме зубов, я заметила, что его клыки на полмиллиметра выступают чуть дальше, чем другие зубы, и это придавало какой-то особый изгиб внутреннему краю его верхней губы, практически как.
В очередной раз осознав, что засмотрелась, я резко отвернулась к окну, старясь не показывать, что меня всю пробирает дрожь. Я бы многое отдала, чтобы в эти минуты у меня не замирало сердце, и мне не нужно было бороться с собственными фантазиями о том, как я обнимаю его за шею и целую этот твердый подбородок, эту линию челюсти.
Когда мы подъехали, я сразу же выскочила из машины и пошла к дому. Сотовый я оставила заряжаться на первом этаже в гостиной, и теперь мне пришло в голову, что там могут быть пропущенные звонки от родителей. Так и есть, пять звонков от отца, и пятнадцать пропущенных от мамы. Плюс куча сообщений с просьбами перезвонить и объяснить, что случилось.
– Алло, мам.
– Ну, наконец-то, – мама ответила после первого же гудка, – Мирхан! Мирхан, иди сюда, Эльназ звонит. Где ты ходишь? Ты в курсе, что мы переживаем? Я себе места не нахожу весь вечер. Ты хоть представляешь, как мы беспокоились?
– Мам, – успела я вставить, – мы же только утром созванивались.
– Не перебивай, когда взрослые разговаривают, – у мамы была просто мастерская способность в доли секунды сменять тон со строгого на жалобный и обратно, – ты совсем о нас не думаешь? Неужели мы вырастили такое неблагодарное создание, мы с такой любовью тебя растили, старались от всего оберегать. – в трубке раздался отчетливый всхлип. Вместо ответа я оторвала телефон от уха, и, схватив ее обеими руками, несколько раз стукнула по своему лбу.
– Алло… алло? Ты слышишь меня? Почему ты мне не отвечаешь?
– Я тут, мам. Я все слышу. Пожалуйста, не надо плакать, – не знаю, зачем я это сказала, это все равно, что просить дождь не капать.
– Дочка? – послышался голос папы, и я с облегчением прижала телефон к уху.
– Пап, что случилось, что за паника?
– Сейчас уже три часа ночи, и ты спрашиваешь, что за паника!
Я зажмурилась, я совершенно забыла о разнице во времени.
– У меня телефон разрядился, и я оставила его дома, – четко произнесла я, зная, что это уже ничего не изменит. Папа тоже добавил пару жалоб о «неблагодарной дочке» и моей безответственности. Я молча ждала, когда они выговорятся, но мысленно уже распрощалась с планами пожаловаться на Ануара, Сабину, и вообще все последние события. Сегодня явно не твой день, детка.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?