Текст книги "Уроки Лагона: Бей или умри"
![](/books_files/covers/thumbs_240/uroki-lagona-bey-ili-umri-294774.jpg)
Автор книги: Софья Ролдугина
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
Но «не замечаю» – не значит «не использую».
В конце концов, не зря же мастер Лагона верит в связь между добычей и магом, который ею обладает. Добыча делает мага сильнее; значит, есть во мне нечто, из-за чего я попала в этот мир и что является ключом к способностям Тейта.
Горло точно спазм прошил; пить хотелось до одури.
– Ты в порядке? – встревоженно обернулся Тейт.
Я улыбнулась:
– Вполне. Собираюсь вот… посмотреть.
Вообще-то у меня уже было одно предположение. Необучаемость Тейта с самого начала напоминала мои собственные трудности с местной магией. Биокинез, эмпатия и телепатия, конструирование и моделирование – из трёх областей Оро-Ич выбрал для адаптирования под лагонскую школу ту, что необходима для выживания – и, что немаловажно, ту, что наиболее похожа на магию. И то без возможности видеть иной слой мира, энергию, используемую для колдовства, перестроиться у меня получилось далеко не сразу. А телепатия? Учитывая разницу в подходах, не уверена, что я вообще смогла бы освоить местные приёмы. Разве что грубо сымитировать…
Было и ещё кое-что, объединяющее меня и рыжего, – скорость.
Псионические способности позволяли черпать энергию изнутри, потому-то я и уставала намного раньше магов. Зато действовала почти мгновенно. Быстрее реагировал только сам мастер Оро-Ич, однако он находился на совершенно ином уровне, несопоставимом. В остальном же псионика давала мне фору по сравнению с магами. Иллюзии я воплощала почти так же шустро, как мастер Ригуми, только вот мои творения были куда более хрупкими и простыми – просто детские поделки по сравнению с тем, что создавал он. Зато я сумела отразить телепатическую атаку Эфанги! Конечно, не только за счёт скорости – сработал фактор удивления. Неориентируемая поверхность оказалась для мастера сюрпризом; в настоящем бою, где некому сказать «стоп» и осадить противника, щиты дали бы мне всего лишь незначительную отсрочку.
Впрочем, неважно.
Главное, что Тейт действовал так же – очень-очень быстро, грубо и сильно. И его сила – это я запомнила после сражения очень точно – шла изнутри. Нечто жгучее, болезненное, мощное…
А у испепелителей?
– Беги или гори, – прошептала я и облизнула губы; горько, солоно, шершаво.
Кто сказал, что «гори» значит именно «сдохни»? Сердце тоже может гореть. А вдохновение – сжигать.
Рыжий покосился на меня, но не произнёс ни слова. А я глубоко вдохнула жаркий воздух, отбросила с лица прилипшую прядь и села так, чтобы щиколотки соприкасались. Для глубокого анализа обычной степени сосредоточенности могло бы и не хватить. Нужен купол километров на пять, причём плотный.
Что ж, начнём.
…один из самых сильных страхов любого телепата – раствориться в чужом разуме. Чем больше контактов устанавливаешь одновременно, тем сложнее держать концентрацию. Причём опасна не агрессия, лупить по врагам можно и не понимая их; опасно познание. Чтобы в буквальном смысле встать на место другого человека, нужно отказаться от части себя, позволить чужому видению мира заместить твоё.
Некоторые ученики чувствовали моё прикосновение; одни отмахивались от него, другие наоборот, приглашающе раскрывались, когда осознавали желание понять. Легче всего было с подмастерьями. Один из них, обладающий примерно третьей ступенью эмпатии, даже любезно пояснял свои действия, моделируя мысленные образы.
…мир он воспринимал как пылающую пропасть. Жуткий, испепеляющий жар всегда был рядом – только ладонь протяни, зачерпни полной горстью, сомни, измени сообразно своим желаниям и пользуйся. На жар можно воздействовать голосом и движением; тело мага постепенно трансформируется в идеальный инструмент.
Если пламя – это дыхание, то испепелители творят музыку. Слабые ученики дуют в тростниковые дудочки, каждый в меру сил; у подмастерьев – валторны, саксофоны, органы.
А мастер Чирерори, который сидит на возвышенности с того края кратера – удобное место, кстати, оттуда роскошный вид открывается, – целый духовой оркестр.
– Тейт, – тихо позвала я, с трудом разлепив губы. – А ты можешь показать, что умеешь? Что-нибудь сильное?
Мрачную задумчивость у него точно ветром сдуло. Он заулыбался:
– Ага, сейчас! – и сиганул было в кратер, но на полпути передумал, оттолкнулся прямо от воздуха и запрыгнул обратно ко мне. – Отсюда только никуда не уходи. Опасно.
Забавно, что при этом он явно имел в виду вовсе не тот пламенный хаос, который бушевал в кратере сейчас.
Тейт прошил тренировочное пространство, как игла. Некоторые ученики в шутку метили в него, но ни один удар не достиг цели. Примерно посередине он забрал правее и выскочил прямо к тому любезному подмастерью, который открыл мне свой разум – это оказалась молодая женщина – и что-то сказал ей. Женщина сразу оставила участок и почему-то побежала ко мне, по дороге собирая вокруг себя небольшую толпу. А Тейт ловко вскарабкался по стенке кратера и подскочил к Чирерори, жестикулируя так активно, что даже мне видно было.
От мастера повеяло мучительным предвкушением вкупе с раздражением и злостью на самого себя – так обычно чувствуют себя девушки на диете, которые не могут отказаться от ещё одного пирожного из той новой модной кондитерской. Тейт усилил напор; мастер… нет, не сломался – от ломки такого удовольствия не испытывают. Он позволил себе каприз.
Тейта от избытка чувств на месте подкинуло. А Чирерори вдруг раскинул в стороны руки – взметнулись, как крылья, ткани цвета ультрамарина – и выпустил в небо столб багровых искр, точно кровь из разверстой груди брызнула.
Взрывы и прихотливые переливы пламени бушевали в кратере ещё несколько секунд, а потом ученики ринулись прочь оттуда – все двести с лишним человек или сколько их там было. Буйство огня утихло. Женщина-подмастерье, высокая, с коротко остриженными красными волосами, перебралась через край и села рядом со мной на одно колено, лицом к обрыву.
– Танеси Тейт попросил за тобой присмотреть, – сосредоточенно ответила она, не глядя на меня. Глаза у неё были яркими, голубыми, но из-за жирной красной подводки казались воспалёнными, как у больной крольчихи. – Я сомневалась, что мастер Чирерори разрешит, но он согласился.
Из кратера выскочили другие ученики, шестеро, которые следовали за ней, но отстали; они сели за мной и принялись быстро делать жесты руками и монотонно гудеть на одной ноте.
Стало не по себе.
– А почему были сомнения? Гм… Я Трикси, Трикси Бланш.
– Знаю, – краешками губ улыбнулась она, скосив на меня круглые кроличьи глаза. На вопрос, что интересно, так и не ответила. – Я Аламарон. Но меня обычно зовут Лэм. Танеси Тейт интересует многих мастеров, – добавила она ни с того ни с сего.
Я сделала зарубку на память, но спрашивать ничего не стала. Кратер наконец опустел; рыжий как раз сбежал на самое дно и махнул рукой. И шрах меня дёрнул в этот самый момент скосить взгляд – и заметить, как пижон Чирерори на внушительной скорости дезертирует к кольцу хокорнов.
«Это точно безопасно?» – успела подумать я, а потом Тейт что-то сделал. Уши мгновенно заложило, глаза заслезились…
…Моё психическое здоровье, как ни странно, спас мощный эмпатический купол. Я слишком пристально следила за малейшими изменениями в разуме Тейта и не сразу осознала, что творится вокруг. Это даже не было похоже на взрыв. Мы вдруг очутились в эпицентре пожара, посреди оглушительно ревущего бесцветного пламени.
Лэм сидела, скрестив руки перед грудью, взмокшая и побелевшая от напряжения. Губы её были разомкнуты; кажется, она кричала, но я не слышала ни звука – рёв огня поглощал всё. Вокруг нас оставалось небольшое пространство, куда жар не проникал. Но за его пределами камень, выдержавший бесконечные взрывы, испарялся – так, словно невидимый скальпель срезал слой за слоем. Обнажались, как скелет, более прочные и жаростойкие вкрапления – хрупкое кружево, которое в свою очередь постепенно рассыпалось…
Но страшнее всего было давление. Меня словно стиснуло подушками со всех сторон одновременно – ни шевельнуться, ни вздохнуть.
Кошмар закончился так же резко, как и начался. Тейт, целый и невредимый, стоял на дне кратера, теперь безупречно гладкого, отполированного до стерильной чистоты. Воздух дрожал от остаточного жара; камень вокруг нагрелся, но терпимо – босиком не походишь, но руку приложить можно.
А у Тейта даже одежда не была опалена.
И он улыбался.
– Красиво, – выдохнула Лэм зачарованно и провела ладонью по лицу, стирая пот.
От неё фонило восхищением на грани экстатического удовольствия – и не только от неё. Нечто подобное ощущали и ученики за моей спиной, и даже мастер Чирерори, который так и не успел добежать до кольца хокорнов, сыто звенящих листьями.
Испепелители? Ха! Чокнутые пироманьяки – все, включая деревья.
Я ощутила резь в груди – и поняла, что уже долго не могу сделать вдох. Меня била крупная дрожь.
Да, ошибка вышла. Точнее, колоссальный провал. Тейт не маг, но и не псионик. Если маги – безупречно настроенные инструменты, то псионики – оперные певцы; если подумать, у них тоже есть «инструмент», только встроенный. Танеси Тейт с этой точки зрения – чистая музыка, обладающая собственной волей и проблемным характером.
Стихия, по недоразумению воплощённая в теле… неплохом, надо сказать, очень даже привлекательном.
И что, шрах побери, делать мне теперь с этим знанием?
Глава 3
Дрессировка
Весьма полезное свойство характера, которое позволяет превратить мировую катастрофу в безопасное развлечение. Увы, отсутствует у большинства магов.
Из свитка «Загадки Лагона»
Дядя Эрнан однажды сказал: «Не знаешь, за что держаться – хотя бы держи себя в руках».
Судя по всему, это поучение отложилось у меня глубоко в недрах подсознания, потому что через некоторое время я обнаружила, что бездумно пялюсь в кратер, зябко обхватив себя руками за плечи. Кроны хокорнов излучали тёплое красновато-золотистое сияние – действительно, изумительное по красоте зрелище. Как-нибудь вернусь и оценю в полной мере… если доживу.
– Чирерори полагает, что ещё несколько ударов – и хокорны зацветут, – донёсся издалека смешной высокий голос. – Все целы?
Ученики откликнулись вразнобой; никто, к счастью, не пострадал, не считая одного впечатлительного лысого мужчины, который от восторга хлопнулся в обморок. Пока Чирерори осторожно пихал его сапогом в бок, над краем обрыва показалась лохматая рыжая башка и коварно осведомилась:
– Ещё несколько? А можно?
Со своего места я могла видеть только огневеющие вихры надо лбом и пару синих глаз, но, готова спорить, Тейт скалился, как истинный маньяк.
– Нет, – с сожалением откликнулся Чирерори и, в последний раз ткнув мыском в грузное тело, добавил: – Здоровые ученики унесут вот это и очень постараются не уронить. Аламарон проследит.
Задание мастера явно не вызвало у Лэм особого воодушевления, однако спорить она не стала. Под её руководством дюжие ученики перекатили своего бессознательного приятеля на растянутые шарфы и на таких немудрёных носилках шустро понесли его к хокорнам. Чирерори, тщательно скрывая неподобающее его статусу восхищение, присел у обрыва и заглянул в кратер. Затем цокнул языком:
– Танеси Тейт по-прежнему использует только грубую силу. Как неизящно. Учить пока не буду.
Мне показалось, что последние слова мастер произнёс с сожалением, и я невольно потянулась вглубь его разума. Подобно другим могущественным магам Лагона, Чирерори владел эмпатией и телепатией примерно на уровне третьей ступени, но, в отличие от прочих, практически не закрывался. Тогда, на суде, с перепугу он показался мне излишне высокомерным и чопорным, но теперь представал человеком, который просто очень старается следовать правилам, чтобы не навредить. Ошеломляющая сила Тейта его влекла; было в этом что-то адреналиновое, страстное – не стремление учёного разгадать сложнейшую загадку, а, скорее, желание укротителя подчинить дикого монстра.
Останавливало мастера лишь одно. Он прекрасно понимал, как можно раскрыть потенциал Тейта, но не представлял, как его контролировать.
– Ну и не надо, – пробурчал Тейт, искоса поглядывая в кратер. Соврал, конечно. – И так справлюсь. А вообще спасибо, что разрешили воспользоваться этой штукой. Я хотел показать Трикси свою силу, но в Лагоне особо негде. Тесновато.
Я поперхнулась на вдохе. «Тесновато!» Да уж, глобальное мышление.
А настроение мастера вдруг странно изменилось – упоение чистой стихией уступило место тихой печали порядочно уже пожившего человека.
– Магия есть способ изменять мир, – произнёс он негромко, явно кого-то цитируя. – Когда-то Чирерори был очень молод и считал, что лучший способ изменить мир – очистить его от всего лишнего. И ещё он думал, что производит неизгладимое впечатление только разрушительная магия… Однако он ошибался. Огромное пламя не изменяет мир, а делает его пустым. А принести что-то новое может и маленькая искра. Вот здесь.
Чирерори легонько, почти беззвучно прищёлкнул пальцами, стряхивая с ногтей крохотный лепесток белого огня. Стоило только моргнуть – и пламя исчезло, но через секунду под рёбрами, в самом сердце стало жарко, больно и хорошо. Не выдержав, я согнулась, а потом и сжалась в комок. К глазам отчего-то подкатили слёзы.
– Что… вы сделали? – хрипло спросила я. Чуждый, пугающий жар так хотелось выцарапать из груди, что пришлось сцепить пальцы в замок.
Спокойно, Трикси. Спокойно.
– Возможно, ошибку, – непонятно ответил Чирерори и отвернулся, окутанный ворохом синих и голубых тканей. – Искру, которая дарует тебе силу в миг нужды. Танеси Тейт что-нибудь понял?
– Нет, – честно ответил рыжий и скосил на меня взгляд. – Мы пойдём, наверно. А это у неё скоро пройдёт?
– Это? Надейся, что никогда, Танеси Тейт, – фыркнул мастер и воспарил к облакам, но затем передумал и опустился на свой любимый насест на другом краю кратера.
Я переглянулась с Тейтом, по-прежнему ничего не понимая, потом с трудом поднялась и, опираясь на его руку, заковыляла к кольцу хокорнов. Ученики начали потихоньку стекаться обратно. Они горланили, как стая тропических птиц, и по-прежнему пребывали в каком-то полуоглушённом, восторженном состоянии.
– И что это было? – мрачно поинтересовалась я, когда мы проходили под деревьями.
Чирерори солгал – неприятные ощущения отступили минуты через три, осталось только ощущение призрачного тепла. Зато идти под хокорнами было совсем не холодно.
– Без понятия, – дёрнул плечом Тейт. – Но вообще на него находит иногда какая-то хрень, и он становится прям как Оро-Ич. Сегодня вот не хотел пускать меня в кратер, но когда я сказал, что у меня скоро поединок, то разрешил.
– Что, так легко?
Сомнительная благодать. Нет, конечно, Чирерори – тот ещё пироманьяк, но простые и понятные мастера в Лагоне, которые в своих поступках руководствуются лишь одной причиной, – чистая утопия.
Тейт задумался, припоминая.
– Ты знаешь, нет. Но потом увидел тебя и спросил, буду ли я тренироваться один. Ну я такой сказал, что да. А он: «Ну-ну».
Я споткнулась о растрескавшийся лист хокорна. Вот шрах! Неужели Чирерори умудрился залезть мне в голову, с его-то третьей ступенью? Вроде бы нет… Тогда как угадал-то?
– Слушай… Он не так уж ошибся.
Тейт недоверчиво заглянул мне в лицо:
– Чего-чего? Хочешь побыть со мной на тренировках? Плохо разглядела, что ли? Или не дошло? – Тёмная бездна его разума приоткрылась, и оттуда плеснуло злостью. – Я вообще-то не собирался выходить за кратер, но плеснуло до хокорнов.
У меня во рту появился кислый привкус. Я сглотнула. Нет, конечно, страшновато, но, с другой стороны, интересно – до подкашивающихся коленок…
И кто здесь теперь адреналиновый маньяк?
– Я понимаю, что это опасно. Но, во‑первых, надеюсь, что мы обойдёмся без таких масштабов. А во‑вторых, у меня есть идея, как тебе помочь.
Тейт резко развернулся и схватил меня за плечи. Разум у него опустел, словно мысли шрахами разбежались по углам и затаились.
– Так. У тебя есть – что?
– Идея, – послушно повторила я, машинально отводя взгляд. Смотреть сейчас рыжему в глаза было слишком сложно… Наверное, потому что я боялась увидеть там надежду. – Помнишь, я тебе давно ещё говорила, что в моём мире нет магов? Когда мы только встретились?
Он наконец отмер и отцепился от меня. Мы побежали дальше; сияние хокорнов за нашими спинами постепенно угасало, оставляя только слабые красноватые отсветы. После душной гари над кратером воздух Лагона казался сладким и сырым, как между морем и цветущим садом.
– Ну, а ты кто тогда?
– Псионик, – я запнулась, не зная, как получше объяснить. Раньше мне элементарно не хватило бы известных слов в чужом языке, теперь не доставало уверенности в своей правоте… А, ладно. Скажу, как вижу. – В моём мире считается, что человек со сверхспособностями не черпает силу снаружи, из мира, а берёт изнутри…
– А внутри у него что, не мир, что ли? – перебил меня Тейт.
Самое смешное, что он на самом деле не видел разницы.
– У нас разделяют внешний и внутренний мир, – терпеливо пояснила я. – А значит, внешнюю и внутреннюю силу…
– Очень странно, – задумчиво резюмировал он.
Ну да, конечно. Вообще-то как раз в нашем мире всё понятно, логично и упорядоченно. Это в Лагоне – странно, дико и хаотично. Но не спорить же из-за мелочей?
– Дело не в этом, – неопределённо качнула я головой. – А в том, что разный подход предполагает и различия в методах. Существуют псионики, которые очень похожи на ваших испепелителей. У нас они называются пирокинетиками – как бы «передвигателями огня». Но это не совсем верно… – Я задумалась, как бы попроще объяснить дикому аборигену про атомы, кинетическую и потенциальную энергии, про быстрое и медленное горение, про окислительно-восстановительные реакции и про распад, но затем плюнула. – Вообще среди псиоников есть несколько видов «кинетиков». Биокинетики, телекинетики, пирокинетики… Объединяет их одно: используя свою силу как катализатор, они инициируют какое-либо «движение». Буквально – например, перемещают по воздуху каменный блок, или фигурально, когда, э-э… ускоряют движение частиц внутри какого-либо объекта, и от этого начинается… э-э… в общем, он загорается.
– Предположим, понял, – склонил голову к плечу Тейт, благоразумно не уточняя, что за частицы такие и с чего вдруг вещь загорается.
– Хорошо. На самом деле, не все кинетики понимают, что именно они делают и как, – улыбнулась я невольно. – А способности проявляются едва ли не с рождения, и порой очень опасные. Но именно поэтому в основе любых тренировок псиоников лежит жесточайший контроль. Не только у «кинетиков», кстати – все псионики начинают с медитаций и с упражнений на концентрацию, в чём бы ни заключались способности. Вот моя сила, например, не предполагает движения…
– А по-моему, ты много двигаешься, – фыркнул Тейт, дурачась. – Ну и правильно. Будешь в драке стоять на месте – тебя размажут.
Он что, пытается увести разговор в сторону? Я недоверчиво потянулась к его разуму – и отпрянула, как ментально, так и физически.
Тейт и правда оттягивал момент, когда разговоры закончатся и начнётся тренировка, потому что… опасался? Но кого или чего?
– Это другое, – возразила я вслух. – Речь идёт о способностях. Разум не двигается.
– Да ну? А как же эта, как её, штука с одной стороной, ну, про которую ты рассказывала, что Эфанга через неё не сунулся? Она же вращалась. Ты сама сказала.
Надо признать, вопрос резонный – но слишком сложный даже для учёных из моего мира. Сложно ответить так, чтобы не скатиться в дурацкую мистику, наукообразные теории и одновременно не упереться рогом в такие удобные, привычные, но далеко не всё объясняющие версии.
– Кое в чём ты прав, – вздохнула я. – Всё дело в традиционном подходе. Ну, как в биокинезе, когда несколько веков назад всякие «одарённые» лечили пациента, представляя, что изгоняют из него злого духа. Болезнь действительно отступала, но никакого духа ведь не было. А врач его видел, представь, порой даже осязал. Сохранилось даже несколько монографий, описывающих этих духов. Такой вот парадокс.
– Духи, духи, – проворчал Тейт в сторону. – Про шраха ты тоже говорила, что его не бывает. А Оро-Ич вот сказал, что видел кого-то рыжего с тремя хвостами в своей лаборатории. Вроде бы что-то ценное разбилось…
Исключительно ради сохранения своего душевного здоровья я сделала вид, что ничего не услышала, и продолжила:
– Так вот, про эмпатию. Для удобства восприятия я представляю себе условный «купол», который перемещается в пространстве, но на самом деле для восприятия чужих мыслей и эмоций я как бы делаю свой разум более чувствительным. Когда купол вытягивается в какую-либо сторону, я на самом деле просто туда мысленно поворачиваюсь – и слушаю, концентрируясь на одном направлении.
– Типа такого? – Тейт, ухмыляясь, приложил к ушам ладони, как локаторы, и завертелся на месте.
Я прикусила губу, чтобы не засмеяться.
– Почти. В общем, эмоции и мысли невозможно заглушить полностью, если человек в сознании. Они просачиваются сквозь любые установки и щиты, и чем более восприимчив разум эмпата и телепата – тем больше он улавливает. Что же касается воздействия… – Я снова сделала паузу. Да-а, вот попробуй-ка объяснить то, что сама с трудом осознаёшь! – Есть теория, что разумы всех мыслящих существ образуют некое поле. Эгрегор, ноосфера… Это сложно, в общем, какого-то определённого термина пока нет, область слишком мало исследована. Да и непонятно, как её применять на практике – метод условного купола куда удобнее. Но, в общем, согласно этой теории, телепат или эмпат постоянно воздействует на поле, как бы в фоновом режиме. И когда я врываюсь в чужой разум, то фактически влияю не непосредственно на него, а на всё поле, только более интенсивно, чем обычно. Это объясняет, почему псионики шестой и седьмой ступени фактически не ограничены никаким расстоянием. То есть эмпат или телепат каждый раз изменяет не окружающую среду, а себя – и, являясь частью этой среды, провоцирует необходимые ему изменения других отдельных фрагментов этой среды…
И тут я осеклась.
Меня наконец осенило.
Так вот о чём говорил Оро-Ич! Теперь ясно, почему я, не являясь магом, могла помочь Тейту. Скорее всего… конечно, никто не гарантирует результата, ведь это пока лишь теория… Скорее всего, ответ на его вопросы лежал на стыке методик пирокинетиков, «передвигателей огня», и эмпатов, которые воспринимали свою силу не только как нечто сугубо внутреннее, но и как часть чего-то большего.
Маги действовали, ориентируясь на результат, грубо говоря, превалировал эмпирический метод. Главное для них – «что».
Псионики под всякое действие подводили обширную теоретическую базу. Главное – «как».
Мои эмпатические способности сейчас работали как бы на стыке методик двух миров. От родного мира я взяла теоретическую базу, от нового – нацеленность на принципиально новый результат, даже если вначале он кажется пока невозможным. Раз получилось у меня, может, получится и у Тейта?..
– Трикси, ты чего? – позвал он тихонько, выдёргивая меня из размышлений.
Ноги затекли; незаметно для самой себя я села на землю, сжимаясь в комок, и уткнулась в колени лицом.
– Всё в порядке. – В горле пересохло, и голос слегка осип. – Я, наверное, знаю, как тебе помочь.
– Ты уже говорила. Катов десять назад, мм?
– Тогда у меня была абстрактная идея. – Я запрокинула голову и уставилась рыжему в лицо. Он был напряжён, даже пальцы подрагивали. – А сейчас – конкретный план. У тебя есть на примете укромное место, где можно потренироваться в одиночестве?
– В Лагоне – нет, тут слишком тесно, говорил же. Поэтому и пришлось к Чирерори напрашиваться, – задумался он. – А вообще… Подожди, а?
Прежде чем я успела ответить, Тейт нырнул в заросли. У края высокая трава ещё покачивалась, но дальше ни одна верхушка не шелохнулась – попробуй-ка угадай, куда он побежал. Впрочем, мне это было только на руку – после эффектной демонстрации силы в кратере ужасно не хватало хотя бы небольшой передышки. Я свернула с тропинки и заползла под колючий полог дерева кижу. Бледно-розовые веретенца незрелых плодов болтались над самой головой, источая слабый цитрусовый аромат. Вроде бы Аринга упоминала, что он перебивает другие запахи… Надеюсь, не обманывала, хоть какая-то польза от путешествия с ней.
Купол куполом, а лишних предосторожностей не бывает.
Я собиралась только немного привести себя в порядок биокинезом, сделать дыхательную гимнастику и разогнать энергетические потоки, чтоб легче было воздействовать на разум Тейта, но вместо этого уснула – самое нелепое, что могло случиться. И очнулась почти через сет, когда негибкие колючие ветки затрещали, и сквозь заросли просунулась рыже-алая морда химеры.
– Шекки? – осторожно предположила я, протирая глаза.
Ну да, кто же ещё, чужой айр бы уже, наверное, атаковал.
– Хорошо спряталась, – одобрил невидимый Тейт и дёрнул повод, заставляя Шекки попятиться. Птичий глаз хитро сощурился. – Мы даже тебя не сразу нашли. Давай, вылезай – будем правила нарушать.
– В каком смысле? – осторожно поинтересовалась я, проползая под ветками, и зажмурилась. После недолгого сна солнце ослепило – будто на лицо положили сияющую тёплую подушку.
– Тут есть одна долина рядом с Лагоном, – голосом заправского искусителя ответил он и за шиворот вздёрнул меня на спину Шекки. Химера довольно заклекотала; не в первый раз мне почудились слабые эмоции там, где их не могло быть – у айра. – Лететь-то всего катов двадцать. Но ты же понимаешь, что я у мастеров не отпрашивался на выход, а вообще так нельзя. Если поймают…
Он многозначительно умолк. В мысленном фоне промелькнуло несколько смазанных образов. Искренне надеюсь, что Тейт просто вспомнил последний визит на кухню Митчи. Все эти подозрительного вида пюре, инструменты…
Гм.
– Не поймают.
– Я тоже так думаю, – повеселел он – и резко направил химеру в небо.
Стоило нам вылететь из долины, как Лагон исчез. Но если в прошлый раз на его месте был склон горы – сплошь в острых камнях, то теперь появилась бездонная пропасть, над которой бушевала чёрная гроза. Мне даже стало не по себе. Молнии непрерывно змеились вокруг, словно электрические змеи играли в салочки; гром взрывал то небо, то бездну у нас под ногами; струи воды хлестали так, что, кажется, оставляли синяки на плечах… но и только. Ни один разряд не попал в нас; Тейт совсем не боялся, и мне передалось его отношение. Когда мы выскользнули из грозового фронта, я на секунду ощутила тень сожаления.
Но, честное слово, не дольше.
– Да, громыхает сегодня, – сощурился Тейт, оглядываясь на грозу. Он похлопал Шекки по мощной шее и присвистнул; тут же невидимый щит ослабел, и в лицо ударил поток воздуха. – Видимо, посторонние рядом.
– Кхе-кхе… – От сильного ветра першило в горле, зато одежда сохла быстрее. – А что, маскировка изменяется, когда поблизости кто-то чужой?
– Не всегда, – неопределённо дёрнул плечом он. – Вообще в горах часто целые долины пропадают, потому к океану обычно и ходят с мастером или подмастерьем – безопасные пути слишком быстро исчезают. Но Оро-Ич, ну, редко меняет Лагон вот так резко. Значит, кого-то срочно надо сбить с толку.
Я похолодела.
– Свободные?
– Ну, наверно, кто ж ещё, – откликнулся Тейт и, скосив на меня взгляд, ободрительно улыбнулся: – Но ты не переживай. Туда, куда я тебя веду, ни один маг в здравом уме не сунется.
– Лучше б ты промолчал! – простонала я, зажмуриваясь, и он послушно заткнулся.
Лететь действительно оказалось недалеко. Интенсивный купол за всё это время ничьё присутствие не уловил, и мне стало поспокойнее. Действительно, мало ли кто шатался поблизости – может, они уже ушли… Или затаились и подстерегают нас.
М-да, иногда привычка ожидать худшего изрядно портит нервы. Тем более что опасность была совсем не там, где я её старательно высматривала, потому что во втором пункте своей программы-минимум Тейт тоже не солгал.
– Мы на месте, – провозгласил он, когда Шекки завис над узкой расщелиной в скале – аккурат два человека разойдутся. – Слушай, а понюхай вот эту штуку – не тошнит? – и сунул мне под нос объёмистый пузырёк с красной жидкостью.
Я послушно втянула воздух. Пахло весьма противно, то ли гниловатыми переспелыми фруктами, то ли сладким мясом, то ли какими-то выделениями насекомых… Определённо нечто органическое. Уже неплохо, потому что химическую вонь я переносила куда хуже.
– Вроде нет.
– Вот и хорошо, потому что придётся этим намазаться и так просидеть сета два, – с довольной физиономией заявил Тейт и тут же щедро накапал жидкости себе на ладонь. – Не вертись и глаза закрой. И рот. Оно горькое.
– Хотя бы не ядовитое?
– Э-э… Знаешь, Трикси, яды – не главная опасность.
Всё любопытство у меня разом куда-то подевалось.
По свойствам жидкость изрядно напоминала эфирное масло – такая же скользкая, немного жгучая, от тепла тела запах становится интенсивнее. Достаточно одной капли, чтоб волосы провоняли. Жидкость оставляла странные следы – бархатистые, объёмные и, похоже, разрастающиеся. Тейт основательно облапал меня, не пропустил, кажется, ни одного участка, везде насажал пятен – и как, спрашивается, потом костюм отстирывать? Себя он тоже перемазал с головы до ног. Глядя на уродливые красные разводы у него на щеках, похожие то ли на ожоги, то ли на лишаи, я мрачно поинтересовалась:
– Надеюсь, у меня вид не такой дурацкий?
Он засопел, потом признался неохотно:
– Ещё хуже. Но целоваться всё равно хочется… Но я серьёзно, постарайся, чтоб оно в рот не попало. Это вообще-то типа плесени, она растёт, но не вглубь, а на поверхности.
Мне стало дурно.
– И зачем же понадобились такие, гм, крайности? – с языка рвалось другое словечко, но я сдержалась.
Тейт указал на расщелину.
– Нассова трава. Внизу её полно. Ты не бойся, я тебя пронесу. Главное, не вертись и ничего не трогай. Но идти вообще недолго, в конце большая пещера, там уже ничего не растёт.
– Да? И почему?
Про нассову траву я помнила только, что это из-за неё у Аринги не хватало половины туловища. Что-то опасное, почти как гаюс, только ещё и способное передвигаться. Небольшие пещеры она вроде бы заполняла целиком.
– Я там тренируюсь, – довольно заявил Тейт. – Мой огонь сжигает даже её, но вообще-то воплощённое ничто и другую магию нассова трава проходит насквозь. Не ломает, просачивается просто. Единственное, что её берёт – вот эта плесень. Правда, сначала плесень и людей жрала, но Кагечи Ро её переделал.
Перед тем, как ответить, я мысленно досчитала до десяти.
– Постепенно прихожу к выводу, что меньше знаешь – крепче спишь.
– Это новое пугает, – возразил Тейт неожиданно. – А когда привыкаешь, то вроде ничего. Если подумать, то Оро-Ич или там Ригуми Шаа гораздо страшнее какой-то там плесени, но ты же от них не шарахаешься. Ну, пойдём?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?