Текст книги "По воле судьбы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/po-vole-sudby-30374.jpg)
Автор книги: Стефани Блэйк
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Спелые и сочные плоды. Хранят нектар богов, который еще никто не пробовал. Хорошо, можешь одеться. Утром мы облачим тебя в такой наряд, что от одного вида твоих прелестей покупатели потеряют голову. – Он повернулся к громилам: – Отведите ее в «конюшню» и заприте там до утра.
Мендес и Юань начали торговаться о цене, за которую главарь бандитов готов уступить свою пленницу, когда Андрию грубо вытолкнули за дверь и повели куда-то по темному коридору.
«Конюшня» оказалась длиннющим бараком с окнами, забранными толстыми решетками, и циновками вдоль стен. В дальнем конце располагались четыре отхожих места. Андрия ожидала гораздо худшего. Дом располагался недалеко от гавани, и в воздухе чувствовался соленый запах моря.
Среди шестнадцати молодых женщин Андрия в свои пятнадцать лет оказалась самой молодой. Самой старшей было тридцать пять лет. Большинство женщин были одеты в поношенные штаны и кофты, которые обычно носят крестьяне.
Ли Су, самая старшая, выказала Андрии искреннее сочувствие, и та сразу полюбила ее.
– Ты такая молодая и такая красивая. Что за несчастье привело тебя к столь горькой участи?
Когда Андрия поведала ей о своих бедах, женщина прониклась еще большим сочувствием:
– Так тебя украли из миссии? Да поможет тебе Господь, девочка! – Ли Су истово перекрестилась и, заметив неприкрытое изумление Андрии, объяснила: – Много лет назад я была служанкой в семье одного миссионера и крестилась.
– Я тоже крещеная, – с осторожностью призналась Андрия. – Но их Бог оказался таким же равнодушным к людским бедам, как и дикарские божки, которых умоляют о милости невежественные крестьяне.
– Надеюсь, мы останемся вместе, и тогда я буду присматривать за тобой, как старая тетушка.
– Да ты совсем не старая, Ли Су! – рассмеялась Андрия. – Но мне тоже хочется, чтобы мы больше не расставались.
– Если нас отправят в Америку, я оставлю себе только первую половину имени – просто Ли. Звучит совсем по-европейски, правда?
– Очень похоже.
Ли была небольшого роста, полненькая и довольно привлекательная женщина, с лицом чистокровной китаянки. Волосы у нее были длинные, черные и блестящие. Пожалуй, только зубы портили ее – слишком редкие, пожелтевшие и кривоватые. Ли Су отличалась живым умом и наблюдательностью, а по-английски говорила так же свободно, как и Андрия.
Несколько минут Ли молчала в глубокой задумчивости. Потом, как бы очнувшись, повернулась к новой подруге:
– Мне кажется, я придумала, как сделать так, чтобы нас продали вместе.
– Как, говори! – заинтересованно встрепенулась Андрия.
– Несмотря на твою неприкрытую лесть, я действительно могу сойти за твою тетю. Да что там – даже за мать!
– Честно говоря, я не поняла.
– Этот боров Мендес будет выжимать из покупателей все возможное. За лишний цент он готов удавиться.
– Ну и что из этого?
– А я предложу ему выставить нас на продажу в паре, как мать и дочь. Только представь – мать и дочка-девственница. Теперь поняла?
До Андрии наконец дошло. Во всем этом было некое скрытое искушение, рассчитанное на развратность белого работорговца.
– А еще важнее то, – продолжила Ли Су, – что, продав нас вместе, Мендес сорвет намного больший куш, чем если бы он продавал поодиночке. Тем более что такая старая кошелка, как я, принесет ему жалкие гроши.
– Звучит многообещающе, что и говорить. Но как мы скажем ему об этом?
– Я не смогу, но тебя он наверняка выслушает. Ты его самый дорогой товар. Требуй с ним встречи до начала завтрашних торгов.
Позднее, когда они бок о бок лежали на рваных циновках, Андрия спросила у своей подруги:
– Ли, а как ты-то оказалась в «конюшне» у Мендеса?
– Мой отец проигрался в кости в одном из игорных домов Мендеса. У него осталась только я, и Мендес списал ему долги в обмен на меня. – Ли говорила об этом так, будто делилась с Андрией малоинтересной сплетней. – Да многие здесь расскажут тебе похожие истории. Одну продал Мендесу собственный муж. Да, в Макао никогда не будет недостатка в живом товаре. Людям слишком трудно живется.
Эту ночь Андрия спала плохо, все время просыпаясь от стонов и сдавленных рыданий несчастных женщин. Время от времени кто-то истошно кричал от ночных кошмаров. Андрии все же удалось на какое-то время задремать, и ей приснился Люк. Он лежал в грязи, лицом вниз, и рубашка на спине была черной от крови. С громким криком: «Нет, Господи, нет!» – девушка в ужасе проснулась и села на циновке.
Что-то в этом сне было такое, чего ей, как она ни старалась, никак не удавалось ухватить. Неясная мысль крутилась в голове, но всякий раз, как капелька ртути, ускользала от нее. Промучившись несколько часов, Андрия наконец с облегчением увидела, что окна начали потихоньку сереть. Наконец настал рассвет. Впереди их ждали торги.
Со скрипом распахнулась дверь. Вошел охранник и внес две бадьи. Следом появился второй – с подносом, заполненным деревянными плошками и палочками для еды. В бадьях оказалось клейкое пресное варево из риса, а в плошках – тепловатый жидкий чай. Андрия отдала свою долю изможденной, непрерывно кашляющей молодой женщине и решительно подошла к охранникам:
– Я хочу поговорить с господином Мендесом.
– А отчего не с самим императором? – насмешливо поинтересовался охранник.
– Мендесу не понравится, если ты не передашь ему мою просьбу. Я знаю, как он может получить двойную цену вон за ту женщину. – И Андрия показала пальцем на Ли.
– Чего? За эту жирную чушку? – расхохотался охранник, но быстро посерьезнел. Там, где речь идет о больших деньгах, не стоит беспечно отмахиваться от любого предложения. – Ладно, мы ему скажем, но не надейся получить ответ.
Через полчаса в барак заявился сам Мендес в зеленом длиннополом сюртуке, клетчатых брюках и ярком аскотском галстуке с широкими, как у шарфа, концами. Он окликнул Андрию через решетчатое окошко в двери:
– Что ты хотела мне сказать? Только поживее. До торгов осталось всего десять минут.
Девушка подошла и вполголоса рассказала ему о придуманном Ли плане.
Мендес в раздумье погладил бороду.
– Так-так… Неплохо, очень неплохо… Мать и ее юная дочь… Да, пожалуй, мне это нравится. Хорошо, я подумаю. А теперь переодевайся. Вот твое новое платье.
Охранник открыл дверь и внес плетеную корзинку с выглаженной одеждой. Мендес в отличие от большинства торговцев живым товаром настаивал, чтобы его девушки выставлялись на торги чистыми и опрятными. Они приносили ему намного больше денег, чем немытые оборванки, которых выставляли другие.
Для Андрии было приготовлено нечто особенное – изящный замшевый жилет, который шнуровался впереди, и полупрозрачные шаровары, туго обхватывающие щиколотки.
– У меня вид, как у наложницы из гарема турецкого султана! – проворчала Андрия, закончив одеваться.
– А я чувствую себя необыкновенно величественной, – сказала Ли, принимая царственную позу. Широкое платье из алого шелка укутывало женщину с головы до ног и скрадывало ее полноту.
Дверь неожиданно распахнулась, и в барак ввалились охранники:
– Эй, шлюхи, а ну шевелись! Пора на торги!
Их всех, как скотину, согнали во внутренний двор, где уже толпились покупатели. Женщин выстроили вдоль кирпичной стены и приказали ждать своей очереди. В центре двора возвышался деревянный помост. На нем, как поняла Андрия, и будет выставляться живой товар. Тем временем покупатели оглядывали их с ног до головы и делали пометки в записных книжках или на клочках бумаги. Андрия удостоилась особого внимания. Один незнакомец в форме офицера торгового флота – капитан корабля, решила Андрия, заметив золотые нашивки на кителе и фуражке, – глаз от нее не мог отвести. Был он смугл и темноволос, с резкими чертами лица – скорее всего итальянец или француз.
Торги шли на удивление бойко, и очень скоро у стены остались только Андрия и Ли Су. Мендес загодя придумал такой расклад, чтобы разжечь интерес покупателей.
– Как видите, я приберег свой лучший товар к самому концу. Предлагается единственная в своем роде сделка. Мать и дочь выставляются на торги вместе.
По толпе прокатился удивленный гул одобрения.
– Но о самом ценном я еще не сказал. – Мендес театрально воздел руки, требуя внимания. Он сделал умелую паузу и окинул алчным взглядом обступивших помост покупателей: – Девушка – девственница!
В ответ на его заявление толпа разразилась хохотом и градом насмешек:
– Девственница, как же, держи карман шире! Мендес, это слишком даже для тебя!
– Ба, на сто миль вокруг Макао днем с огнем не найдешь ни одной девственницы! За кого ты нас держишь?
Торговец сделал умиротворяющий жест:
– Друзья, клянусь душой моей горячо любимой усопшей матери, что эта девушка – девственница! С самого рождения и до последнего времени она жила в женском монастыре. – Монастырь звучал еще лучше, чем миссия. – Вела целомудренную и уединенную жизнь истинной святой. Когда вы ее купите, отведите к доктору, и, если тот опровергнет меня, даю слово – я верну все деньги до последней монеты!
Все внимание теперь обратилось на Андрию.
– Красавица, он не врет?
– Ты на самом деле целенькая?
– А мать что скажет? Твоя дочка и вправду девица?
Ли обняла Андрию, прижала к себе и с упреком бросила в толпу:
– Она чиста, как снег на вершинах Тибета! Ни один мужчина не притрагивался к ее красоте!
И хотя кое-кто еще сомневался, большинство поверили Мендесу и Ли. Торги начались.
– Предлагаю тысячу за обеих! – выкрикнул кто-то.
Мендес открыто расхохотался:
– Бери свою мелочь и отправляйся домой, дружище. Оставь серьезные дела мужчинам, сынок.
– Две тысячи!
Цена удваивалась, утраивалась и продолжала расти. Андрия и Ли явно произвели большое впечатление.
Все это время смуглолицый капитан, скрестив руки на груди, молча стоял в задних рядах. С его губ не сходила высокомерная улыбка. Участия в торгах он не принимал.
Тем временем Мендес перешел к заключительной части торгов:
– Есть еще предложения? Нет? Тогда я спрашиваю в последний раз. Есть еще предложения? Раз… Есть еще предложения? Два…
Неожиданно смуглолицый перебил его:
– Я даю за этих двоих…
И он назвал такую сумму, от которой все вокруг просто ахнули. У Мендеса челюсть отвисла:
– Сэр, я, случайно, не ослышался?
– Нет, не ослышались. Давайте поскорее уладим это дело. Мое судно отплывает через час.
– Договорились. Женщины становятся собственностью – простите, сэр, ваше имя?..
– Рене Дюбуа, капитан корабля флота его величества «Мартиника». – Он прошел прямо к помосту и протянул Мендесу толстую пачку денег: – Держите. Я забираю их с собой.
– Отлично! Я отправлю с вами двоих охранников, чтобы вы благополучно добрались до своего судна. Будет чистым безумием, если вы пойдете по улицам Макао в сопровождении такой красавицы и без охраны.
– В этом нет необходимости, – отрезал капитан и распахнул полы кителя. За поясом у него красовалась пара пистолетов. Неуловимым движением он выхватил их, взвел курки и наставил на Мендеса, целясь точнехонько в лоб. – Видите, я вполне способен позаботиться о себе и о дамах.
Мендес сник.
– Это я сказал на всякий случай, капитан. Мало ли что, сами знаете…
Дюбуа засунул пистолеты за пояс, застегнул китель на все пуговицы и направился к стоявшим в стороне Андрии и Ли.
– Идемте, милые дамы. Если вам взбредет в голову сбежать, то могу вас заверить, что без колебаний выстрелю вам обеим в спину. – Улыбка его была, как лезвие бритвы. – Полагаю, вы согласитесь, что лучше принять смерть, чем оказаться в лапах развратных подонков, которых полно в округе.
– Ваш китайский просто великолепен, – похвалила его Андрия.
– Так же, как английский, французский, немецкий и испанский, – сухо ответил он.
– Даем слово, что не будем пытаться бежать. В сущности, мы с нетерпением ожидаем морского путешествия. Могу я спросить вас, куда мы держим путь?
– Можете. В Соединенные Штаты Америки.
К его изумлению, Андрия радостно захлопала в ладоши.
– Я так надеялась, что вы скажете именно это. Капитан, спасибо за то, что купили нас!
Он запрокинул голову и рассмеялся:
– У меня такое чувство, что я только что весьма выгодно вложил свой капитал.
Глава 7
Тондлон разбудил Люка далеко за полночь. Они устроили привал на опушке небольшого леса, поужинали вяленым мясом, сухарями и чаем, завернулись в одеяла и улеглись спать на импровизированные тюфяки из тутовых листьев.
– Что случилось? – Люк сел и потянулся.
– Я услышал подозрительный шум и немного прогулялся вокруг. Юань со своими людьми встал лагерем в четверти мили отсюда.
– Андрия? – Остатки сна мгновенно улетучились.
– Не думаю, что она с ними. У меня такое впечатление, что они возвращаются из Макао.
– А это означает, что она у работорговцев.
– Боюсь, что дело обстоит именно так.
– Идем! – Люк отбросил одеяло и вскочил на ноги.
– Что ты собираешься делать? Нам со всеми не справиться.
– Я намерен справиться только с одним. С Юанем.
Они осторожно подобрались к поляне, на которой стояли лагерем бандиты, и, прячась за деревьями, обошли ее вокруг. Люк решил, что самый большой шатер принадлежит Юаню. Перед входом сидели двое караульных и дремали перед угасающим костром.
Люк сделал знак Тондлону, чтобы тот следовал за ним. Они подкрались к шатру с тыла и затаились.
– Дай нож! – прошипел Люк. – Жди здесь.
С ножом в руке юноша тенью метнулся к шатру и одним движением разрезал острым, как бритва, лезвием потертую парусину. Замерев, он прислушался, не проснулся ли Юань от треска разрываемой материи. Убедившись, что все спокойно, Люк проскользнул внутрь шатра. Постоял немного, пока глаза не привыкли к темноте. В жаровне едва тлели угли, отбрасывая неверные красноватые отблески. В полумраке Люк разглядел койку, на которой, завернувшись в одеяло, мирно похрапывал Юань. Люк подошел к койке и опустился на колени. Не спеша приставил нож к горлу спящего, зажав ему рот ладонью.
Юань мгновенно проснулся и дернулся.
– Одно движение – и ты труп, – прошептал по-китайски Люк. – Я располосую тебе горло от уха до уха. Сейчас я уберу руку, и ты сможешь говорить. Но помни: одно неверное движение, и… – Для пущей убедительности Люк легонько надавил острием ножа на горло Юаня. – Где девушка? Только не трать время на вранье. Я знаю, что ты отвез ее в Макао, на невольничий рынок. Отвечай шепотом, иначе убью сразу.
Главарь послушно зашептал дрожащим голосом:
– У торговца Мендеса. Он самый известный в Макао. Все его знают, и тебе не составит труда его отыскать.
– В твоих же интересах, чтобы я нашел девушку, потому что в ином случае я из-под земли тебя достану и отрежу яйца, понял? От моей мести тебе нигде не укрыться.
С этими словами Люк ребром ладони резко ударил китайца по лбу. Юань охнул и затих. Люк выбрался из шатра наружу и неторопливо вернулся к дожидавшемуся его Тондлону.
– Ну как? Узнал, где она? – шепотом спросил китаец.
– Они продали ее какому-то Мендесу.
– Мендесу? Вон оно как!.. – скорбно покачал головой Тондлон. – Я слишком хорошо знаю негодяя. Он свой товар распродает быстро, так что нам лучше поторопиться.
– Сколько отсюда до Макао?
– Мы будем в городе самое раннее к полудню.
– Прекрасно! Давай не тратить время на разговоры.
Друзья направились на юго-восток и взяли такой темп, что скоро готовы были испустить дух. Когда уже стало казаться, что они сейчас упадут без сил, у обоих открылось второе дыхание. Путники прошагали еще часа два и сделали короткий привал у родника, чтобы напиться. Немного передохнув, они продолжили путь.
Около одиннадцати утра Люк и Тондлон достигли наконец той части Макао, где торговали невольницами.
– Контора Мендеса – вон она, видишь? – сказал Тондлон и уверенно направился в сторону белого оштукатуренного здания. Вход им преградил вооруженный мулат огромного роста.
– Нам надо переговорить с Мендесом, – требовательно сказал Тондлон. – Мы ищем одну девушку.
Мулат ухмыльнулся:
– Поздновато заявился, братец. Пару часов назад все девки пошли с молотка. Приходи в среду, мы наберем новеньких, тогда и выберешь себе по вкусу.
– А в сегодняшней партии случайно не было девушки, которую придерживали до конца торгов?
Охранник нахмурился:
– Должно быть, ты говоришь о полукровке. Мендес еще твердил, что она девственница. Черные волосы, глаза, будто два сапфира. Красавица что надо.
– Это она! – воскликнул Люк. – Кто покупатель?
– Какой-то лягушатник-капитан.
– Корабль? Как называется корабль?
– Черт его знает… Он вроде бы называл… Не помню… Что-то вроде… Погоди-ка. Место какое-то, остров в Карибском море.
– Куба? Гаити? Ямайка? – нетерпеливо перечислял Люк, судорожно вспоминая названия. – Мартиника?
– Точно! Мартиника! – облегченно вздохнул мулат.
Люк стиснул руку Тондлона:
– Скорее… В порт, на пристань…
– Да вы, друзья, уже опоздали, – благодушно сообщил охранник. – Этот капитан сказал, что отплывет сразу, как только возьмет на борт женщин. Так что уже часа два как они в море и держат курс на Соединенные Штаты.
– Черт! – выругался Люк и в отчаянии ударил кулаком о ладонь.
Он повернулся и поплелся по улице. Тондлон шел следом. В конце концов они оказались на пристани и узнали, что без пятнадцати девять «Мартиника» действительно ушла, взяв курс на Сан-Франциско.
– Сан-Франциско… – Люк задумчиво посмотрел на расстилавшуюся перед ними водную гладь, потом дошел до конца пирса и уставился на далекую линию горизонта. – Ее точно засунут в один из борделей Сидней-тауна. Господи! Что за судьба! От одной мысли об этом у меня кровь стынет в жилах! Тондлон, я должен ее спасти!
– Каким же образом?
– Бросить миссию. Занять у церкви денег на проезд и сесть на первый же корабль, идущий в Штаты.
– Ты сможешь занять денег на два билета?
Люк радостно улыбнулся и дружески хлопнул Тондлона по спине.
– Ты же не думаешь, что я сбегу и брошу моего доброго друга и пожизненного защитника на произвол судьбы? Пошли, нам надо вернуться в миссию и рассказать брату Соулу и сестре Рут о наших планах.
– Давай наймем лодку, – предложил Тондлон. – После нашего путешествия у меня ноги не ходят.
– У меня с ногами не лучше. Согласен. Пошли разузнаем, что мы сможем сделать.
Было уже почти темно, когда сампан подвез их к берегу около миссии. Когда они рассказали Карлтонам, что Андрию увезли в Сан-Франциско, сестра Рут не могла скрыть своего горя.
– Конечно, вы просто обязаны помочь ей. Сколько бы это ни стоило, церковь будет только благодарна за предоставленную возможность поддержать нашу дорогую сестру Андрию в столь тяжкий для нее час. В этом и есть смысл пожертвований. Я сейчас достану из сейфа деньги. – Брат Соул хранил средства миссии в тайнике за алтарем, чтобы спасти их от бандитов.
– Мы переночуем здесь, – сказал Люк. – День сегодня был долгим и тяжелым. Если честно, то я просто-напросто выдохся.
Сестра Рут крепко обняла его.
– Конечно, мой дорогой, тебе необходимо отдохнуть. И хорошенько поужинать. Я пойду попрошу повара что-нибудь приготовить.
После ужина Люк и Тондлон поднялись наверх, в спальню, и, едва добравшись до кроватей, сразу провалились в сон. Проснулись они с восходом солнца. К этому времени брат Соул уже договорился с одним из рыбаков, чтобы тот отвез путешественников вниз по реке, до Макао. Расставание вышло трогательным до слез. Распрощавшись с обитателями миссии, друзья разместились в джонке вместе со своим небольшим скарбом.
Тондлон оделся в белый миссионерский костюм.
– Эта одежда поможет тебе, – посоветовал ему Люк. – Учитывая твой великолепный английский, мы легко выдадим тебя за американца китайского происхождения. Когда я покидал Сан-Франциско, въезд для всех эмигрантов был свободным. Но никогда ничего нельзя знать заранее. Как только упрочатся законность и порядок, таможенники возьмут это дело в свои руки.
– Если понадобится, я куплю себе поддельные документы о принятии американского гражданства.
– Есть что-нибудь, что нельзя купить в Макао? – покачав головой, поинтересовался Люк.
– В Макао ты можешь купить абсолютно все.
– Что ж, это может оказаться нелишним, – с неохотой признал Люк. – Ладно, уговорил. Мы купим тебе эти бумаги.
Тондлон привел Люка в маленькую типографию, затерявшуюся в лабиринте кривых улочек Макао. Владелец заведения, иссохший китаец с длинными, болтающимися за спиной косичками, при виде Тондлона просиял от радости и затараторил по-китайски с такой скоростью, что Люк ничего не понял.
– Я много раз помогал Цину, – пояснил Тондлон. – Так что мы старинные друзья.
Старинный друг не замедлил подтвердить его слова, без раздумий согласившись за пустяковую сумму сделать Тондлону нужные документы.
– Все будет готово к завтрашнему утру, – заверил он.
Договорившись, они отправились в порт, чтобы взять билеты на рейс в Америку.
– Вам повезло, – заявил им служащий пароходной компании. – Послезавтра в Сан-Франциско отплывает голландское торговое судно.
Чтобы сэкономить деньги, они подыскали неподалеку от порта дешевую ночлежку – барак, в котором вместе с ними спали на циновках еще человек тридцать. На следующий день они убивали время, бесцельно бродя по узким и немыслимо грязным улицам Макао.
– Если и есть на свете место, которое в точности соответствует выражению «прибежище порока», так это здесь! – воскликнул Люк. – Дождаться не могу, когда мы наконец уплывем отсюда.
В день отъезда с восходом солнца они уже стояли у сходней, хотя «Роттердам» отплывал только в три часа пополудни. Люку казалось, что время тянется бесконечно. Юноша нетерпеливо вышагивал по пристани, то и дело поглядывая на карманные часы. Наконец над пристанью разнесся приказ первого помощника капитана: «Убрать сходни, отдать швартовы!»
Люк и Тондлон стояли на корме и смотрели, как остров Макао все уменьшался и уменьшался в размерах, пока совсем не исчез за горизонтом. Люк обнял своего друга за плечи:
– Ну что ж, Большая Репа, вот мы и тронулись в путь.
Китаец ухмыльнулся, вытащил из нагрудного кармана пиджака документ и звучно похлопал им по ладони:
– Тондлона нет – упокой, Господи, его душу! Есть Джон Йе, прошу любить и жаловать.
– Придется привыкать, ничего не поделаешь. Ну, к прибытию в Сан-Франциско я с этим справлюсь. Джон Йе… Звучит очень даже неплохо. А в этом отутюженном костюме и с новой короткой стрижкой ты, дружище, ну, прямо вылитый цивилизованный американец!
– Ага, цивилизованный американец, – с легким сарказмом повторил Тондлон. – Вот только в сердце я навсегда останусь благородным дикарем.
Обменявшись еще парой шуток, они спустились вниз, чтобы переодеться к ужину.
Этой ночью Люку приснилась Андрия. Они лежали в траве, и их нагие тела сплетались в любовном объятии. Он ласкал ее бархатистую кожу, ее тонкие пальцы нежно подбадривали и наполняли силой его мужскую плоть.
А где-то посредине Тихого океана на жесткой корабельной койке спала Андрия, делившая тесную каюту еще с пятью женщинами. Всех их объединяло одно горькое будущее – публичные дома Сан-Франциско. Андрии снился Люк. Она беспокойно зашевелилась и тихонько простонала, когда, отцеловав ее напрягшиеся соски, он медленно и мучительно сладостно погрузился в нее.
Если не считать тесноты, в каюте все было устроено вполне сносно для такого долгого плавания. Женщинам, кроме Андрии, никогда не доводилось жить в таких условиях. Днем они могли свободно гулять по палубе, и обращались с ними достаточно вежливо. Капитан Дюбуа поддерживал на корабле железный порядок. Команде было прямо сказано, что того, кому взбредет в голову приставать к пассажиркам, ждут трюм и кандалы до конца плавания.
– Это касается и офицеров, капитан? – с улыбкой поинтересовался первый помощник, всем своим видом показывая, что не принимает предостережение всерьез.
– И офицеров, Дюма. А твою самодовольную рожу ждет еще и хлыст.
– Слушаюсь, сэр!
Дюма считал себя записным сердцеедом, поскольку в каждом порту оставлял очередную подругу, которой нередко предстояло объяснение с взбешенным мужем или любовником. Первый помощник был стройный, жизнерадостный блондин, с холеными усами и карими глазами, чей взгляд многие женщины считали неотразимым.
Дюбуа выдал женщинам одинаковую бесформенную одежду, которая живо напомнила Андрии мормонскую миссию. Капитан решил не испытывать судьбу и лишний раз не искушать свою похотливую команду.
Однако Алексис Дюма гордился своим «неотразимым взглядом», мысленно раздевая каждую встретившуюся ему женщину. Андрия, едва ступив на борт, буквально потрясла его. Шли дни, однообразные, скучные, и его распутное воображение все чаще и чаще занимали необузданные фантазии о любовных утехах с юной красавицей.
– Сил моих больше нет! – сказал он себе в один из особо тоскливых дней. – Я должен переспать с этой шлюхой. И клянусь всеми святыми, она окажется в моей постели!
В голове у него созрел план. После обеда он обратился к капитану:
– Сэр, мне кажется, будет нелишним чем-нибудь занять женщин до конца плавания. Я уже несколько раз слышал, как они жаловались, что не знают, куда себя девать от безделья. А одна на днях даже бесстыдно флиртовала с матросами.
– Это не дело, – нахмурился Дюбуа. – Ладно, Дюма. Что ты предлагаешь?
– Для начала мы могли бы поручить им убираться в каютах офицеров. Кроме того, всегда найдется дело на кухне. Уж в этом-то они наверняка знают толк.
– Хорошо. Передаю это дело в твои руки, Дюма.
Весело мурлыча себе под нос, помощник заторопился к каюте, где жили невольницы, и постучал в дверь. Голос Андрии пригласил его войти.
Деловым тоном он рассказал женщинам о разговоре с капитаном.
– Начнем сегодня же. Каждая из вас будет отвечать за порядок в одной из офицерских кают. По-моему, работа нетрудная. – Он начал отдавать распоряжения: – Ли Су, ты займешься каютой капитана… – Распределив обязанности между всеми, Дюма повернулся к Андрии: – А ты, Сун Ин, займешься моей каютой. На сегодня все.
Женщины были только рады заняться хоть чем-нибудь, чтобы избавиться от скуки. После обеда они разошлись по своим рабочим местам. Андрия отправилась в каюту Дюма.
– Мистер Дюма, я готова начать уборку.
– Входи и закрой дверь, – распорядился первый помощник. Он лежал на койке и так углубился в книгу, что даже не поднял глаз.
Андрия молча стояла посреди каюты в ожидании распоряжений. Наконец, прервав затянувшееся молчание, она робко попросила:
– Мне будет легче прибираться, если вы на время выйдете из каюты.
Дюма оторвался от книги и одарил Андрию ослепительной улыбкой.
– Да у меня и в мыслях нет уходить отсюда, моя дорогая. – Он отложил книгу в сторону и встал. – Иди-ка сюда, Сун Ин.
– Меня зовут Андрия.
– О, что за чудное имя у прелестной розы… В таком случае я должен подойти сам.
Девушка поняла, что у помощника на уме, и быстро шагнула назад к двери. Дюма кошкой метнулся к Андрии и не дал ей повернуть дверную ручку. Девушка забилась, пытаясь вырваться, но француз был намного сильнее нее. Обхватив ее горло борцовским захватом, он заломил ей руку за спину и поволок к койке.
– Можешь на время забыть об уборке, змеиное отродье! Мы сейчас займемся более важным и неотложным делом.
Дюма завалил ее на матрас и задрал юбку. Девушка в отчаянии колотила его кулачками, пока он насильно раздвигал ей ноги и стаскивал с нее панталоны.
– Если ты меня изнасилуешь, капитан вздернет тебя на рее, идиот! – выкрикнула ему в лицо Андрия. – Ты что, забыл, какую кучу денег он отвалил за мою девственность? Если по твоей милости я лишусь невинности, он понесет убытки!
Дьявол! Одержимый желанием, Дюма напрочь забыл про эту маленькую деталь. Он был уверен, что сумел бы укротить гнев капитана, если бы дело касалось любой другой девки. Но эта – особое блюдо. Девственница!
– Ладно, держись обеими руками за свою чертову вишенку! Чтобы ободрать кошку, есть много разных способов, а не только самый известный.
Дюма стащил Андрию с койки и заставил встать на колени. Стоя перед ней, он расстегнул брюки и спустил их до щиколоток. Потом уселся на край койки, широко расставив ноги, и грубо схватил девушку за голову обеими руками.
– Может, ты никогда и не трахалась, красавица, но дело наверняка знаешь. Давай поспеши, а то у меня в глазах уже мутится.
При виде налившегося кровью огромного детородного органа Андрия почувствовала непреодолимое отвращение. Она упиралась изо всех сил, но Дюма неумолимо пригибал ее голову все ниже и ниже, заставляя исполнить свою мерзкую прихоть.
Увидев, как губы девушки смыкаются вокруг его вздыбившейся плоти, Дюма хрипло простонал в предвкушении желанного наслаждения…
Матросы занимались своим обычным делом – драили палубу, отскабливали облупившуюся краску, сращивали внакрой линь. День выдался на удивление тихий, и солнце золотыми зайчиками весело играло на гребнях невысоких волн. И вдруг царившую вокруг безмятежность разорвал дикий вопль. Был он таким пронзительным, исполненным такой муки, что все буквально окаменели.
Крик все длился, уже напоминая предсмертный вой, от которого мороз пробирал по коже. Некоторые матросы испуганно осенили себя крестным знамением.
– Спаси и сохрани, пресвятая Дева Мария! – побледнев, громко выдохнул боцман.
Его слова, казалось, прогнали колдовские чары, люди вокруг задвигались, зашумели и, побросав все дела, устремились туда, откуда несся ужасный крик.
Второй помощник Клесо добежал до каюты Дюма раньше всех. Следом спешил капитан. Едва они распахнули дверь, как вой прекратился. Оба безмолвно застыли на пороге с выражением неподдельного ужаса на лицах.
– Что там такое, капитан? – спросил стоявший за спиной Дюбуа матрос.
– Где Дюма? – раздался другой голос.
Сгоравшие от любопытства матросы толпились около входа в каюту первого помощника, пытаясь заглянуть внутрь через спины капитана и Клесо.
– А ну разойдись! – крикнул Дюбуа, отступая в сторону, чтобы пропустить Андрию.
Лицо девушки напоминало посмертную маску, глаза невидяще смотрели перед собой. Мужчины молча расступились, и она в гробовой тишине ушла, двигаясь, как сомнамбула. Рот ее был густо испачкан кровью, а из уголка губ на подбородок стекала тонкая алая струйка.
За годы своей службы капитан Дюбуа был свидетелем многих страшных вещей, от которых волосы вставали дыбом и кровь стыла в жилах. Но все это бледнело в сравнении с тем, что сейчас открылось его взору.
– Клесо, проследите, чтобы тело приготовили к погребению. Чем раньше это произойдет, тем лучше. Если понадоблюсь, я буду у себя.
По дороге он заглянул в каюту к женщинам, чтобы узнать, что с Андрией. Девушка, скрестив ноги, сидела на койке, совершенно безучастная ко всему происходящему вокруг. Остальные женщины суетились вокруг, кудахтая как озабоченные наседки.
– Что ты с ней сделал? – сердито бросила ему в лицо Ли.
– Да ничего. Она споткнулась и со всего маху ударилась головой о лебедку. Вот рот себе и разбила. Могло быть и хуже.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?