Читать книгу "Чудовищное предложение"

– Откуда вы?..

– Я же не слепой и не идиот. – Мужчина поджал губы, кинул быстрый взгляд на двери, будто на что-то решаясь, а потом сказал совсем тихо: – Ваш дядя поступил ужасно, продав… то есть отдав вас замуж вот так… без права выбора. Вы слишком чисты для подобного, Одри. Мистер Харрис привык иметь дело с несколько иными особами. Он может вас напугать стремительностью, но это не со зла.

– Понимаю. – Я смущенно опустила взгляд, на самом деле почти ничего уже не понимая.

– Вы нравитесь мне. Как человек. У вас замечательная улыбка, и вам совсем не идет страх. И чтобы хоть как-то подбодрить, я узнаю все, что могу, о вашем нынешнем состоянии. По крайней мере, вы будете в курсе того, чем владеете. Согласны?

– Да. – Мое сердце стучало как сумасшедшее, а душа, кажется, обрела крылья надежды.

Он снова блеснул зубами. Поднес мою руку к своим губам и легко коснулся поцелуем, не сводя при этом с меня глаз.

– Вот и прекрасно.

Донован отступил, шутливо козырнул и ушел через ту самую дверь, ведущую вниз.

Я обняла себя руками и одними губами проговорила: «Спасибо».

Усевшись наконец в одно из кресел, прикрыла глаза и прокрутила в памяти случившееся. Неужели нашелся кто-то, решившийся мне помочь? Нет, не просто «кто-то», а практикующий адвокат! Донован понимал в законах и документах гораздо больше меня и дяди и мог найти то, о чем я никогда бы не узнала… Найти пробелы в контракте. Хотя, как сказал Харрис, Донован сам составлял этот документ, а значит, знал все слабые места договора и мог помочь мне стать свободной!

Глава 5. Аарон Харрис

Одного миллионера однажды спросили:

– Как вы заработали столько денег?

– Когда я был молодым, я приехал в Америку. В кармане у меня было два цента. На них я купил два грязных яблока. Помыл и продал каждое яблоко за четыре цента. Потом купил четыре яблока и также продал все яблоки…

– И что было дальше?

– Потом умерла моя тетушка и оставила мне в наследство 100 миллионов долларов!

Каждый раз, когда я оглядывался назад в свое прошлое, то вспоминал эту историю. У меня не было богатой тети, и в Америке я родился, но что-то общее все же нашлось: два цента.

Мне было двенадцать, когда вместе с еще двумя ребятами из приюта мы сбежали посмотреть на скачки. Деньги, само собой, у нас отсутствовали, но ипподром, к которому съезжались люксовые машины, из которых выходили дорогие женщины и мужчины, курящие сигары, манил таких юных неудачников, как мы.

Мы с мальчишками крутились рядом, когда один из богатеев в неведомом порыве просто так сунул каждому из нас два цента в руки, произнеся:

– Купите себе мороженое, а мне на удачу сочтется.

Он ушел, а мы еще некоторое время в оцепенении смотрели на эту мелкую подачку, вертя в руках монеты. Грегор и Макси действительно купили мороженое, а я был уже тогда слишком упрям, чтобы поступить так, как мне сказали. Со своими двумя центами я пошел туда, где принимали ставки.

Разумеется, меня послали, едва завидев. Никому не были нужны неприятности с малолеткой, но один местных завсегдатаев – пьяница Джо, из числа тех, кто не пропускает ни одного забега, – сжалился. Взяв мои деньги, он поставил и на ту лошадь, которая мне показалась самой удачливой.

Помню, как Джо усмехнулся, назвав пегого жеребца неудачником, мол, такие никогда не выигрывают, но я был упертым.

Ставка выиграла. С сумасшедшим коэффициентом 1 к 100. Из двух центов я должен был получить два доллара. Невиданный успех, но и здесь меня постигло разочарование.

Пьянчуга Джо отдал мне всего доллар, а вместо второго – подзатыльник, заявив, что с меня-молокососа и этого достаточно.

В тот день я усвоил два урока: даже выиграв, можно остаться проигравшим и никогда больше не делать ставки. Это заведомо проигрышный вариант. Ставки нужно принимать, и только тогда всегда будешь в наваре.

И я осуществил свой план.

Вначале это была мелочевка в духе мелких ставок на спортивные события прямо в приюте. Затем, после выпуска, я полез в бои без правил. Это был жестокий период моей жизни. Грязь, кровь, вечные разборки, сделки с совестью, но и тут я вышел победителем и взял следующую ступень – легализованная букмекерская фирма. Мой взлет на вершину Олимпа. К тридцати годам я мог сказать, что у меня было все, ну или почти все.

Как бы блестяще я не ворвался в мир богатых и родовитых на лифте из бабла, для них я по-прежнему оставался дворовым щенком, которому случайно достался платиновый ошейник.

Меня одновременно воспринимали и не воспринимали, и хотя срать я хотел на мнение большинства, иногда это накладывало свои отпечатки на ведение бизнеса. Мысль о женитьбе витала в воздухе давно, но я отметал ее, как неинтересную, пока одно из событий не переломило мое мировоззрение.

Друзей в новом кругу, где я обитал, у меня не было, только партнеры. И когда умер один из них – старик Паттерсон, миллиардер, всю жизнь проживший для себя и не оставивший кроме бабла ничего, – я ужаснулся перспективе.

У него не было ни любовниц, ни детей, и даже свое завещание он составил так, что все деньги достались какому-то фонду по спасению редкой бабочки, чье название занимало пять строк.

Я не имел ничего против бабочек, но перенеся ситуацию на себя, осознав, сколько вокруг врагов и как скоротечна жизнь, решил, что как Паттерсон заканчивать не хочу.

Мне нужна была жена. Хорошая, примерная, образцовая.

Ни о какой любви или прочей чуши я даже не думал, это все сказки. Да и не верил я в искреннюю любовь к человеку, у которого на счетах денег столько, как было у меня. Выбирая между мной и моим баблом, каждая из женщин стремиться будет именно ко второму. И я вполне осознанно с этим смирился.

Поэтому идея обзавестись породистой аристократкой показалась мне на редкость удачной.

Мисс Одри Тосни…

Красива, образована, податлива и, вероятно, очень примерна, если терпела все то, что я творил с ней в кабинете.

Проверка была пройдена ею блестяще. Да, со слезами, которые мне абсолютно не понравились, и все же мне было важно понять рамки дозволенного.

А их попросту не было.

Похоже, старый итальяшка не обманул, и девчонка терпела бы до последнего, даже реши я трахнуть ее без смазки в задницу прямо на столе.

Возможно, другой бы так и сделал. Вот только я не насильник, меня не вставляет рыдающая женщина, более того, я не приемлю подобные отношения ни в каком виде.

Даже за деньги женщина должна получать удовольствие, в противном случае это лишь разновидность изнасилования, пусть и добровольного.

А мне такая жена была не нужна.

Все как раз наоборот. В моих силах было сделать все более аккуратно и так, что Одри в конечном итоге сама бы за мной с матрасом бегала, преданно заглядывая в глаза в ожидании команды «минет».

От мыслей отвлек охранник, который, собственно, и вынудил меня уйти из кабинета немного раньше, чем я планировал окончить представление с Одри.

– Я проводил мисс Тосни в ее крыло, – доложил Кайл. – Но вас по-прежнему ожидают на конюшне. Что-то не так с документами на нового жеребца.

– Иду, – коротко ответил я и двинулся к выходу из дома.

Конюшня располагалась достаточно далеко от дома, пришлось пересесть на миникар и доехать на нем, ибо путь пешком мог занять более получаса.

В просторном деревянном строении пахло сеном и потом. Лошадьми тоже пахло, от этого запаха никуда было не деться, но я никогда не брезговал ничем подобным. Для меня это был запах труда и успеха. Да, они пахли именно так. Не очень приятно, зато символично.

Здесь трудились небольшой штат конюхов из трех человек и один опытный ветеринар, следящий за состоянием животных. Ну и, разумеется, никуда без главных обитателей: двух кобыл, одного жеребенка и трех скакунов. Точнее двух, потому что третьего привезли только сегодня.

Арабский гнедой по кличке Коршун, разновидности кохейлан-сиглави. Я заплатил баснословные деньги за право обладания им и имел большие планы на скачки с его участием, поэтому неприятности в документах мне были ни к чему.

Самого скакуна я лично видел и обежал еще на выставке в Эмиратах, где и приобрел, поэтому первым делом поспешил к загону на улице, где сейчас должны были выгуливать Коршуна в первый раз.

Едва выйдя, я узрел у забора всю команду во главе с ветеринаром. Они стояли, уткнувшись в бумаги, временами поднимая взгляд на поле, где прогуливался совершенно незнакомый мне пегий конь. Надо сказать, огромный пегий с мощными ногами и шеей. Такой, что даже я бы не смог обхватить ее двумя руками.

Что за шутки?

Конь поднял на меня голову с грустными глазами и тут же опустил вниз, будто надеялся найти на вытоптанной земле траву. Выглядел он совершенно миролюбиво, никакой агрессии, никакого желания идти к победе, когда жокей пришпорит его в бока.

– Мистер Харрис, – заприметив меня, поприветствовал ветеринар Клейтон. – Мы не можем разобраться без вас. Вот взгляните.

Внутри меня уже закипали неприятные чувства, интуиция подсказывала, что я там увижу.

– По паспорту это смеска, но вы говорили, что будет чистокровный араб, а это… – Клейтон махнул в сторону коня. – От араба тут только половина, а вторая от клейдесдаля, шотландского тяжеловоза. Должно быть, произошла какая-то ошибка и прибыл не тот конь.

Я выдернул из рук дока паспорт животного и вчитался в содержание. Совпадала кличка – Коршун, описание, даже моя подпись стояла на прилагаемом контракте, правда, в нем была указана другая порода. Я ведь не идиот и знал, что подписываю и за кого плачу деньги.

– Это не тот конь, – свирепея, произнес я, заодно вытаскивая из кармана телефон и набирая Донована. – Жду тебя на конюшне. Похоже, наши арабские партнеры решили, что об меня можно вытереть ноги.

– Буду через несколько минут, – с готовностью отозвался адвокат. – Что-то серьезное?

– Да. Мне подсунули не того коня!

Глава 6. Одри Тосни

Когда твоя жизнь настолько резко меняется, это сложно сразу принять.

Еще недавно я делила комнату в пансионе с еще двумя воспитанницами, а сегодня в моем распоряжении целое крыло. Еще несколько дней назад я сама должна была заботиться о своих вещах, стирать и гладить, потому что любая образцовая хозяйка должна досконально знать обязанности прислуги, чтобы грамотно ею управлять. А сейчас…

Я открыла один из шкафов в спальне и тупо уставилась на аккуратно развешанные немногочисленные вещи. Собственно, их у меня было до прискорбного мало… Горничные все сделали, пока я разговаривала с мистером Харрисом. Словно все уже заранее знали, что я соглашусь, что у меня нет вариантов.

Закрыв шкаф, я сделала еще один круг по роскошной спальне, с опаской посматривая на огромную, стоящую по центру кровать. Именно на ней меня сегодня ночью властно и беспардонно… ТОГО. Сказать это слово даже про себя я не смогла.

Раньше я всегда называла таинство между мужем и женой супружеским долгом или занятием любовью. Но мы не женаты, а наречь любовью то, что делал со мной этот дикарь в обличии цивилизованного человека…

На глаза помимо воли навернулись слезы, которые я быстрым злым движением стерла. Не время плакать, Одри! Нужно быть умной девочкой!

И я была. До конца дня я была образцовой леди, сестры-наставницы могли бы гордиться. Я изучила отведенные мне апартаменты, посвятив этому несколько часов. Ходила, разглядывала интерьеры с разинутым ртом и невольно задавалась вопросом, кто продумывал дизайн и вообще выбирал все это. Не мог же Аарон отличаться настолько изысканным вкусом? Это противоречило моему впечатлению о нем.

Когда на землю опустились густые синие сумерки и в комнатах автоматически зажегся яркий свет, играя бликами в хрустальных люстрах, внезапно постучали в дверь малой гостиной, в которой я сидела. Отложив найденную на каминной полке книгу, я удивленным тоном проговорила:

– Войдите.

В комнате появилась высокая блондинка с блеклыми, невыразительными чертами не приукрашенного косметикой лица. Она уважительно поклонилась и ровным тоном проговорила:

– Мисс Тосни, ужин накрыт в столовой. Изволите спуститься или, быть может, вам подать сюда?

– Спущусь, – тихо ответила я, решительно ступая на пушистый ковер и находя ступнями сброшенные мягкие домашние туфли.

– Тогда прошу следовать за мной.

Путь оказался недолгим, но я успела рассмотреть интерьеры дома. В прошлый раз, когда мы с Харрисом шли по коридорам, я настолько волновалась перед разговором, что было не до местных красот. Теперь же я в очередной раз поразилась контрасту утонченного убранства особняка и его неотесанного хозяина.

Когда мы дошли и я увидела, что стол накрыт всего на одну персону, то удивилась настолько, что даже высказала это вслух:

– А мистер Харрис не присоединится?

– Хозяин сегодня отсутствует, – с той же нейтрально-равнодушной улыбкой ответила горничная.

– А где? – не удержалась я от вопроса, опускаясь на роскошный стул, очень естественно смотревшийся бы даже в дворцовых интерьерах.

– Не могу знать, – все с той же приклеенной улыбкой ответила девушка-моль и вышла из столовой.

Как-то это поведение очень мало напоминает почтительность слуг с новой хозяйкой… Я бы даже сказала, что от почтительности тут ни слуху ни духу!

Эти мысли несколько испортили мне прием пищи. Я жевала и не ощущала вкуса, тем более что стрелки часов неуклонно бежали вперед, приближая время свидания с будущим мужем. Какой уж тут аппетит…

Потому вяло поковыряв великолепного кролика в винном соусе и выпив чашку чаю, я поднялась в свои комнаты. Метаться и заламывать руки было бессмысленно и вредно, поэтому я несколько минут посвятила успокаивающим дыхательным гимнастикам, а после отправилась принимать ванну.

В итоге к одиннадцати вечера я уже лежала в постели в своей единственной относительно приличной ночной сорочке, укрытая одеялом по самое горло, и ждала!

Разумеется, данное времяпровождение быстро надоело, и чтобы не сойти с ума от ожидания, я села и, включив ночник, достала найденную днем книгу. Конечно же «Джейн Эйр» я читала уже не один раз, но на безрыбье, как говорится…

Именно в этот момент за дверью раздались тяжелые шаги…

Книга с мягким стуком выпала из ослабевших пальцев. А когда дверь открылась и на пороге появился Аарон Харрис, туда же улетела моя челюсть!

После шокирующих дневных впечатлений я ожидала, что в спальню ввалится памятное чудовище и сразу потребует… ну, отдаться. С порога!

А тут… в комнату зашел высокий, мощный мужчина в искусно сшитом вечернем костюме, что сидел по фигуре, подчеркивая прекрасно развитую мускулатуру. Платок в нагрудном кармане, запонки на рукавах, которые блеснули, когда Аарон вскинул руку, одним резким движением ослабляя узел дорогого галстука.

Кинув один-единственный взгляд на сжавшуюся на кровати меня, он рухнул в одно из двух стоящих у окна кресел. Окончательно стянул с себя галстук и с выражением отвращения кинул его на круглый стеклянный столик.

– Гадс-ство, – сдавленно прошипел Аарон, запуская руку в волосы и руша идеальную укладку. – Как же я задолбался. Как же они меня раздражают… Одри, учти, это был последний день, когда я отдувался один!

– В смысле? – с выдохом спросила я, всеми силами пытаясь не показать своего шока.

– В прямом. Местное высшее общество сегодня от души поточило об меня зубы и когти, особенно на тему юной невесты, которую я пока еще не представил общественности. – Жених посмотрел на меня бесконечно усталым взглядом и спросил: – Через неделю нам нужно дать большой прием в честь помолвки. Ты сможешь его организовать? Одри… что ты вообще умеешь делать? Кроме жертвенного выражения лица. Как я понял, твой дядя исказил некоторую информацию, потому я совершенно не представляю, чего от тебя ждать и чем ты сможешь заняться. Ты вообще думала, чем станешь заниматься после свадьбы?

Такой вал вопросов поставил меня в тупик. Хотя бы потому, что готовилась я не к разговорам, а к развратным действиям и морально себя именно на них и настраивала.

– Я умею вести дом, – наконец выдавила из себя первую фразу. – И если вы по-нормальному представите мне слуг, перед всеми передав мне права хозяйки, то смогу организовать прием.

Харрис чуть заметно, словно от зубной боли, скривился.

– Точно… Извини, это мой промах. – Он порывисто встал и приблизился к кровати. Поставил одно колено на край и рывком навис надо мной. Я круглыми от страха глазами смотрела прямо на резкое, но по-своему красивое лицо будущего мужа. Он поднял руку, запутываясь в моих волосах, заплетенных в аккуратную косу. Погладил шею, очертил кружевной ворот рубашки у ключиц и тихо сказал: – Никогда не думал, что буду жалеть о том, что в моей кровати лежит девственница.

– Почему? – робко пискнула я, ощущая, как большая рука обхватывает грудь и поглаживает сосок.

– Потому что сейчас мне хочется жесткого траха, – все тем же спокойным светским тоном продолжал Харрис. – Поставить женщину на колени перед собой и заставить как следует поработать ротиком, а после посадить на себя… и заставить скакать, пока она не покроется потом от усталости и наслаждения. Хочу кусать грудь, сжимать ягодицы и засаживать по самые яйца. А если это все сейчас сделать с тобой, то всю семейную жизнь ты будешь прятаться от меня под кроватью. Такое вот патовое положение, малышка Одри.

Если честно, то прятаться под кроватью я была готова прямо сейчас, лишь от озвучивания желаний будущего мужа…

– Именно поэтому, моя невинная невеста, сегодня ты спишь одна. И рекомендую хорошо выспаться. Завтра у нас длинный и сложный день. Ведь как понимаю, твой гардероб не отличается разнообразием… иначе бы ты не приехала в форме пансиона. Стало быть, нужно этим заняться… И слуги, опять же. – Он склонился, невесомо целуя меня в лоб, и закончил: – Спокойной ночи, Одри.

И ушел. Слез с кровати и вышел из комнаты. Дверь хлопнула так, что я подпрыгнула от страха.

Мамочки…

Хорошо ему было сказать «спи», но на самом деле попробуй после такого разговора заснуть. Я много думала обо всем и ни о чем. Мне было страшно, волнительно, а в груди все болело.

Сегодня мне дали отсрочку. Но завтра он мог прийти снова. Или послезавтра. И подобное ожидание мучило сильнее, чем то унижение, что уже довелось испытать в его кабинете. Это было словно пытка, ведь воображение рисовало все более страшные картинки.

Я воспитывалась в пансионе для благородных девиц, который многие ошибочно путают с монастырями. О нет, нам вбивали в голову не только нормы морали и этикета. Однажды каждая из девушек должна была стать примерной женой своему мужу. Примерной. Что подразумевалось под этим емким словом? Ум, красота, знание моды, умение поддержать разговор в светском обществе. Он должен гордиться, находясь рядом с воспитанницей пансиона…

Но, помимо выходов в большой мир, был и другой, более важный момент. Единение тел. Если женщина не может быть полезной в спальне, то остальное мало чем утешит ее супруга. Какой бы красивой и невероятно образованной она не была. Вот такая нехитрая мысль. Нас не учили тонкостям любви, но рассказывали про «азы» этой части замужества.

Остальное я, как и многие другие воспитанницы пансиона, познавала из интернета. Пароль от вайфай все время менялся, но и девушки учились не простые, а очень любопытные. Конечно, закрытые каналы с тегами «восемнадцать плюс» нам преодолеть не удавалось, но запрещенные фильмы с эротическими сценами мы посмотреть умудрялись. Поэтому в вопросах занятия любовью я была более-менее подкована. В теории.

А вот на практике боялась всего этого как огня. И не зря.

Муж говорил ужасные вещи. Он хотел, чтобы я скакала на нем, а до этого стояла на коленях. Для чего? Он хотел еще больше унизить меня?

Я ходила по комнате, заламывая руки, кусая губы в кровь и думая о том, чего ждать дальше? К чему готовиться?

В конце концов я накрутила себя до такого состояния, что решилась на еще один разговор. Да, именно так. Мне нужно было поговорить с будущим супругом и немедленно, иначе меня просто разорвало бы от терзающих изнутри сомнений.

Я должна была попытаться объяснить ему, что не приемлю такого отношения, что готова быть верной и преданной, но только при уважительном отношении к себе… Да, именно так. Я должна была попытаться.

Прокравшись по коридору и кутаясь в халат, я замерла у выхода, обдумывая, стоит ли сначала найти кого-то из прислуги и попросить их предупредить о моем визите или явиться самой? Потом поняла, что даже не представляла, куда именно идти.

И в этот момент раздались отдаленные голоса. Из крыла напротив шли две девушки в униформе прислуги. Они говорили друг с другом и не заметили меня сразу, а уже через пару секунд я сама сделала шаг за стену, скрываясь. Сработала многолетняя привычка – в пансионе запрещалось ходить из комнаты в комнату после отбоя, но мы обожали ночные посиделки и секреты между собой. Это щекотало нервы и казалось действиями за гранью добра и зла, вызовом.

И вот теперь я пряталась в доме, который жених щедро называл моим.

Приложив ледяные ладони к горящим щекам, я корила себя и при этом невольно вслушивалась в чужой разговор.

– И не удивительно, что он настолько в бешенстве. Такую подлянку сделали.

– Да уж, подходить страшно. Видела, какие глаза? У меня сердце чуть не остановилось, когда он зыркнул.

– Ну так! Ждать породистую лошадку за сумасшедшие деньги, а получить какую-то гнилую смеску – это удар под дых. Мистер Харрис так это не оставит, попомни мои слова.

– Ну, вообще говорят, кляча неплохая, он даже решил ее оставить.

– Ну конечно. Наверное, еще принесет пользу. Ему виднее, он их много объездил.

– Но пока лучше не показываться ему на глаза. Может, остынет за пару-тройку дней?

– Остынет, куда денется. Но тем, кто сыграл с мистером Харрисом эту злую шутку, не позавидую. Он жалостью к подлецам не страдает.

Горничные прошли мимо моего крыла и спустились вниз, а я так и стояла, открыв рот.

Кляча?! Смеска?!

Вот кем меня считают в этом доме?!

Ну, погодите, мистер Харрис, я покажу вам… Не знаю пока, что именно устрою, но он пожалеет! Интересно, от какого рода происходит сам будущий супруг, что осмеливается называть меня, наследницу Тосни, смеской?!

Я кипела.

Как вернулась в спальню, вспомнить не могла: перед глазами все плыло. Очнулась уже в ванной комнате, плеснув в лицо ледяной воды.

Подняла голову, взглянула в отражение и… растерялась. Оттуда на меня смотрела совсем не идеальная красотка, которую наверняка ждал мистер Харрис. Испуганная худощавая брюнетка с огромными глазами и бледной кожей меньше всего напоминала принцессу из сказок.

Неужели я настолько разочаровала будущего мужа?

Возможно, он тоже не видел моего фото? Купил кота в мешке, удостоив вниманием только принадлежность к древнему роду? И вот она я.

Плотнее закутавшись в халатик, шмыгнула носом и отправилась в кровать. Укрывшись по самый подбородок, вспомнила маму. Она была невероятно красивой яркой брюнеткой с потрясающей улыбкой. Папа всегда говорил, что сходил с ума от ревности, как только она отходила даже на пару шагов. Такой женой мистер Харрис гордился бы, ее он не посмел бы прижать к столу и нагнуть, как последнюю…

Я зажмурилась.

Что-то еще думала. Долго. Мысли как пчелы роились в голове, жалили, обжигали. Потом пришел спасительный сон, но и он не унял бури сомнений.

* * *

Утром, поднявшись с постели, я снова открыла створки шкафа и едва не заплакала. Нет, не быть мне той самой для супруга. Что ж, может, тогда он откажется от меня? Если я настолько его не устраиваю… Зачем тратить свое время на бракованную невесту? Пожалуй, это стоило обсудить с ним.

Именно за такими мыслями меня застал стук в двери.

Завтрак принесли в комнату. Мистер Харрис, со слов служанки-моли, уже занимался делами и велел отнести еду мне наверх. А еще он передал, чтобы я была готова покинуть с ним дом через час: нам предстояла поездка в город.

Кивнув, я сделала над собой усилие и улыбнулась служанке. Сказала, что все поняла, и отпустила ее. А потом долго мандражировала, готовясь к самому серьезному разговору в своей жизни. Я собиралась воззвать к доводам рассудка мистера Харриса и еще, возможно, попытаться давить на жалость. Быть ненужной клячей в этом доме могла любая, но не Одри Тосни. Нет уж!

Мы встретились с мистером Аароном Харрисом через час, как он и говорил. За мной пришел его охранник и провел вниз, к гаражам, расположенным слева от особняка. Шикарный автомобиль темно-зеленого цвета стоял заведенным, а сам жених находился рядом. Снова в костюме, сидящем по фигуре. В солнечных очках и с выражением вселенской тоски на идеально выбритом лице. Увидев меня, он послал охранника в дом, велев поторопить водителя.

– Неважно выглядишь, Одри, – сказал будущий муж, открывая передо мной двери авто. – Надо бы свозить тебя к врачу.

– Со мной все в порядке, – отозвалась холодно. – В пансионе тщательно следили за здоровьем воспитанниц.

– Тогда с чего такая бледность? Может, у тебя критические дни?

Миг, и, кажется, вся кровь прилила к щекам. Даже голова закружилась.

Ничего не ответив, я быстро села на заднее сиденье и отвернулась. Показалось, что Харрис хмыкнул.

Вскоре он сел рядом, предварительно крикнув кому-то, что нас не будет несколько часов.

Оказавшись в ладони от меня, жених посмотрел на часы и выругался, затем повернулся, заметив мой взгляд в свою сторону, и широко улыбнулся:

– Присматриваешься, крошка Одри? И как я тебе?

– Не знаю. – Я еле сдерживала гнев. Сжав кулаки, постаралась держаться и говорить спокойно, но с нотками надменности: – Пока не вижу в вас ничего, что могло бы доказывать превосходство.

– Мм-м? – Он чуть развернулся, сел полубоком, заинтересованно склонил голову:

– Продолжай. Вижу, у тебя накипело.

Сжав челюсти, на миг отвела взгляд, но снова заставила себя смотреть на этого выскочку. Павлин! Вот кто он.

– Я просто не могу понять, зачем вам нужно было покупать жену? Неужели на столь родовитого мужчину не нашлось добровольной невесты?

– На столь родовитого? – Он коснулся верхней губы указательным пальцем, прищурился.

– Конечно, – продолжала я. – Вы богаты и в силах купить любую. Но зачем? Чтобы унижать? Показывать всю жизнь, насколько супруге повезло удостоиться такой чести? Быть вашей половинкой… Так? Что вы молчите? Со мной вы просчитались, мистер Харрис. Я чту имя отца и не считаю себя кобылой-смеской!

Он вскинул брови. Его лицо приобрело выражение крайней степени озадаченности.

– Еще раз. Что там про кобылу?

Я снова покраснела.

– Весь дом говорит обо мне и о вашем недовольстве. Вы ждали чистокровную кобылу, а тут я…

– Это точно, – как-то тихо и совсем без проявления стыда проговорил Харрис. При этом он продолжал смотреть на меня, не сводя гипнотического взгляда.

– Значит, вы даже не станете оправдываться? – поняла я.

– За то, что ждал арабского скакуна, а получил смеска?

– Да, – на автомате выпалила я, еще не поняв, что он сказал.

– Нет, не стану.

Я широко раскрыла глаза от ужаса:

– Так вы и впрямь купили кобылу?

– Коня. Для скачек, – поправил меня Аарон Харрис. – А ты и правда решила, что в доме о тебе говорят, как о кляче?

Я сцепила руки в замок и опустила глаза. Никогда в жизни не было так стыдно. Вот и поговорила начистоту…

Но, оказывается, на этом разговор не закончился.

– И еще… Что касается величия моего рода и чести, которой ты удостоилась… – Аарон Харрис вынул из кармана пиджака жвачку, сунул одну себе в рот и, откинувшись на спинку сиденья, принялся жевать. Казалось, он забыл о начатой фразе, но нет. Закончил ее словами, после которых мне оставалось только сгореть от стыда: – Боюсь, чести не особенно много. Но я тебя купил, и теперь ты вынуждена будешь изображать радость, появляясь со мной рука об руку. И рожать мне детей. Сироте. Без рода и племени. Сочувствую.