Текст книги "Буря столетия"

ЗАТЕМНЕНИЕ.

КОНЕЦ ПЯТОГО АКТА

Акт шестой

144. ЭКСТЕРЬЕР: ГОРОД, С БОЛЬШОЙ ВЫСОТЫ. РАННИЙ ВЕЧЕР.

Съемка с того же места, что и в конце пятого акта, но время более позднее. Дневной свет быстро уходит. Ветер ревет.

145. ЭКСТЕРЬЕР: ЛЕСНАЯ ЗОНА К ЮГУ ОТ ГОРОДА. РАННИЙ ВЕЧЕР.

Мы смотрим на бушующий океан через линию электропередачи. Внезапно раздается оглушительный треск, и громадная старая сосна валится на провода. Они обрываются в снопах искр.

146. ЭКСТЕРЬЕР: ГЛАВНАЯ УЛИЦА. РАННИЙ ВЕЧЕР.

Повтор первой сцены. Все огни, включая мигающий светофор на перекрестке, гаснут.

147. ИНТЕРЬЕР: ОФИС КОНСТЕБЛЯ, ХЭТЧ И ПИТЕР. СВЕТ ГАСНЕТ.

ХЭТЧ. Ох, черт.

ПИТЕР не отвечает. Он смотрит на…

148. ИНТЕРЬЕР: ТЮРЕМНАЯ КАМЕРА, ГЛАЗАМИ ПИТЕРА.

ЛИГОНЕ – темная глыба… за исключением глаз. Они светятся пугающим красным… как глаза волка.

149. ИНТЕРЬЕР: ОФИС КОНСТЕБЛЯ, СНОВА ХЭТЧ И ПИТЕР.

ХЭТЧ роется в ящике стола. Когда достает фонарь, ПИТЕР хватает его за руку.

ПИТЕР ГОДСО. Посмотри на него!

ХЭТЧ, вздрогнув, поворачивается к ЛИГОНЕ. Тот сидит, как и прежде, но странный свет в глазах погас. ХЭТЧ включает фонарь и направляет луч в лицо ЛИГОНЕ. Тот спокойно глядит в ответ.

ХЭТЧ. И что?

ПИТЕР. Я… ничего.

Смотрит на ЛИГОНЕ, в недоумении и не без страха.

ХЭТЧ. Может, ты сам слишком увлекся своим товаром?

ПИТЕР ГОДСО (со стыдом и злостью). Заткнись, Хэтч. Не говори о том, чего не понимаешь.

150. ИНТЕРЬЕР: УНИВЕРМАГ, КАССОВЫЙ ПРИЛАВОК, МАЙК И ТЕСС МАРЧАНТ.

Похоже, в торговом зале остались только они, и теперь, когда электричество отключилось, в универмаге темно. Витрины большие, но дневной свет быстро меркнет. МАЙК заходит за прилавок и открывает распределительный щиток, вмонтированный в стену. В нем пробки и большой переключатель. МАЙК им щелкает.

151. ЭКСТЕРЬЕР: ДВОР ЗА УНИВЕРМАГОМ. РАННИЙ ВЕЧЕР.

Слева от разгрузочной платформы – небольшой сарай с надписью «ГЕНЕРАТОР». В сарае начинает работать двигатель, из выхлопной трубы вырывается сизый дымок, который тут же уносит ветер.

152. ИНТЕРЬЕР: ОФИС КОНСТЕБЛЯ.

Зажигается свет. ХЭТЧ облегченно выдыхает.

ХЭТЧ. Эй… Пит…

Он хочет извиниться, хочет, чтобы ПИТЕР ему в этом помог, но ПИТЕР не в настроении. Он отходит и смотрит на доску объявлений.

ХЭТЧ. Меня занесло.

ПИТЕР. Да, было такое.

ПИТЕР поворачивается и смотрит на ЛИГОНЕ. Тот смотрит на ПИТЕРА, чуть улыбаясь.

ПИТЕР. И что уставился?

ЛИГОНЕ не отвечает. Просто смотрит на ПИТЕРА и чуть улыбается. ПИТЕР вновь поворачивается к доске объявлений, охваченный тревогой. ХЭТЧ смотрит на ПИТЕРА, сожалея о том, что распустил язык.

153. ЭКСТЕРЬЕР: КРЫЛЬЦО УНИВЕРМАГА, МАЙК И ТЕСС.

На ТЕСС куртка с капюшоном, перчатки, высокие ботинки на резиновой подошве. Ветер едва не сбивает ее с ног, и МАЙКУ приходится поддержать ее, потом он подходит к витрине рядом с дверью. Здесь, внизу, по обеим сторонам витрины, – изогнутые рукоятки. МАЙК берется за одну, ТЕСС – за другую. Они вращают их по ходу разговора (им приходится кричать, чтобы слышать друг друга на таком ветру), и деревянные реечные штормовые ставни опускаются, закрывая витрину.

МАЙК. До дома доберешься? Я могу подвезти.

ТЕСС. Мне в другую сторону. Всего шесть домов нужно пройти, ты знаешь. Не нужно со мной нянчиться! (Он кивает и улыбается. Они переходят к витрине по другую сторону двери и тоже опускают ставни.) Майк? Как думаешь, зачем он пришел сюда и почему убил Марту?

МАЙК. Не знаю. Иди домой, Тесс. Разожги камин. Я все закрою сам.

Они заканчивают со ставнями и отходят к лестнице. ТЕСС морщится, плотнее натягивает капюшон, когда очередной порыв ветра швыряет в них снегом.

ТЕСС. Не спускай с него глаз. Мы не хотим, чтобы он бродил по городу, когда (смотрит на валящий снег) тут такое.

МАЙК. Не волнуйся.

Она смотрит на него и, похоже, остается довольна. Кивает и спускается по заметенным снегом ступеням, крепко держась за поручень. Только теперь, когда она поворачивается к МАЙКУ спиной, он чуть расслабляется, и на его лице отражается тревога. Потом МАЙК уходит в торговый зал и захлопывает дверь. Поворачивает табличку, меняя «ОТКРЫТО» на «ЗАКРЫТО», и зашторивает стеклянную панель.

154. ИНТЕРЬЕР: ОФИС КОНСТЕБЛЯ.

Входит МАЙК, топает, сбивая остатки снега с ботинок, оглядывается. ХЭТЧ нашел второй фонарь и расставил свечи. ПИТЕР все еще изучает листки, прикрепленные к доске объявлений. МАЙК подходит к доске, достает из заднего кармана еще один листок.

МАЙК. Все в порядке?

ХЭТЧ. Пожалуй, что да, но я не могу связаться с полицией штата в Мачайасе. Ни с кем не могу связаться.

МАЙК. Почему-то меня это не удивляет. (Прикрепляет к доске объявлений написанный от руки график дежурств, и ПИТЕР тут же прилипает к нему. МАЙК подходит к столу и выдвигает нижний ящик. Обращается к ХЭТЧУ.) Вы с Питом дежурите до восьми, Кирк Фриман и Джек Карвер – с восьми до полуночи, Робби Билс и Сонни Бротиган – с полуночи до четырех, Билли Соумс и Джонни Гарриман – с четырех до восьми утра. После этого решим, что делать дальше. (Достает из нижнего ящика маленький чемодан и фотоаппарат «Полароид». Задвигает ящик, смотрит на мужчин. В ответ – неловкое молчание.) Вас это устраивает?

ХЭТЧ (поспешно). Вполне.

ПИТЕР. Да, конечно.

МАЙК смотрит на них более пристально и вроде бы понимает, в чем дело. Открывает чемоданчик, и мы видим различные предметы, которые могут пригодиться полицейскому маленького города (большой фонарь, бинты, аптечка первой помощи и т. д.). МАЙК кладет в чемоданчик «Полароид».

МАЙК. Будьте начеку. Оба. Это понятно? (Нет ответа. ХЭТЧ смущен. ПИТЕР дуется. МАЙК смотрит на ЛИГОНЕ, который, в свою очередь, смотрит на него с легкой улыбкой.) С вами, сэр, мы поговорим позже.

МАЙК закрывает чемоданчик и идет к двери. Мощнейший порыв ветра сотрясает здание, стены трещат. На улице что-то с грохотом падает. ХЭТЧ вздрагивает.

ХЭТЧ. А что нам с ним делать, если Робби и Урсула включат сирену? Не можем же мы посадить его в угол подвала муниципалитета, с одеялом и миской похлебки?

МАЙК. Я не знаю. Возможно, кому-то придется сторожить его здесь.

ПИТЕР. Чтобы нас унесло вместе с ним?

МАЙК. Хочешь домой, Пит?

ПИТЕР. Нет.

МАЙК кивает и уходит.

155. ЭКСТЕРЬЕР: ДОМ МАРТЫ КЛАРЕНДОН. СУМЕРКИ.

Внедорожник островных служб выезжает из сгущающейся темноты, приминая образовавшиеся сугробы и сломанные ветки. Останавливается у калитки дома МАРТЫ. МАЙК с чемоданчиком в руке вылезает из салона и идет по дорожке. Буря усиливается. Порывы ветра едва не валят его с ног. Борясь с ними, МАЙК поднимается по засыпанным снегом ступенькам.

156. ЭКСТЕРЬЕР: КРЫЛЬЦО, МАЙК. СУМЕРКИ.

МАЙК достает фонарь и «Полароид». Вешает фотоаппарат на шею. Ветер стонет. Ветви скребут по крыльцу и стенам. МАЙК оглядывается, видно, что он нервничает, вновь сосредотачивает внимание на чемоданчике. Достает рулон белой клейкой ленты и маркер типа «Шарпи». Зажав под мышкой уже включенный фонарь, отрывает полоску ленты, наклеивает на дверь дома МАРТЫ, снимает с маркера колпачок, задумывается, потом пишет печатными буквами: «МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ. НЕ ВХОДИТЬ. МАЙКЛ АНДЕРСОН, КОНСТЕБЛЬ». Надевает рулон клейкой ленты на руку, как браслет, и открывает дверь. Поднимает ходунки МАРТЫ за велосипедные рукоятки и ставит в прихожую. Закрывает чемоданчик, берет его и заходит в дом.

157. ИНТЕРЬЕР: ПРИХОЖАЯ ДОМА МАРТЫ. ТЕМНОТА.

МАЙК кладет включенный фонарь в карман куртки. Луч бьет в потолок. Сам МАЙК – не более чем движущийся силуэт в темноте. Он готовит «Полароид» к работе и подносит к лицу. ВСПЫШКА! И мы видим…

158. ИНТЕРЬЕР: МАРТА КЛАРЕНДОН.

Ее изуродованное, окровавленное лицо. Лишь на мгновение. Потом ЗАТЕМНЕНИЕ. Эта фотография и все последующие обладают неприглядной откровенностью фотографий с места преступления. Это вещественные доказательства, которые будут представлены в зале суда… По крайней мере, МАЙК на это надеется.

159. ИНТЕРЬЕР: ПРИХОЖАЯ МАРТЫ. ТЕМНОТА.

МАЙК поворачивается, кладет первую фотографию в карман, вновь подносит «Полароид» к лицу. ВСПЫШКА! И мы видим…

160. ИНТЕРЬЕР: ПРИХОЖАЯ МАРТЫ, ФОТОГРАФИИ НА СТЕНЕ.

Рыбацкие баркасы в море. Городской причал в 1920 году. Старые «Форды», ползущие в гору по Атлантической улице в 1928 году. Девушки на пикнике у маяка. Фотографии забрызганы кровью. Между ними, на обоях, – более широкие кровяные потеки. ЗАТЕМНЕНИЕ.

161. ИНТЕРЬЕР: ПРИХОЖАЯ МАРТЫ. ТЕМНОТА.

Темные очертания фигуры МАЙКА. Он чуть наклоняется. ВСПЫШКА! И мы видим…

163. ИНТЕРЬЕР: ПРИХОЖАЯ МАРТЫ. ТЕМНОТА.

МАЙК идет к гостиной.

164. ИНТЕРЬЕР: ГОСТИНАЯ МАРТЫ. ТЕМНОТА.

Здесь страшновато. Мебель – смутные силуэты, за окном завывает ветер. Ветви стучат по стенам. Деревья стонут. МАЙК продвигается, фонарь в кармане куртки светит в потолок. МАЙК случайно пинает что-то ногой. Темное пятно катится по полу, ударяется о кресло МАРТЫ, катится в другую сторону. МАЙК идет следом, достает из куртки фонарь, направляет луч в объектив камеры. Он смотрит на предмет, который пнул, но мы его не видим. МАЙК убирает фонарь в карман, поднимает «Полароид» к лицу, наклоняется. ВСПЫШКА!

165. ИНТЕРЬЕР: БАСКЕТБОЛЬНЫЙ МЯЧ ДЕЙВИ.

В кровяных пятнах и потеках. Напоминает неведомую планету. ЗАТЕМНЕНИЕ.

166. ИНТЕРЬЕР: ГОСТИНАЯ МАРТЫ, МАЙК. ТЕМНОТА.

МАЙК отрывает кусок ленты, пишет: «ВЕЩЕСТВЕННОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО», – наклеивает на баскетбольный мяч. Потом идет к креслу и нацеливает «Полароид» на телевизор. ВСПЫШКА! И…

167. ИНТЕРЬЕР: ТЕЛЕВИЗОР.

Кинескоп разбит вдребезги. Сквозь дыру с зазубренными краями видна электронная начинка. Телевизор похож на выбитый глаз. ЗАТЕМНЕНИЕ.

168. ИНТЕРЬЕР: ГОСТИНАЯ МАРТЫ, МАЙК. ТЕМНОТА.

МАЙК хмурится в недоумении, думает о телевизоре. Они с ХЭТЧЕМ слышали, как эта хреновина работала. Точно слышали. Он осторожно подходит к телевизору, поворачивается, поднимает «Полароид». ВСПЫШКА! И…

169. ИНТЕРЬЕР: КРЕСЛО МАРТЫ.

Пустое и в пятнах крови, пугающее, словно орудие пыток. Вазочка с печеньем и окровавленная чашка – по-прежнему на столике рядом с креслом.

170. ИНТЕРЬЕР: МАЙК.

Он хочет сделать еще один снимок. Поднимает «Полароид», потом останавливается. Смотрит на…

171. ИНТЕРЬЕР: ГОСТИНАЯ МАРТЫ, ПРОСТРАНСТВО НАД ДВЕРЬЮ В ПРИХОЖУЮ.

Там что-то есть, что-то написано на обоях над аркой. Мы видим надпись, но не можем ее разобрать – слишком темно.

172. ИНТЕРЬЕР: ГОСТИНАЯ МАРТЫ, МАЙК.

Он направляет «Полароид», прицеливается и… ВСПЫШКА!

173. ИНТЕРЬЕР: ГОСТИНАЯ МАРТЫ, ПРОСТРАНСТВО НАД ДВЕРЬЮ В ПРИХОЖУЮ.

Это послание. Печатные буквы написаны кровью МАРТЫ КЛАРЕНДОН: «ОТДАЙТЕ ТО, ЧТО МНЕ НУЖНО, И Я УЙДУ». Над надписью – рисунок. Мы можем догадаться, что это, а можем и не догадаться. ЗАТЕМНЕНИЕ.

174. ИНТЕРЬЕР: ГОСТИНАЯ МАРТЫ, МАЙК.

Он потрясен до глубины души. Однако настроен продолжить свою работу. Поднимает «Полароид», чтобы второй раз сфотографировать кресло. ВСПЫШКА!

175. ИНТЕРЬЕР: КРЕСЛО МАРТЫ.

На этот раз трость ЛИГОНЕ лежит поперек подлокотников, окровавленная волчья морда скалится на вспышку. Если мы еще не поняли значения рисунка на стене, то теперь понимаем.

176. ИНТЕРЬЕР: ГОСТИНАЯ МАРТЫ, МАЙК.

Фотоаппарат выпадает из рук МАЙКА. Если бы не шнурок на шее, он упал бы на пол. Конечно же, МАЙК напуган. Раньше трости не было. Порыв ветра, самый мощный из всех. За спиной МАЙКА из окна, выходящего на Атлантическую улицу, со звоном вылетают стекла. Снег врывается в комнату, кружится вихрями. Тюлевые занавески напоминают руки призраков.

МАЙК потрясен (надеюсь, мы тоже), но быстро приходит в себя. Задергивает шторы разбитого окна. Их выдувает наружу, но МАЙК пододвигает стол, чтобы их придавить. Потом поворачивается к креслу МАРТЫ и непонятно откуда взявшейся трости. Наклоняется к ней, поднимает «Полароид». ВСПЫШКА!

177. ИНТЕРЬЕР: РУКОЯТКА ТРОСТИ В ФОРМЕ ВОЛЧЬЕЙ ГОЛОВЫ, КРУПНЫМ ПЛАНОМ.

Она смотрит на нас, с окровавленными зубами и глазами, словно призрачный волк при вспышке молнии, потом… ЗАТЕМНЕНИЕ.

178. ИНТЕРЬЕР: ГОСТИНАЯ МАРТЫ, МАЙК.

МАЙК застывает на несколько секунд, пытаясь взять себя в руки. Убирает в карман последнюю фотографию, отрывает еще один кусок белой ленты, приклеивает на трость, пишет: «ВЕЩЕСТВЕННОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО» и «ВОЗМ. ОРУДИЕ УБИЙСТВА».

179. ИНТЕРЬЕР: СТОЛОВАЯ МАРТЫ. ТЕМНОТА.

МАЙК входит, убирает со стола композицию из сосновых шишек и свечей, снимает белую льняную скатерть.

180. ИНТЕРЬЕР: ПРИХОЖАЯ МАРТЫ, МАЙК.

МАЙК выходит из столовой и приближается к телу МАРТЫ. По пути замечает что-то на стене у двери. Направляет на это место луч фонаря. Это вешалка для ключей в форме ключа. В свете фонаря МАЙК находит нужную ему связку, снимает с колышка.

181. ИНТЕРЬЕР: КЛЮЧИ НА ЛАДОНИ МАЙКА.

На одном – бирка с надписью «ВХОДНАЯ ДВЕРЬ», сделанной мелким, старческим почерком МАРТЫ.

182. ИНТЕРЬЕР: ПРИХОЖАЯ МАРТЫ, МАЙК.

МАЙК сует ключи в карман, ставит чемоданчик и фотоаппарат на ступени.

МАЙК. Прости, старушка.

Набрасывает на МАРТУ скатерть, собирает свои вещи. Приоткрывает входную дверь, чтобы выйти в ревущую бурю. Уже стемнело.

183. ЭКСТЕРЬЕР: КРЫЛЬЦО, МАЙК. ВЕЧЕР.

Он запирает дверь ключом МАРТЫ. Убеждается, что она заперта. Спускается по ступенькам и возвращается по бетонной дорожке к внедорожнику островных служб.

184. ЭКСТЕРЬЕР: ДОМ НА ВЕРХНЕЙ ГЛАВНОЙ УЛИЦЕ. ВЕЧЕР.

Мы едва различаем его сквозь валящий снег.

185. ИНТЕРЬЕР: КУХНЯ КАРВЕРОВ, ДЖЕК, АНДЖЕЛА И БАСТЕР.

Генератора нет. Кухня освещена двумя газовыми лампами Коулмана, углы прячутся в глубоких тенях. Маленькая семья ест холодную мясную нарезку и запивает газировкой. При каждом мощном порыве ветра дом скрипит, а АНДЖЕЛА нервно оглядывается. ДЖЕК – рыбак, ловит лобстеров, поэтому погода его не волнует (а чего волноваться, если ты на твердой земле, черт побери?). Он играет с БАСТЕРОМ в самолет. Самолетом служит сэндвич с болонской колбасой. Открытый рот БАСТЕРА – ангар. ДЖЕК приближается (издавая соответствующие звуки), потом уходит на новый круг. БАСТЕР радостно смеется. Папуля такой затейник. Тут с улицы доносится жуткий грохот. АНДЖЕЛА хватает мужа за руку.

АНДЖЕЛА. Что это было?

ДЖЕК КАРВЕР. Дерево. Судя по звуку, во дворе Робишо. Будем надеяться, что не свалилось на их заднее крыльцо.

Возвращается к игре в самолет, на этот раз попадает точно в рот БАСТЕРА. Тот откусывает кусок и с удовольствием жует.

АНДЖЕЛА. Джек, тебе обязательно возвращаться в магазин?

ДЖЕК. Ага.

БАСТЕР. Папуля будет охранять плохого дядьку. Следить за тем, чтобы он не убежал. На САМОЛЕ-Е-ЕТЕ!

ДЖЕК. Точно, парень. («Самолет» вновь пикирует в рот БАСТЕРА, ДЖЕК треплет сына по волосам, потом серьезно смотрит на АНДЖЕЛУ.) Ситуация не из лучших, дорогая. Каждый должен играть свою роль. А кроме того, я буду с Кирком. Мы дежурим по двое. Держимся друг за друга, как настоящие приятели.

БАСТЕР. Мой приятель – Дон Билс! Он умеет быть обезьянкой.

ДЖЕК. Ага. У папаши, скорее всего, научился. (ЭНДЖИ смеется и прикрывает рот рукой. ДЖЕК улыбается ей. БАСТЕР начинает издавать обезьяньи звуки и скрести подмышки. Типичное поведение пятилетнего ребенка за столом. Родители добродушно улыбаются.) Если услышишь сирену, бери Бастера и уходи. Черт, уходи раньше, если начнешь нервничать. Возьми снегоход.

АНДЖЕЛА. Ты серьезно?

ДЖЕК. Ага. Знаешь, чем раньше ты туда доберешься, тем лучше у тебя и Бастера будут койки. Люди уже туда идут. Я видел фонарики. (Он указывает на окно.) Где ты будешь, когда закончится моя вахта, значения не имеет. Я тебя найду. (Он улыбается ей. Она, приободренная, улыбается в ответ. Ветер воет. Они слушают, и их улыбки тают. Издалека доносится грохот прибоя.) Подвал муниципалитета – возможно, самое безопасное место на острове в ближайшие сорок восемь часов. Этой ночью буря будет чертовски сильной, вот что я тебе скажу.

АНДЖЕЛА. И почему этот человек пришел именно сегодня, а не в любой другой день?

БАСТЕР. А что сделал этот плохой дядька, мамуля?

Точно, у маленьких кувшинов большие ушки. АНДЖЕЛА наклоняется и целует БАСТЕРА.

АНДЖЕЛА. Он украл луну и нагнал ветер. Хочешь еще сэндвич, большой мальчик?

БАСТЕР. Да. А папуля превратит его в самолет!

186. ЭКСТЕРЬЕР: СКЛАД «РЫБА И ЛОБСТЕРЫ ГОДСО». ВЕЧЕР.

Волны еще выше.

187. ЭКСТЕРЬЕР: МАЯК. ВЕЧЕР.

Теперь это смутный силуэт. Валящий снег подсвечивается всякий раз, когда прожектор поворачивается в нашу сторону.

188. ЭКСТЕРЬЕР: ПЕРЕКРЕСТОК ГЛАВНОЙ И АТЛАНТИЧЕСКОЙ УЛИЦ. ВЕЧЕР.

Ветер срывает отключившийся светофор, и он летит на конце провода, словно йо-йо, прежде чем приземлиться на заснеженную мостовую.

189. ИНТЕРЬЕР: КАМЕРА В ОФИСЕ КОНСТЕБЛЯ, ЛИГОНЕ. ТЕМНОТА.

ЛИГОНЕ сидит, как и прежде, с подтянутыми к груди коленями, между которыми виднеется его лицо с резкими чертами. Он напряжен, сосредоточен, в уголках рта – тень улыбки.

190. ИНТЕРЬЕР: В КАДРЕ ОФИС КОНСТЕБЛЯ, ХЭТЧ И ПИТЕР.

ХЭТЧ сидит перед открытым «Пауэрбуком», отсвет падает на его увлеченное лицо: он решает кроссворды и совершенно не замечает ПИТЕРА, который сидит под доской объявлений и смотрит на ЛИГОНЕ. Лицо у ПИТЕРА безвольное, глаза широко раскрыты. Он загипнотизирован.

191. ИНТЕРЬЕР: КАМЕРА В ОФИСЕ КОНСТЕБЛЯ, ЛИГОНЕ, КРУПНЫМ ПЛАНОМ.

Его улыбка становится шире. Глаза темнеют до черноты, в них вновь бегают красные искорки.

192. ИНТЕРЬЕР: ОФИС КОНСТЕБЛЯ, ХЭТЧ И ПИТЕР.

Не отрывая глаз от ЛИГОНЕ, ПИТЕР заносит руку за спину и срывает с доски старое уведомление департамента рыбоводства о красном приливе. Переворачивает. Достает шариковую ручку из кармана с клапаном. Выдвигает стержень и подносит к бумаге. Все это ПИТЕР делает автоматически, не глядя, потому что его глаза не отрываются от ЛИГОНЕ.

ХЭТЧ (не поднимая головы). Послушай, Пит, как ты думаешь, что это? Родина йодля. Пять букв.

193. ИНТЕРЬЕР: КАМЕРА В ОФИСЕ КОНСТЕБЛЯ, ЛИГОНЕ, КРУПНЫМ ПЛАНОМ.

Он улыбается, беззвучно произносит слово: разжимает губы, а потом словно дует.

194. ИНТЕРЬЕР: ОФИС КОНСТЕБЛЯ, ХЭТЧ И ПИТЕР.

ПИТЕР. Альпы.

ХЭТЧ. Точно. (Энергично впечатывает слово.) Отличная программа! Позже дам тебе попробовать, если захочешь.

ПИТЕР. Конечно.

Он говорит нормально, однако не отрывает глаз от ЛИГОНЕ. И ручка не перестает двигаться. Даже не замедляет ход.

195. ИНТЕРЬЕР: ОБОРОТНАЯ СТОРОНА УВЕДОМЛЕНИЯ ДЕПАРТАМЕНТА РЫБОЛОВСТВА.

Снова и снова – фраза, написанная угловатыми заглавными буквами: «ОТДАЙТЕ ОТДАЙТЕ ОТДАЙТЕ ТО ЧТО МНЕ НУЖНО ОТДАЙТЕ ТО ЧТО МНЕ НУЖНО ОТДАЙТЕ ТО ЧТО МНЕ НУЖНО». А вокруг, словно странные иллюстрации к монастырской рукописи, – рисунки, которые мы видели в гостиной МАРТЫ, на стене над дверью. Трость.

196. ИНТЕРЬЕР: КАМЕРА В ОФИСЕ КОНСТЕБЛЯ, ЛИГОНЕ, КРУПНЫМ ПЛАНОМ.

ЛИГОНЕ улыбается. В зверских черных глазах пляшут красные искры. Между губ поблескивают кончики клыков.

197. ЭКСТЕРЬЕР: ЛЕСА НА ОСТРОВЕ ЛИТЛ-ТОЛЛ. ВЕЧЕР.

Ветер ревет. Деревья гнутся, ветви трещат.

198. ЭКСТЕРЬЕР: ОСТРОВ ЛИТЛ-ТОЛЛ. СЪЕМКА С ВЫСОТЫ. ВЕЧЕР.

Дома уже укрыты снегом, обе улицы засыпаны. Видны лишь несколько огоньков. Этот городок полностью отрезан от окружающего мира. Мы смотрим на него.

ЗАТЕМНЕНИЕ.

КОНЕЦ ШЕСТОГО АКТА

Акт седьмой

199. ЭКСТЕРЬЕР: МУНИЦИПАЛИТЕТ. ВЕЧЕР.

ДЖЕК КАРВЕР оказался прав: островитяне, в домах которых нет дровяных печей, и те, кто живет в домах, которым грозит подтопление при высоком приливе, уже направляются к убежищу. Одни прибывают на полноприводных автомобилях, другие – на снегоходах и гусеничных сноукэтах. Третьи – на снегоступах и лыжах. Даже сквозь завывание ветра мы слышим грозный рев генератора. По тротуару к муниципалитету идут ДЖОНАС СТЭНХОУП и его жена, ДЖОАННА. Оба далеко не дети, крепкие, здоровые, спортивного вида, выглядят как актеры в коммерческих роликах компании «Эншур». Оба в снегоступах, у каждого крепкая веревка, которая привязана к детским санкам. На них закреплен стул, и санки напоминают одноместные сани. На стуле, закутанная в теплую одежду, в огромной меховой шляпе, восседает КОРА СТЭНХОУП, мать ДЖОНАСА. Ей за восемьдесят, и выглядит она как королева Виктория на троне.1212
  Американская компания, выпускающая напитки и продукты для здорового образа жизни.


[Закрыть]

ДЖОНАС. Все хорошо, мама?

КОРА. Чувствую себя майским цветком.

ДЖОНАС. Как ты, Джо?

ДЖОАННА (довольно мрачно). Справлюсь.

Они сворачивают на автомобильную стоянку у муниципалитета. Она быстро заполняется зимними транспортными средствами. Лыжи и снегоступы торчат из сугроба у стены здания. Благодаря большому генератору оно ярко освещено и напоминает океанский лайнер в бурном море, островок безопасности и относительного спокойствия среди буйства непогоды. «Титаник», скорее всего, выглядел точно так же перед столкновением с айсбергом.

Люди идут к ступеням, нервно разговаривая и перекидываясь фразами. Мы уже познакомились со многими островитянами, поэтому здесь узнаем давних знакомых из тех, что толпились у дома МАРТЫ и закупались в магазине.

Мы замечаем ДЖИЛЛ и ЭНДИ РОБИШО, вылезающих из полноприводного автомобиля. Пока ДЖИЛЛ отцепляет ремни безопасности, удерживающие пятилетнего ГАРРИ в детском кресле (ГАРРИ ходит в детский сад МОЛЛИ), ЭНДИ с трудом ковыляет по снегу к семье СТЭНХОУПА.

ЭНДИ. Как жизнь, Стэнхоупы? Та еще ночка, да?

ДЖОНАС. Это точно. Все хорошо, Энди.

Но ДЖОАННА, пусть ей и далеко до смертного одра, не считает, что у нее все хорошо. Она тяжело дышит и пользуется паузой, чтобы наклониться и помассировать ноги. На ней лыжные штаны.

ЭНДИ. Позволь заменить тебя, Джоанна…

КОРА (ее императорское величество). Джоанна в порядке, мистер Робишо. Ей просто нужно перевести дух. Так, Джоанна?

ДЖОАННА отвечает пожилой свекрови улыбкой, в которой читается: «Спасибо, так оно и есть, и я бы с удовольствием затолкала парковочный счетчик в твой костлявый старушечий зад». Энди это видит.

ЭНДИ. Джилли будет рада, если ты поможешь ей с малышом, Джо. Хорошо? А я заменю тебя здесь. Согласна?

ДЖОАННА (с благодарностью). Будь уверен.

ЭНДИ берет веревку ДЖОАННЫ. И когда та идет к ДЖИЛЛ (КОРА одаривает невестку ледяным взглядом, в котором ясно читается: «Слабачка!»), ДЕЙВИ ХОУПВЕЛЛ, его родители и МИССИС КИНГСБЕРИ вылезают из большого старого «Шевроле-Субурбана».

ДЖОНАС. Ну что, Энди? Готов?

ЭНДИ (радостно, Бог его любит). Пошел!

Они тянут старую даму к дверям муниципалитета. КОРА едет с гордо поднятым новоанглийским носом, тонким как бритва. ДЖИЛЛ и ДЖОАННА бредут следом, болтают. ГАРРИ, закутанный до такой степени, что напоминает Зефирного Человечка из «Охотников за привидениями», ковыляет рядом с матерью, держа ее за руку.

200. ИНТЕРЬЕР: МУНИЦИПАЛИТЕТ. ВЕЧЕР.

УРСУЛА, ТЕСС МАРЧАНТ и ТАВИЯ ГОДСО ведут учет, протягивают людям планшеты с зажимом для бумаг и просят записать членов их семей, которые намерены провести ночь в подвале под муниципалитетом. Позади женщин – четверо мужчин. Выглядят они важно, но ничего не делают. Это РОББИ БИЛС, городской управляющий, и три члена городского совета: ДЖОРДЖ КИРБИ, БЕРТ СОУМС и ГЕНРИ БРАЙТ. ГЕНРИ – муж КАРЛЫ БРАЙТ, в настоящий момент держит на руках их сына, тоже посещающего детский сад МОЛЛИ. ФРЭНК крепко спит. Вновь мы видим знакомые лица: население на острове маленькое. Детей школьного возраста нет: они все остались на материковой стороне протоки.

УРСУЛА (сильно нервничает). Пожалуйста, записывайтесь все. Мы должны знать, сколько здесь людей, поэтому, прежде чем спуститься вниз, записывайтесь!

Она бросает сердитый взгляд на мужчин, которые стоят и сплетничают.

201. ИНТЕРЬЕР: МУНИЦИПАЛИТЕТ, В КАДРЕ РОББИ И ЧЛЕНЫ ГОРОДСКОГО СОВЕТА.

БЕРТ СОУМС. И что он сказал?

РОББИ. А что он мог сказать? Черт, да все, кто живет к северу от Каско-Бей, знают, что Питер Годсо продает по девять фунтов травки на каждый проданный фунт лобстеров. (Смотрит на УРСУЛУ и ТАВИЮ. Последняя роется в стенном шкафу в поисках подушек. Он, РОББИ, выполнял бы такую работу только под дулом револьвера.) Я его не виню. У него полон дом женщин, которых надо содержать.

БЕРТ СОУМС хмыкает, ДЖОРДЖ КИРБИ и ГЕНРИ БРАЙТ тревожно переглядываются. Им не по себе от затронутой темы.

ДЖОРДЖ КИРБИ. Вопрос, Робби: а откуда этот парень знает?

РОББИ закатывает глаза, как бы говоря: «Ну и тупица».

РОББИ. Скорее всего, они оба в деле. Да как необкуренный человек может убить такую безобидную старушку, как Марта Кларендон? Скажи мне, Джордж Кирби?

ГЕНРИ БРАЙТ. Это не объясняет другого. Как он узнал, что Кэт Уитерс ездила в Дерри на аборт?

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Урсула! Есть еще одеяла?

УРСУЛА. Робби Билс! Генри Брайт! Может, спуститесь вниз и принесете одеяла из задней кладовой? Или никак не наговоритесь о политике?

РОББИ и ГЕНРИ подходят к ней. РОББИ – с пренебрежительной улыбкой, ГЕНРИ – с виноватой: ему стыдно, что он сам не предложил помощь.

РОББИ. В чем дело, Урсула? У тебя критические дни?

УРСУЛА презрительно смотрит на него и отбрасывает с лица волосы.

ТЕСС. Робби, ты не думаешь, что пора включать сирену и звать всех сюда?

РОББИ. Похоже, достаточно тех, кто приходит по собственной инициативе. Что касается остальных, то они прекрасно обойдутся и без нас. Я считаю, что все это большая глупость. Ты думаешь, наши бабки и деды собирались в муниципалитете, когда начиналась буря, словно толпа пещерных людей, испугавшихся молнии?

УРСУЛА. Нет, они собирались в методистской церкви. У меня есть фотография, могу тебе показать. Буря двадцать седьмого года. Если захочешь, я покажу тебе твоего деда. Он помешивает суп в котле. Приятно знать, что был в твоей семье хоть один человек, который не отлынивал от работы.

РОББИ уже собирается ответить, но тут вмешивается ГЕНРИ.

ГЕНРИ БРАЙТ. Пошли, Робби.

ГЕНРИ, с ребенком на руках, идет вниз. ДЖОРДЖ КИРБИ следует за ним. РОББИ деваться некуда. ДЖОРДЖ старше его лет на двадцать, и если он готов носить одеяла, то и РОББИ не остается ничего другого, кроме как хотя бы сделать вид, что он при деле.

УРСУЛА, ТАВИЯ и ТЕСС переглядываются, закатывают глаза, когда мужчины уходят. Тем временем люди продолжают прибывать, по двое и по трое, а за окнами ревет буря.

УРСУЛА. Вновь прибывшие, записывайтесь, прежде чем спуститься вниз! Пожалуйста! Места хватит на всех, но мы должны знать, кто пришел!

Входит МОЛЛИ АНДЕРСОН, стряхивая снег, держа за руку РАЛЬФИ.

МОЛЛИ. Урсула, Майка не видела?

УРСУЛА. Нет, но, думаю, я услышу радиостанцию его автомобиля, если он выйдет на связь (указывает на си-би-радиостанцию). Больше она сегодня ни на что не сгодится. Снимай куртку и присоединяйся.

МОЛЛИ. Как у вас тут?

УРСУЛА. Веселье в разгаре. Привет, Ральфи.

РАЛЬФИ. Привет.

МОЛЛИ опускается на колени на мокрый пол и начинает снимать с РАЛЬФИ комбинезон. Люди продолжают приходить. Снег валит, ветер воет.

202. ЭКСТЕРЬЕР: ПОЖАРНОЕ ДЕПО. ВЕЧЕР.

Пожарный автомобиль, который мыли и полировали в начале фильма, давно уже под крышей, но теперь открывается боковая дверь пожарного депо, и ФЕРД ЭНДРЮС выходит под снег, надевая капюшон куртки. Он смотрит вниз по склону холма, на…

203. ЭКСТЕРЬЕР: СКЛАД «РЫБА И ЛОБСТЕРЫ ГОДСО». ВЕЧЕР.

Прилив почти на максимуме. Материк скрыт за черно-серой пеленой. По протоке гуляют жуткие высоченные волны. Они захлестывают причал и окатывают длинное здание склада пеной и брызгами.

204. ИНТЕРЬЕР: СКЛАД «РЫБА И ЛОБСТЕРЫ ГОДСО». ВЕЧЕР.

Мы в длинном высоком складе, заставленном ловушками для лобстеров, ящиками и рыбацким снаряжением. Одна стена полностью занята непромокаемыми плащами и высокими сапогами. Звуки бури на складе кажутся тише, но ненамного. Камера движется по проходу между ловушками, потом мимо длинного резервуара с лобстерами. Огибает край резервуара, и несколько крыс разбегаются во все стороны. Здесь, в узком проходе между резервуаром и стеной, лежит что-то длинное, укрытое одеялами. Ветер ревет. Здание скрипит. Брызги и пена огромной волны с такой силой ударяют в одно из окон, что разбивают его. Ветер, вода, снег врываются на склад. Ветер сдергивает одеяло с конца длинного предмета, и мы видим аккуратно упакованные в пленку тюки марихуаны. Ловушки для лобстеров, подвешенные к потолку, раскачиваются и стучат друг о друга. Слышен звон разбитого стекла: жертвой стихии стало еще одно окно.

205. ЭКСТЕРЬЕР: УНИВЕРМАГ ЛИТЛ-ТОЛЛА.

Мы слышим приглушенное пыхтение генератора. В доме горят несколько ламп. На заснеженной стоянке перед универмагом припаркованы только маленький автомобиль МОЛЛИ и пикап с надписью «РЫБА И ЛОБСТЕРЫ ГОДСО» на борту.

206. ИНТЕРЬЕР: КРОССВОРД НА ЭКРАНЕ НОУТБУКА, КРУПНЫМ ПЛАНОМ.

Он практически заполнен. ХЭТЧ добавляет еще одно слово.

207. ИНТЕРЬЕР: ОФИС КОНСТЕБЛЯ. ВЕЧЕР.

ХЭТЧ потягивается, потом встает. В камере ЛИГОНЕ сидит, как и прежде, спиной к стене, глядя между колен.

ХЭТЧ. Пора заглянуть в сортир. Хочешь кофе или газировку, Питер? (ПИТЕР поначалу не реагирует. Лист бумаги, который он сдернул с доски объявлений, лежит у него на коленях, но лицевой стороной вверх. Глаза ПИТЕРА широко раскрыты и пусты.) Питер… Земля вызывает Питера.

ХЭТЧ машет рукой перед лицом ПИТЕРА. Тот моргает, во взгляде появляется осмысленность или некое ее подобие. ПИТЕР смотрит на ХЭТЧА.

ПИТЕР. Что?

ХЭТЧ. Просто спросил, хочешь газировку или кофе?

ПИТЕР. Нет. Но спасибо.

ХЭТЧ (идет к двери, потом оборачивается). Ты в порядке?

ПИТЕР (после паузы). Да. Весь день готовился к буре, а теперь вот едва не заснул с открытыми глазами. Извини.

ХЭТЧ. Ладно, оставайся здесь. Джек Карвер и Кирк Фриман подойдут минут через двадцать.

ХЭТЧ берет журнал, чтобы почитать в сортире, и уходит.

208. ИНТЕРЬЕР: КАМЕРА В ОФИСЕ КОНСТЕБЛЯ, ЛИГОНЕ, КРУПНЫМ ПЛАНОМ.

Его глаза чернеют. Он смотрит на ПИТЕРА. Губы беззвучно шевелятся.

209. ИНТЕРЬЕР: ПИТЕР, КРУПНЫМ ПЛАНОМ.

Глаза совершенно пустые. Он загипнотизирован. Внезапно тень трости ЛИГОНЕ появляется на лице ПИТЕРА. ПИТЕР смотрит вверх на…

210. ИНТЕРЬЕР: ОФИС КОНСТЕБЛЯ, ПОТОЛОЧНАЯ БАЛКА, ГЛАЗАМИ ПИТЕРА.

Трость висит на балке. Скалится окровавленная волчья голова.

211. ИНТЕРЬЕР: ОФИС КОНСТЕБЛЯ.

ПИТЕР поднимается и медленно пересекает комнату, уведомление, на котором он писал, выскальзывает из его руки. Он проходит под тростью. ЛИГОНЕ в камере, наблюдает за ним, двигаются только его жуткие глаза. ПИТЕР останавливается у настенного шкафчика, открывает его. Внутри различные инструменты. А также бухта веревки. Ее ПИТЕР и берет.

212. ЭКСТЕРЬЕР: СКЛАД «РЫБА И ЛОБСТЕРЫ ГОДСО». ВЕЧЕР.

Гигантская волна накатывает из протоки, разваливает конец причала, сминает часть склада ГОДСО. Треск дерева перекрывает рев бури.

213. ЭКСТЕРЬЕР: ФЕРД ЭНДРЮС, У БОКОВОЙ ДВЕРИ ПОЖАРНОГО ДЕПО.

ФЕРД ЭНДРЮС. Боже… мой! (Громче.) Ллойд! Ллойд! Это надо видеть!

214. ИНТЕРЬЕР: ПОЖАРНОЕ ДЕПО, ЛЛОЙД УИШМАН. ВЕЧЕР.

Два пожарных автомобиля островитян – яблочно-зеленого цвета. Пассажирское окно одного приоткрыто. Из окна торчит окровавленная волчья голова – ручка трости ЛИГОНЕ. Рядом стоит ЛЛОЙД: лицо у него такое же пустое, как у ПИТЕРА ГОДСО. В одной руке он держит маленькую банку с красной краской, в другой – кисть. ЛЛОЙД работает с вдохновением Мане или Ван Гога.