Текст книги "Утраченное Просвещение: Золотой век Центральной Азии от арабского завоевания до времен Тамерлана"
![](/books_files/covers/thumbs_240/utrachennoe-prosveschenie-zolotoy-vek-centralnoy-azii-ot-arabskogo-zavoevaniya-do-vremen-tamerlana-120115.jpg)
Автор книги: Стивен Старр
Жанр: Культурология, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 12 (всего у книги 49 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Центральная Азия наносит ответный удар
Было ясно, что Кутейба не смог внедрить арабское и мусульманское правление в Центральной Азии. Это знали жители региона, арабы-мятежники, соперничающие племена и те, кто считал, что Омейяды искореняли их веру. В конце концов, Кутейба оставил Центральную Азию такой, какой она была до него: регионом неразрешенных конфликтов, как внутренних, так и внешних. Эта напряженность вылилась в вихрь гражданской войны. Начавшись сразу в нескольких местах на Ближнем Востоке, она необычайно быстро набрала обороты в Центральной Азии, а затем охватила весь арабский мир, в результате чего к власти пришла династия аббасидских халифов. Парадоксально, что Аббасиды оказались обязаны тому самому региону, который их предшественники так долго не могли взять под контроль.
Этот конфликт разразился в 744–751 годах, но его главные центральноазиатские компоненты сложились после гибели Кутейбы в Мерве в 715 году. Самой главной причиной конфликта оказались раздоры среди арабов. Их число в Мерве к тому времени выросло до 50 000 человек[340]340
K. Athamina, «Arab Settlement during the Umayyad Caliphate,» Jerusalem Studies of Arabic and Islam 8 (1986): 187–89. С. 187–189. Некоторые историки считают, что тут речь идет о 50 000 семей.
[Закрыть], что было в несколько раз больше, чем в следующем по численности военном расположении региона. Современные войска стараются удерживать и контролировать занятые территории, имея под рукой разрушительное оружие и средства мгновенной коммуникации, но тем не менее они все еще полагаются на свою численность. В Центральной Азии в VIII веке находящиеся там войска арабов были малочисленными и слабыми, чтобы преуспеть в своей завоевательной миссии.
Среди тех арабов, которые двигались на восток, несомненно, были воины, искренне воодушевленные миссией джихада. Они могли почтительно смотреть на тех четырех сахаба (первых сподвижников пророка)[341]341
Venetia Porter, «Inscriptions of Companions of the Prophet in the Merv Oasis,» in Islamic Reflections. Arabic Musings: Studies in Honour of Alan Jones, ed. R. Hoyland and Kennedy (Oxford, 2004), 290ff.
[Закрыть], которые участвовали в действиях по завоеванию Центральной Азии. Основную массу арабов, однако, составляли обедневшие бедуины, искавшие наживы и лучшей жизни – с джихадом или без него. К 700 году все большие и малые арабские племена были представлены в обеих группах. Они неизбежно перенесли на новую территорию все междоусобные распри, существовавшие в Аравии.
В рядах арабских войск можно было найти множество сторонников Омейядов, но противников халифа становилось все больше. Омейядов обвиняли в том, что они слабые и безбожные захватчики из клана, который воевал против Мухаммеда, а затем «украл» халифат у его законных наследников, прямых потомков двоюродного брата и зятя Пророка. Многие, кто не обращал внимания на эти генеалогические споры, просто ненавидели Омейядов. Хотя несколько крупных землевладельцев Центральной Азии заключили мир с арабами, большинство были против них. Знатные дома западной части Хорасана были преданны своей зороастрийской вере, как и большинство жителей Бухары и Самарканда[342]342
Яркое описание сложностей исламизации в Центральной Азии и Иране приведено в работе: Jamsheed K. Choksy, Conflict and Cooperation: Zoroastrian Subalterns and Muslim Elites in Medieval Iranian Society (New York, 1997).
[Закрыть]. Буддисты придерживались своей веры, а тюрки – шаманизма. Кроме того, те местные жители, которые обратились в ислам, быстро разделились по той же линии, что и арабы, пополнив ряды противников династии Омейядов. Большинство в обоих «лагерях» восстало против режима, когда Омейяды не выполнили обещания о выдаче денег тем, кто обратился в ислам.
Налоги и плохое управление, а не религия как таковая, явились основой антиомейядских настроений. Каждый город и регион в Центральной Азии должен был платить дань тем, чем мог. Древний город Исфара (в современном Таджикистане), например, обязался поставлять слитки железа сборщику дани, а Кабул, Самарканд и некоторые другие отправляли халифу несколько тысяч рабов[343]343
Про Исфару см. Saidov et al., «The Ferghana Valley,» 18.
[Закрыть]. Не имея никакой финансовой поддержки от халифа и оставаясь у власти недолгое время, арабские правители грабили везде, где могли[344]344
Бартольд В. В. Туркестан в эпоху монгольского нашествия. – С. 261.
[Закрыть]. Один арабский правитель из Хорасана платил ежегодные налоги Багдаду, отправляя 1999 рабов из Кабула в столицу. Неудивительно, что многие образованные горожане в Центральной Азии смотрели на своих арабских завоевателей как на дикарей[345]345
Это мнение было высказано в книге: G. Le Strange, Baghdad during the Abbasid Caliphate (Oxford, 1924).
[Закрыть].
Налогообложение и религия при арабском правлении были тесно связаны. В какой-то момент правители объявили, что обратившиеся в новую веру будут освобождены от налогов. Целые города провозгласили себя мусульманскими, освободившись таким образом от ненавистных податей[346]346
Бартольд, со ссылкой на персидского историка IX в. ат-Табари: Бартольд В. В. Туркестан в эпоху монгольского нашествия. – С. 246.
[Закрыть]. Счетоводы быстро поняли, что так была разрушена налоговая основа халифата. В городах считали, что новый исламский порядок Омейядов существует в основном для арабов, а жители Центральной Азии должны просто платить по счетам. Не помогло и то, что арабские поселенцы стремились жить обособленно, в своих кварталах[347]347
Ле Стрэндж (Baghdad during the Abbasid Caliphate) документирует эту тенденцию, описывая квартал за кварталом.
[Закрыть]. Требования арабов по уплате дани и налогов также разозлили кочевых тюрков, живущих в сельской местности. Помимо геополитической реальности (арабы собирались заменить тюрков в роли региональных наместников), их требования платить дань фактически лишали тюрков основного источника дохода. Неудивительно, что тюрки боролись с иноземцами, а арабы отвечали им все более жестко. Только в одной Бухаре тюркские и арабские войска провели три крупных сражения в первые годы после смерти Кутейбы[348]348
Kennedy, The Great Arab Conquests, 197–200.
[Закрыть]. Тюрки, горевшие желанием отомстить, объединились вместе с местной персидской знатью, в то время как другие присоединились к китайским войскам.
Это протестное движение поднялось в самый неподходящий момент для арабов. В то время когда Кутейба впервые попытался захватить Бухару, войска клана Омейядов прошли большую часть Испании и проникли на юг Франции. К 731 году, когда жители Центральной Азии взяли в руки оружие, чтобы защитить себя, силы франков и других германских племен под командованием Карла Мартелла разбили мусульманские войска в битве при Пуатье. Однако даже до этого поворотного момента жители Центральной Азии понимали, куда дует ветер и что у них появился шанс избавиться от мусульманского ига.
В первые дни своего пребывания в Мерве арабы могли брать ссуды у местных торговцев, чтобы финансировать свои военные походы на Центральную Азию[349]349
Beckwith, Empires of the Silk Road, 132.
[Закрыть]. Но затем правители городов Согдианы отказались от прежней междоусобной вражды и начали сотрудничать друг с другом, созывая ежегодные тайные совещания в отдаленном Хорезме, в безопасности и вне досягаемости арабов[350]350
Бартольд В. В. Туркестан в эпоху монгольского нашествия. – С. 239.
[Закрыть]. Будучи типичными государственными деятелями, собравшиеся правители торжественно объявили, что они согласны работать вместе и продолжать встречи. Они также отправили послов в Китай, чтобы заручиться поддержкой императора династии Тан против арабов. Только между 712 и 725 годами жители Центральной Азии отправили к китайскому двору не менее 9 посланников с просьбами о помощи[351]351
Needham Science and Civilization in China, 1:214, 713, 726.
[Закрыть]. Но Кутейба опередил их, направив на восток своих людей. В результате император ответил на просьбы жителей Центральной Азии бездействием.
![](i_019.png)
Признав, что их «китайский маневр» не удался, собравшиеся правители Центральной Азии обратились к восточным тюркским племенам, которые ранее держались на расстоянии от региона, на том основании, что их западнотюркские собратья уже закрепились там. На призыв о помощи ответили: тюрки заблаговременно заняли чуть ли не всю западную часть региона, а затем примкнули к новому объединению, сформированному согдийскими правителями и властителями Шаша (современный Ташкент) и Ферганы[352]352
Об отношениях тюрков с этим регионом в эпоху арабского завоевания см.: Ахундова Н. Тюрки в системе государственного управления арабского халифата. – Баку, 2004.; Бартольд В. В. Туркестан в эпоху монгольского нашествия. – С. 246.
[Закрыть]. Эти дипломатические маневры придали уверенности членам объединения, и их уверенность вскоре распространилась на широкие массы населения.
В 720 году на большей части Центральной Азии вспыхнули восстания. Арабские государственные деятели были тут же изгнаны из восточных регионов[353]353
Бартольд В. В… Туркестан в эпоху монгольского нашествия. – С. 244.
[Закрыть]. Тем временем в Пенджикенте, одном из центральных городов региона, правитель Деваштич решил разорвать мирное соглашение, которое он подписал с арабами, и с помощью восточных тюрков в Шаше выдворил их из своего удела[354]354
Подробный обзор приведен в работе Frantz Grenet and Étienne de La Vaissière, «The Last Days of Panjikent,» Silk Road Art and Archaeology, 8:155–81.
[Закрыть]. Посланник Деваштича написал письмо своему правителю, объясняя, что тюрки в Шаше разорвали сделку с арабами. Он прибавил: «О, мой повелитель, я невероятно боюсь за вас»[355]355
Гафуров. История таджикского народа. – Т.2. – С. 21.
[Закрыть]. Арабские войска осадили мятежный Пенджикент. Деваштич и его двор укрылись в соседней крепости на вершине горы Муг (в современном Таджикистане). Убежденный, что вскоре он вернется в свое царство, Деваштич взял с собой официальные документы – ту самую кипу бумаг, которая была обнаружена на горе Муг в 1932 году (см. главу 2)[356]356
Там же. С.107. О документах с горы Муг см. главу 3.
[Закрыть]. Битва была жестокой, но арабы победили, сожгли Пенджикент, убили Деваштича и отправили халифу в Дамаск его голову. Центром нового антиарабского сопротивления снова стал Самарканд, который восточные тюрки отвоевали к 729 году[357]357
История Самарканда. В 2-х т./Под ред. И. М. Муминова. – Ташкент, 1969. – Т. 1. – С. 83–115.
[Закрыть]. Арабы вновь вступили в борьбу в надежде отбить город, за контроль над которым они боролись в течение 49 лет. И опять победы добились объединенные силы тюрков и местных согдийцев. К 729-м годам арабские войска, за исключением Мерва и частей Хорасана, контролировали только небольшую территорию, которую им удалось вернуть после смерти Кутейбы. Кроме этих земель, их присутствие в Центральной Азии, Афганистане и даже Хорасане оставалось в лучшем случае неустойчивым. Объективный наблюдатель мог бы сделать вывод, что все усилия арабов на протяжении 74 лет были напрасными. Хуже того, во время гражданской войны среди большей части населения Центральной Азии активизировались антиарабские настроения – в следующем поколении это будет иметь серьезные последствия.
Центральноазиатский термидор: сделки и компромиссы
Приняв сложившееся положение дел, арабские государственные деятели решили, что Большой Центральной Азией невозможно овладеть только силой оружия и что необходимо пойти на дипломатические, религиозные и экономические уступки. В 738 году они заключили ряд сделок с правителями Шаша и Ферганы, согдийскими правителями и их тюркскими союзниками[358]358
История таджикского народа. – Т. 2. – С. 111; Бартольд В. В. Туркестан в эпоху монгольского нашествия. – С. 245.
[Закрыть]. Эти уступки подтверждали власть местных правителей. Более того, новый наместник Наср, игнорируя пункт в Коране о том, что вероотступничество карается смертью, в 740 году заключил сделку с согдийцами, отменявшую все наказания для тех, кто вернулся к своей прежней религии. Затем он аннулировал долги подданных перед государством и даже отменил все личные долги. Халиф возражал против таких уступок, но его политически более проницательный наместник знал, что меньшие уступки приведут к возобновлению восстаний. Он отдал предпочтение обычному налогу на имущество (харадж), который не сильно отличался от сборов, долгое время существовавших в регионе. Предпринятые меры привели к возобновлению торговли и обеспечили стабильность монеты, которую арабы начали чеканить в нескольких городах[359]359
О налогах см.: Frye, The Great Age of Persia, 89; о монете см. Бартольд В. В. Туркестан в эпоху монгольского нашествия. – С. 262 и сл.
[Закрыть].
В богатом Балхе такое сочетание политических и экономических уступок привело к заключению сделки, сыгравшей несколько лет спустя важную роль. Первые набеги арабов оставили большую часть города в руинах. По мере затухания гражданской войны завоеватели согласились построить новый город недалеко от древнего центра. Возглавлял этот масштабный проект род Бармакидов. Они долгое время были покровителями известного буддийского монастыря и «центра учености» Навбахара, или Новой Вихары. Этот проект не только скрепил союз столь влиятельного местного рода с арабами, но и привел непосредственно к тому, что Бармакиды стали обладателями мощного политического ресурса и самыми влиятельными покровителями культуры в величайшие дни халифата.
Такие уступки вдохновили других местных правителей и знать на заключение сделок с арабскими правителями. Эти соглашения оказались настолько успешными, что персидский представитель знати в Герате заявил, будто не делал «ничего, заслуживающего обвинения» в своих сделках с арабами и что фактически они были «превосходными повелителями». Доказательством этой вновь обретенной гармонии является тот факт, что местные правители, не сомневаясь, звали арабов для поддержки против врагов[360]360
Бартольд В. В. Туркестан в эпоху монгольского нашествия. – С. 242–43.
[Закрыть]. Еще одним результатом перемирия стал указ арабов, требующий, чтобы все официальные документы создавались на арабском языке. Выпущенный в 740 году, он был встречен всеобщим одобрением[361]361
A. K. Mirbabaev et al., «The Development of Education: Maktab, Madrasa, Science, and Pedagogy,» in History of Civilizations of Central Asia, vol. 4, pt. 2, 33.
[Закрыть].
Отход арабов и своевременные уступки создали благоприятное ощущение стабильности. Впоследствии стабильность оказалась иллюзорной, но в определенный период она была реальной. Нигде вера в то, что жизнь вернулась в нормальное русло, не проявлялась более явно, чем во дворце правителей Бухары – Варахше, расположенном на окраине бухарского оазиса, в 44 километрах к западу от Бухары[362]362
О раскопках в Варахше см. фундаментальные труды В. А. Шишкина: Некоторые итоги археологической работы на городище Варахша (1947–1953 гг.) // Труды Института истории и археологии академии наук Узбекской СССР. – Вып. 8. – С. 3–42. – Ташкент, 1956. И особенно его труд «Варахша» (М., 1963), а также: Беленицкий А. Н. и Маршак Б. И. Вопросы хронологии живописи раннесредневекового Согда // Успехи среднеазиатской археологии. – 1979. –Вып. 4. Убедительные данные по хронологии даны в труде Aleksandr Naymark, «Returning to Varakhsha,» http://www.silk-road.com/newsletter/december/varakhsha.htm.
[Закрыть]. В этой крепости с мощными стенами вдоль реки Заравшан согдийские правители Бухары в течение долгого времени держали свой двор. Возможно, дворец существовал на этом месте еще с древних времен, но великое сооружение, раскопанное советскими археологами между 1935 и 1990 годами, было воздвигнуто после арабского вторжения и значительно расширено во время «оттепели» после смерти Кутейбы.
Фрески в нескольких залах для приемов в Варахше изображают правителя в тех же ярких цветах, какие были использованы в Самарканде и Пенджикенте в последние годы до арабского завоевания. Техника, которую применяли художники (рисование на сухой штукатурке), заимствована из Индии[363]363
Шишкин В. А. Варахша. – С. 150.
[Закрыть]. Здесь реалистично изображены леопарды и мифические чудовища, сцены охоты, церемонии, правители и герои народных эпосов – в общем, это тот же тип фресок, что использовался до появления арабов. Главное важное отличие состоит в том, что на фресках Варахши постоянно повторялось изображение правителя. Для одного из советских археологов было очевидно: древние художники использовали эзопов язык, чтобы провозгласить жизнестойкость местной династии[364]364
Naymark, Returning to Varakhsha, 8–9.
[Закрыть]. В этих настенных росписях представлено множество элементов из различных религий. Бухарские правители запечатлены во время религиозного обряда возле зороастрийского алтаря огня. Изображены и обнаженные индийские божества, возможно, буддийские, восседающие на слонах и сражающиеся с дикими зверями. Кроме того, на фресках можно увидеть торжествующего согдийского бога войны. Кто бы ни был автором, он явно не был вынужден скрывать свою веру или преуменьшать ее значение.
Мы никогда не узнаем, было ли это искусство жестом протеста или доказательством того, что бухарские правители верили, что арабы действительно оставили их в покое. Отсутствие новых защитных стен с того времени, как были созданы эти фрески, подтверждает вторую точку зрения. В конце концов, все было сметено вихрем, который пронесся по Центральной Азии, а затем и по всему мусульманскому миру после прибытия в Хорасан военачальника и сильной личности Aбу Муслима. Но старой веры все еще придерживались при бухарском дворе в течение последующей сотни лет – иными словами, в течение двух веков после начала арабского завоевания[365]365
Там же. С. 160.
[Закрыть].
![](i_020.png)
Абу Муслим и потомки Аббаса
Неожиданная смерть омейядского халифа Хишама ибн Абдул-Малика в 742 году сделала явными все неразрешенные проблемы Центральной Азии и самого халифата. Кто придет к власти после него? Вышли на первый план те мусульмане, которые всегда считали Омейядов захватчиками. Очевидным претендентом на власть был потомок внука Мухаммеда Хусейна, но шииты, поддерживающие эту линию наследственности, почти везде были в немилости. Другие признавали линию наследственности от самого младшего дяди Мухаммеда Аббаса. Не важно, что Аббас никогда не был мусульманином, ведь его сын доказал свою набожность, записав множество хадисов пророка. Сторонники Аббаса, собравшиеся в Мекке и в иракском городе Куфа, уже были готовы к войне.
Первым делом они отправили посланника, который объявил об их требованиях в важных центрах власти Хорасана и в остальной Центральной Азии. Человек, которого они выбрали, зарекомендовал себя как агитатор и воин, но в остальном он – полная загадка. Прозвище Абу Муслим скрывало его происхождение. Большинство полагало, что он сын арабского новообращенного, но современные ученые представили убедительные доказательства того, что он был коренным жителем Центральной Азии иранского происхождения из селения возле Мерва[366]366
О происхождении Абу Муслима см.: Elton L. Daniel, «The 'Ahl Al-Taqadum' and the Problem of the Constituency of the Abbasid Revolution in the Merv Oasis,» Journal of Islamic Studies 7, 2 (1996): 162–63.
[Закрыть].
Вскоре после прибытия в Хорасан в 746 году Абу Муслим склонил на свою сторону местных арабов и некоторых представителей знати. Для этого он уничтожил зороастрийской группу, которую и местные арабы, и зороастрийская знать рассматривали как угрозу. Затем он поехал в Мерв, где легко справился с омейядским правителем Насром, тем самым человеком, который добился большого количества уступок для местных правителей и неверующих несколькими годами ранее. Но теперь Абу Муслим сам хотел достигать договоренностей. Он наладил дружественные отношения с большой христианской общиной, оказал поддержку зороастрийцам и искал расположения не особо верующих мусульман. У местных народных верований или индуизма он заимствовал идею о переселении душ и реинкарнации после смерти. Из-за этого некоторые начали подвергать сомнению его приверженность исламу. И те, кто поддерживал Абу Муслима, и его противники имели все основания полагать, что у него были свои планы, которые выходили далеко за рамки полномочий, предоставленных ему Аббасидами.
Эти подозрения получили подтверждение, когда арабы в Бухаре подняли восстание против него[367]367
Бартольд В. В. Туркестан в эпоху монгольского нашествия. – С. 254.
[Закрыть]. Им была выгодна сделка Насра с местным правителем, они видели, что Абу Муслим угрожал их положению в этом ключевом оазисе. Абу Муслим незамедлительно примкнул к местным силам, поднявшимся против восставших арабов. То, что началось как возглавляемый арабами бунт против Омейядов, теперь разрасталось в восстание против любой формы арабского правления из Дамаска, причем на территории всего региона[368]368
Гипотезы о том, что за восстанием Абу Муслима стояли арабы, а не местное население, долгое время придерживалось большинство ученых. Она была убедительно опровергнута в блестящей работе: Elton L. Daniel, «The 'Ahl Al-Taqadum' and the Problem of the Constituency of the Abbasid Revolution in the Merv Oasis,» Journal of Islamic Studies 7, 2 (1996): 130–79.
[Закрыть].
Годы славы Абу Муслима
В 749 и 750 годах Абу Муслим уничтожил все силы, противостоявшие ему. Он смог добиться цели, которая оставалась недостижимой для арабских завоевателей в течение ста лет. Сначала он умиротворил и укрепил Центральную Азию, затем расправился с Омейядами в Дамаске и, наконец, уничтожил надвигающуюся угрозу со стороны Китая.
Когда Абу Муслим прибыл в Центральную Азию, его самыми сильными противниками были западные тюркские племена, большинство из которых долгое время боролись против арабского правления, а также восточные тюрки, к которым местные правители успешно обратились за поддержкой против Дамаска. Cо своими войсками, усиленными арабскими и местными наемниками, Абу Муслим мог нанести несколько решительных ударов по западным тюркам, а затем выдворить восточных тюрков за пределы «ядра» Центральной Азии. Борьба на востоке продолжалась несколько десятков лет, но Абу Муслим сломил основу тюркской мощи[369]369
Бартольд В. В. Туркестан в эпоху монгольского нашествия. – С. 251.
[Закрыть]. Понимая это и видя, что победившие их арабы в действительности защищали интересы жителей Центральной Азии, тысячи тюркских воинов поступили на службу в войско Абу Муслима, разбавив ее арабский состав.
Зная о военном мастерстве Абу Муслима, сторонники Аббасидов в Ираке вызвали его обратно на Ближний Восток, чтобы он помог покончить с Омейядами. После марш-броска через Центральную Азию и Иран Абу Муслим сразился с войском Омейядов на берегу реки Большой Заб (приток Тигра в Ираке) в январе 749 года. Сокрушив эту силу, он сразу же пошел на Дамаск, где сверг последнего из омейядских халифов.
Но не все было так хорошо у сторонников Абу Муслима в Центральной Азии. Еще до его победы над тюркскими племенами китайцы начали быстрое продвижение в регион, чтобы воспользоваться отсутствием власти в восточных районах Центральной Азии. К 747 году силы династии Тан, поддерживаемые тюркскими войсками, захватили весь Синьцзян, а также район Семиречья (Жетысу) в современном Казахстане и Кыргызстане, Шаш (Ташкент) и большинство близлежащих городов[370]370
Отличное описание отношений Китая, Тибета и арабов дано в работе: Christopher I. Beckwith, The Tibetan Empire in Central Asia, 108–42; см также: Бартольд В. В. Туркестан в эпоху монгольского нашествия. – С. 253 и сл.
[Закрыть]. Танский Китай, который мало кто в регионе принимал во внимание, внезапно оказался лишь в шаге от того, чтобы утвердиться в качестве нового властителя. Абу Муслим и его войско ринулись на восток, чтобы противостоять этой угрозе.
Поворотным моментом стало сражение в степной долине реки Талас, к юго-востоку от старого торгового города Тараз (сейчас Талас, на границе Казахстана и Кыргызстана). Здесь в июле 750 года китайское войско потерпело сокрушительное поражение от сил, возглавляемых одним из военачальников Абу Муслима – Зиядом ибн Салихом. Но хотя это вынудило императора Тан отказаться от помощи центральноазиатским городам, правители которых снова обратились к нему, борьба еще не была окончена. Фактически угроза со стороны Китая существовала до 754 года, когда на северо-восточной границе страны началось массовое восстание. Предводитель китайского войска Ань Лушань, возглавлявший это восстание, был сыном согдийского наемника (его китайское имя означает «бухарский») и тюрчанки. Потери от этого восстания оказались ужасающими – погибло до 35 миллионов человек. Один из современных исследователей утверждает, что это было величайшее кровопролитие в истории[371]371
Об Ань Лушане см.: Edward G. Pulleyblank, The Background of the Rebellion of An Lu-shang (London, 1982), R. des Retours, Histoire de Ang Lou-chan (Paris, 1962). О кровопролитном восстании сообщается в: Steven Pinder. The Better Angels of Our Nature (New York, 2011).
[Закрыть]. Каким бы ни был истинный масштаб восстания Ань Лушаня, оно вынудило императора спешно отозвать все свое войско из Центральной Азии, тем самым обеспечив окончательную победу силам Абу Муслима.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?