Текст книги "За чертой страха"
![](/books_files/covers/thumbs_240/za-chertoy-straha-54390.jpg)
Автор книги: Светлана Ольшевская
Жанр: Детские приключения, Детские книги
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Светлана Ольшевская
За чертой страха
Пролог
1985 год
Цветущая майская степь манила пестротой разнотравья. Эти холмы, перелески и овраги никогда не знали плуга, а до города было неблизко. Вот сюда-то и свернул с трассы старенький, видавший виды «жигуленок». Красивый ковер из цветущих растений скрывал под собой неровную, каменистую почву. Однако автомобиль мужественно отъехал от трассы на несколько километров и остановился. Из него вышли трое мужчин, с наслаждением вдыхая чистый степной воздух. Впрочем, приехали они сюда явно не за этим.
– В этом ли месте мы свернули? – спросил самый старший из них, с сомнением оглядываясь по сторонам.
– Конечно, в том, вон камень приметный, – ответил второй, молодой и худощавый, указывая на высокую отвесную скалу, возвышавшуюся над большим холмом подобно остатку какой-то выщербленной временем стены. – Я его даже с трассы заметил.
– Вот только карта у Санька, он сейчас должен подъехать, – прибавил третий, коренастый мужчина неопределенного возраста.
Не прошло и десяти минут, как все трое услышали шум приближающейся машины. Жизнерадостно пыхтя, к ним подкатил такой же потертый «Москвич». Едва автомобиль остановился, из него выскочил молодой мужчина и кинулся здороваться за руку с приятелями.
– Привет, Санек! Карту привез?
– А как же! – ответил тот и, повернувшись к своей машине, замахал рукой. С заднего сиденья шустро выбралась круглолицая веснушчатая девочка лет десяти.
– Санек, что это за детский сад! Ты в своем уме – ребенка сюда тащить?! – возмутился коренастый.
– А куда ее было девать, Серега? Жена в отъезде, а с бабкой она не уживается, – легкомысленно улыбнулся Санек. – Но вы не бойтесь, проблем с ней не будет. Наша Тася уже достаточно взрослая…
– Да мы и не боимся, – хмыкнул тот. – Это тебе стоит поостеречься, как бы твоя взрослая Тася не начала рассказывать всем и каждому, что ее папа – черный копатель.
– Ну, за это я вообще не боюсь, – беспечно ответил Санек, доставая бутылку пива. – Тася умеет хранить тайны, ей что угодно можно доверить. И что это за термин – черный копатель? Кладоискатель – мне больше по душе!
– Да не пиво, а карту доставай, кладоискатель ты наш, – потеряв терпение, потребовал Серега. Тася молча полезла в машину и достала пакет с пожелтевшими бумагами.
Карту разложили на капоте «жигуленка».
– Это и есть твоя хваленая карта?! – разочарованно воскликнул самый старший. – Обычная трехверстовка!
– А ты, Федор Иваныч, приглядись внимательнее, – посоветовал Санек. – Трехверстовка, да, но на ней есть кое-какие пометки.
Все четверо склонились над картой.
– Вот, чтобы долго не искали, наше местоположение, – ткнул пальцем Санек.
– Без тебя видим, – огрызнулся стоящий рядом приятель. – Только что-то здесь ни курганы, ни населенные пункты не указаны.
– Говорят тебе, Серега, смотри лучше, – вмешался третий. – Вот это видишь?
Там, куда он показывал, Серега с трудом разглядел поблекший от времени, едва заметный кружок, нарисованный карандашом. В центре кружка располагался ромбик, а рядом проходили две непараллельные пунктирные линии, начерченные все тем же карандашом.
– И что это?
Санек молча указал пальцем на край карты. Там оказалась надпись, такая же полустертая от времени. Тут уж Серега не выдержал:
– Вы с Вадиком такие умные, вот сами и читайте!
– Ну и пожалуйста, – фыркнул Вадик и достал из кармана увеличительное стекло. – Слушайте: «Курган сей будет не то скифский, не то савроматский. Всем он виден, но никто не догадается, что это курган. Потому и не разграблен он доныне, и разграбленным ему не быть…» Все, дальше не видно, край карты истрепан.
– Это, наверное, еще в девятнадцатом веке написали! – звонко прервала затянувшееся молчание Тася, протиснувшись между Серегой и Вадиком.
– Да нет, написано уже в двадцатом, – возразил Вадик. – Ятей нет.
– Но писал, наверное, какой-нибудь старенький ученый в двадцатые или тридцатые годы, – не унималась девочка.
– А ну брысь отсюда, нашлась умная! – прикрикнул Федор Иванович. – И не лезь, когда старшие разговаривают!
Тася смущенно отошла.
– Не кричи на моего ребенка! – в свою очередь рявкнул Санек. – А ты, доченька, ступай пока, разбери вещи.
Девочка кивнула и вновь полезла в отцовскую машину, а мужчины еще долго на повышенных тонах обсуждали вопросы воспитания детей, употребляя при этом не слишком приличные выражения. А когда немного утихомирились, стали выяснять, о каком же кургане идет речь. Местность вокруг изобиловала большими и маленькими холмами, и выбрать из них нужный было нелегкой задачей. Спор затянулся надолго, предлагали раскопать то один, то другой холм, речь зашла даже о том холме, посреди которого возвышалась скала. Но это предположение сразу же отмели – таким громадным, да еще со скалой в центре, курган быть не может.
Тем временем вечерело. Тася успела не только нарезать бутерброды и сходить к рощице за сухими ветками для костра, но даже ухитрилась самостоятельно поставить палатку.
В конце концов, охрипнув от спора, мужчины остановились на небольшом круглом холмике поблизости. Поскольку уже порядком стемнело, приступать к раскопкам решено было завтра с утра пораньше. А пока все уютненько расположились у костра и с аппетитом поужинали Тасиными бутербродами. Какое-то время еще поговорили о делах, а потом просто молча отдыхали, не торопясь идти в палатку.
– Вот бы найти этот курган! – нарушил молчание Серега.
– Мечтать не вредно, – заметил Вадик. – Хотя… бывают же на свете чудеса. Правда, Санек?
– М-м, – Санек уже почти спал.
– Подумать только – нетронутое скифское захоронение! – не удержался от алчных мыслей и Федор Иванович. – А если бы еще царское! Тогда бы мы обогатились, да-а… – Тут его взгляд упал на девочку, подбрасывавшую в костер сухие ветки. – Слышишь меня, Таська… Аська… Как там тебя? Вот нашли бы мы царский курган – получили бы гору золота. И ты бы вся в нем ходила, как принцесса. Скифские цари – они знаешь какие богатые были, сколько добра в землю зарывали!
Тася ничего не ответила, и вновь воцарилось молчание. Каждый думал о своем, глядя на яркие звезды над головой. Эта теплая безлунная ночь, напоенная ароматами разнотравья, казалась девочке сказочной. Тася уселась у огня, обхватив руками колени, и любовалась огромным звездным небом, вдыхая неповторимый запах ночной степи. И думала. Она представляла воинственных скифов, киммерийцев, амазонок, о которых она часто слышала от папы. Особенно ей понравился рассказ о том, как скифы хитроумно и без боя победили могучую персидскую армию, тем самым спася свою страну от завоевания. Про Аттилу еще было интересно. Папа говорил, есть легенда о том, что когда-то Аттила нашел клад, а в нем – древний меч, наделяющий своего владельца силой и могуществом. Говорил, что есть и другие легенды о таких мечах, хранимых в земле с глубокой древности, и о могучих богатырях, владевших подобным оружием. Тася тогда засмеялась и сказала, что так героем может стать любой, надо только меч найти. Но папа ответил, что не каждому дано его взять, у таких кладов есть хранители, которые выберут только самого достойного. Но что это за хранители, объяснять не стал.
«Вот бы мне нежданно-негаданно найти такой меч!» – подумала девочка и дальше в фантазии уже неслась вольной амазонкой на быстрой лошади, со сверкающим мечом в руке, способным сокрушить любых захватчиков…
Тася подбросила веточек в костер, и он разгорелся сильнее – маленький огонек среди большой степи, он был виден издалека, но не мог рассеять черные тени, окружавшие спящие холмы. Никто не увидел, как тень скалы, маячившей на возвышенности, шевельнулась, поднялась, и вот уже это не просто тень, а высокая черная фигура в длинном плаще, словно сотканная из мрака. Странный незнакомец помедлил несколько мгновений и неспешно прошествовал между холмами, тяжело ступая, но ни одна травинка не шелохнулась под его ногами.
Никем не видимый, черный человек беззвучно приблизился к костру. Прямо перед ним на расстеленных покрывалах отдыхали Вадик и Серега, они еще не спали.
…одно и то же. Сколько их приезжает сюда, и всем нужно только одно. Золото, деньги, корысть… Неужели в Большой Степи перевелись настоящие воины? А ведь время на исходе. Когда-то все было по-другому, и бывало нелегко выбрать из претендентов самого достойного… Но теперь, что будет теперь, когда вновь воспрянет…
Ни Вадик, ни Серега ничего не заметили, хотя смотрели на загадочную фигуру почти в упор. Вадик закрыл глаза, намереваясь спать, Серега лениво потянулся за сигаретами.
Незнакомец сделал несколько шагов в сторону палатки, рядом с которой спал крепким сном Санек, все еще сжимая в руке бутылку из-под пива.
…а вот у этого задатки есть. Но нет воли! Слаб оказался он перед вином, одурманил хмель его разум, а скоро и вовсе сведет в могилу. К тому же… пришел ведь он сюда все за тем же – за золотом.
Недалеко от Санька расположился Федор Иванович. Он еще не спал, задумчиво вертя в руке травинку.
…золото, золото, золото… Дни на исходе. Кому передать, кому?..
Еще несколько тяжелых, безнадежных шагов – прямо через костер. По ту сторону огня сидела девочка, маленькая, светловолосая, – и смотрела на него во все глаза. Смотрела с огромным удивлением, но без страха.
…увидела! Неужели?..
– Дядя, вы кто? – изумленно прошептала Тася.
– А ты кто? – донеслось до нее, словно порыв ветра. Голос был глуховат и звучал тихо, как будто издали.
– Я? Тася.
– Зачем ты здесь?
– За папкой присматриваю, – бесхитростно ответила девочка. – Чтобы с ним опять не случилось чего-нибудь.
– О чем ты сейчас думала?
Вопрос озадачил. О разных вещах она думала, но сводилось все к одному…
– О мече я думала, который в земле спрятан, – смущенно сказала Тася, снова помимо воли представив себя амазонкой. – Хотела его увидеть.
Вот оно, предначертанное!
– Ну что ж, смотри. Увидишь – возьмешь его.
Девочка вскочила на ноги. Земля, окутанная ночной тьмой, внезапно преобразилась. Все окружающие Тасю холмы и овраги вдруг засветились глубинным, внутренним светом, стали прозрачными, будто из хрусталя. На их поверхности колыхались изумрудно-зеленые травы и ослепительной красоты цветы, и сквозь них необъяснимым образом все просвечивало. Тонкие ветвящиеся корни растений уходили далеко в глубину этого прозрачного великолепия. Все вокруг казалось живым, пульсирующим, дышащим, и Тася, онемев от изумления и восторга, боялась сделать шаг, чтобы не затоптать какую-нибудь травинку.
Она ошалело смотрела по сторонам, разглядывая мир, ставший необыкновенным. «Да ведь он тот же самый, – подумалось девочке, – просто виден теперь по-другому». Но как же это было удивительно! Глубоко внизу, прямо под ногами, по темному узкому тоннелю пробегал быстрый водный поток, чтобы где-нибудь дальше, вырвавшись из-под земли, стать маленькой степной речушкой. Вон там, слева, на глубине были видны залежи какого-то красного камня, а еще глубже – другого, черного. Каждая из этих пород излучала свое, особое сияние. А справа, на той же глубине, шли две непараллельные полоски чего-то, светящегося ярким желтоватым светом. «Золото, наверное», – подумала Тася, переводя взгляд дальше. Там, на почти гладкой площадке, покоились останки каких-то древних воинов, – Тася разглядела ржавые доспехи, оружие.
– Была здесь когда-то страшная, жестокая битва, – долетел до ее слуха знакомый глуховатый голос.
И тогда девочка повернулась лицом к возвышенности, посреди которой красовался скальный выступ. Каким же нестерпимо красным светом он сейчас горел! Тася прищурилась, опустила глаза ниже и обомлела: на самом-то деле высокий, выщербленный со всех сторон камень представлял собой верхнюю часть огромного, уходящего в землю щита, какими их рисовали на картинках – овального, заостренного книзу… А у его основания, глубоко в земле, лежала целая груда сокровищ: россыпь монет, сияющие драгоценные камни, золотые блюда и кубки… И меч. Длинный, из какого-то темного металла, покрытый непонятными Тасе значками. И если сокровища казались чем-то обычным в этом сияющем мире, то меч был особенным. Его лезвие напоминало багряно-желтый луч, упруго-неторопливо струящийся от рукояти до кончика клинка, вихрясь и переливаясь подобно струе воды. Он притягивал взгляд, манил к себе, его хотелось взять в руки и взмахнуть над головой, оставляя сияющую дугу…
– Я его вижу, вот он! – воскликнула Тася и повернулась к своему собеседнику. Он тоже выглядел теперь по-другому, казался обычным человеком, хотя и в странном наряде. На полинявшем запыленном плаще виднелась сложная вышивка и какие-то бляшки в форме солнц, наброшенный на голову капюшон не скрывал худого обветренного лица, обрамленного короткой, русой с проседью бородой. Правая рука с массивным перстнем филигранной работы на указательном пальце привычно лежала на рукояти оружия, скрытого под полой плаща.
– Значит, возьми его.
Тася на мгновение призадумалась:
– Но… что я буду с ним делать? Мечтать – одно, но ведь это не для нашего времени оружие, сейчас таким не пользуются!
– Главное – чтобы ты надежно сберегла его. А когда придет срок – ты поймешь, что с ним делать. Видишь, как горит алым светом щит, – это значит, близко время, когда вновь поднимется сила тайная, темная, страшная… Тогда только на тебя надежда. Потому что мои дни на исходе.
– Что это значит? Вы… – девочка осеклась, не зная, как деликатно сформулировать вопрос. Но незнакомец все понял:
– Нет. Я никогда уже не покину этих мест. Просто на исходе дни, когда меч может беспрепятственно взять живой человек. Еще немного, и его могут перехватить… Я слышу, как сила нечистая пробуждается в земле, беспокоится, и близок час, когда она воспрянет – может быть, через пару-другую десятилетий. Она уже теперь желает завладеть этим оружием, чтоб никто не смог ее одолеть. Ее слуги ищут его и могут найти. А я не в силах им помешать.
Тут Тасе стало жутко, она втянула голову в плечи:
– Но ведь я же не воин и вряд ли им стану.
– Возможно, ты когда-нибудь станешь матерью воина. А до тех пор – береги меч от посторонних глаз.
Тася не нашлась, что ответить. Она подумала о другом: когда меч будет в ее руках, весь этот сверкающий хрустальный мир снова станет обыкновенным. А поэтому хотела успеть увидеть как можно больше, чтобы запомнить. Она огляделась по сторонам – от края до края степь восхитительно и празднично светилась. Вдалеке виднелись яркие огни города, а с другой стороны чуть заметно мерцало болото, источая собственный голубоватый свет. Взглянув на стоящие рядом автомобили, Тася не смогла сдержать удивленного возгласа – покрывавшая их дорожная пыль теперь серебрилась, отчего машины казались призрачными…
Вдруг среди сияющего раздолья взгляд девочки зацепился за нечто странное. Это было большое темное пятно, не излучающее никакого света; оно находилось глубоко в земле на порядочном расстоянии от Таси, ближе к городу, но все равно резко бросалось в глаза. Она не поняла, что это такое, но спрашивать не стала.
Странный собеседник протянул Тасе руку:
– Идем.
Федор Иванович краем глаза заметил, что девчонка ушла куда-то в темноту, но решил, что он не обязан присматривать за чужими детьми.
Когда через два дня черные копатели, так ничего и не найдя, собирались уезжать, Тася складывала вещи и незаметно положила на дно багажника отцовской машины что-то узкое, длинное и увесистое, завернутое в покрывало. Впрочем, на девочку почти не обращали внимания.
Глава I
Кладбище возле дома
Нет, компьютеру я это не доверю. Техника устаревает, ломается, а рукописи в ряде случаев и правда не горят. События последних дней просто требуют, чтобы их зафиксировали во всех подробностях, и теперь, когда все закончилось, я это сделаю. Поэтому я сегодня купила красивую тетрадь в твердой обложке, по виду настоящую книжку – ей-то я и доверю свою тайну. Кто знает, вдруг когда-нибудь пригодится…
Для начала, пожалуй, представлюсь. Меня зовут Ника Чернореченская, мне четырнадцать лет. Полное мое имя – Никандра, да, именно так. А все потому, что моя мама, наверное, чемпионка мира по странностям. Взять хотя бы этот переезд – ну кто бы еще придумал обменять квартиру в центре на такое захолустье!
Это решение мама приняла, когда я в очередной раз из школы с фонарем под глазом пришла. Что поделаешь, не складывалась у меня дружба с одноклассниками. И если раньше это не очень заметно проявлялось, то начиная с прошлого года резко обострилось. Не совпали у меня с ними пристрастия в области музыки и других сфер жизни. Хотя и говорят, что на вкус и цвет товарищей нет, но все же общие интересы для дружбы очень важны. А если их нет… В общем, моя любимая музыка регулярно становилась поводом для насмешек, а почти все девочки в классе были влюблены в красавчика Лешеньку – карамельно-сладенького пупчика, чьи тупые шуточки приводили их в восторг. Пару раз я спрашивала, что они в Лешеньке нашли, и оба раза мне ответили: он «такой прикольный» и «такой лапочка», что, видимо, являлось для них идеалом мужчины.
Что же до Лешеньки, то он встречался с ними по очереди, каждая новая любовь длилась недели две плюс-минус, и это, по-моему, всех устраивало. Так что его постоянно сопровождала свита верных поклонниц.
И вот однажды принц решил удостоить чести меня, с присущим ему высокомерием заявив, что, так уж и быть, он согласен и со мной встречаться. Когда я просто отказалась, до него не дошло, и мне пришлось высказать все, что я о нем думаю.
Ну не понимаю я такой логики. Им, девчонкам, радоваться бы, что у них одной конкуренткой меньше, а они, стоя рядом и услышав мою отповедь, так возмутились! В общем, в тот день я и пришла домой с синяком и расцарапанной физиономией. Сам Лешенька в драке участия не принимал, стоял рядом и подзадоривал. Да он вообще драться не умеет, большего труса и маменькиного сынка я в жизни не видела. Вы только не подумайте обо мне того же самого: с двумя-тремя такими дурочками я бы справилась запросто, я даже с мальчишками дерусь на равных. Но когда против целая толпа, включая Фимкину и Крыгину, которые ходят на какие-то единоборства, – тут уж, конечно, на победу рассчитывать не приходится. Наверное, поэтому Лешенька везде и таскает их с собой в качестве лучшей защиты от всяких наездов.
Но половине его подружек после этой драки тоже пришлось долго фасад штукатурить…
Мама, узрев меня в таком виде, даже слова не сказала, а собралась и куда-то ушла. Через пару часов она вернулась и молча приступила к домашним делам. Я весь вечер корпела над уроками, а потом стала привычно ставить будильник.
– Не заводи, – будничным тоном сказала мама. – Отоспись завтра хорошенько.
– Как, а школа?
– В этой школе ты больше не учишься.
– Не поняла?
– Я забрала твои документы.
– С какой это стати, да еще посреди учебного года?! – воскликнула я. – Октябрь на дворе! Свои школьные проблемы я решу сама, тебя никто не просил вмешиваться!
– Да что ты! Я и знать не знаю ни о каких проблемах. Просто… э-э… м-м-м… просто мы переезжаем, вот!
– Куда?! – иронично спросила я. Когда мама начинает чудить, то, кроме меня, ее остановить некому. А ее фокусы порой похлеще школьных проблем бывают!
– Когда ты будешь прилично выглядеть, – с нажимом ответила мама, – мы с тобой поедем смотреть новую квартиру.
– Но… я же не сдала учебники! – Мне запоздало подумалось, что, может быть, это очередная мамина шуточка. – И ты не могла сказать, пока я учила уроки?
– Я заплатила за все учебники, – был ответ. – Учиться тебе в любом случае придется, и переезд – не повод для отлынивания от уроков!
Ну и что ты будешь делать с такой мамой? Можно подумать, это мой первый фонарь! Да я уже забыла, сколько раз дралась со своими милыми одноклассниками, особенно когда им взбредала в голову идея поиздеваться над каким-нибудь третьеклашкой, отбившимся от стада… то есть, простите, от коллектива.
Но это была не шутка. Когда неделю спустя мы с сотрудницей агентства ехали в какую-то безнадежную тьмутаракань смотреть квартиру, мама ободряюще сказала мне:
– Принимать решение будешь ты. Понравится тебе квартира – переедем, нет – вернешься обратно в свою любимую школу.
Квартира находилась на третьем этаже допотопного пятиэтажного здания невразумительной конструкции. Я прошлась по комнатам, собираясь озвучить заранее заготовленный отказ, но меня поразила величина квартиры. Три комнаты, причем две из них нешуточных размеров! И эти хоромы отдают в обмен на нашу крошечную двушку? А потолок какой высокий! Не то что у нас дома, где я каждый раз во время зарядки обязательно зацеплю рукой люстру. Тут еще до нее попробуй допрыгни!
Потом я выглянула в окно. Передо мной раскинулся одноэтажный поселок – серые крыши старых домиков, голые деревья, заборы. Немного дальше из-за высокой ограды выглядывала островерхая крыша какого-то строения, тоже одноэтажного, но размерами гораздо больше всех остальных домишек. Окружающие его деревья великанами возвышались над поселком. Особенно мне бросилось в глаза одно дерево с идеально круглой кроной, очень темной из-за густоты веток. Подумалось, что приятно было бы смотреть на него, сидя у окна за столом. А уж когда оно весной зазеленеет…
В итоге дерево победило.
Когда мы собирали чемоданы, к нам повалили изумленные соседи.
– Ты что это придумала, Анастасия, – менять квартиру в центре на какое-то захолустье?!!
Примерно это они все говорили маме. Мы, оказывается, сошли с ума – ведь здесь же центр! Да весь мир из кожи вон лезет, чтобы переселиться в центр! Человечество делится на тех, кто живет в центре, и всех остальных!
Признаюсь, меня их речи ввергли-таки в сомнение, но оно длилось ровно до тех пор, пока Алексей Иннокентьевич с третьего этажа мою маму идиоткой не обозвал. И ладно бы в шутку или по-дружески, а то пренебрежительно так, свысока. Наверное, в его понимании так и надо разговаривать с жителями захолустья, коими мы вознамерились стать. Тогда я, конечно, ответила ему, что если моя мама с ее высшим образованием и работой в институте идиотка, то его сын, изгнанный из ПТУ за двойки, вообще маргинал и деградант.
Сосед побагровел и сказал, что рад будет с нами распрощаться, а моя мама широко заулыбалась и выразила взаимную радость. Что ж, теперь мне стало понятно, почему за крохотную квартирку в центре нам отвалили такие хоромы. Думаю, Алексей Иннокентьевич найдет взаимопонимание с новыми соседями.
К слову, насчет маминой работы я выразилась неточно. Раньше она действительно преподавала в институте что-то связанное с геологией. Но уже довольно давно мама служит в каком-то закрытом учреждении, и, стыдно сказать, я ничего не знаю о ее работе. Но не потому, что я нелюбопытная, просто мама категорически не желает ничего рассказывать. Говорит – служебная тайна.
В общем, под такие напутствия мы и сменили адрес. Знать бы заранее, что тебя ждет… Да уж, если бы я тогда знала… то все равно бы переехала!
* * *
– …Ой, вы знаете, со мной тоже однажды странная вещь приключилась, – задумчиво потерла подбородок Наташка Кремнева, худенькая смуглая девчонка из параллельного класса. – Никогда не верила в такие штуки, пока сама не увидела. Я теперь сама не своя, до сих пор страшно. Это случилось еще летом…
– Летом? И ты молчала до сих пор! – сразу же перебили девчонки в два голоса. – Давай, колись, что там было?
– Ой, нет, – нахмурилась Наташка. – Знаете, что-то мне подсказывает, что лучше об этом не болтать, так спокойнее будет.
– Ну, знаешь ли!
– Раз уж начала, так продолжай!
– Рассказывай уже, не тяни!
Но Наташка лишь покачала головой.
Заинтригованные, ребята принялись ее уговаривать. Одна я молча сидела на бетонной плите, подперев кулаком подбородок, и думала о своем. Это были приятные мысли. Точнее, констатация факта: теперь у меня была своя компания, друзья, с которыми можно откровенничать безо всякого смущения. Вот и сейчас мы болтали, постепенно сведя разговор к странным случаям. Рассказывали семейные предания и кошмарные сны… Попробовал бы кто-нибудь в моей бывшей школе рассказать о своих ночных кошмарах или вообще о чем-то сокровенном – его бы подняли на смех, на их омерзительном языке это называется «оборжать» или «оборать», да еще и кличку позорную дали бы. Я лучше промолчу, как там любили издеваться над моей фамилией. А тут ее просто сократили, и теперь я гордо именуюсь Никой Черной, что меня устраивает – коротко и стильно.
И школа здесь хорошая. Не сказать, чтобы все было замечательно, тоже хватает всякого, но по сравнению с прежней – просто курорт. Да еще и Дворец спорта через дорогу, в котором имеются довольно приличные секции. Я с первых же дней стала ходить на рукопашный бой, присматриваюсь и к другим видам борьбы, не исключено, что займусь еще чем-нибудь. Борьба всегда меня привлекала, а теперь появился шанс заняться ею всерьез. Расквасить когда-нибудь физиономии Фимкиной и Крыгиной – святое дело. Я и раньше занималась, но больше самостоятельно, бестолково.
Повезло мне в новой школе оказаться за одной партой с Лилей Лыскиной, которая быстро стала моей лучшей подругой. А потом она познакомила меня с друзьями, и я совершенно неожиданно оказалась своей в этой дружной компашке, чему, кстати, немало посодействовал мой любимый фолк-рок, эти ребята тоже его уважают.
Кроме нас с Лилей в компании еще пять человек. Колька Шаров и Таня Незванова учатся в нашем классе, а Наташка Кремнева и Егор Рюшин – в параллельном. Колька с Егором – неразлучные друзья с детства, их вечно тянет на подвиги, а чаще на какое-нибудь хулиганство. Зато Незванова – особа утонченная. Таня всегда спокойна, скромна, изъясняется исключительно на литературном языке, никогда не ругается и не любит грубых шуточек. Они с Наташкой Кремневой похожи на сестер – обе миниатюрные, хрупкие. Другое дело Лилька – рослая, спортивная, энергичная, любому хулигану накостылять может. Жаль, не было ее со мной в старой школе!
И, наконец, Стас. Он на два года всех нас старше и учится в другой школе, я и фамилии его не знаю. Ох уж этот Стас… Высокий, загорелый, с правильными чертами лица и темными волосами, собранными в небольшой хвостик. Я почему-то сильно смущалась, когда он ко мне обращался, а он в ответ подшучивал. Наверное, считал меня глупой малолеткой. А может, я такая и есть, раз позволяла себе слишком много о нем думать: Стас, конечно, красавец, но в остальном такой же, как все мальчишки…
Ну, да это просто к слову. В тот ноябрьский день мы тусовались на заброшенной стройке, которую ребята уже давно облюбовали для своих посиделок.
– Наташа, обижаешь! Неужели ты нам не доверяешь? – вклинился Стас, до сих пор молчавший.
Наташка смутилась, покраснела и сдалась:
– Ну ладно. В общем, вы знаете, где я живу…
– Я не знаю, – честно призналась я.
– Ой, ты же недавно здесь, и я тоже. Мы купили квартиру этим летом, она мне еще так понравилась… Я живу вон в том доме. – Наташа показала рукой на одинокий девятиэтажный дом на отшибе, отделенный от остального жилого массива огромным пустырем с элементами свалки, чуть дальше за ним виднелся небольшой лесок.
– А, у лесочка, – кивнула я.
– Вот и мы думали, что это лес! – с досадой выпалила Кремнева. – А это оказалось кладбище! Старое, заросшее, со стороны и не видно, но между деревьями попадаются кресты и памятники.
Я присвистнула:
– Ничего себе соседство!
– Но не об этом сейчас речь. Я кладбищ не боюсь и с удовольствием гуляла там с Жулькой. Тихо, спокойно, и никто не визжит: «Развели тут собак!» – а то у нас в доме имеются такие кадры. И вот однажды я с Жулькой пошла погулять туда вечером, где-то через месяц после того, как мы заселились… А, вспомнила, это как раз последний день лета был, тридцать первое августа. У меня еще настроение весь день было ниже плинтуса из-за предстоящей встречи со школой… Так вот. Погуляли мы какое-то время, а когда начало смеркаться, пошли обратно. Идем по тропинке, я точно уверена, что знаю дорогу, сколько раз там ходила, все знакомо. Уже пора бы лесочку кончиться, а впереди – сплошные деревья. Смотрю – дорожка под ногами золой посыпана, прямо как в частном секторе, где печки топят. Но у нас-то здесь – откуда? Жулька к ногам жмется и поскуливает… Наконец деревья расступаются, я думаю, что сейчас свой дом увижу. А впереди не мой дом, а барак какой-то деревянный, черный, в землю вросший… Я решила, что заблудилась, огляделась по сторонам. Уж согласитесь, мой дом издалека виден, к тому же в сумерках окна должны светиться. Да и в остальных девятиэтажках тоже. А ничего нет! Барак и пустырь, а больше вообще ничего не видно в темноте! Тут уже меня страх пробрал – как я домой попаду?! И прохожих нет, спросить не у кого. Возникла шальная мысль постучаться в барак и спросить у его обитателей, и я подошла к нему поближе. Это была длинная деревянная хибара с рядом заколоченных неровных окошек, сквозь щели между криво прибитыми досками пробивался тусклый свет. Вдруг вижу – идут двое со стороны барака: женщина и ребенок. Может быть, вышли из него, только я не видела, чтоб дверь открывалась. Думаю, спрошу у них дорогу. Подходят ближе, смотрю – это старуха, тощая, неопрятная, и лицо такое мерзкое!
Наташка помолчала.
– Ну, старухи редко бывают красавицами, – сказала я, чтоб только прервать паузу. – Тем более неопрятные.
– Да не в этом дело! Выражение ее лица было настолько мерзким, что у меня пропало всякое желание о чем-то спрашивать. Она на меня взглянула молча, словно оценивая, и ухмыльнулась гаденько. Я перевела взгляд на ребенка. На вид ему было лет пять-шесть, он был коротко подстрижен и одет в какие-то обноски. Старуха дернула его за руку, и они быстро ушли куда-то в темноту…
– Небось попрошайки какие-нибудь, – резюмировал Колька Шаров.
– Так вот. После этого мне совершенно расхотелось приближаться к бараку. Мало ли кто там обитает. Я хотела развернуться и уйти, но тут… – Наташка замолчала.
– Что?
– Открылась дверь, проем осветился тусклым мертвенным светом, но людей я не увидела, внутри словно колыхалось какое-то марево. Мне стало так страшно, не передать, словно волны ужаса исходили оттуда. И тут… Вокруг смолкли все звуки, воздух стал затхлым, ватным, словно я не возле леса нахожусь, а в каком-то склепе. И в этой пустоте я услышала шепот, он заполонил все пространство и звучал в моих ушах громом, но все же это был шепот: «Иди! Иди сюда! Мы ждем тебя!» И я, как в трансе, медленно пошла к двери. Ни страха, ни каких-то других чувств, ни мыслей больше не было – я шла, как зомби… Вдруг Жулька как завизжит да как дернет поводок! Я пришла в себя, заорала и в панике бросилась бежать обратно в лес. Но через несколько шагов зацепилась за какой-то штырь, торчавший из земли, упала и ударилась головой, кажется, о дерево. Дальше, видимо, потеряла сознание. Очнулась – первым делом вижу перед собой свой дом. А я лежу на земле, как раз между лесочком и пустырем. Вокруг Жулька бегает, а рядом моя кроссовка валяется, порванная. Я до сих пор не могу понять, как там оказалась. Пришла в бреду, что ли? Или принес кто? Но это уже совсем глупости, тем более что кроссовка при падении с ноги слетела да так и валялась рядом. А когда вернулась домой, оказалось, что я недолго там и пролежала, во всяком случае, родители еще не начали беспокоиться.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?