Читать книгу "Как завести ангела"

Глава 6

Иония

Эфирис мертвой хваткой сжимал мою шею. Глаза предательски вылезли из орбит, легкие горели огнем. Воздуха катастрофически не хватало.

Но даже задыхаясь, я ясно осознавала: какой же все-таки глупый этот грозный крылатый! Он сейчас так отчаянно психует, стесняется собственных желаний и до дрожи боится сорваться.

Откуда я это знала? Все просто. Мы, кхары, с рождения идеально чувствуем эмоции людей. Иначе их просто невозможно заманить в темную ловушку. А вот эмоции высших эфирисов я никогда раньше не читала, да и сталкивалась с пернатыми стражами до этого дня крайне редко.

А тут – бац! Три раза подряд нос к носу с одним и тем же блондинчиком. Ну разве это не судьба?!

Осознав всю абсурдность происходящего, я неожиданно даже для самой себя истерично засмеялась над своей нелепой, такой глупой смертью. Смех клокотал в сдавленном горле, а перед глазами уже начала стремительно сгущаться тьма.

Как вдруг пальцы пернатого дрогнули и с отвращением разжались, даруя мне свободу.

Я мешком рухнула вниз, со стоном опустилась на странную бархатистую траву и принялась жадно глотать воздух широко раскрытым ртом. Кислород никогда в жизни не казался мне таким до одури вкусным, как в это жалкое мгновение. Я совершенно не хотела умирать! Дикое желание жить царапалось изнутри, яростно прогрызая себе путь наружу.

Чуть отдышавшись, я подняла слезящиеся глаза на Нимраэля. Он порывисто отскочил на пару шагов назад и замер, как мраморная статуя, потерянно глядя на свои большие ладони.

– Что, передумал, сладкий? Жалость появилась?

Я попыталась рассмеяться, но вместо этого из растерзанного горла вырвалось лишь хриплое, каркающее мычание. Шею нещадно саднило.

– Это не ты сделала? Перемещение? – Эфирис медленно поднял на меня свои ледяные пронзительно-голубые глаза. В них плескалось искреннее непонимание.

– А ты как думаешь, гений? По-твоему, в свое свободное от совращения душ время я бегаю по светлым полянкам и нюхаю тут цветочки?! – язвительно выплюнула я, разводя ладонями и указывая на светящиеся совершенно несуразные растения вокруг нас. – Этот пейзаж больше похож на ваши эфирские луга… Вы же там вроде как на таких пасетесь и травку щиплете, нет?

Нимраэль до скрипа крепко сжал челюсти и резко отвернулся, играя желваками.

Разозлился? Ничего, сейчас я тебя доканаю, и ты меня точно пристукнешь, чтобы не мучиться.

Я с трудом поднялась на дрожащие ноги, вразвалочку подошла к нему сзади и фамильярно, ласково погладила по напряженному плечу:

– Эль, лапочка, а включи-ка ангельский мозг. Где тот мерзкий камушек, из-за которого мы сюда свалились? Тот самый, который нам обоим сейчас магию наглухо отключил?

Эфирис как ужаленный резко развернулся, перехватив мою кисть своей здоровенной горячей лапищей так, что кости хрустнули. Но потом смысл моих слов все же дошел до его светлого разума.

– Камень Безмолвия?

В его взгляде мелькнула вспышка озарения. Он с силой отбросил мою руку и принялся лихорадочно осматривать густую траву на лугу вокруг нас.

Следующие полчаса картина была достойна полотна сумасшедшего художника: гордый эфирис Нимраэль на четвереньках ползал по земле, как поисковая ищейка, а я вальяжно разлеглась на спине в зарослях фосфоресцирующих цветов и откровенно дразнила его.

Мне безумно нравилось, что этот правильный мужчина показательно, изо всех сил старался на меня не смотреть. Но я-то по его эмоциям прекрасно чувствовала: Эль краем глаза жадно наблюдал, как я демонстративно, медленно гладила себя по обнаженным ногам, проводила пальцами по изгибу шеи, спускалась к вырезу платья на груди и при этом томно, с придыханием вздыхала.

Острые скулы блондинчика вскоре залились предательским густым румянцем. Он весь был натянут, как тетива лука, и под конец поисков все-таки не выдержал и поспешно отвернулся, чтобы не видеть этой провокации.

Не выдержав, я громко, искренне расхохоталась и села в траве.

– Я победила!

– Мы вообще-то ни в чем не соревновались, – мрачно проворчал Нимраэль, продолжая шарить руками в корнях.

– Да плевать, но победила все равно я! Моя взяла!

Он, наконец, выпрямился, отряхнул колени и угрюмо обернулся ко мне.

– А помогать искать спасительный камень ты принципиально не собираешься? Мы же тут застрянем навечно, дура.

– Нет, не собираюсь. – Я упрямо замотала головой, и темные пряди веером разлетелись по обнаженным плечам. – Какой мне резон? Ты найдешь свой камешек, вернешь себе магию и тут же меня грохнешь. Смысла суетиться ноль.

– Я и без магии могу голыми руками свернуть тебе шею, – неуверенно буркнул эфирис, но в его голосе не было и грамма прежней угрозы.

– Свернешь, конечно. Слушай, Эль, а ты, случайно, не один из тех элитных, самых крутых эфирисов, да? – невинно похлопала я ресницами.

– Что ты имеешь в виду? – подозрительно прищурился мужчина.

– Ну там… который ни разу в жизни не проигрывал кхарам, весь такой до тошноты правильный до самых кончиков перьев и… идейный девственник?

Широкая спина Нимраэля мгновенно окаменела, мышцы под рубашкой напряглись буграми.

Я нервно сглотнула: ну все, сейчас точно прилетит. Это конец. Доигралась, довела мужика до ручки.

Но ответить он не успел. В следующий миг с мерзким сухим свистом прямо в плечо эфириса вонзилась длинная стрела.

Нимраэль покачнулся и с полнейшим недоумением уставился на торчащее из его бицепса деревянное древко с ярким, пестрым оперением.

А спустя секунду еще одна такая же стрела со звоном врезалась в землю прямо между моих туфель. Я истошно завизжала. Воздух вокруг нас наполнился свистом. Еще несколько стрел градом осыпали поляну рядом с нами.

Нимраэль стиснул зубы, резким рывком, не издав ни звука, выдернул окровавленное древко из своего плеча, схватил меня за руку и рявкнул:

– Бежим в гребаный лес! Живо!

Он рванул с места, таща меня за собой сквозь высокую траву почти волоком. На своих каблуках я катастрофически не поспевала за его широченными шагами, то и дело спотыкаясь, но эфирис держал мою руку стальной хваткой, не давая упасть.

– Я не-е-е могу больше! У меня ноги отвалятся! – жалко захныкала я, когда дыхание окончательно сбилось.

– Надо! Заткнись и терпи! – рыкнул Нимраэль.

Не сбавляя скорости, он грубо подхватил меня поперек живота, одним махом закинул на свое здоровое плечо, как мешок с картошкой, и побежал дальше.

Так он протащил меня еще довольно долго, продираясь сквозь густые кусты, и остановился, чтобы перевести дух, только когда мы выскочили к широкой бурной реке.

Тяжело дыша, мужчина сгрузил меня на землю и без сил сел на скользкое поваленное бревно.

Позади нас в зарослях стояла жуткая, неестественная тишина. Погони пока не было слышно.

– Как думаешь, кто это вообще был? Местные эльфы? – пропыхтела я, потирая ушибленные ребра.

– Понятия не имею, но заводить с ними светские знакомства я точно не собираюсь.

Эфирис скривился и поморщился, осматривая свое обильно кровившее плечо. Рубашка пропиталась алым.

Я молча подошла к нему, без спроса ухватила ткань его рукава и резким рывком оторвала лоскут. Намочив его в ледяной речной воде, почти нежно промыла глубокую рану от стрелы, а оставшейся сухой полоской ткани туго перевязала плечо.

Он поднял голову. Наши взгляды встретились. В его глазах больше не было льда, только усталость.

И в этот самый интимный момент очередная стрела вонзилась в ствол дерева ровно в дюйме над нашими макушками.

– Да твою же мать! Попали, как крылом в мед! Засада! – выругался эфирис.

Не раздумывая ни секунды, Нимраэль сгреб меня в охапку и прыгнул спиной вперед прямо с обрыва в ледяную реку.

Вода сомкнулась над нами, мощное ледяное течение мгновенно подхватило и понесло нас вперед.

Я даже пикнуть не успела о том, что вообще-то абсолютно не умею плавать!

Откуда?! В огненном Нижнем мире, знаете ли, с водоемами напряженка. Сплошная лава да пепел!

Если задержать дыхание и смотреть сквозь толщу прозрачной воды на искаженное небо, то там, наверху, даже красиво.

Какое-то время я в прострации одновременно камнем шла на дно и стремительно летела вперед по течению. Сквозь толщу я видела, как десятки стрел с глухим стуком протыкали гладь реки позади нас, оставляя цепочки пузырей, но до нас они уже, к счастью, не доставали.

Мои легкие начали судорожно сжиматься, требуя кислорода.

Не успела я запаниковать и окончательно захлебнуться, как сильные мужские руки властно подхватили меня за талию и с первобытной силой выдернули на поверхность. Я жадно, с кашлем вдохнула воздух.

– Хватайся и держись за меня! – перекрикивая шум потока, скомандовал эфирис.

Но даже отдав приказ, он на всякий случай все равно продолжал мертвой хваткой прижимать меня к своей широкой груди, работая свободной рукой.

На нескольких крутых поворотах русла мы отчаянно пытались выгрести к берегу, но течение было слишком стремительным, раз за разом отбрасывая нас на стремнину. Лишь на пятой попытке Нимраэлю чудом удалось намертво зацепиться за толстые ветви старого дерева, упавшего кроной прямо в воду.

Задыхаясь и отплевываясь, он с нечеловеческим усилием вылез на скользкий ствол сам, а затем вытянул из воды меня, дрожащую и жалкую. Мои зубы выбивали громкую дробь от пронизывающего холода и пережитого липкого страха.

Что нам предстоит делать дальше в этом чокнутом мире, я совершенно не представляла. Но в одном я была уверена на все сто процентов: от этого придурочного, но такого сильного эфириса я теперь добровольно не отойду ни на шаг.

Глава 7

Нимраэль

– Нам надо идти! Не отставай! – Я нервно обернулся и грубо подтолкнул ее вперед по темной, едва заметной лесной тропинке.

– Не могу я больше! Я устала! У меня ноги стерты в кровь! – захныкала Иония, демонстративно приваливаясь к стволу дерева.

Я остановился. Тяжело вздохнув, медленно осмотрел с ног до головы эту взбалмошную, потрепанную Ионию в ее нелепом мокром платье. Внутри начинала вскипать холодная ярость. Магии нет, все тело ломит от усталости, из плеча хлещет кровь, а за нами, возможно, прямо сейчас гончие идут по следу.

– Да. Пожалуй, ты абсолютно права, – ледяным тоном процедил я. – Одному мне здесь будет двигаться куда проще и безопаснее.

Сказав это, я резко отвернулся и быстрым, широким шагом пошел вниз по тропинке, даже не оглядываясь.

– Стой! Не оставляй меня здесь! – истошно заверещала девчонка мне в спину и, забыв про смертельную усталость, вприпрыжку, неуклюже помчалась следом. – Шассов эфирис, откуда в тебе столько дурной мощи?! Эль! Да тормози же ты, мать твою за ногу! Ай!

Творцы. За какие грехи мне ниспослали эту невыносимую, болтливую прилипалу?

Я на секунду остановился, возвел глаза к темным кронам деревьев и с шумом выдохнул сквозь зубы. Надо взять себя в руки.

– Ай! Ой! Больно! Эль, скотина крылатая! Помоги мне! Я на что-то острое наступила, и оно впилось мне в ногу! – донеслось сзади.

Но я четко знал: надо во что бы то ни стало продолжать двигаться вперед. Нельзя останавливаться, тем более ночью в незнакомом агрессивном лесу.

Я уже было стиснул зубы и сделал очередной решительный шаг, как Иония позади начала почти срываться на ультразвуковой визг:

– Да будь ты проклят, бесчувственный мерзавец! Гребаный пернатый ублюдок! Ты жалкий трус и ничтожество! Так просто бросишь беззащитную девушку одну на съедение тварям?! Не зря, ой, не зря про вас говорят, что вы там все долбаные импотенты и девственники в своем стерильном птичьем мире! Ни одна нормальная женщина на вас в жизни не взглянет!

Я мгновенно взвился. Резко на одних инстинктах развернулся и с пугающей скоростью преодолел расстояние между нами. Не говоря ни слова, молча сгреб продолжающую визжать и царапаться девчонку и грубо перевалил ее через уцелевшее плечо.

Придерживая ее одной рукой, я бодрым, злым шагом продолжил спускаться вдоль русла реки.

Поняв, что сопротивление бесполезно, спустя какое-то время Ио заткнулась и просто безвольно болталась на мне, как куль с мукой.

Раненая рука противно ныла, пульсируя болью в такт шагам. Я тоже порядком подустал физически, а желудок начало сводить от голода.

Куда мы вообще идем, я не имел ни малейшего понятия. Просто слепо двигался вперед. Логика подсказывала: если вдоль реки есть протоптанная тропинка, значит, рано или поздно она выведет нас к месту, где живут разумные существа.

Стремительно начало смеркаться. Над потемневшей гладью реки появились диковинные, крупные светлячки. Эти незнакомые насекомые испускали вокруг себя странное, пульсирующее фиолетовое сияние. В любой другой ситуации это была бы невероятно красивая, завораживающая картина, на которую можно было бы любоваться часами. Но только не сейчас. Я безумно, до ломоты в костях устал, поэтому лишь сухо, на автомате отмечал про себя все особенности местной флоры и фауны, ни на секунду не погружаясь в восторженные эмоции.

Спустя несколько часов монотонного пути я уже почти отчаялся найти укрытие до утра, как вдруг увидел впереди пробивающиеся сквозь густую лесную чащу теплые огни небольшой деревни.

– Мы дошли, – с облегчением выдохнул я.

– Как? Куда? Что? – Моя ноша мгновенно встрепенулась и активно заерзала на измученном плече.

– Прекрати елозить, – шикнул я. – Мне мешает. Или хочешь, чтобы я тебя прямо здесь в грязь опустил?

– Нет-нет. Не опускай. Я тебе верю, – поспешно пролепетала она и снова послушно обмякла, повиснув плетью.

Пройдя через кусты где-то две сотни метров и не доходя до первых домов, я все же аккуратно посадил Ио на влажную землю под раскидистым деревом.

– Я скоро вернусь. А ты сиди здесь тише воды и никуда не высовывайся, – приказал я.

Уже собрался уходить, но девушка внезапно вцепилась мертвой хваткой мне в штанину.

– Ведь не вернешься же, да? – Ее голос дрогнул. – Признайся, зачем тебе ко мне вообще возвращаться? Магии нет, я обуза…

Обычно наглые изумрудные глаза сейчас с такой искренней, неподдельной мольбой и страхом смотрели на меня в полумраке, что на какое-то крошечное мгновение я замер, сбитый с толку.

– Я обязательно вернусь, – коротко, но твердо пообещал я и, легко вырвав ногу из хватки, растворился в тенях.

Больше ничего не добавил, просто бесшумно пошел на звуки жизни в деревушку.

Надо было любой ценой раздобыть сухих, теплых вещей. Найти неприметное место, где переночевать. Соваться с парадного входа в чужие избушки – самоубийственно опасно: скорее всего, именно это озлобленное поселение не любило странников, и именно эти люди сначала обстреляли нас. Осторожность не помешает. Сейчас я слишком слаб и устал, чтобы драться с кем-то врукопашную.

Приблизившись к покосившимся домам, я двигался максимально быстро и бесшумно, как учила школа эфирисов, прячась в тени, что было невероятно сложно для моей натуры.

На одной из оград я ловко снял чьи-то вещи, которые сушились. В охапку полетели свободные мужские брюки, просторная рубаха и какое-то длинное льняное платье. Оно было совсем простым на вид, материал на ощупь грубый, домотканый, но и эта избалованная Иония больше не принцесса. Потерпит.

Где-то проскользнул через забор в огород и повыдирал каких-то плотных корнеплодов, торчащих из земли. В темноте ничего не было видно, но потом, утром, разберемся, съедобно ли это. Я наскоро промыл их в ближайшей бочке с водой и рассовал по карманам.

В самой деревушке царила подозрительно глухая, неестественная для позднего вечера тишина: ни мычания, ни куриного квохтанья, даже бдительные собаки и те не лаяли в ответ на мои кратковременные шорохи.

Очень странно, но я решил оставить разгадку этой тайны тоже на потом.

Еще несколько раз осторожно осмотрелся, прячась от оконных огней, и нашел идеальное место для ночлега. В отдалении от крайних домов стоял какой-то покосившийся, хлипкий на вид, полузаброшенный сарай. Я бесшумно подошел к нему и аккуратно отодвинул засов. Оказалось, что он битком набит свежим, ароматным сеном.

Пойдет. О лучшем и мечтать не смел. Теперь надо было срочно перетащить сюда кхарицу, пока нас не засекли.

Скинув вещи в сарай, я рысцой бросился в лес за Ио.

Она сидела на том же месте, свернувшись комочком, и уже отчаянно и молча размазывала грязные слезы по перепачканным худым щекам. Видно, и впрямь не поверила, что светлый эфирис может вернуться за кхарицей. А когда все-таки увидела меня в полумраке, даже не успела обрадоваться. Лишь метнула злой, обиженный взгляд из-под челки.

Что за женщины… с ними без магии вообще не договориться.

Снова подхватив легкую Ио и взвалив ее на плечо, я почти бегом донес ее до сарая. Мы двигались в полнейшей, густой тишине деревушки, лишь Ио иногда тихо, по-детски всхлипывала у меня за спиной, шмыгая носом.

Вдруг где-то совсем близко, метрах в десяти, отчетливо послышались грубые мужицкие голоса. Пришлось резко ускориться и почти влететь в спасительный полумрак сарая.

Еще бы жалкая секунда, и нас бы заметили местные.

Мы замерли, прижавшись друг к другу возле стены. Двое местных жителей прошли совсем мимо, небрежно освещая дорогу факелом.

Интересно, но они громко переговаривались на нашем, всеобщем языке, оживленно обсуждая какую-то предстоящую людную ярмарку.

Это хорошая новость. Значит, поселение развитое. Ну… или хотя бы относительно развитое, раз торгуют.

– Мне безумно холодно, Эль, – вдруг жалобно зашептала Ио, отходя от стены, и ее зубы мелко застучали.

– Тихо. Без резких движений. Где-то здесь, прямо на сене, я кинул шмотки. Нащупай руками и найди себе просторное сухое платье.

Пока я напряженно рассматривал через узкую щель в дверях, что творится снаружи, девушка уже шуршала соломой где-то в моих ногах в поиске спасительной одежды.

Внезапно вдали, за лесом, в небо с шипением полетела какая-то яркая искра и с треском рассыпалась мелкими блестками, ярко озарив горизонт.

Салют, что ли?!

Нет, не похоже. Блестки не тухли в воздухе, а просто медленно, грациозно разлетались в разные стороны, продолжая источать холодное сияние.

– А-а… как его вообще надевать-то? Застежек нет, – услышал я растерянный, хриплый шепот за спиной.

Я машинально обернулся ответить и тут же словно ошпаренный снова намертво прилип к спасительной дверной щели.

Иония стояла посреди сарая совершенно голая. Пробивающийся сквозь крышу тусклый лунный свет был слабым, но даже в нем были отчетливо видны все ее манящие, идеальные округлости, изгиб талии и бледная кожа.

– Эль… Ты что… серьезно сейчас стесняешься? – ехидно, с легким смешком фыркнула она, заметив мою панику.

Я буквально врос в деревянную дверь, молясь про себя Верхнему миру только об одном: чтобы эта ненормальная кхарица не смела ко мне подходить!

– Нет. Я не стесняюсь, – процедил я, глядя в щель. – Но нас в любую секунду могут жестоко убить, а ты прямо здесь разводишь свои похотливые, темные игрища.

– Похотливые игрища?! – проворковала она возмущенно. – Я, между прочим, просто переодевалась из мокрого платья! Только попробуй сейчас сказать, что тебе не понравилось то, что ты увидел.

– Мне не понравилось, – хрипло, но так неубедительно соврал я.

И еще сильнее вжался в грубо сколоченную деревянную дверь. Хотя вжиматься было уже физически просто некуда.

Кхарица неслышно подошла ко мне вплотную сзади. Ее холодные пальцы неожиданно нежно и обжигающе дотронулись до моей напряженной спины.

– Наглый лжец! – промурлыкала она мне в затылок. – А ведь среди нас ходят упорные слухи, что светлые эфирисы никогда принципиально не лгут.

– Я не вру тебе. Ни капли.

– Но ты ведь даже до смерти боишься просто на меня посмотреть… Эль…

Тонким пальцем она медленно провела по моему позвоночнику. Как же порочно она произнесла мое имя. У меня по коже, прошибая нервы, побежал табун крупных мурашек.

Мой мозг отключился. Инстинкты взяли верх над контролем.

Я резко развернулся, перехватив ее шаловливые руки, и рванул девушку к себе. В темноте наши тела столкнулись.

И, пресветлые творцы Бездны, лучше бы я этого не делал.

Глава 8

Иония

Этот ненормальный эфирис стальной хваткой сжимал мои руки, но при этом сам замер каменным истуканом, в шоке не сводя с меня расширившихся глаз. В полумраке сарая было отчетливо видно, как ходуном ходят желваки на его лице. В воздухе искрило так, что, казалось, сено под ногами вот-вот вспыхнет само по себе.

И вдруг… он просто отбросил мои ладони в стороны, словно обжегся, и снова резко отвернулся к щели в двери.

Недоуменно пожав плечами, я натянула через голову колючее льняное платье. Я искренне не понимала странного поведения Нимраэля, ведь я же прекрасно чувствовала по его сбившемуся дыханию и пульсу, что невероятно волную мужчину. Раз так – мог бы и перестать уже рычать на меня, как цепной пес, и строить из себя оскорбленную невинность.

Порывшись в украденных им трофеях, я нащупала какую-то кривую, толстую морковку. Усевшись прямо на охапку пахучего сена и скрестив ноги по-турецки, я с вызовом громко ей захрустела в наступившей тишине.

Лишь через несколько бесконечно долгих минут он наконец нехотя отлип от своей двери. Мельком, исподлобья зыркнул на меня в полной темноте, молча сгреб добытую мужскую одежду. Снова демонстративно отвернувшись в дальний угол, начал быстро переодеваться.

Я, естественно, глаз закрывать не стала и с нескрываемым эстетическим удовольствием наблюдала этот неожиданный, бесплатный стриптиз.

Эфирис, надо признать, был сложен просто божественно. Идеально атлетически. При каждом движении на его широкой, изрезанной шрамами спине мощно перекатывались и бугрились литые мышцы. Загляденье.

– Ты так и будешь всю дорогу на меня пялиться?! – отвлек меня от созерцания злобный, глухой голос Нимраэля.

– Да. Буду. Мне очень нравится, – хмыкнула я, откусывая очередной кусок морковки. – Скажи спасибо, что руками не трогаю. Хочешь, могу обратно сейчас раздеться? Ты тоже посмотришь, уравняем шансы.

Он неразборчиво пробурчал сквозь зубы какое-то изощренное светлое проклятие. Видимо, это был категоричный отказ.

Я снова пожала плечами и невозмутимо продолжила в открытую любоваться красивым, сильным мужчиной.

Кое-как втиснувшись в узковатые крестьянские брюки и накинув рубаху, Эль подошел и грузно опустился на сено рядом со мной. Молча вытащил из кармана еще одну морковку и начал жевать.

– Эль, скажи честно… ты хоть примерно знаешь, где мы сейчас находимся? – нарушила я тишину, глядя в темноту.

– Нет.

– А как нам вернуться домой, в наши миры, идеи есть?

– Нет.

– А кто вообще на нас напал с этими дурацкими стрелами?

– Нет.

– Ну а завтра-то… куда мы вообще идем?!

Эфирис с такой яростью посмотрел, что, будь у него магия, от меня бы осталась кучка красивого пепла. В ответ я лишь невинно хлопнула длинными темными ресницами и поправила воротник грубого платья.

– Закрой рот и ложись спать. Завтра нам рано вставать, пока эти психи с луками не проснулись, – отрезал он.

И сам, подавая мне пример дисциплинированности, с тяжелым вздохом вытянулся во весь свой немалый рост на жестком сеновале, заложив руки за голову.

Я послушно легла неподалеку, но уснуть было абсолютно нереально. Проклятое сухое сено нещадно кололось сквозь тонкую ткань платья. По полу от щелястых стен гулял ледяной ночной сквозняк, отмораживая мне босые ступни. А в голове паническим роем проносились мысли, одна пессимистичнее и мрачнее другой.

Я лежала, бесконечно крутилась, вздыхала и откровенно мучилась.

– Что ты там вертишься, как вошь на гребешке? – глухо раздалось из темноты.

Эль тоже не спал.

– Мне дико холодно. И жутко неудобно на этих палках спать, – пожаловалась я в потолок сарая.

Нимраэль тяжело, мученически вздохнул и, помедлив секунду-другую, тихо сказал:

– Иди сюда.

Не заставляя себя дважды упрашивать и не задавая лишних глупых вопросов, я радостно переползла по сену к мужчине. Нагло легла прямо на его здоровое плечо, а затем собственнически обхватила Эля руками и ногами, как обезьянка пальму.

Мужчина коротко выдохнул, но не отстранился. Наоборот, осторожно приобнял меня за талию здоровой рукой и крепче прижал к своему боку.

Сразу же стало невероятно тепло. Его тело пылало, как печка в Нижнем мире. А так как теперь большая часть меня комфортно лежала на мягком и упругом эфирисе, то и мерзкое сено колоться перестало. Идеально.

– Спасибо, – искренне и сонно пробормотала я, уткнувшись носом ему куда-то в изгиб горячей шеи.

– Вот видишь. Умеешь же, когда хочешь, говорить нормальными человеческими словами, а не только язвить и провоцировать, – хмыкнул он.

– А что тебе конкретно в моих провокациях не нравится? – искренне удивилась я, приподнялась на локте и заглянула прямо в его суровое лицо. – Послушай, если тебе так приспичило, то я могу быть куда более благодарной. Я, между прочим, умею доставлять неземное удовольствие мужчине…

– Нет! – панически прошипел Эль и с силой, почти грубо уложил мою голову обратно себе на грудь, чтобы я не видела его глаз.

– Обма-а-анываешь, – довольно, с хрипотцой шепнула я, медленно и мстительно проводя тонкими пальчиками по его твердой груди сквозь ткань рубашки.

– Иония, прекрати! Хватит! – Нимраэль мгновенно накрыл мою блуждающую руку своей широкой ладонью и сжал до боли, останавливая пытку.

– Но почему, Эль? – Я и правда никак не могла взять в толк. – Ты буквально первый нормальный мужик в моей жизни, который во время ночевки в обнимку не лезет мне наглым образом под юбку. Что с тобой не так?

– Спи, я сказал! Ради всего святого, просто спи!

Эфирис с утроенной силой вдавил меня себе в грудь, вжимая в рубашку. Я только понимающе хмыкнула, но больше спорить и лезть на рожон не стала. И так довела бедолагу.

Нимраэль под моим ухом дышал тяжело, рвано. Видимо, мое столь близкое и откровенное ночное соседство напрягало его остатки силы воли до предела.

Я же лежала молча, греясь и размышляя о его странных словах и все крепче прижимаясь к большому, горячему телу. Вырвав один пальчик из его захвата, я все же начала бессознательно, медленно водить по его груди, вырисовывая невидимые, причудливые узоры.

Интересно… этот симпатичный, упертый эфирис вообще верит во что-то вроде любви? Или им, светлым воинам, по их дурацкому уставу вообще категорически нельзя заниматься сексом, и он просто боится кары начальства?

Под такие ленивые мысли и размеренный, мощный стук сердца Эля я незаметно для себя наконец-то провалилась в глубокий сон.

Проснулась незадолго до рассвета. Оказалось, что во сне я потеряла всякий стыд: полностью забралась на мужчину верхом и так благополучно проспала на нем всю оставшуюся ночь, подмяв под себя.

Я лениво подняла всклокоченную голову.

Эль не спал. Он лежал с широко открытыми глазами и задумчиво, не мигая, смотрел в дырявую стену сарая, сквозь которую уже пробивался робкий, тусклый серый утренний свет.

Я хотела сесть, потянулась и… сразу же, всем своим существом почувствовала очень вескую, твердую причину его бессонницы, упирающуюся мне прямо в бедро. Ого.

– Спи давай, еще чуть-чуть времени до рассвета есть, – хрипло, со сдавленным стоном вздохнул эфирис, почувствовав мое пробуждение.

Вместо того чтобы слезть, я дразняще поелозила на нем бедрами, якобы просто удобнее устраиваясь.

Нимраэль скрипнул зубами и бросил на меня такой негодующий, убийственный взгляд за эту изощренную выходку, что мне стало смешно.

Подчинившись внезапному, непреодолимому порыву, я наклонилась и легко, быстро чмокнула его в напряженные губы. Ожидала, что он тут же грубо оттолкнет меня или начнет снова читать нудные проповеди. Но вместо этого его сильные, горячие руки внезапно легли мне на стройную талию и собственнически, крепко прижали к разгоряченному мужскому телу.

Я победно улыбнулась: еще буквально пара минут таких пыток, и непреклонный Эль точно бы сдался моим чарам!

Но тут, как по закону подлости, где-то совсем рядом, прямо за хлипкой дверью сарая раздались громкие, грубые мужские голоса.

Эфирис мгновенно вскочил на ноги, сбросив оцепенение, и властно потянул меня за собой в самую темную глубину постройки.

– Прячемся, быстро, – одними губами беззвучно шепнул он мне на ухо.

Мы едва успели вжаться в самый темный, пыльный угол за какими-то заплесневелыми деревянными бочками, как старая скрипучая дверь с грохотом распахнулась настежь.

Внутрь, громко переговариваясь, ввалились трое мужчин в светлых домотканых одеждах. Они, не глядя по сторонам, торопливо брали какие-то ржавые сельскохозяйственные инструменты, которые кучей лежали совсем недалеко от входа. Видимо, местные крестьяне ни свет ни заря уже собирались идти работать в поле.

Я перестала дышать и бессознательно, до побеления костяшек, впилась острыми ногтями в широкую ладонь присевшего рядом Нимраэля. Мне, бесстрашной темной кхарице, вдруг стало по-настоящему страшно в этом незнакомом, враждебном мире. Но, вжимаясь в грудь стоически молчащего эфириса, я чувствовала, что рядом с ним я в полной безопасности. Он – моя единственная и надежная защита.