Читать книгу "Как завести ангела"

Глава 9

Нимраэль

Покопавшись с шумным лязгом в куче ржавого железа, мужики наконец-то вышли из сарая, с силой захлопнув за собой дверь.

Только сейчас, когда опасность миновала, я вдруг осознал, что в порыве защиты всем своим немалым весом навалился на хрупкую Ионию, прижимая ее к пыльным доскам. Я медленно перевел взгляд на ее лицо прямо под моим и… замер.

Пышные, густые ресницы подрагивали, слегка прикрывая ее глаза. В пробивающемся сквозь щели утреннем полумраке они казались не вызывающе-лаймовыми, какими были обычно, а глубокими, невероятно темно-зелеными. Узкие лучи пыльного света причудливо игрались в ее растрепанных, смоляных волосах, а пухлые, чуть приоткрытые губы так отчаянно манили, что у меня перехватило дыхание.

Но наваждение длилось ровно до тех пор, пока на ее лице не расцвела эта фирменная издевательская ехидная улыбка. Она надевала ее, как броню, и прямо сейчас эта ухмылка мгновенно отталкивала меня. Казалось, будто в этот момент она снова начинает играть свою грязную кхарскую роль, и вся та мимолетная, хрупкая искренность, которую я ощущал ночью, бесследно улетучивалась.

Я резко отстранился, шумно выдохнув, и отошел на шаг.

– Что, мой праведный эфирчик, продолжим ровно с того горячего момента, на котором нас так грубо прервали? – мурлыкнула она, кошачьей походкой подкрадываясь ко мне.

Но я выставил руку, отодвигая разгоряченную Ио, и снова, как и вчера вечером, напряженно прилип к щели в двери.

– Не смей называть меня так! И прибереги свои фокусы. Нам надо срочно отсюда уходить. Рано или поздно эти крестьяне вернутся и нас обязательно заметят.

Я обернулся и очень внимательно, оценивающе изучил ее нелепый наряд с чужого плеча.

– Сойдет, – вынес я вердикт.

– Что сойдет? – непонимающе оглядела она себя.

– Ты сейчас внешне очень похожа на обычную местную селянку. Только твои сумасшедшие глаза тебя с потрохами выдают.

Я заметил, что на воротнике украденного платья сзади был пришит глубокий льняной капюшон. Шагнул к ней и бесцеремонно надвинул его ей на лоб, пряча лицо в тень.

– Эй! Полегче! Я не хочу так ходить, как монашка! – возмутилась девушка, пытаясь откинуть ткань.

– Придется потерпеть. Нам жизненно необходимо выяснить, что это вообще за шассово место. Те мужики вчера вечером громко говорили про какую-то ярмарку. Она как раз сегодня. Так что мы сейчас идем прямо туда и тихо покрутимся в толпе. Авось чего полезного нароем.

– А где встретимся, если вдруг потеряемся в толпе? – уже серьезнее спросила Ио.

– Ровно здесь. В этом самом сарае.

– М-м-м… – Она снова протянула свою издевательскую улыбку. – Отличный план. Меня этот сарайчик тоже впечатлил. Знаешь, а ведь я на сене еще ни разу в жизни этим не занималась, – порочно проворковала она.

– Иония. Соберись. Это не игра. – Я сжал ее плечи так, что она притихла. – Ты ни в коем случае не должна попасться стражникам. Поняла меня?

Вместо словесного ответа девушка вдруг плавно подалась вперед и, прежде чем я успел отстраниться, быстро и жарко чмокнула меня в губы.

– Конечно, милый. Я буду с огромным нетерпением ждать наступления этой ночи.

Этот шальной, совершенно озорной огонек в ее зеленых глазах откровенно завораживал, гипнотизировал почище любой магии. Идти куда-то в полный опасностей поселок совершенно расхотелось. Вот бы плюнуть на все и просто остаться здесь, в полумраке, чтобы обнимать, целовать, сжимать эту невозможную, строптивую девчонку…

Я со злостью встряхнул головой, отгоняя эти ядовитые, блудные мысли прочь.

Нет. Я не должен. Только не с ней. Это верная погибель для эфириса.

– Выходим, – хрипло гаркнул я, толкая дверь.

Утренний солнечный свет, ударивший по глазам, оказался таким невыносимо ярким, что мы на мгновение ослепли.

Осторожно ступая, мы пошли вглубь оживленной деревни, изо всех сил стараясь слиться с толпой и не привлекать лишнего внимания к нашим персонам. Вокруг суетилось непривычно много нарядных горожан, отовсюду слышалась веселая, ритмичная музыка, кто-то даже пьяно приплясывал на ходу. Было очевидно, что народ искренне, с размахом веселится. Какой-то местный праздник, скорее всего, та самая ярмарка.

Пройдя незамеченными вдоль узких, кривых улочек, мы вышли к огромной центральной площади. На ней творилось настоящее Вавилонское столпотворение.

– Откуда в этой глуши берется столько людей? – Ио нервно потянула меня за грубый рукав рубахи.

– Без понятия. Держись рядом и молчи.

Я шел впереди, раздвигая толпу плечами, а девушка тенью следовала строго сзади. В какой-то момент общее веселье разрезали грубые крики.

Повернув голову, я увидел, как рослые, бритые налысо мужчины в тяжелых кожаных доспехах грубо тащат прямо через всю площадь избитого мужика в лохмотьях.

– Отступник! Смерть отступнику! – с ненавистью скандировала и плевалась в него праздничная толпа, мгновенно сменив настроение.

Я не выдержал, резко выдернул из толпы пробегавшего мимо вихрастого мальчишку лет десяти и присел на корточки:

– Эй, парень, скажи, за что они так жестоко с ним? Что он натворил?

Малец вытаращил глаза:

– Дядь, ты с дуба рухнул? А вы что… сами не знаете?

– Из деревни пришел, подзабыл немного ваши городские порядки, – соврал я, натягивая добродушную улыбку.

– Этот проклятый человек посмел нарушить великую клятву, которую лично принес нашей Верховной Жрице! Теперь его, конечно же, жестоко казнят на костре в назидание, – выпалил мальчишка с пугающей для его возраста жестокостью.

– А что это за клятва такая страшная? – напрягся я.

– Все просто: ты должен публично пообещать Жрице отдать абсолютно все, что бы она ни попросила. А взамен она милостиво дарует всем нам свое священное благословение. Каждый житель нашего города проходит этот обязательный обряд. И у всех, кто прошел, есть вот такой символ покорности.

Малыш гордо вытянул вперед грязную детскую руку, на запястье которой тусклым серебром светилась татуировка в виде полумесяца.

– Жрица имеет полное право призвать тебя к себе в абсолютно любое время дня и ночи, и ты обязан безропотно прийти и отдать ей то, что она возжелает. Это может быть что угодно: твоя никчемная жизнь, красивая женщина, корова, сильный мужчина-раб. Правда, обычно она мало кого лично к себе во дворец зовет. Но если ты вдруг посмеешь отказаться или заартачишься… то тебя публично казнят, – буднично пожал плечами ребенок.

– Какой-то совершенно неравноценный, рабский обмен получается. А что она вообще вам дает взамен?! – возмутился я.

– Все! Она может дать нам обильнейший урожай, когда кругом засуха, с ней у нас нет никаких войн и мора. Жрица надежно защищает весь наш народ. Мы с ней живем здесь сыто, как в настоящем раю…

На секунду мальчик осекся, а потом продолжил:

– Дядь… А ты чет какой-то шибко подозрительный. Задаешь вообще глупые вопросы, будто ты и не отсюда вовсе. – Ребенок подозрительно прищурился и смерил меня цепким, совсем не детским оценивающим взглядом. – А ну-ка… живо покажи мне свой символ клятвы на руке!

– Слышь, сопляк малолетний, а шел бы ты… – вспылила Иония, вылезая из-за моей спины и скидывая капюшон.

Но не успела она договорить, как этот мелкий паршивец резко набрал в легкие побольше воздуха и истошно, на всю площадь, во все горло завопил:

– Чужаки! Стража, сюда! Здесь лазутчики-чужаки без клятвы!

– Разбегаемся! Живо! – скомандовал я Ио, краем глаза уже увидев, как сквозь толпу к нам напролом, блестя мечами, мчатся пятеро стражников в кожаной броне.

В своей прошлой жизни и будучи эфирисом, я всегда бегал невероятно быстро, поэтому мне не составило особых труда мгновенно оторваться от преследователей. Все попадающиеся на пути телеги, бочки и препятствия я перелетал легко и грациозно, будто за моей спиной все еще были расправлены мои могучие крылья.

Спринтерски пробежав зигзагами через несколько запутанных, узких кварталов, я юркнул за темный угол каменного дома. Затаив дыхание, я слышал, как через какое-то время запыхавшиеся стражники стадом пролетели мимо моего укрытия, звонко топая сапогами.

Оглядевшись, я заметил, что прямо надо мной, на низком деревянном балкончике мирно сушилась чья-то добротная синяя рубаха. Я, как кошка, быстро взобрался по столбу, сорвал ее и уже внизу, в тени арки, переоделся, отбрасывая старое тряпье.

На углу у таверны удачно стояло соломенное чучело в широкополой шляпе, которую я без зазрений совести тоже позаимствовал, нахлобучив на глаза.

Спустя пять минут стражники, разочарованно ругаясь, пробежали обратно. Меня в новом образе они в упор не заметили. Значит, мне все же удалось скинуть хвост. Теперь надо было срочно, окольными путями вернуться на площадь и найти Ио, пока она не натворила дел. А заодно попытаться побольше узнать о природе сил этой чокнутой Жрицы.

Но когда я, скрывая лицо, осторожно дошел до края суетливой площади, мое сердце ухнуло вниз: я увидел, как мою вздорную кхарицу с заломленными руками волоком тащат в самый центр площади к эшафоту!

– Да раскаленную молнию тебе прямо в твою дурную голову! Опять она вляпалась в неприятности! – в сердцах вслух произнес я, срывая шляпу.

С яростным, нечеловеческим рыком, забыв про конспирацию, я в открытую бросился сквозь толпу вызволять ее.

Со стражниками у меня проблем не возникло: драться врукопашную я умел превосходно, у меня за плечами были века тренировок.

Один точный удар в кадык, второй по колену, третий апперкот – и я ловко перехватил какое-то тяжелое копье у падающего бойца. Этим же древком я мастерски, с разворота выбил оружие у четвертого опешившего стража. Затем снова, добивая, жестко вбил первого поднявшегося лицом прямо в дорожную пыль.

Иония времени даром не теряла: она насмерть сцепилась с одним из конвоиров и, судя по ее оскалу, пыталась голыми руками выцарапать ему глаза, оставляя на его лице кровавые борозды.

Надо будет потом обязательно научить ее нормально драться и ставить блок, когда все это дерьмо закончится. Хотя… зачем мне это?

Мысль царапнула, но развить ее я просто не успел. Из переулка подбежало еще двое свежих стражников.

– Да сколько же вас здесь, тараканов?! – прорычал я, отбивая очередной удар меча.

Несколько тяжелых человек разом накинулись на меня, пытаясь повалить, а еще двое профессионально пытались скрутить отбивающуюся ногами Ио.

В воздухе замелькали кулаки, древки копий и ругательства.

Я умело, как в танце, бил всех нападающих ногами, используя их же инерцию и пытаясь уложить каждого с разворота, но численное преимущество было не на моей стороне. И я начал выдыхаться.

– Что здесь, во имя Луны, происходит?! – вдруг раздался над площадью глубокий, вибрирующий женский голос.

Он обладал такой странной мощью, что, казалось, физически прибил всех стражей и зевак к земле. Будто по невидимой команде, все горожане, включая стражников на площади, кроме нас с Ионией, в немом ужасе рухнули на колени и низко пригнули головы к брусчатке.

Сквозь расступившуюся толпу к нам почти плыла женщина. Она была облачена в роскошное полупрозрачное платье из тончайшего шелка, под которым отчетливо виднелись соблазнительные контуры безупречного тела. Длинные, густые каштановые волосы водопадом струились по ее оголенным плечам. Лицо со слегка острыми, точеными чертами было хищным, но при этом завораживающе красивым. Ее темные, почти черные глаза без белков, казалось, прожигали душу насквозь. Весь ее царственный вид, осанка и аура кричали об абсолютной, безграничной власти и богатстве в этом мире.

Медленно, с ленивой грацией хищницы она подошла вплотную ко мне и плавно обошла вокруг, бесстыдно разглядывая меня с ног до головы, словно породистого жеребца на торгу.

– О-о-о-о… а ты хоро-о-ош! – пропела она низким голосом, останавливаясь напротив.

Неожиданно схватив меня за предплечье железной хваткой, она грубо задрала мой рукав.

– Как я и думала. Ты не приносил мне свою клятву верности, чужак.

Женщина укоризненно поцокала языком.

– Что ж… Это дело поправимое. У тебя будет масса времени на это в моих покоях.

Она вдруг сделала резкий шаг ко мне и, властно потянув меня на себя за воротник рубахи, впилась в мои губы наглым, жадным поцелуем, демонстрируя всем свою власть.

– Эй, сучка! Ты что творишь?! Это мое! – отчаянно, ревностно вскрикнула позади Иония, дергаясь.

Ее тут же моментально скрутили подоспевшие стражи, больно заломив хрупкие руки далеко за спину, так что она вскрикнула от боли.

Но Жрица, ничуть не смутившись этой обсценной выходки, высокомерно оторвалась от меня и подошла к кхарице. Она грубо, за подбородок вздернула лицо Ионии.

– Хм… А ты тоже ничего, девка. Мне определенно нравится твоя дикая строптивость. Из тебя выйдет толк: будешь личной постельной прислужницей моего старшего сына. Он как раз любит таких агрессивных, необъезженных девчонок. Посмотрим, как быстро он сломает твою гордость.

В ответ на это оскорбление Иония яростно плюнула прямо ей в лицо, но Жрица успела неуловимым движением отклониться, и плевок пролетел мимо. Женщина лишь запрокинула голову и искренне, заливисто расхохоталась.

– Увести их обоих в Храм Духов!

Тут не выдержали мои нервы и засмеялся я:

– Ты серьезно думаешь, что твои жалкие цепные псы смогут со мной справиться?! Да я тебя голыми руками переломаю на раз-два, ведьма жалкая…

Но договорить угрозу я не успел. Жрица с ледяным спокойствием лишь сухо хлопнула в ладоши, и в ту же секунду откуда-то с ясного неба прямо в меня точно ударила чудовищная энергетическая молния!

Меня накрыл жуткий, выжигающий сетчатку яркий лиловый свет. Боли я не почувствовал. Просто в мгновение ока растворился в нем. Я не мог дышать, сдавленное горло онемело, я перестал слышать крики, перестал чувствовать собственное тело. Этот магический свет, словно кислота, поглотил меня целиком, без остатка.

И последнее, что я успел увидеть перед тем, как окончательно рухнуть в спасительное небытие, – это расширенные от непритворного ужаса, полные отчаяния зеленые глаза Ионии, смотревшие на то, как я исчезаю.

Глава 10

Иония

Эта омерзительная, пафосная бабища только что в открытую положила глаз на эфириса… И не просто на какого-то там, а на моего личного, между прочим! А потом лишь сухо хлопнула в ладоши, что-то наколдовала, и Нимраэль, словно подкошенный, рухнул, моментально потеряв сознание.

От возмущения и страха я завизжала дикой кошкой, зашипела, пытаясь вырваться, но все было безрезультатно. Слишком много рук меня держало.

Эля, как куль с картошкой, бесцеремонно подняли несколько рослых стражников и поволокли куда-то по мощеной дороге. В толпе я видела лишь то, как его светлая макушка безвольно болталась и мелькала впереди.

А со мной церемониться не стали: руки и ноги грубо скрутили веревками и понесли стреноженной, словно какую-то жертвенную овечку на убой. Еще и грязной тряпкой рот почти сразу завязали, чтобы своими проклятиями я лишнего не орала и народ не смущала.

Прямая широкая дорога через все поселение, оказывается, вела как раз к тому пресловутому Храму. Это массивное зловещее каменное строение мрачно возвышалось над всеми остальными деревянными домами. Меня занесли внутрь, протащили по гулким коридорам и, как мешок с мусором, со смешком бросили на холодный каменный пол. Прямо в ноги какому-то крупному богато одетому мужчине.

А Эля тем временем потащили дальше вглубь храма.

Я отчаянно замычала сквозь кляп и дернулась за ним, но тут же получила от конвоира звонкую, хлесткую пощечину, от которой в ушах зазвенело.

– М-м-м, а матушка не соврала… Какая экзотичная, красивая игрушка, – масляным голосом протянул мужик.

Он властно взял меня за подбородок и начал грубо крутить мое лицо из стороны в сторону. Рассматривал придирчиво, как куклу на базаре.

Я с ненавистью подняла на него взгляд: типичный смазливый брюнет с водянистыми темными глазами. Миловидный, даже аристократичные острые скулы его не портили. Только вот мне, как опытной суккубке, не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы с первого взгляда понять, какой Темной Канцелярии это стопроцентный, законченный клиент.

В его глазах плескалась откровенная гниль. Мужчина больно, до синяков сжал мне грудь, затем бесцеремонно задрал подол украденного платья. Осмотрел брезгливо, как первосортную телку на продажу.

– Несите ее в мою спальню, – бросил он приказ страже. – Я займусь ее воспитанием.

Очередной банальный развратник и извращенец. С таким справиться будет совершенно несложно… Но где, шасс возьми, мой эфирис?!

Покои этого ублюдка оказались совсем недалеко. Мужчина зашел следом за охраной, жестом выгнал их за дверь и, не говоря ни слова, достал охотничий нож. Он начал просто срезать мое льняное платье, разрезая ткань прямо на мне.

– О-о-о, какое тонкое исподнее! Никогда такого кружева не видел! – восхищенно и тяжело дыша воскликнул гаденыш, скользнув сальной рукой между моих ног.

Меня аж передернуло от омерзения, стало физически тошно. Очередной жалкий извращенец.

Я скрипнула зубами: если немного перетерпеть и подыграть, то можно будет легко сбежать. Только вот, в отличие от прошлых веков, мне сейчас до смерти не хотелось терпеть конкретно этого скользкого мужчину на себе. И хоть пару часов назад сама, хихикая, предлагала себя Нимраэлю, я абсолютно точно знала, что светлый никогда бы не взял меня силой. И даже не воспользовался бы моим уязвимым положением. А еще… этот придурочный Эль был мне действительно глубоко симпатичен.

Пока я с тоской думала о благородстве Нимраэля, мужик времени не терял: он быстро разделся, скинув камзол, и, не сводя похотливого взгляда с моей связанной и полуобнаженной фигуры, начал играть со своим детородным органом.

Я мысленно закатила глаза: великие творцы, какое отвратное, жалкое зрелище. Надо его срочно совратить, отвлечь, связать как свинью и идти искать эфириса.

Моего эфириса? Да, моего! Чьего же еще в этом сумасшедшем мире?!

Быстро придумав план, я соблазнительно изогнулась всем связанным телом, демонстрируя мужчине, что я-то, в общем, совершенно не против столь тесного общения. Подействовало безотказно. Он тут же подскочил и нетерпеливо вытащил кляп изо рта.

– Ми-и-илый, – проворковала я своим самым низким, грудным суккубьим голосом. – С развязанными руками я могу сделать куда больше. Поверь мне, тебе очень, очень понравится.

Я медленно, многообещающе провела язычком по верхней губе и порочно прикусила нижнюю.

И все. Клиент окончательно поплыл, предвкушая грязные сексуальные игрища.

Мужчина дрожащими руками торопливо снял с меня тугие веревки.

– Только учти: если попытаешься дернуться и сбежать, последствия тебе крайне не понравятся, шлюха! – попытался он грозно предупредить.

– Глупый! Зачем мне бежать от самого красивого и влиятельного человека в этом городе? Я же просто там, на площади, не знала, куда меня тащат. А теперь я в курсе и совершенно не против. – Я с кошачьей грацией выгнулась, во всей красе демонстрируя фигуру в остатках Земного белья, и плавно поднялась с колен. – Как мне тебя называть, мой смелый господин?

– Так и зови, – самодовольно ухмыльнулся он, расправив плечи. – А ты умничка, недурна собой. Быстро сообразила, перед кем стоит раздвигать ноги.

Я сладко улыбнулась, нежно поглаживая ладонями дряблый торс мужчины.

Какой же все-таки жалкий, мерзкий человечишка.

Взяв его за липкую ладонь, я послушно уложила его на край широкой кровати, а сама грациозно села сверху, перекинув ногу. Плавно, ритмично покачиваясь бедрами, сводя его с ума, я томно наклонилась к его губам, при этом свободной рукой незаметно нащупывая тяжелый глиняный кувшин с вином на прикроватном столике.

– Давай же, детка, не томи! Я так хочу тебя! – простонал он, закрывая глаза в экстазе.

Меня аж всю передернуло от омерзения, когда живо представила это наяву, и я со всей дури, вложив скопившуюся ярость, резко опустила тяжелый кувшин прямо на его пустую голову!

Хрустнуло знатно. Для верности я добавила еще парочку хороших ударов.

Странно… ведь раньше, в Бездне, технический секс для получения энергии нисколько не смущал меня, как кхарицу: бывало в жизни всякое, и мое мнение не особо-то спрашивали. Но сейчас, после встречи с Элем, во мне что-то кардинально поменялось. Грязь стала вызывать тошноту.

Мужик с глухим стоном безвольно откинулся на шелковые подушки. Красное вино живописно разлилось по белоснежным простыням, смешиваясь с его кровью. Вроде живой, пульс есть, но в глубокой и надежной отключке.

Я не стала терять ни секунды: быстро схватила обрезки своих же веревок и намертво связала его по рукам и ногам. Про грязный кляп, разумеется, тоже не забыла. Пусть пожует свою слюну, извращенец.

Но бежать в полуголом виде и кружевном белье по вражескому храму было бы сродни самоубийству. Спалилась бы в первые же две минуты, а мое льняное платье этот кретин уже безвозвратно порезал на ленты.

Открыв его шкаф, я нашла какую-то чистую мужскую одежду. Быстро нацепила и застегнула на все пуговицы просторную рубашку. Его штаны ожидаемо оказались мне жутко большими, поэтому я кое-как, на три узла закрепила их на талии вытащенным из них же шнурком и осторожно выглянула за дверь. Охотничий нож предусмотрительно тоже захватила с собой, спрятав в рукаве.

Стража в коридоре отсутствовала. Сынок явно приказал никому не мешать его утехам.

Аккуратно на цыпочках и совершенно бесшумно я пошла вдоль по коридору храма.

Если пойти направо, то это прямой путь к выходу, по которому меня несли сюда. Я могла бы без проблем выскользнуть из храма и затеряться в городе. И даже инстинктивно повернула было к выходу, но тут же, как вкопанная, остановилась.

А как же мой долбанутый светлый эфирис?! Спасется сам? Он же без магии сейчас. А если не спасется? Если его убьют?!

Время неумолимо поджимало, стража могла с обходом вернуться в коридор в любую секунду, или связанный мужик мог внезапно очнуться и промычать тревогу.

Я бросила последний взгляд на манящий путь к спасительному побегу, но упрямо развернулась в противоположную сторону. Надо было во что бы то ни стало найти Эля и помочь ему. Он же, рискуя собой, спасал меня и не бросил, когда мог. Да и, будем честны, без него я точно как пить дать сгину в этом диком, средневековом мире. Без своих кхарских сил я здесь просто слабая мишень.

Жилых пышных комнат в этом крыле было немного, и когда в дальнем конце коридора я увидела самые роскошные, вызывающе украшенные массивными золотыми дверями апартаменты, то сразу поняла: эфириса надо искать именно в логове этой похотливой Жрицы.

Удача мне улыбнулась: на третьей комнате я попала в яблочко. Это было нереально просторное помещение с громадной кроватью под балдахином, к резной спинке которой намертво, в раскоряку привязали Эля. Полностью голого.

Видимо, той мерзкой женщине уже не терпелось как можно скорее опробовать в деле нового, диковинного блондинчика.

Вот же старая, похотливая сука!

Я быстро, по-хозяйски огляделась и на всякий случай надежно подперла массивную дверь изнутри тяжелым стулом.

Нимраэль на мое появление никак не отзывался. Лежал с закрытыми глазами. Поэтому я, запрыгнув на кровать, спешно разрезала путы ножом. Сидя сверху на его бедрах, я легонько ударила его по щеке.

– Эль! Эй, придурок, очнись. Ты мне срочно нужен в вертикальном положении!

Ничего не помогало, он был в магической коме. И тогда от слабых поглаживаний я перешла к совершенно реальным, болезненным ударам по лицу, вкладываясь настолько, насколько вообще могла ударить хрупкая человеческая девчонка.

Но после очередной звонкой пощечины диспозиция пугающе резко изменилась: эфирис неожиданно распахнул глаза, пришел в себя и, резким переворотом повалив меня под себя, грубо придавил к постели, больно заламывая руки. Мужчина тяжело дышал и совершенно непонимающе, дико смотрел на меня сверху вниз.

– Что ты опять делаешь, кхарица?! – хрипло и со злобой прорычал он.

– Спасаю твою девственную задницу, придурок! – выругалась я, вырываясь. – Руки отпусти, мне больно вообще-то!

Нимраэль часто заморгал, огляделся по сторонам, оценивая балдахины, и наконец в его потрясающе-голубых глазах появилось полное осознание происходящего кошмара. Он быстро поднялся, отпуская меня.

– Где мы, кхар тебя побери?

– А я откуда знаю?! – в свою очередь огрызнулась я, потирая запястья. – Мне экскурсию не проводили, знаешь ли! Было немного не до этого.

Эфирис оглядел себя.

– Где мои вещи? Рубашка, штаны?

– Боже, ты издеваешься надо мной?! – всплеснула я руками. – Я пришла сюда спасти тебя от зверского изнасилования местной Жрицей! Своей собственной жизнью рискую, шастая тут, между прочим! А не твоими шмотками заведую!

Нимраэль тяжело выдохнул, потирая виски:

– Ладно. Спасибо тебе, Ио. Правда. Но мне жизненно необходима хоть какая-то одежда, чтобы не светить задом перед стражей.

С тяжелым вздохом я развязала хитрую веревку на поясе и, стянув с себя безразмерные мужские штаны, осталась в одних трусиках-стрингах. Раздраженно кинула их ему.

– Держи! Похожу так. Надо будет потом где-то платье найти, – пробормотала я, протягивая ему следом и трофейный нож. – Я все равно не умею им нормально резать людей.

Натянув штаны, эфирис подошел и осторожно выглянул в стрельчатое окно.

– Высоковато, этаж третий… но спуститься по карнизам вполне можно.

– А нельзя как-то найти более легкий, человеческий путь? По лестнице, например? Я же не Человек-паук, я так не умею!

Но тут мои возмущения прервало то, что за подпертой дверью отчетливо послышались многочисленные, приближающиеся шаги и голоса стражи.

Больше не раздумывая ни секунды, я пулей залезла на широкий подоконник и свесила ноги в пропасть. Эфирис, словно гимнаст, грациозно перескочил на покатую каменную крышу пристройки и аккуратно сдернул меня с подоконника с той стороны, принимая на руки. Мы начали медленно, шаг за шагом, осторожно спускаться по черепице.

– Эль… – жалобно позвала я, глядя вниз.

– Да? – Он крепко придерживал меня за талию, не давая соскользнуть и полететь кубарем вниз на камни.

– Скажи честно… мы же выберемся отсюда живыми?

В этот момент моя нога предательски поскользнулась на влажной от росы черепице, и я с коротким визгом полетела вниз. Повисла всем телом исключительно на одной железной руке упиравшегося ногами эфириса.

Он лишь глухо крякнул от напряжения и одним мощным рывком подтянул меня обратно к себе на карниз.

– Все нормально, слышишь? Не смотри вниз. Мы со всем этим дерьмом обязательно справимся.

Когда мы наконец спустились по лианам на землю, то сразу же спрятались в какой-то темный, заросший кустами закуток между высокими стенами храма.

– Ио, послушай. Мне срочно нужна эта рубашка, чтобы хоть как-то слиться с толпой и не привлекать лишнее внимание своей комплекцией. Я быстро схожу на площадь, украду тебе какое-нибудь платье и тут же вернусь, – твердо сказал мужчина.

Впервые в жизни не споря и не пререкаясь с мужчиной, я молча стянула с себя широкую рубаху и отдала ее. Оставшись в одном тонком кружевном белье Земного пошива, я зябко обхватила саму себя руками за плечи.

– Только возвращайся быстрее, пожалуйста… мне тут по-настоящему страшно одной, – прошептала я, глядя на него огромными глазами.

Я чувствовала себя абсолютно жалко и отвратно. Хотелось как можно скорее убраться из этого проклятого города. Эта чокнутая Жрица меня пугала, как и ее маньяк сынок-извращенец. Если нас поймают во второй раз, то все явно будет в тысячу раз хуже. Убьют без разговоров.

Эфирис, кивнув, накинул рубаху и бесшумно скрылся за каменным поворотом аллеи. Я осталась стоять в пугающем, сыром одиночестве, прижимаясь голой спиной к холодным камням храма.