Читать книгу "Как завести ангела"

Глава 3

Нимраэль

Я с отвращением и глухой тоской смотрел, как смертный бьется в истерике, рыдая над еще теплым трупом своего врага. Запах крови и сгоревшего пороха смешивался с городской гарью, а вдалеке уже завывали полицейские сирены.

Пора уходить.

Сегодня наверху мной будут крайне недовольны. Еще бы! Придется стоять на ковре и с позором рассказывать, что на самом финише меня играючи обошла какая-то кхарица. Причем даже не высшая, а наглая девчонка!

Я сжал кулаки так, что побелели костяшки. Как же я сейчас злился! По нашему светлому уставу эфирисам строжайше запрещены подобные разрушительные чувства: мы должны излучать лишь благодать, смирение и покой.

Надо немедленно остыть, успокоить разум, подышать…

Бесполезно.

Внутри все продолжало яростно клокотать от обиды и унижения. Уделала, как мальчишку.

– Светлый перезвон тебе в уши! – грязно выругался я, сплевывая.

Закрыв глаза, я привычным усилием воли высвободил из-за спины два белоснежных крыла, мощно взмахнул ими, отрываясь от асфальта, и с разгону влетел в серебристую воронку открывшегося портала.

В верхних сферах Аэтериума все шло своим чередом, тошнотворно и буднично. Огромные, сияющие перламутром марши лестниц перед дворцом Верхнего мира, как обычно, напоминали растревоженный улей. Толпы безупречных эфирисов куда-то неслись по своим невероятно важным светлым делам, то и дело неуклюже сбивая друг друга размашистыми крыльями… и при этом они натягивали на лица приторно-милые, всепрощающие улыбки.

Мне весь этот пафос всегда был чужд. Я ведь и попал-то сюда совершенно случайно. Годы назад, будучи обычным человеком, я подобрал на ночной трассе умирающего. Точнее, полуживых парней там валялось двое, но второго спасти не удалось. А вот первого, жестоко избитого и брошенного умирать в грязи, я вытащил. Какие-то ублюдки решили, что он уже почил, но незнакомец оказался живучим. И не просто живучим – он оказался скрывающимся эфирисом, который спустился, чтобы тайно припрятать кое-что в мире людей.

В долгие подробности раненый тогда не вдавался. Зато в благодарность за спасение предложил мне гарантированное тепленькое место в Аэтериуме. Звучало это в тот момент как бред сумасшедшего, да и верилось с трудом, но я согласился.

Сделку мы закрепили магической печатью, которую он раскаленным светом выжег прямо на моем плече. Эта странная татуировка, сплетенная из древних угловатых письмен, до сих пор красуется на коже, напоминая о моей человеческой природе.

Не сбавляя широкого шага, я пересек площадь, дошел до массивных дверей Светлой Канцелярии и громко, без пиетета, постучал.

– Войдите! – тут же раздался из-за створки грозный бас Эштарона.

Этот суровый мужик руководил всеми оперативниками-эфирисами, отправляющимися с миссиями за душами на Землю.

Я толкнул дверь и шагнул в кабинет.

– Нимраэль… Просто не верю своим глазам. Это полнейший провал!

Верховный эфирис раздраженно ткнул короткопалой рукой в парящую иллюзию, где, словно в замедленном кино, раз за разом крутился момент моего эпичного падения перед кхарицей.

– Ты что-то в последнее время сильно сдаешь позиции, – покачал головой начальник. – Тебя по показателям переплюнул даже Зарафос! А он-то знатный, патентованный бездельник, какого поискать. Хм-м… Может, тебе просто в отпуск пора? Отдохнуть на лугах?

– Я разберусь с этим. Не переживай, – буркнул я, скрестив руки на груди.

Эштарон поморщился, как от зубной боли:

– Не переживай-те.

– Да пофиг. Накажешь?

– Накажи-те, Нимраэль! Субординация!

Я закатил глаза.

– Эштарон, во имя Света, хорош уже из себя великого эфириса строить. Мы с тобой сто лет знакомы. Даже на заданиях вместе сражались спина к спине. Что, как руководящую должность получил – так сразу важной шишкой заделался? Теперь к тебе только на вы, шепотом и с глубоким поклоном обращаться? – Я ехидно состроил капризную гримасу и противным, тонким голоском протянул: – Нет, милый, я так не хочу-у-у.

– Заканчивай паясничать, бестолочь, – наконец не выдержал и хмыкнул Эштарон, сбрасывая маску сурового босса. – Хорошо. Если говоришь, что сам все уладишь, значит, верю.

Верховный обошел стол и на мгновение глубоко задумался, теребя подбородок.

– Есть у меня одно крайне деликатное дело. Слушай внимательно. Давным-давно жил здесь один эфирис… Впрочем, ты его прекрасно знаешь. Ариэльт. Ну, тот самый… Которого ты на трассе спас и за душу которого в итоге свои крылья получил.

Я напрягся. Высшие старались лишний раз не поминать его имя.

– Так вот, – продолжил Эштарон. – У него на Земле была припрятана одна очень затейливая вещица… – Верховный замялся, словно взвешивая, стоит ли мне это доверять. – Короче говоря, эту вещь надо бы срочно достать.

– Говори адрес, и я пошел. Делов-то, – пожал я плечами.

– Не все так про-о-осто, герой, – Эштарон передразнил мою недавнюю интонацию. – Проблема в том, что никто не знает, где-е-е она.

– Гениально. Ну так устрой спиритический сеанс и спроси у Ариэльта.

– Хых, – нервно прыснул начальник. – Спросишь у него, как же. Он уже почил. Окончательно. Попался в лапы самому Вальграмору в Бездне. Ох, и проблемный же был парень… Ну, почти как ты. Вечно лез, куда не просят. На свою зад… в общем, приключения он искал регулярно. А владыка кхаров не стал долго разбираться, быстро разнес его на атомы. Не в настроении, видимо, был рогатый. Да не суть важно! Так вот, размышляя над этой проблемой, я вдруг подумал: а может, в те дни он тебе что-то сказал в бреду? Или, может, случайно показал, где этот шассов артефакт лежит?

Я честно порылся в воспоминаниях.

– Да не. Ничего такого он не говорил. И в моем доме-то он перекантовался всего малую часть времени. Слушай, а чего ты сам его не спросил о тайнике, пока он жив был?

– Эм-м-м… Понимаешь, тут такое деликатное дело… – Эштарон стыдливо поднял глаза к потолку, а затем виновато опустил покаянную голову. – Я ведь сам лично приказал ему эту вещь спрятать и никому не рассказывать местоположение. Даже мне. Для надежности тайны. А последним существом, кто вообще видел его на Земле живым до возвращения, был ты.

В просторном кабинете повисло густое, неловкое молчание.

– Ладно. Допустим, – наконец нарушил я тишину. – А хоть скажи, зачем этот артефакт вообще нужен? Может, на нашем складе порыться и какой-нибудь другой его заменит?

– Не-е-ет, – категорично замотал головой Эштарон. – Нужен именно и только этот. Зачем? Сказать не имею права. Запрет Высших. Дело архисекретное.

– Хм-м… – я криво усмехнулся. – Пойди туда – не знаю куда, найди то – не знаю что… Отличный план. Сказочный. Это дело определенно по мне.

– Человеческие сказки на досуге почитываешь? – по-доброму подмигнул мне босс.

– Конечно. Надо же хоть немного быть в курсе того, что происходит на Земле в умах наших подопечных.

– Правильно мыслишь. Молодец! Прямо горжусь тобой. А теперь вали уже отсюда. У меня работы выше крыши.

Я развернулся к расписным дверям и уже почти коснулся тяжелой металлической ручки.

– И не забудь написать подробнейшие отчеты по сегодняшней упущенной душе! – гаркнул в спину Эштарон.

– Луч солнца мне в задницу! – зажмурившись от досады, искренне прошипел я.

Бумажная волокита бесила меня даже больше кхаров.

– Да-да, Нимраэль! Новая секретная миссия ни в коем случае не освобождает тебя от святой обязанности отчитываться перед Канцелярией.

Я резко крутанулся на каблуках, театрально, с особым изяществом раскатал руку в воздухе, словно снимая перед ним воображаемую шляпу с перьями. Натянул на лицо самую широкую, самую издевательскую улыбку и слащаво проворковал:

– Конечно, милый. Обязательнейшим образом все-все напишу.

– Ты свои шутовские фамильярности при себе держи, а то лишу… – Эштарон запнулся, поднял глаза к сводчатому потолку, перебирая в уме варианты кар, а затем снова вперился в меня тяжелым взглядом. – Я пока не придумал, чего конкретно я тебя лишу, но учти: только ты позволяешь себе так безобразно вести себя в Канцелярии. Остальные эфирисы хотя бы уважают меня!

Моя издевательская улыбка стала еще шире. Вместо извинений я сложил губы трубочкой и послал суровому начальнику смачный воздушный поцелуй, отчего в мою бессовестную физиономию тут же полетела тяжелая мраморная статуэтка.

Глава 4

Иония

Я буквально светилась от ликования. Еще бы: и новенькую человеческую душу в копилку Темной Канцелярии заполучила, и свою шикарную задницу спасла!

– Ну и здоровенный же, зараза, этот эфирис! Какая магическая мощь… Я уж думала, все, конец мне пришел! – щебетала я, с упоением заполняя отчет об очередной успешной миссии.

– Может, не такой уж он и сильный, раз ты от него уже дважды сбежала? – язвительно ухмыльнулся Баффет, околачиваясь возле моего стола.

– Иди-ка ты в задницу, Баф!

– Только если в твою, крошка. – Кхар плотоядно и гордо сверкнул клыками.

– Фу, Баффет, как пошло и заезжено. У тебя методичка по подкатам из прошлого тысячелетия? – На последнем слове я с нажимом поставила на пергаменте размашистую подпись, привычно уколола палец о специальную печатную иглу и скрепила документ каплей собственной крови. Идеально.

– Ио, может, все-таки прогуляемся? – не унимался коллега.

– О нет, Баффи! Без обид, но точно нет. Наше шапочное рабочее знакомство – это еще не повод тащить меня в постель.

– Зря-зря, ты даже не представляешь, от чего отказываешься.

Я заинтересованно, с наигранным восторгом, посмотрела на него:

– Да ты что! Неужели у тебя там что-то принципиально другое? Может, ты у нас редчайший мутировавший кхар-многочлен? Нет? Какая жалость.

– Язва, – обреченно вздохнул Баффет, поняв, что сегодня ему ничего не светит. – Но ты все-таки разузнай, что за крылатый за тобой увязался. Опасно это.

– Ой, да брось! Встретиться с ним в третий раз на огромной планете просто нереально, – заливисто рассмеялась я. – Это надо быть самой неудачливой кхарицей во всем Аэтериуме. Прям абсолютной архинеудачницей!

За безупречно добытую душу начальство расщедрилось: мне официально выдали целый выходной на Земле! Естественно, я решила оторваться по полной программе. Никаких интриг. Только шопинг, элитный спа-салон и ужин в дорогом ресторане. Вот такие маленькие женские радости у рядовой кхарицы.

Земных денег на расходы нам, понятное дело, не выдавали. Зато запудрить человеческие мозги для темной – раз плюнуть. Я могла бы просто внушить кассирам, что расплатилась, но куда веселее цеплять какого-нибудь богатенького мужика, чтобы он сам, роняя слюни от счастья, все оплачивал.

Так я поступила и сегодня.

Подойдя к роскошному торговому центру, я безошибочно выцепила взглядом самую огромную и дорогую тачку.

Немного темного обаяния, пара взмахов ресницами, и уже через пять минут ее владелец – бритоголовый амбал с золотой цепью толщиной в три моих пальца – преданной болонкой таскался за мной по бутикам.

Начали мы, конечно же, с нижнего белья. Я ни в чем себе не отказывала, набирая горы красивых кружевных комплектов, парочку весьма интересных экземпляров с разрезами в стратегически важных местах, а потом основательно прошлась по латексу и коже.

Амбалу досталось сомнительное, но все же удовольствие лицезреть мои примерки. Он осоловело, с открытым ртом пялился на меня, пока я крутилась у зеркал в новых образах. На кассе этот спонсор расплачивался с таким одухотворенным лицом, будто уже мысленно проживал нашу бурную бессонную ночь.

Вообще, если бы мужику повезло, у меня имелась бы пара лишних часов, а он сам был бы посимпатичнее – у него вполне мог случиться секс со мной. Правда, после такого передоза кхарской энергии он проспал бы двое суток, а годы его жизни существенно бы сократились.

Но сегодня я была не в настроении кого-то выжимать, поэтому мужику одновременно и крупно повезло выжить без последствий, и страшно не повезло обломаться.

После белья пошли в ход бутики с одеждой, ювелирными украшениями и техникой. Я не мелочилась.

Отпустив ошарашенного амбала с пустыми карманами восвояси, я отправилась в спа-салон отдыхать. Всегда выбирала самую навороченную программу: там мое идеальное тело сначала хорошенько разминали, а потом бережно гладили и щедро увлажняли ароматными кремами. В нашем огненном Нижнем мире масочки тоже делали, но на Земле сервис явно на голову выше.

Вечер я обычно в таких случаях заканчивала в пафосном ресторане, но сегодня моя душа жаждала возвышенного. Я решила зайти в театр на громкую премьеру. Местный именитый режиссер в свое время очень выгодно продал душу: теперь его постановки считались гениальными, а свободные билеты разлетались за полгода до даты.

Но для кхарицы слова «нет мест» не существует.

Я нарядилась в новое коктейльное платье. Оно сидело как влитая вторая кожа, выгодно обтягивая округлые бедра, подчеркивая пышный бюст и осиную талию. Распущенные темные волосы не нуждались ни в какой укладке, как и лицо в макияже – мы прекрасны от природы.

Звонко цокая высоченными каблуками по мраморному фойе, я ловила на себе десятки восхищенных взглядов.

Проскользнув в вип-ложу, я взяла бокал ледяного шампанского, изящно присела на бархатный диванчик и приготовилась наслаждаться искусством.

Мой нежданный сосед нарисовался аккурат после третьего звонка, когда свет в зале уже плавно погас. Крупный мужчина молча опустился рядом и начал нагло, искоса поглядывать на меня в полумраке.

Я честно пыталась следить за действом на сцене, но эти сверлящие взгляды жутко отвлекали и бесили.

Не выдержав, я чуть повернула голову и послала ему выверенный ментальный приказ:

– Тебе наскучил спектакль. Ты сейчас же встаешь и уходишь.

Я спокойно отвернулась обратно к сцене, на сто процентов уверенная, что залетный зритель сейчас бесшумно испарится. Но ткань на диване даже не скрипнула. Он продолжал сидеть рядом!

– Не поняла, ты что, до сих пор здесь?! – возмущенно зашипела я.

– Спектакль уж очень хорош, – вдруг раздался глубокий подозрительно знакомый голос с издевкой. – Особенно в такой чудесной… кхарской компании.

Я в животном ужасе распахнула глаза и уставилась на профиль мужчины.

Темные творцы Бездны, да за что мне это?!

Рядом сидел эфирис! Тот самый белокрылый палач, который уже дважды чуть не отправил меня на перерождение!

Я подскочила на месте, готовая сигануть прямо через балкон ложи, но крылатый оказался быстрее.

Его каменная рука мертвой хваткой вцепилась в мое запястье и с невероятной силой усадила обратно на место. Мало того, он бесцеремонно придвинулся вплотную, и теперь мы сидели практически в обнимку, словно влюбленная парочка.

Мужчина наклонился, обдавая меня теплом, и угрожающе прошептал прямо в ухо:

– А что здесь делает грязная кхарица? Что высматриваешь, темная? Какое у тебя новое задание? В этом зале твоя цель?

Сначала я отчаянно помотала головой, путаясь волосами, а потом злобно прошипела в ответ:

– Никого я не высматриваю, параноик! Я, представь себе, просто в театр пришла!

– Кхарица? В театр?! – В его голосе звучал чистый, незамутненный скепсис.

– Люблю классические постановки. Почему бы и нет, урод?!

Как только эфирис на секунду отвернулся, чтобы проверить зал, я со всей дури, вложив всю свою кхарскую злость, вогнала острую металлическую шпильку туфли прямо ему в ногу! От неожиданности и боли мужчина глухо рыкнул и ослабил хватку.

Я метнулась к выходу.

Но пернатый дураком явно не был. В спину мне ударило заклинание невидимых магических пут – светлая магия скрутила меня по рукам и ногам, причем куда качественнее, чем мои собственные фокусы.

Я с тихим ругательством рухнула на ковролин ложи. Секунда – и эфирис оказался рядом. Мужчина грубо впечатал меня своим тяжелым телом к полу, вдавливая в ворс.

– Теперь ты расскажешь мне все, темное отродье! – процедил он сквозь зубы.

Я уже открыла рот, чтобы послать его по известному адресу с использованием всего своего богатого лексикона, как вдруг дверь в ложу с треском распахнулась. На нас коршуном налетела сухонькая старушка в строгой униформе работницы театра:

– Ах вы ж извращенцы окаянные! В храме самой Мельпомены предаваться такому блуду! Прямо на полу! Как только земля вас носит, бесстыдники! Никакого уважения к искусству!

Я замерла, ошарашенно хлопая ресницами. В принципе, мне ничего не стоило внушить боевой бабуле, что она просто ошиблась дверью или что мы репетируем. Но мне вдруг стало безумно смешно, и я решила подождать и посмотреть, как будет выпутываться из этого позора светлый и непогрешимый эфирис.

И пернатый воин не подвел. Он моментально покраснел, стушевался, растеряв весь свой пафос крутого дознавателя. Видимо, к битве с театральными билетершами его начальство не готовило.

Могущественный эфирис поспешно сполз с меня и виновато, как нашкодивший школьник, промямлил старушке:

– Извините ради творцов… Мы больше так не будем.

Затем он легко, словно пушинку, поднял меня с пола – я все еще была намертво связана его заклинанием, как колбаса – и аккуратно усадил на диванчик. Сам неловко примостился рядом, сложив руки на коленях.

Работница смерила нас еще одним уничтожающим, подозрительным взглядом из-под очков и, гордо вздернув подбородок, скрылась за тяжелой дверью.

Мы сидели молча минуты три, тупо уставившись на сцену, где как раз разворачивалась какая-то трагичная сцена. Тишина в нашей ложе была просто оглушительной.

– Слушай, я тебе серьезно говорю: я просто пришла в театр, – наконец вздохнула я, глядя прямо перед собой. – У меня выходной. Если так чешется – убивай меня, но будь добр, дай доглядеть. Будь хорошим мальчиком, развяжи. Уж очень интересно, чем оно закончится.

Глава 5

Нимраэль

Я стоял перед величественным зданием театра, залитым светом вечерних огней. Когда-то давно на этом самом месте стоял мой дом. Очень давно. Настолько, что время стерло все: маленькую деревушку поглотил огромный, шумный город из бетона и стекла, не оставив ни единого следа прошлого. Но я, эфирис, помнил каждый дюйм этой земли.

Взгляд машинально скользнул по толпе у входа и внезапно зацепился за до боли знакомую фигуру. Темные волосы, вызывающее платье, покачивающиеся бедра. Я знал ее. Ошибки быть не могло. Это та самая наглая кхарица.

В ту же секунду я напрочь забыл про свою секретную миссию. Ярость, смешанная с охотничьим азартом, толкнула меня вперед, и я пошел следом за ней.

Пройти билетерш на входе не составило никакого труда. Моя обворожительная улыбка могла очаровать любую смертную женщину, а легкая примесь эфирского дара убеждения заставила их просто расступиться.

В фойе я ненадолго упустил девчонку из виду, заметив лишь, как мелькнул подол ее платья на мраморной лестнице.

Прозвенел второй звонок. Значит, представление вот-вот начнется.

В этот момент мимо меня, чуть покачиваясь, прошел крупный мужчина. Я перехватил его пустой, совершенно стеклянный взгляд.

Стопроцентная жертва дурмана кхарицы.

Бесшумной тенью я проследовал за ним. Когда мужчина затормозил возле двери одной из вип-лож, словно верный пес, ожидающий хозяйку, я подошел вплотную и быстро прошептал ему на ухо пару снимающих морок слов. Смертный вздрогнул и моргнул, будто выныривая из глубокого сна.

– Что… что я вообще здесь делаю? – затравленно заозирался мужик по сторонам, затем панически посмотрел на свои наручные часы и, не разбирая дороги, бросился бежать прочь из театра.

Прозвенел третий звонок.

Я толкнул тяжелую дверь и вошел в ложу. Она сидела ко мне спиной, устремив взгляд на сцену. Вся такая спокойная, умиротворенная и уверенная в своей безопасности, что на какое-то крошечное мгновение я даже заколебался, не испортить ли ей вечер прямо сейчас?

Кроме нас двоих, в ложе никого не было. Я бесшумно опустился на бархатный диванчик прямо рядом с ней.

Внезапно в моей голове раздался ее четкий ментальный приказ: «Тебе надоело смотреть спектакль, и ты ушел».

Вот и гипноз подъехал. Дешевый трюк для смертных. Я лишь криво усмехнулся в полумраке. Она сидела неподвижно, но вдруг резко повернула голову:

– Не поняла, ты что, еще здесь?!

– Спектакль уж очень хорош, – протянул я, наслаждаясь ее вытянувшимся лицом, – да в такой чудесной компании… кхарской.

О, этот взгляд, полный животного ужаса! Ради одного этого момента стоило пойти за ней.

Девчонка попыталась улизнуть, но я не дал ей и шанса. Тут же стянул заклинанием невидимых пут.

Почему-то убивать ее сразу мне совершенно не хотелось. Пусть досмотрит свою пьесу до конца. В Верхнем мире учат, что отказывать приговоренным в их последней просьбе – дурной тон.

Однако взгляда я с нее не сводил, жадно изучая профиль.

– Перестань пялиться, – злобно прошипела она.

– А то что ты сделаешь? – насмешливо парировал я.

– Хм-м… – кхарица вдруг перестала вырываться и хитро, по-кошачьи улыбнулась. – А ты ручку мне хоть одну освободи, и узнаешь.

Неведомо почему, возможно, из-за глупой самоуверенности, я решил включиться в эту игру. Щелкнул пальцами, снимая часть плетения, и девчонка с облегчением покрутила теперь уже свободным плечом и кистью.

Какой-то шальной, озорной огонек блеснул в ее темных глазах. Она грациозно наклонилась, и ее рука, дразняще скользнув по моему торсу, нежно обвилась вокруг шеи.

– Что ты делаешь? – хрипло спросил я, когда ее лицо оказалось в опасной близости от моего.

Вместо ответа кхарица неожиданно подалась вперед, горячим языком мазнула меня по щеке и легко, невесомо чмокнула в губы.

– М-м-м… А мы ведь можем договориться, ангелок, – бархатно проворковала она прямо мне в ухо.

Предательски приятные мурашки огненной волной разлились по телу. Мое сердце, которое должно биться ровно и праведно, вдруг учащенно заколотилось, как у смертного юнца.

Кхарица внимательно наблюдала за моей реакцией. И ей явно нравилось то, что она видела, поскольку на ее губах расползалась торжествующая улыбка. Узкая ладонь ласково поглаживала основание моей шеи, а пухлые влажные губы так и манили ответить на поцелуй.

Мое дыхание сбивалось.

Нет. Нельзя. Я не должен ей поддаваться!

Но девчонка коснулась моей шеи горячими губами и медленно заскользила по коже вниз.

Нет. Нет. Нет. Я не могу этого позволить. Дочь Бездны смертельно опасна.

Но мои глаза сами собой начали закрываться от накатывающего сладкого дурмана.

Сейчас!

Собрав в кулак всю свою эфирскую волю, я резко перехватил ее. Повалил кхарицу спиной на диван, навис сверху и мгновенно снова связал ее руки магией. Только творцы знали, каких титанических усилий мне стоило это движение.

Я лежал на ней, вжимая в бархатную обивку, и отчаянно пытался успокоить сбившееся дыхание, но становилось только хуже.

Кхарица плавно изгибалась подо мной и неотрывно смотрела мне прямо в глаза. Ее зрачки расширились, поглотив радужку, а губы призывно приоткрылись, умоляя поцеловать их.

Я никак не мог заставить себя подняться. Просто висел над ней, борясь с разъедающим разум первобытным желанием.

Нельзя. Запрещено. Опасно!

Это было похоже на дурное наваждение, на самый сильный гипноз.

В этот момент на сцене артист взял оглушительную, высокую ноту, и этот резкий звук вырвал меня из транса. Я резко поднялся на ноги, рывком вздернул девчонку с дивана.

– Пойдешь сейчас со мной, – тяжело дыша, приказал я. – А потом я доставлю тебя прямиком в Светлую Канцелярию. Пусть Эштарон и Высшие решают твою участь.

Мы вышли из парадных дверей театра и обогнули величественное здание, оказавшись в глухом, темном сквере.

– Хочешь сделать это прямо здесь, ангелочек? – игриво улыбнулась девушка, глядя на тень деревьев. – Я совершенно не против.

– Замолчи! – рявкнул я, едва сдерживаясь. – И не смей называть меня так! Я – эфирис!

Моя злость удваивалась из-за того, что кхарский мешающий стояк никак не хотел проходить, напоминая о моей слабости.

– О-хо-хо… Я смотрю, кого-то никак не отпускает. – Ее взгляд метнулся ниже моего пояса, и она ехидно хмыкнула. – Да ладно тебе, давай по-быстрому в кустиках скинешь напряжение?

– Светлый гром тебе в уши! Ты чего такая веселая-то? – От возмущения я даже остановился. – Буквально скоро наступит конец твоей никчемной темненькой жизни, а ты радуешься, как дитя! Как хоть тебя зовут?

Я усадил ее прямо на бортик старого фонтана, а сам начал рыскать взглядом по кладке, вспоминая детали. Кхарица соскользнула с камня и подошла вплотную. Когда я разогнулся, мое лицо оказалось как раз на уровне ее бедер и талии.

– Иония. Но ты можешь звать меня просто Ио.

– Отойди от меня, блудница, – глухо зарычал я, чувствуя, что проклятое возбуждение накрывает с новой силой от ее близости.

Я грубо отодвинул девчонку в сторону и пополз вдоль бортика, поочередно перебирая и ощупывая все камни старой кладки. Затем перелез через парапет и зашел в сухую чашу фонтана, высматривая тайник уже там.

– Значит, Иония. Интересное имя, – бросил я через плечо.

– Как драгоценный камень, – самодовольно отозвалась она. – А тебя как зовут?

– Нимраэль, – коротко отрезал я, ковыряя мох.

– О, тогда я буду звать тебя Эль!

– Да пофиг. Это все равно ненадолго.

– А что мы вообще ищем в этой грязи?

– Не мы, а я.

– Хорошо-хорошо, – театрально закатила глаза Иония. – Что ты ищешь?

– Артефакт. И, если мне не изменяет память, он выглядит как камень. Один человек очень-очень давно его где-то здесь спрятал. Вернее, я почти уверен, что именно здесь. И еще я думаю, что это был легендарный Камень Безмолвия.

– Не этот ли? – буднично раздалось у меня за спиной.

Я резко обернулся. Девушка совершенно спокойно сидела на корточках возле бортика и без труда отковыривала от фонтана замшелый булыжник.

Как она освободилась от пут?!

Иония поймала мой ошарашенный взгляд. На долю секунды замерла, сжимая камень, а затем, как дикая кошка, сорвалась с места и рванула в сторону деревьев.

В два длинных прыжка я нагнал ее, сбил с ног и повалил на землю. Намертво перехватил тонкое запястье и с силой попытался разжать плотно сжатую ладонь. Мои пальцы уже почти коснулись холодной шершавой поверхности артефакта…

И вдруг все вокруг нас заволокло густым, непроглядным темным туманом.

Пространство дернулось, и нас с силой выбросило на влажную землю.

Я со стоном схватился за спину. Удар жестковат. Было мучительно больно. И что еще хуже, на мне сверху барахталась эта несносная девчонка.

Хватит с меня игр, пора с ней покончить раз и навсегда.

– Агонит! – громко рявкнул я, пытаясь вызвать свое оружие.

Но ничего не произошло. Тишина.

Я попытался высвободить из-за спины крылья, чтобы взлететь.

Тоже ничего. Моя магия словно испарилась.

Кряхтя от боли в пояснице, я попытался встать. Кхарица тоже зашевелилась, стряхивая с себя оцепенение и сползая с меня.

Я ошарашенно осмотрелся. Мы находились далеко не в городском парке. Вокруг нас раскинулась бескрайняя, чужая поляна, усеянная диковинными, фосфоресцирующими цветами. Посередине покоилось небольшое неподвижное озеро, от воды которого исходил жутковатый, холодный свет. И больше ничего – ни тропинок, ни дорожек, ни следов цивилизации.

– Где мы? – поднялась на дрожащие ноги девушка.

Она непонимающе дотронулась пальцами до расцарапанного лба, на котором выступило несколько крупных капелек крови.

– Это я тебя хотел спросить, темная дрянь! – в ярости рявкнул я.

В секунду оказавшись рядом, я мертвой хваткой сжал ее тонкое горло, приподнимая над землей.

– Ну-ка давай, живо телепортируй нас обратно!

Но девчонка не стала вырываться. Вместо этого она вцепилась в мою руку и вдруг странно, жутко засмеялась прямо сквозь удушливые хрипы.