Читать книгу "Падшие"

Гул лопастей постепенно стихал за спиной, растворяясь в давящей тишине. Его взгляд скользил по пространству: по корпусам машин, по лицам немногих людей, застывших у дальней стены.

Он остановился посреди ангара, и первое, что почувствовал, – запах. Металл, керосин и… кровь. Он опустил взгляд и увидел красную полосу, что тянулась от его ботинок прямиком к служебному лифту. Маркус медленно пошёл по этому следу.

Каждый шаг отдавался в груди тупым ударом. В голове крутилось слишком много картинок того, что произошло во время их отсутствия.

У одной из машин он увидел перевёрнутый ящик с инструментом. Металлические детали и гайки рассы́пались по полу, перемешанные с тёмными пятнами. Чуть дальше лежала маленькая детская кроссовка – чёрная, с потёртым носком. Лео.

В груди что‑то хрустнуло.

Он вдохнул и распрямился так резко, будто его ударили током, и оглядел ангар уже другим взглядом – холодным и цепким. Это было не место боя, а место, где спешили. Действовали быстро и уверенно, зная, что делают, но всё же неаккуратно.

– Где Купер? – бросил Маркус первому попавшемуся рабочему, который отрешённо стоял у лифта.

Мужчина вздрогнул; его лицо было практически бледным от шока.

– Я… я думаю, что он…

Маркус не стал дожидаться ответа. Он ненавидел, когда люди мямлили, но в то же время понимал, что тот не мог сказать ничего толкового из‑за шока. Пройдя мимо, он зашёл в служебный лифт, приложил карточку и нажал кнопку. Между закрывающихся дверей лифта он успел разглядеть Остина, стоя́щего рядом с кровавой полосой. Его взгляд был замутнён, а плечи вздымались слишком высоко.

Лифт ехал мучительно медленно. Красные цифры уровней сменяли друг друга с невыносимой неторопливостью. Маркус стоял неподвижно, уперев взгляд в металлические двери, не в силах опустить его под ноги. Он не хотел видеть то, что там было. Он чувствовал каждую секунду, как будто она вырывала из него что‑то живое. Его пальцы сами собой сжались в кулаки. Ногти снова впились глубоко в кожу ладоней, но теперь боль была притуплённой, слишком отдалённой. Все его чувства натянулись в одну тонкую, звенящую струну, ведущую вниз – туда, где он боялся увидеть настоящий ад.

Кабина завибрировала и остановилась. Двери разъехались с тихим шипением. Он тут же почувствовал запах крови, смешанной с пороховой гарью и чем‑то сладковато‑приторным – запах открытых внутренностей и смерти, который слишком быстро ворвался в его лёгкие, обжигая и вызывая рвотный спазм где‑то глубоко в горле. Маркус заставил себя сделать шаг вперёд.

Красный аварийный свет превращал длинный коридор в полосу ада. Он пульсировал, заставляя тени дёргаться и извиваться. От его взгляда не ускользала широкая алая полоса, тянувшаяся к самому центру связи.

Он не помнил, как дошёл до комнаты, но, как только попал внутрь, весь мир сузился до одной картины. Пятно. Огромная неровная лужа крови ближе к центру комнаты. Она растекалась широким кругом: где‑то темнее, где‑то уже подсохла, оставляя матовые края, а ближе к середине всё ещё блестела.

Рядом валялась распахнутая медицинская сумка, скомканные, насквозь пропитанные кровью бинты, пустые ампулы антибиотика, оторванный кусок катетера.

С трудом оторвав взгляд от пола, он осмотрел всю комнату. Мониторы продолжали работать, передавая картинки с камер наблюдения. Несколько кресел были опрокинуты. На одном из стульев у дальней стены лежал связист с простреленным затылком. Его голова безвольно свисала набок, глаза остекленели и смотрели куда‑то сквозь мерцающие экраны. Чуть левее, почти под панелью, был второй – он словно пытался доползти до консоли, оставив за собой размазанный кровавый след.

Маркус провёл взглядом по всем телам, но ни к одному из них так и не подошёл. Он видел не их. Он видел пустоту там, где была она. Там, где ещё несколько часов назад лежала Мэди, захлёбываясь собственной кровью, пока кто‑то из тех мразей пытался удержать её на этой стороне – не ради неё самой, а для тех, кто ждал её как груз где‑то там.

Челюсть свело. Маркус заставил себя выпрямиться и перевести взгляд на главную консоль. На одном из экранов всё ещё висела карта, где в нужных квадратах продолжали гореть метки, но он знал, что там была пустота – ни одного полчища, ни одной крупной стаи, только фиктивные метки, сделанные Тессой. И эта ложь продолжала мигать спокойными значками, заставляя Маркуса медленно закипать от ярости.

– Суки, – сказал Тео, зайдя в комнату и оглядев её.

Его голос прозвучал глухо. Он остановился у входа, не делая ни шага дальше.

Маркус ничего не ответил. Он медленно подошёл к центру комнаты и остановился у самой границы лужи. Сапоги не коснулись её. Он не позволил себе этого. Не мог. Его взгляд скользнул по полу, машинально отмечая детали: количество крови, смазанные отпечатки ладоней и обуви, капли, тянущиеся к выходу.

– Пусть Грета займётся камерами, – коротко сказал он.

Развернувшись и пройдя мимо Тео, он направился к лифтам. Свет моргал, выдёргивая из темноты рваные фрагменты коридора: разбитый плафон, перевёрнутую тележку для оборудования.

И Эрика.

Он лежал в нескольких шагах от лифтов на спине, чуть вывернутый набок. Глаза были распахнуты, рот приоткрыт, как будто он хотел что‑то сказать. Тонкая дорожка засохшей крови тянулась от пробитого виска к шее и дальше, теряясь в тёмном пятне под головой.

Он не понимал, что этот парень делал на уровне, куда у него не было допуска. Он был как‑то задействован. По‑другому быть не могло. Слишком много совпадений и слишком много звеньев в одной цепи предательства, чтобы верить в случай.

Маркус задержал взгляд на его лице ещё на одну секунду, затем рывком отвернулся и шагнул в лифт. Палец с силой вдавил кнопку, двери сошлись, отрезая его от красного коридора и от всего, что осталось на этом уровне.

– Маркус?.. – голос Роуз вывел его из оцепенения, когда перед ним открылись двери медотсека.

Она стояла почти вплотную к дверям лифта. Её форма была забрызгана кровью – чужой, но от этого не менее реальной. Под глазами залегли тёмные круги, волосы выбились из высокого рыжего хвоста и липли к вискам.

– Где Купер? – хрипло спросил он.

– В операционной, – ответила она, едва сдерживая слёзы. – Айкер… Он жив. Пока жив. Пуля прошла рядом с лёгким. Купер пытается остановить кровотечение и… Пожалуйста, Маркус, скажи, что всё это неправда… Скажи, что они не забрали их. Умоляю… Скажи…

Его взгляд на мгновение опустился на её запачканную форму, затем снова встретился с глазами. В них плавала та же му́ка, что сверлила его изнутри, но смешанная с мольбой, с последней надеждой, которую он сейчас должен был раздавить. Его сердце сжалось, но голос остался ровным и твёрдым.

– Я не могу этого сказать, Роуз.

Её лицо исказилось, губы задрожали, но слёзы так и не прорвались. Она стиснула зубы и кивнула – коротко и резко. Вместо того чтобы расплакаться, устроить истерику, она распрямила плечи, и в её взгляде вспыхнул огонь – огонь матери, готовой рвать и метать за своих детей. Пусть и не родных.

– Если вы поедете за ними, я с вами, – заявила она дрожащим голосом.

– Нет, – отрезал Маркус, делая шаг из лифта и заставляя её отступить в коридор. – Ты нужна здесь Куперу и остальным.

– Маркус…

– Нет.

Они оба остановились, сверля друг друга взглядами.

– Я не могу взять тебя с собой, Роуз, – сказал Маркус, силясь сдерживать ярость. – Ты останешься здесь, и это не обсуждается.

Роуз молчала секунду. Две. Она тяжело дышала, всё ещё сдерживая рвущиеся наружу рыдания.

– Клянись… Клянись мне, Маркус Арден, что привезёшь их домой. Обоих.

Он смотрел на неё так, словно она требовала невозможного. В каком‑то смысле так и было. Он не был всемогущим. У него тоже были слабые места. Предательство Амелии, и в особенности Тессы, это доказало. Но Роуз не отвела взгляда – ни на секунду.

– Клянись, – повторила она, делая полшага вперёд. – Или я сама найду способ добраться до них.

Маркус сжал челюсть так, что в висках снова болезненно дёрнуло. Внутри всё сопротивлялось этим словам. Любая клятва сейчас казалась издевательством. Он не контролировал воздух, по которому их везли. Не контролировал людей, которые наверняка продолжали даже в этот момент держать пистолет у виска Мэди и Лео. Не контролировал, сколько крови она уже потеряла. Но кое‑что он всё ещё мог…

Контролировать себя.

– Я привезу их, – сказал он наконец без тени сомнения.

Роуз судорожно вдохнула.

– Этого мало, – прошептала она.

Он почти усмехнулся, но вместо этого только качнул головой.

– Другого варианта у меня нет, Роуз. Я не могу обещать то, чего не в силах гарантировать, – он сделал паузу, подбирая слова, способные выдержать реальность. – Но всё, что у меня есть – люди, оружие – я брошу за ними. И пойду на всё до самого конца.

Она закрыла глаза на миг, примеряя эти слова внутри себя, а затем всё‑таки кивнула, но не успела ничего сказать. За её спиной хлопнула дверь одного из кабинетов. В коридор, пошатываясь, вышла Джесси.

Она выглядела так, словно по ней прошёлся каток. Лицо побелело, губы и глаза были опухшими. Сейчас она выглядела так же, как и когда Тео вместе с Гретой и остальными только привезли их на Тэту. На её голове была свежая повязка, под которой на виске проступало бледное пятно крови. Она прижимала к себе выданное в медотсеке одеяло как спасательный круг.

Увидев Маркуса, она замерла на месте, а пальцы вцепились в ткань так, будто от этого зависела её жизнь.

– Маркус… – её голос сорвался, превратившись в хрип.

Он повернулся к ней полностью. Роуз на автомате отступила в сторону, позволяя им видеть друг друга. Джесси подошла ближе, маленькими, неуверенными шагами. Остановилась на расстоянии вытянутой руки, вскинула на него взгляд, но тут же отвела его в пол.

– Это… это я виновата, – выдохнула она, прежде чем он успел открыть рот. – Я отдала ему Лео. Я… поверила.

Маркус медленно втянул воздух.

– Рассказывай, – тихо сказал он. – С самого начала. Без пауз. Без «кажется». Только то, что было.

Она кивнула так резко, что чуть не потеряла равновесие. Сглотнула и несколько секунд стояла, собирая себя по кускам.

– Я была с Лео… – она судорожно выдохнула. – Мы возвращались из библиотеки. Он устал, капризничал, хотел к Мэди. Я уже собиралась вести его наверх, когда появился Эрик. Он… он сказал, что Мэди была с тобой и… и попросила, чтобы он присмотрел за Лео вместо меня, – Джесси горько усмехнулась. – Попросил, чтобы я помогла ему уложить Лео в его комнате. Я… господи, это такое глупое враньё, и я…

Роуз подошла к ней и приобняла за плечи, пытаясь успокоить девушку.

– Лео засыпал, – продолжила Джесси. – Он уже почти спал у меня на руках, а Эрик… он говорил спокойно. Как и всегда. Я не увидела в этом ничего странного.

Её пальцы сильнее сжали край одеяла, а светлая прядь волос выпала из‑под повязки, повиснув прямо над очками.

– Мы поднялись на шестнадцатый и подошли к его комнате. Я… я зашла, чтобы положить Лео на кровать. Когда наклонилась… – её голос дрогнул. – Всё. Пустота.

Она подняла руку и осторожно коснулась повязки на голове.

– Я не знаю, сколько времени так пролежала в его комнате, но когда очнулась, ни Лео, ни Эрика уже не было… Я поднялась к Роуз, когда… когда Айкера только привезли сюда.

– Ударил сзади, – коротко констатировал Маркус.

Удар по голове объяснял всё: и повязку, и «пустоту» в памяти, и то, как Эрик выиграл время, чтобы спокойно спустить Лео в центр связи.

Джесси судорожно кивнула, снова опустив глаза в пол.

– Я должна была понять… должна была увидеть, что он что‑то замышляет. У него руки дрожали, когда он открывал дверь. И ещё всё время смотрел на часы… Но я подумала… подумала, он просто спешит на дежурство.

– Ты не могла знать, – сказал Маркус, делая шаг к ней. – Он готовился к этому вместе с ними. Ждал момента. Ты оказалась там, где нужно было ему, а не тебе.

– Но я отдала его… – прошептала она, и по щеке скатилась слеза. – Я сама принесла Лео в ловушку, а потом… потом и Мэди…

– Ты принесла его человеку, которого вы долгое время знали, а мы считали своим, – отрезал Маркус. – Предательство работает именно так, Джесси. Бьёт оттуда, откуда ты не можешь его ждать.

Он посмотрел на Роуз, которая всё ещё прижимала девушку к себе.

– Дай ей что‑нибудь сильное. Пусть поспит. Я не хочу видеть, как она бродит по коридорам и винит себя, пока мы будем работать.

– Я не хочу спать! – воскликнула Джесси, вскидывая голову, но тут же поморщилась. В её опухших глазах мелькнуло что‑то похожее на ту ярость, что горела в Маркусе. – Я хочу помочь! Хочу найти их!

Часы на запястье Маркуса завибрировали, оповещая его о готовности вертолётов.

– Ты поможешь тем, что будешь жива и здорова, когда мы вернёмся, – холодно осадил он её. – Если ты свалишься от истощения или истерики, то станешь обузой. А у меня нет времени на это.

С этими словами он развернулся к лифту. Он не хотел дожидаться ответа или других идиотских вопросов. Маркус был сыт по горло. Двери закрылись с тихим шорохом, отрезая его от запаха лекарств и женских слёз. Теперь – только факты и холодный расчёт. И ярость, которую он загонит так глубоко, что она станет топливом для всего, что ему предстояло сделать.

Глава 2

«Мне не хватило воздуха, чтоб крикнуть,

Но хватило боли, чтоб упасть.

Всё было грязью, мерзостью и липким,

А я – не я. Я просто… больше не могла.

Но даже в яме, где не видно света,

Шептала: – Я жива. Пока жива…

И если кто‑то слышал этот шёпот —

Пусть знает: я не сдалась тогда.»

Живот сводило судорогой, холод ползал по позвоночнику, обжигая каждую нервную клетку. Эш – человек, чьё лицо я закопала в глубине памяти, – стоял рядом, живой, и сейчас это было хуже смерти. Его хищная улыбка излучала смесь превосходства и жестокости, а в глазах плясал огонь удовольствия от того, что перед ним была я: раненая, беспомощная и жалкая.

В нашу прошлую встречу я подстрелила его. Но меня не мучила совесть. Мне было всё равно. Он не был тем человеком, который заслуживал, чтобы его жалели за причинённый вред.

Я дёрнулась, пытаясь подняться, инстинктивно заслонить собой Лео, но мои руки были связаны, а тело отозвалось тупой, пронзительной болью. Грудь сдавило, и дыхание стало поверхностным, как будто весь воздух вокруг разом исчез. Лео прижимался к другой двери, но его колотящиеся от страха руки всё равно цеплялись за моё здоровое плечо.

– Какая приятная встреча, – протянул Эш, мерзко облизав свои губы и наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть меня. – Только посмотри на себя, тараканчик. Совсем выбилась из сил.

Он нависал надо мной. Слишком близко. Запах немытого тела, застарелого пота и гнилой ткани забивал ноздри, заставляя желудок сжиматься в спазме. Сальные пряди волос свисали на лоб, седая борода казалась свалявшимся куском пыльной пакли. Эш упивался моей немощью, впитывал её каждой клеткой своего жалкого существа.

– Что с ней произошло? – лениво бросил он Амелии через плечо. Его взгляд, полный снисхождения, жадно скользил по мне, вызывая волну отвращения.

Я с трудом подавляла желание плюнуть в его осклабленную рожу. Внутри всё клокотало от ярости, но сил едва хватало на то, чтобы просто дышать.

– Пыталась играть в героя, – раздался голос Амелии где‑то позади. В её тоне не было даже злости – только ледяное безразличие и яд, что был для неё естественной средой обитания.

Эш насмешливо вскинул брови, его зрачки расширились, впиваясь в мои глаза. Он искал в них страх, жаждал увидеть, как гаснет последняя искра сопротивления.

– Играть в героя, говоришь? – усмехнулся он и подался вперёд, почти касаясь своим носом моего. – Какой смелый таракан.

Его ладонь, грубая и холодная, скользнула по внутренней поверхности моих бёдер, поднимаясь вверх. Когда он обхватил мою грудь и с силой сжал пальцы, я не выдержала – хриплый стон боли вырвался из горла прежде, чем я успела это понять и прикусить язык. Мои пальцы впились в ладони, ногти вошли в кожу, но тело оставалось совершенно чужим, тяжёлым и абсолютно беспомощным.

– Смотрите‑ка, а девке нравится, – Эш разразился сиплым, лающим хохотом, не ослабляя хватки.

– Уйди от её! – Лео закричал так отчаянно, что его голос сорвался на хрип. Маленькие пальцы вцепились в моё плечо, пытаясь оттащить от этого монстра, защитить меня своим хрупким телом. Этот крик полоснул по сердцу глубже любого ножа.

Эш медленно поднял голову. Взгляд обжёг мальчика, словно удар хлыста, а губы скривились в уродливой гримасе.

– Ого, какой защитник у нас тут, – прошипел он, и в его голосе я отчётливо слышала угрозу. – Скажи, щенок, тебе нравится смотреть? Хочешь увидеть, как твою сестрёнку имеют сразу несколько, пуская по кругу?

Он разжал руку и потянулся к Лео.

– Не трогай его!

Ярость вытеснила боль, я начала извиваться под ним, пытаясь сбросить, ударить, хоть как‑то перегородить ему путь к брату.

– Не смей, ублюдок!

Эш на мгновение замер. Удивление промелькнуло в его глазах, но тут же сменилось жестоким торжеством. Он унизительно похлопал меня по щеке, а затем мёртвой хваткой вцепился в лицо. Его сухие, мозолистые пальцы до боли сдавили челюсть, заставляя меня замолчать и смотреть прямо на него.

– О, а она ещё и рычит, – с издёвкой сказал он. – Что же мы будем делать с этой маленькой тигрицей? Подстрижём когти или оставим у себя в клетке, пока не сдохнет?

– Хватит, – Амелия выдохнула это слово с бесконечной скукой. – Нам нужно убираться отсюда.

Эш бросил на неё косой взгляд, затем снова повернулся ко мне. В его глазах вспыхнуло чистое, ничем не разбавленное садистское удовольствие.

– Как скажешь, – произнёс он, затем слез с меня и захлопнул дверь с такой силой, что машина содрогнулась. Его хохот, едкий и холодный, прокатился снаружи, будто эхо кошмара, от которого невозможно сбежать.

Я осталась лежать на холодном, липком от собственной крови сиденье. Каждое движение стоило титанических усилий, лёгкие горели, а мысли путались, рассыпаясь, как битое стекло. Слёзы начали катиться из глаз. Они душили, обжигая виски, и я никак не могла остановить их. Я ненавидела себя за эту слабость. Я обязана быть сильной. Ради Лео. Ради того, чтобы мы оба выбрались из рук этих уродов живыми.

Я закрыла глаза, пытаясь справиться с болью. В голове крутились тысячи планов побега, но каждый из них разбивался о суровую реальность. Нам нужно было бежать, но я не знала, куда. Я не знала, где мы находились, в какую сторону ехали. Мы слишком слабы: я была сильно ранена и до сих пор истекала кровью, а всё тело болело настолько сильно, что я едва могла пошевелиться. Лео был слишком мал. Мы не справимся. Не сейчас.

В голове всплывали обрывки разговоров Амелии и Тессы: «Пусть они заберут нас в другом месте… Маркус ищет… Он не остановится…»

Маркус ищет. Он ищет нас.

Эта мысль должна была давать надежду, но принесла лишь новую порцию боли. Он ищет там, где нас нет. Они сменили маршрут, обвели его вокруг пальца, и теперь он шёл по ложному следу.

Нет‑нет‑нет!

Волна отчаяния накрыла меня с такой мощью, что с губ начали срываться громкие всхлипы. Только сейчас я начала осознавать, насколько глубоко мы с Лео погрязли в этом аду.

– Мэди, мне страшно… – еле слышно сказал Лео сквозь слёзы. Его дрожь передавалась мне, вибрируя в каждой кости.

Стиснув зубы, я с трудом повернула голову к нему. Моя улыбка, должно быть, выглядела жутко – гримаса боли, застывшая на залитом кровью лице.

– Всё будет хорошо, солнышко, – прошептала я, чувствуя вкус соли и железа на губах. – Я рядом. Слышишь? Явсегда буду рядом.

Слова звучали мёртвыми и пустыми. Я сама в них не верила, но Лео едва заметно кивнул. Я проклинала себя за эту беспомощность, за каждую каплю крови, покидающую моё тело.

Снаружи снова раздались голоса, и я замерла, вслушиваясь в каждое слово.

– И куда же мы поедем? – с раздражением спросила Амелия.

– Нам было дано задание доставить вас на Альфу, – ответил ей Эш.

Альфа.

Ещё один бетонный гроб. Как далеко он находился от Тэты? Сколько дней пути отделяло нас от спасения?

– Но сначала нужно сделать одну остановку. Выпустить пар, так сказать, – со смешком добавил он, и в этом смехе было слишком много грязного подтекста.

Амелия громко фыркнула.

– Ладно, поехали.

Послышался звук шагов и хлопок пассажирской двери.

– Ну что за мудак… – донеслось её ворчание уже из кабины.

Тесса молча заняла водительское место. Двигатель заурчал, машина вздрогнула и плавно тронулась с места, пристраиваясь в хвост колонне Эша.

– Тебе повезло, Мэди, – бросила Амелия, изучая свои ногти с таким видом, будто меня здесь не было. – Пока.

– Повезло? – я выдавила из себя усмешку, которая больше напоминала предсмертный хрип.

В груди, прямо под рёбрами, разгоралось нечто тяжёлое – смесь выжигающего отчаяния и ледяной ярости. Мой голос звучал чуждо – сдавленный, надтреснутый, но с острым, режущим оттенком издёвки, от которой самой стало противно.

– Это ты называешь «повезло», Амелия? Забавно, учитывая, что вся твоя жалкая жизнь целиком состоит из попыток кому‑то что‑то доказать. Ты манипулируешь людьми, потому что внутри ты просто пустышка.

Я засмеялась. По‑настоящему засмеялась – хрипло, надрывно и очень горько. Несмотря на ослепляющую боль, я не могла остановиться.

– Заткнись, – яростно процедила Амелия. – Ты действительно хочешь, чтобы я свернула тебе шею прямо здесь, на этом вонючем сиденье?

Но страх исчез, вытесненный агонией. Мне было всё равно.

– А ты, Тесса? – я заставила себя придвинуться ближе к спинке её кресла, чтобы поймать отражение глаз в зеркале. Боль прошила грудь и плечо, выбивая воздух из лёгких, но я заставила себя продолжить. – Каково это – быть просто пешкой? Амелия вертит тобой, как хочет, а ты слишком глупа и ничтожна, чтобы это признать. Ты променяла всё на роль прислуги у психопатки.

Тесса не ответила, но я увидела, как побелели её пальцы, вцепившиеся в руль. Машина резко вильнула, объезжая выбоину, и меня сильно тряхнуло на сидении. Каждая клетка тела отозвалась вспышкой боли, от которой потемнело в глазах.

– А знаете, что самое смешное? – не унималась я. – Однажды, кто‑то полюбил бы вас так, как вы этого заслуживаете. Просто так. И вам бы не пришлось за это бороться. Не пришлось бы похищать и… убивать.

Мои слова повисли в воздухе, словно густой дым, который медленно проникал в каждую щель машины и в каждую клетку тела каждой из них. Амелия и Тесса молчали, но я буквально ощущала их напряжение. Каждая моя фраза была ударом ножа, вскрывающим их фальшивую уверенность. Внутри меня бушевал пожар, и я подбрасывала в него дрова, не заботясь о последствиях.

Я не знала, откуда во мне взялось это безумная эта смелость, чтобы вывалить на этих предательниц всё то, что я сказала, но я даже не чувствовала себя последней дрянью после этого. Возможно раньше меня бы мучила совесть, но сейчас… Они заслуживали этого. Заслуживали слов гораздо хуже тех, что уже были сказаны.

В полной тишине мы ехали по ухабистой дороге. Каждый поворот, каждая неровность или кочка отзывались в теле новой волной мучения. Я до скрежета стискивала зубы, тратя остатки сил на то, чтобы не закричать. Рана продолжала медленно кровоточить, пропитывая одежду.

Но глубоко внутри, под слоями боли и ужаса, всё ещё теплился крошечный огонёк – последняя искра надежды, которую я не отдам им даже под пытками.

Лео продолжал прижиматься ко мне. Одной рукой он вцепился в моё плечо, а другой осторожно, почти невесомо, поглаживал мои волосы. Он пытался быть опорой, передать мне ту каплю смелости, что была в его маленьком сердце. В этот момент хотелось разрыдаться, уткнуться в его плечо и завыть от несправедливости. Мне было страшно. Так страшно, что немел язык. Я должна была защитить его, но вместо этого могла лишь смотреть, как нас везут в неизвестность.

Спустя несколько бесконечно долгих часов машина наконец замерла. Я заставила себя разомкнуть веки, пытаясь сфокусировать взгляд на том, что было за стеклом: серые, облезлые стены мёртвых зданий, покрытые многолетней грязью и струпьями облупившейся краски. До меня доносился гул сотен голосов – мужских, женских, даже детских. Это был звук человеческого муравейника, пропитанный отчаянием и бесконечной тоской.

Дверь с моей стороны распахнулась с такой силой, что металл жалобно лязгнул и она едва не слетела с петель. Я медленно повернула голову, и лицо Эша снова возникло передо мной. Он смотрел с тошнотворной смесью презрения и жадного восторга, словно перед ним была долгожданная игрушка, которую он собирался ломать медленно и с наслаждением. Деталь за деталью.

– Ну что, тараканчик, вот ты и здесь, – прохрипел он; его голос был полон садистского предвкушения.

Без лишних слов он мёртвой хваткой вцепился в мою ногу и одним рывком выдернул из салона. Я не успела даже вдохнуть, как мой затылок с глухим стуком впечатался в порог машины. В глазах полыхнуло белым, а через мгновение я рухнула на твёрдую землю, ударившись головой ещё раз. Мир закружился в безумном вихре; я почувствовала, как по шее потекла горячая густая струйка – кровь начала стекать по волосам, смешиваясь с грязью.

Где‑то в стороне, словно через вату, я слышала истошный визг Лео. Амелия и Тесса пытались перекричать его, осыпая угрозами и требуя заткнуться, но их голоса тонули в шуме моей собственной невыносимой боли. Эш продолжал тащить меня за ногу по гравию, словно я была лишь мешком с мусором. Он не обращал внимания на мои стоны и плач. Тело безвольно скользило по камням; ткань футболки рвалась, обнажая кожу, которая тут же покрывалась глубокими ссадинами и грязными кровавыми разводами. Я попыталась сосредоточиться на чём‑то, кроме этой агонии, но всё вокруг было мутным и размытым, как и моё сознание.

ЭЭш резко затормозил и, намотав мои волосы на кулак, рывком поднял меня с земли. Горло сдавило немым криком, когда он швырнул меня в дверной проём какого‑то дома. Я пролетела несколько метров и тяжело рухнула на бетонный пол. Тело окончательно отказалось подчиняться; я могла лишь лежать, уткнувшись лицом в холодный пол, и судорожно хватать ртом воздух, который казался слишком тяжёлым для лёгких.

Шум захлопывающейся двери эхом разлетелся по комнате, отдаваясь в стенах и моих ушах, как тяжёлый удар. Следом последовал звук щеколды. В воздухе стоял удушливый запах плесени, смешанный с запахом грязи, чего‑то гниющего и ещё железа – запах крови. Пол был ледяным, сырость помещения проникала даже через тонкую ткань одежды – если это ещё можно было так назвать, – заставляя тело мелко дрожать.

Я лежала неподвижно, стараясь сосредоточиться на дыхании, хотя каждый вдох отзывался такой болью, что хотелось перестать дышать. Совсем. Сознание накренилось, мир плыл, а кровь продолжала медленно чертить липкие дорожки по затылку и шее, собираясь в лужицу под головой.

Его шаги приближались – громкие и размеренные. Сильный удар ботинком в бок выбил остатки воздуха, тело скрутило в мучительном спазме, и я едва не захлебнулась собственной болью.

– Знаешь, тараканчик, – голос Эша звучал вязко, почти лениво, в нём сквозило тошнотворное садистское наслаждение, – ты ещё даже не осознаёшь, куда именно ты попала.

Грязные сапоги замерли прямо перед моим лицом. Через мгновение он присел на корточки, и я зажмурилась, пытаясь вернуть чёткость зрению, но мир продолжал плыть, рассыпаясь в кроваво‑красных пятнах. Несмотря на это, я заставила себя приподнять голову и встретить его взгляд – торжествующий, лишённый даже тени человечности, взгляд, полный злорадного торжества. Его лицо, изуродованное шрамами и старой ненавистью, расплывалось перед глазами.

– Пожалуйста… – Голос сорвался, превратившись в жалкое, надтреснутое дребезжание. Слёзы жгли глаза, застилая и без того мутный обзор. Я судорожно сглотнула, пытаясь удержаться на краю бездны. – Пожалуйста… отпусти нас…

Эш рассмеялся – низко и гортанно, издеваясь над самой идеей моего прошения. Этот смех полоснул по нервам, выжигая последние крохи надежды.

– Отпустить? – он осклабился и резко вцепился в мои слипшиеся от крови волосы. Рывок был таким сильным, что голова запрокинулась назад до хруста в позвонках. Тело обожгло новой вспышкой боли, и слёзы неконтролируемо хлынули из глаз. – Ты серьёзно думаешь, что всё закончится так просто?

Я попыталась дёрнуться, но он лишь сильнее сжал кулак, путая пальцы в прядях. Его лицо приблизилось вплотную. Запах спирта, табачного перегара и застарелого, кислого пота стал невыносимым.

– Ты заплатишь мне за тот выстрел, за шрам, – прошипел он в самые губы, и его глаза сверкнули безумием. – За каждую секунду боли, которую ты мне причинила.

Я зажмурилась, пытаясь собрать остатки мужества, что были во мне раньше, но… это было бесполезно. Уже. Пустота внутри только росла.

– Ты так жалко выглядишь, тараканчик. Уже не такая храбрая, как тогда на вышке, когда твои дружки‑идиоты маячили рядом, но всё равно слишком тупые, чтобы оставить тебя там одну, – его голос был насыщен презрением.

Он с рывком отпустил мои волосы и встал, обходя вокруг. Голова беспомощно упала на пол, и я не смогла сдержать громкий всхлип.

– Проси, Мэди, – его голос доносился откуда‑то из‑за спины, пока он медленно обходил меня по кругу, – давай. Требуй. Молись, и, может, я вдруг стану добрым.

Я ничего не сказала. Не было смысла умолять того, кто питался моим страхом. Это лишь ещё больше раззадорило бы его аппетит. Пальцы Эша снова впились в мои волосы, и он одним рывком, от которого кожа на черепе едва не лопнула, поставил меня на колени.

– Знаешь, с того самого дня, как ты меня подстрелила, я засыпал и просыпался лишь с одной мыслью, – прохрипел он, обдавая моё лицо зловонным дыханием. – Я представлял, как найду тебя. Как ты будешь ползать у моих ног. Жалкая, раздавленная, униженная. Ты правда думаешь, я откажусь от такого удовольствия и просто дам тебе уйти?

Он толкнул меня в грудь, проверяя мой предел. Я снова рухнула, и затылок встретился с грязным бетоном. Вспышка белого света ослепила, а следом пришла невыносимая тошнота. Боль больше не была чем‑то внешним – она стала моей сутью, хозяйничала в моём теле, впиваясь когтями в каждый нерв.

– Ты тоже помнишь тот день, Мэди? – Эш шагнул ближе и опустил подошву тяжёлого сапога мне на грудь. – Каково это – лежать под чужим ботинком? Тебе нравится? Мне – чертовски!

Он начал медленно переносить свой вес, вдавливая меня в пол. Лёгкие моментально сложились, я судорожно забилась, пытаясь вытолкнуть из себя кашель и вдохнуть хотя бы каплю воздуха.

– Пожалуйста… – этот хрип едва ли был похож на человеческую речь. Я искала в его глазах хоть тень тепла, хоть искру сомнения, но наткнулась на мёртвую, остекленевшую пустоту. Сочувствие там давно сгнило.