Читать книгу "Притворщики. Игры теней"

Глава 9

Сглотнув ком, командир Заставы торопливо пояснил:

– Все трое магически изолированы. Их даже доставили сюда по отдельности. Они сейчас не способны на самое простое заклинание…

– Змей трансформируется. Некогда спорить, – ректор одним движением задвинул меня за свою спину.

– Тревога! – срывающимся голосом крикнул генерал. – Приготовиться к бою!!!

Но его клич только подхлестнул нечисть. Красные нити превратились в канаты и рывком притянули тела друг к другу. Раздался мерзкий, заложивший уши визг. Клубок из рук, ног и голов окутался дымом, и через мгновение на их месте поднялась огромная виверна. Из всех ее пастей вырывалось пламя, опаляя тех, до кого оно дотянулось.

Я с ужасом наблюдала, как студенты кинулись врассыпную, а те, кто не успевал, отработанными движениями выставляли перед собой магические щиты. Жертв удалось избежать, но на площади царила неразбериха.

Змей воспользовался замешательством и начал мощно загребать крыльями, силясь взмыть в небо. Огромные, перепончатые, вызывающие движение воздуха, подобно ураганному ветру, они поднимали в воздух пыль и мелкие камни. Походило на то, что ящер давно не летал, поэтому никак не мог оторваться от земли. Но еще несколько взмахов и черное, блестящее смолой тело взметнулось ввысь.

– Уйдет! – крикнул генерал, понимая, что не успевает метнуть еще одно боевое заклинание, только зарождающееся на его ладонях. Первое – огненное, жаркое, отскочило от змея, как мяч от стены, и осыпалось пеплом на головы разбегающихся в разные стороны людей.

На площади остались только те, кому по долгу службы было положено атаковать. Воины Заставы и стражники, силящиеся с крепостной стены достать древнюю заматеревшую тварь, били ее смертоносными магическими зарядами, стрелами и гарпунами. Но все их усилия оказались тщетны. Трехглавый змей – это не желеобразная медуза, которую легко распылить на частицы. Его грудь и брюхо были защищены бронированной чешуей. Нечисть, жившая две тысячи лет, знала, что здесь ей нет равных.

В панике я обернулась на ректора, не понимая, почему он медлит. Эльф был абсолютно спокоен и сосредоточен. Он не спускал глаз со змея и чего–то ждал.

У меня в ушах грохотало сердце. Я тоже в нетерпении ждала, что предпримет ректор, но все равно вздрогнула от неожиданности, когда он резким жестом выбросил вверх ладонь. Я с изумлением разглядела, что его рука полностью промерзла и стала почти прозрачной. Стеклянной на вид, хрупкой.

Если бы я не смотрела на кончики покрытых инеем пальцев, то не заметила бы, как с них сорвалось крохотное белое облачко. Словно кто–то выдохнул в морозный день.

Мгновение и змей перестал махать крыльями. Еще одно – и вниз полетело его обледеневшее тело. Хлопнувшись о каменную кладку площади, оно разлетелось на замороженные куски мяса.

Ректор опустил руку и, буднично поправив рукав серого сюртука, распорядился:

– Ошметки собрать и сжечь.

– Я как–то потерял хватку, – генерал торопливо надевал перчатки и старался не смотреть эльфу в глаза. – Кабинетная работа, знаете ли… Надо почаще выезжать на полигон. Пойду дам своим разгон… Вся многолетняя работа насмарку… Не доглядели, не поняли, если тварь разделилась на части, то способна и собраться…

Так и не посмотрев ректору в лицо, генерал кивнул и поспешил по лестнице вниз.

– Беленица, за мной, – скомандовал эльф и направился в противоположную сторону – к входу в здание академии.

Обернувшись на застывшего Лоуренса, я смущенно помахала ему рукой и поспешила следом за лордом Эль–Кассалем.

Рассекая толпу аплодирующих, выкрикивающих восторженные слова и смотрящих с обожанием студентов, ректор ни разу на меня не оглянулся. Я тоже в восхищении смотрела ему в спину: эльф одним движением руки расправился с трехглавым змеем. Каким же могуществом он обладал! И как была права я, когда утверждала в курсовой, что былинные герои и антигерои живут среди нас. Вот, пожалуйста, Змей Горыныч. И где он был отловлен? В моем родном городе!

Правда, за века методы борьбы с нечистью сильно изменились. И если в курсовой я описывала, как нелегко пришлось Добрыне Никитичу, который бился со Змеем три дня и три ночи, без устали рубя заново отрастающие головы, то ректор обошелся без меча, и битва закончилась куда быстрее. Даже в мире магии происходят прогрессивные изменения.

Надо бы при случае поинтересоваться, не учился ли богатырь Добрыня в нашей академии, и с каким из Змеев он разделался. Наверняка их было целое семейство, но выжил самый хитрый. Меня передернуло, когда я представила, что один из троицы мог быть моим соседом по подъезду.

– Заходи, Беленица, – ректор распахнул дверь в приемную. Секретаря на месте не оказалось, но на столе лежала его волшебная палочка со звездочкой на конце. Эльф подцепил ее и, покрутив в пальцах, будничным голосом спросил: – Чай или кофе?

– Кофе.

Ректор кивнул и направился в закуток, где блестела металлическими боками кофе–машина. Открыв навесной шкафчик, он вытащил два фарфоровые чашечки.

– Латте, раф, капучино?

– Латте, – я с любопытством наблюдала за его действиями.

Улыбнулась, когда ректор деловито подставил чашку под сопло, ожидая, что вот–вот польется кофе, хотя ничего не сделал, чтобы получить результат. Кофе–машина даже не была включена. Ее шнур с вилкой болтался сбоку стола.

– Чему веселишься? – покосился на меня эльф.

– По волшебству кофе не получится. Для начала надо хотя бы машинку включить.

– Разве? – спросил он и с улыбкой стукнул феечкиной палочкой по машине. Она деловито зафырчала и выплеснула готовый латте. Подавая мне чашку на блюдце, ректор провел рукой над ней, и на воздушной пенке появился милый узорчик.

Сотворив таким же способом вторую порцию, эльф кивнул мне, чтобы я шла за ним в кабинет. Палочка со звездой полетела на стол секретаря.

– Где эту фею вечно носит? Все сам, все сам, – проворчал ректор, садясь за письменный стол. Я заняла знакомый стул.

Мы пили кофе молча. Я скользила взглядом по картинам, соседствующим с портретом Федора Беленицы. Суровые мужские лица, мудрость и боль в глазах. Откуда–то я знала, что никого из них уже нет в живых, хотя понимала, что мои умозаключения могут быть ошибочными. Змею Горынычу было белее двух тысяч лет, почему бы и былинным героям не носить ген бессмертия?

Допив латте, я провела пальцем по верхней губе, чтобы убедиться, что на ней не осталась пенка. Неловко было бы, если бы я обнаружила, что сидела в компании с ректором с молочными усами.

Эльф задумчиво смотрел на меня, но видел ли? Какие мысли крутились в его голове? Воспоминание недавнего происшествия, когда Змей мог спалить половину академии? Меня еще потряхивало, но сам ректор был на удивление спокойным. На его месте я уже пошла бы махать шашкой: досталось бы всем – виноватым и нет. Его самообладание поражало.

Ректор неторопливо допил кофе и поставил чашечку на блюдце. Фарфор интеллигентно звякнул.

– Поговорим? – его взгляд сосредоточился на мне.

Я кивнула. Сердце застучало чаще.

– Ты магически одарена. И то, что тебе явился домовой, лишь подтверждает твою исключительность. И значимость для академии, – ректор тщательно подбирал слова. Это было заметно по выверенным паузам. – А значит… значит, тебя нужно оберегать. Пока ты не вошла в силу и не научилась защищать себя сама, я назначил тебе двух телохранителей.

Я прикусила нижнюю губу. Вот почему Лоуренс не отходил от меня ни на шаг. Да, Лоу предупредил, что он и Рил взяли надо мной шефство, но куратор и телохранитель – не одно и тоже. Второе означает, что я чуть ли не ежеминутно буду под присмотром. А это несвобода.

– Разве в академии опасно? Мы же находимся в магически защищенной крепости, – я помнила, как мы с Лоуренсом и Рилом ввалились в ворота, убегая от Теней. – Здесь сильная охрана и гарнизон Заставы.

– И очень много магов, которые обучены убивать. Честолюбие, ревность, зависть – это свойственно и нам. Да, мы призваны быть героями и защищать миры от нечисти, но… Нельзя каждому заглянуть в душу и понять, что в ней творится.

– Кто–то может причинить зло только потому, что я вижу, что прячется за масками?

– Кому–то может не понравится, что ты видишь его истинную сущность. Вплоть до того, что от тебя захотят избавиться. Мы, конечно, расследуем каждый случай смерти, произошедший на практических занятиях или на боевом задании, но я боюсь однажды получить сообщение, что ты не вернулась… живой. Поэтому прими опеку как должное. Никто не будет знать, что Лоуренс и Астрарил твои телохранители, иначе горячие головы зададутся вопросами, отчего тебе такая честь. С завтрашнего дня я всех студентов разобью на боевые тройки, чтобы вы не выделялись. Будь внимательна и осторожна. Как только недруги прознают о твоих способностях видеть то, что другим не ведомо, ты станешь мишенью. Если бы ты не предупредила меня, что заметила красные нити, мы пропустили бы трансформацию Змея. Он успел бы набраться сил, и тогда жертв избежать не удалось бы.

Я вспомнила, как Змей силился взлететь и не мог. Ему не повезло. Мы слишком рано обнаружили, что начался процесс слияния.

Я откинулась на спинку стула. Меня поразило предупреждение ректора, что в академии небезопасно. Выходит, мне не столько нужно бояться Теней, которые сами всего пугаются, сколько тех, кто живет по эту сторону крепостной стены?

Я выдохнула.

– А на занятия телохранители тоже будут ходить вместе со мной?

– Нет, не будут, – ректор выдвинул ящик стола и, покопавшись в нем, протянул мне цепочку с серебристой подвеской. Она была похожа на «ключи» от комнаты.

Я вытянула из–под ворота рубашки свою и показала ректору.

– У меня уже есть. Комендантша выдала.

– Это не замковый амулет. Это Тревожный вестник. Если тебе будет грозить опасность, он подаст сигнал всем троим.

– Троим – это кому?

– Мне, Астрарилу и Лоуренсу. Не потеряй. Всегда носи с собой.

– А как он действует? Мне нужно будет нажать на амулет, подуть на него или прошептать «Спасите»?

– Он сам определит по частоте сокращений сердца, качеству пота и прочим реакциям организма на страх. Главное, продержаться пару минут.

– Вы все трое так быстро бегаете? – я фыркнула, усомнившись в словах ректора.

От его кабинета до учебного корпуса совсем не близко. Тут только лестниц целая куча. А в случае опасности дорога каждая секунда. Ладно ректор, но не будут же Рил или Лоуренс караулить меня под дверью во время занятий?

– Зачем нам бегать? – эльф красиво выгнул бровь. – Для этого есть порталы.

– Ах, да, – мне сделалось стыдно за свое фырканье.

Глава 10

Я торопливо накинула на себя цепочку с Тревожным вестником, но та запуталась в волосах. Я дернула, но только усугубила положение.

Ректор вздохнул и выбрался из–за стола. Подойдя ко мне со спины, повозился немного с цепочкой и, освободив ее, опустил на шею. Я вся сжалась, когда он дотронулся до моих волос, убирая их в сторону.

– Спасибо, – прошептала я, ругая себя за неловкую ситуацию.

– Пожалуйста. Все. Иди.

Я поспешно поднялась и, поправив ворот рубашки, направилась к двери.

– Береги себя, Беленица, – сказал мне на прощанье ректор, упорно называя именем славного предка.

В приемной я неожиданно услышала тихое ругательство, произнесенное совсем не нежным голосом секретарши.

– Что с тобой не так, скотская машина? Утром же работала, – у кофе–машины возилась «феечка», которая, как я знала, была вовсе не феечкой.

Поняв, что в приемной она не одна, вспотевшая от напряжения секретарша оглянулась на меня. Узнав «наглую» посетительницу, фея поморщилась и сдула упавшую на лоб прядь.

– Что? Не варит кофе? – спросила я, замечая, что вилка на этот раз не болтается, а воткнута в розетку. А я с недавних пор уверовала, что в академии все приборы питаются магией, а не электричеством.

– Да вот, сломалась… – она посмотрела поверх моего плеча на приоткрытую дверь в кабинет ректора. Эльф звякал посудой. Я втянула воздух через зубы, ругая себя, что не догадалась прихватить грязные чашки.

Секретарша стукнула по корпусу агрегата, но он все равно не включился.

Я взяла со стола палочку со звездой и, следуя примеру ректора, коснулась ею кофе–машины. Та тут же зашипела. Феечка едва успела подставить чашку.

– Но как?! – спросила она, глядя на вьющийся над кофе парок.

Если бы я знала. Я отдала ей волшебную палочку и произнесла шепотом:

– Ма–а–агия…

Из приемной я вышла с улыбкой до ушей. Как оказалось, ректор никогда не пользовался кофе–машиной и понятия не имел, как она работает. Но после всех треволнений ему так хотелось глотнуть бодрящего напитка, что он, недолго думая, применил магию. Весьма полезный навык в хозяйстве.

Интересно, а наш ректор женат или холост? В принципе, он выглядит довольно молодо, хотя у эльфов внешний вид совсем не говорит о возрасте. Может такое случиться, что он старше меня на несколько веков.

В коридоре на подоконнике сидел Лоуренс. С готовностью соскочил, как только увидел меня.

– Чем тебя так развеселил ректор?

– Сообщил, что отныне я несвободна.

– Предложил руку и сердце?

– А мог? – я замерла в предвкушении, что сейчас получу ответ, женат лорд Эль–Кассаль или нет.

– Несмотря на знаменитость, о его личной жизни мало что известно. Никто ни разу не был у него дома. Он перемещается порталами, поэтому я даже не уверен, что он живет в Перекрестье.

Я скривила лицо. Вполне возможно, что у ректора где–то там в Эльфляндии имеются прекрасная жена и куча остроухих детей. Уж больно по–отечески он обо мне беспокоится. Ладно, когда–нибудь узнаю. Сначала нужно разобраться с тем, чем располагаю.

– Лоуренс, скажи, а ты кто? – мы шли к лестнице, чтобы спуститься в холл. Где–то на первом этаже находилась библиотека. Пришла пора получить учебники.

– Говорят, что я отличный любовник, – он сделал серьезное лицо, но в его глазах плясали лучики смеха.

Я толкнула Лоу в плечо.

– Нет, я хотела бы знать, к какой расе ты относишься, раз утверждаешь, что не человек.

– Однажды ночью я покажу тебе.

– Почему ночью? – я насторожилась. С отличными любовниками нужно держать ухо востро.

– Особенно эффектно выгляжу.

– Да ну тебя, – я поскакала по ступеням вниз.

В холле толпа возбужденных студентов уже разошлась, поэтому мои шаги повторяло эхо. Пробили часы. По земному времени пошли вторые сутки, как я попала в Перекрестье. Пока я опасалась выходить за ограду университета, но однажды придется познакомиться с загадочным городом. Я знала, что в Перекресте меня ждут удивительные открытия, но пока их полно и в ТАМ. Не все сразу, иначе я могу повредиться головой от обилия невероятной информации.

– Библиотека сразу за часами, – направил меня Лоуренс, когда я застыла в центре холла, не зная, куда идти.

Как же полезно иметь телохранителей! Все знают, подсказывают, при малейшей опасности прикроют грудью, и не придется напрягаться, чтобы таскать тяжелые учебники. В этой библиотеке все было по старинке, поэтому пришлось подождать, когда библиотекарь принесет учебники по списку, а потом увязать их в две огромные стопки. Я бы точно не дотащила.

Пока Лоу пыхтел, поднимаясь на мой этаж общежития, я на ходу изучала расписание. Я пропустила целый месяц и должна потрудиться, чтобы догнать сокурсников.

– Не понимаю, зачем нам такой предмет, как «История костюма»? – спросила я и едва не налетела на Лоуренса, который остановился, чтобы передохнуть.

Слабак. Ну и что, что самый маленький фолиант весит не меньше трех килограмм? Давно надо было перейти на современные технологии книгопечатания, а не пользоваться учебниками, которым тысячу лет. Кофе–машину не забыли купить, а типографский станок простейшей конструкции стоит не сильно больше. Я так думаю.

– Эти знания на тот случай, если тебе придется работать под прикрытием в одном из миров. Изображать свою среди чужих. Для этого надо знать, какую там носят одежду. Маска Лицедея изменит лицо и только. В наших запасниках полно исторических костюмов, но зачастую приходится шить новые, подстраиваясь под время.

– Мода изменчива, – поддакнула я.

– Да. И ошибки здесь недопустимы. Сразу вызовешь подозрение у местных. Хорошо, если просто арестуют «шпионку», а не сожгут без суда и следствия, как ведьму. Существуют и такие миры. Поэтому история костюма – один из важнейших предметов.

Я была согласна, что даже простая застежка выдаст в тебе чужеземца, если этот мир еще не обладает прогрессивными технологиями. Штампованная пуговица из пластика вместо крючка, шнуровки или фибулы – верный путь к провалу.

– Конечно, руководство старается отправлять на задания в родной мир. Там легче вжиться в образ и не надо досконально изучать матчасть, – Лоуренс, потерев руки, вновь подхватил стопки учебников и потопал наверх.

– О, значит, я еще побываю в СтарьГраде? – у меня от тоски по дому засосало под ложечкой.

– Конечно.

– А можно навестить родителей?

– Можно. Если только не будешь пытаться убедить, что являешься их родной дочерью. Это запрещено.

– Знаешь, какая у меня мечта?

Лоуренс остановился и оглянулся на меня.

– Только не говори, что хочешь вернуть свою прежнюю жизнь. Этого не допустят. Наверное, каждый из нас однажды пытался. Но Колесо времени никогда не останавливается в той точке, где развитие событий пошло по неблагоприятному для тебя сценарию. За этим следит Служба Времени во главе с ректором.

– Колесо? А я думала, что устройство перемещения называется «Машина времени».

– Колесо времени существовало задолго до появления первых машин и с тех пор не менялось.

– Такая древность?

– Несмотря на древность, это уникальное изобретение еще никто не смог повторить. В вашем мире тоже только говорят о перемещении во времени, но даже не знают, как подступиться.

– Да, но моя мечта не связана с Колесом времени… Вернее, с той его частью, которая напрямую касается моей жизни… В общем, я хочу найти причину, почему мы, попадая в Перекрестье, становимся сиротками без роду и племени. Я хочу, чтобы наши родители о нас помнили, и мы могли их навещать.

– Я слышал, что существует какое–то проклятье. Но кто его создал и о чем оно, никому неизвестно.

– Мне кажется, у меня есть возможность узнать, – я обогнала еле плетущегося Лоуренса. Я должна была увидеть его лицо.

– Ну–ка, поподробнее, – он опять остановился и весь превратился в слух.

– Однажды ночью я расскажу тебе, – я улыбалась во весь рот.

– Почему ночью?

– Ночью я особенно эффектно выгляжу, – я вернула ему его же ответ.

Лоуренс фыркнул. А я побежала вперед, чтобы открыть и придержать дверь. Кстати, днем на этаж можно было пройти всем желающим, и только ночью на двери появлялась магическая защита, пропускающая только жителей или тех, у кого есть ключи. Меня строго предупредила комендантша Аля.

– И все же, что тебе такого известно, о чем не знаю я? Ты здесь без году неделя. Почему ты уверена, что раздобудешь сведения о проклятии?

– Знаешь, я заметила, что ты в разговоре употребляешь идиомы и выражения, которые приняты у меня на родине. Без году неделя, например. Ты бывал в СтарьГраде?

– Бывал. Даже какое–то время жил. Под прикрытием. Мы все проходим практику в чужих мирах, чтобы проверить свои способности. Но не уходи от ответа. Как ты собираешься разобраться с проклятием «Непомнящих родства»?

– Ого! Так у него даже название есть! Это сильно облегчает дело.

– Алиса…

– Не злись. Пока это только идея. Я еще не знаю, удастся ее осуществить или нет, поэтому пока помолчу.

– Алиса…

– Да–да, как только мне потребуется помощь, ты будешь первым, к кому я обращусь.

Я открыла дверь в свою комнату и указала на стол, куда следовало сложить учебники. Расписание я повесила на гвоздь на стене, чтобы всегда было перед глазами. Здесь красовалась картина, но прежний хозяин комнаты забрал ее с собой. На стене остался темный след, хотя обои от времени выцвели.

Маги, а палец о палец ударить не хотят, чтобы сделать жилье современным. Или все дело в деньгах и личном желании? Скрипучие стулья, застиранные занавески. Я вспомнила комнату Лауры. Она была уютной и красивой.

Я только хотела спросить, это только старшекурсники живут в роскоши, а остальным не положено, как Лоу тряхнул меня за плечи, привлекая к себе внимание.

– Алиса! – на этот раз он решил не отступать. – Что ты задумала?

– Хорошо–хорошо. Я собираюсь найти свидетелей проклятия. Или хотя бы понять, когда оно произошло. Случай со Змеем Горынычем подсказал мне, что, возможно, еще живы те, кто помнит жизнь до того, как мы стали Иванами, не помнящими родства. А может даже знает, как звучит проклятие. Останется только воспользоваться Колесом времени, чтобы предотвратить его действие. Или заткнуть рот тому, кто его придумал.

Лоуренс фыркнул.

– Пустая затея. Если бы такие были среди нас, давно рассказали бы.

– Посмотрим, – я отвела глаза в сторону.

Ректор не разрешил мне распространяться о своих способностях. А я знала одного человека, вернее, существо, которое помнит времена, когда не было самой академии. Я имею в виду домового. Осталось дело за малым – поговорить с ним еще раз.

Смущало только одно – Дедушку никто не видел с тех времен, когда наш ректор был еще мальчишкой. Неужели домовой появляется только для того, чтобы предупредить о катастрофе?