Читать книгу "Притворщики. Игры теней"

Глава 5

– Извините, пожалуйста, – начала я, но замерла под холодным взглядом секретарши. Эта фея хоть и выглядела миленькой, вовсе не была приветлива. Она скривила пухлые губки, явив острые, как у акулы, зубы.

– Рабочий день начинается в восемь, поэтому будьте любезны не лезть с вопросами раньше времени, – выдала она и махнула в мою сторону волшебной палочкой. Дверь закрылась с такой силой, что не будь я проворна, мне прищемили бы нос.

Я выдохнула, поняв, что чудом осталась жива. Что за нравы?

Получив неожиданный урок, я вернулась на место. Не сойду с него, пока меня не пригласят пройти в кабинет. Лучше превратиться в каменную статую, чем ходить с опухшим носом.

Я молча наблюдала, как стягиваются сотрудники администрации. Надо сказать, что все они выглядели сногсшибательно. Разных рас и на удивление молодые и красивые. Но общение с феечкой научило меня не принимать на веру все, что я вижу. За маской милой внешности могут прятаться акульи зубки и замораживающий взгляд.

И тут я вспомнила слова Лауры, которая попросила меня снять Маску Лицедея. Вот оно! Все они были в масках! Никто из работников этого этажа не хотел показывать свою истинную сущность.

Я начала приглядываться к лицам и убедилась в своей правоте. У кого–то на ходу менялись глаза – из голубых и вполне человеческих, они вдруг превращались в ярко–желтые кошачьи с узкими зрачками, а кому–то не удавалось удержать форму носа – он вытягивался, едва не касаясь верхней губы, и напоминал шнобель гоблина.

С густотой и цветом волос вообще творилось нечто непонятное. Я видела залысины там, где кучерявилась густая шевелюра. Словно все маски были с изъяном. Я вздрогнула, когда мимо меня прошел двухметровый красавец. Его тело, видимое, как совершенно гладкое и загорелое, полностью покрывала серая звериная шерсть. По коридору двигался самый настоящий оборотень!

– Удивительно! Ты их видишь! – воскликнул старичок с длинной бородой, неизвестно как оказавшийся рядом со мной.

Невысокий мужичонка с седыми волосами, собранными в жидкую косицу, сидел на соседнем стуле. Я уставилась на него, не понимая, откуда он взялся. В коридор входили только молодые и красивые, я с двери глаз не спускала! А у этого лицо было словно печеное яблочко. Светлые глазки прятались за кустистыми бровями, обескровленные губы растянулись в подобии улыбки. И одет он был странно – красная рубаха подпоясана широким кушаком, суконные штаны в заплатках, на ногах лапти.

– Кого я вижу? – спросила я.

– Маски. Но тебе лучше делать вид, что ты ничего не видишь. Никому не хочется знать, что рядом находится человек, перед которым не скрыть истинную сущность.

– А разве, кроме меня, никто маски не замечает?

– Нет. Иначе в них не было бы прока. Поздравляю, ты являешься обладательницей уникальной способности, – он с энтузиазмом пожал мне руку.

Его пальцы были ледяными. Я опустила глаза и увидела, что у старика длинные черные когти. Как у птицы. Этот тоже в маске?

– А Лоуренс и Астрарил? Я познакомилась с ними вчера ночью, – отчего–то я была уверена, что старик знает всех жителей крепости. – На них тоже были маски? И все эти парни, что тренировались утром на плацу – тоже? – я вспомнила, как блеснули огнем глаза Лоуренса. Так вот почему все мужчины показались мне такими невозможными красавцами! Притворщики! Какие же они все притворщики!

– Эти двое вряд ли. Они хороши сами по себе. Молоды и полны сил. И маски им нужны только для работы. А вот кто хочет выглядеть лучше своих веков или не успел с утра привести себя в порядок – те да, пользуются активно.

– А вы? Вы тоже в маске? Я же вижу птичьи когти.

Старичок рассмеялся.

– Нам, домовым, ни к чему прятаться за масками. Мы и без маски в кого хочешь обернуться можем. Хоть в птичку, хоть в кошку. Да и видят нас только те, кому мы сами желаем показаться. Я целый час наблюдал за тобой, а ты ходила мимо, словно я стеклянный. Не выдержал, когда понял, что ты узнала оборотня. А ведь это доктор наук и завкафедры Лицедейства. Представляю, каким для него будет ударом, что он – мастер Лицедейства, не смог спрятать волчью сущность от неопытной студентки. Поэтому лучше молчи. Такие знания – опасны. Зато всегда будешь понимать, с кем имеешь дело.

– Он волк?!

– Да, тот самый Серый Волк. Ты должна помнить его по вашим сказкам. Ты же из СтарьГрада? – получив от меня утвердительный кивок, домовой продолжил: – Картину Васнецова «Иван–царевич на Сером Волке» видела?

– Ну…

– Вот. Наш позировал. Тогда Сергей Вольфович был приписан в здешней службе «Выручай–ка». Являлся по зову на помощь. Теперь вырос до заведующего кафедры. Весьма ученый муж.

– А как мне к вам обращаться?

– Дедушка. Меня издавна так кличут.

– Простите, но я не могу не спросить. Насколько я знаю по литературным источникам, домовые тоже относятся к нечистой силе. Как же вы выживаете в крепости, где вокруг одни борцы с хтонью?

– Во–первых, я не дурак, чтобы показываться всем подряд и подставляться под проклятие. А во–вторых, даже если увидят, уничтожить не посмеют. Эта крепость построена на моих костях. Изгнать меня, все равно что оставить дом без хозяина. Все пойдет наперекосяк.

– Вы сказали, что крепость построена на ваших костях? Как это? Я не ослышалась?

– Было и такое в истории Перекрестья, – Дедушка удрученно вздохнул. Глянул на меня глазками, оказавшимися голубыми, словно небо в ясный день. – Когда в стародавние времена закладывали строение, что должно стоять века, всегда приносили жертву. Привязывали к нему Хозяина, чтобы тот следил за водой, едой и порядком.

– Приносили человеческую жертву?! – ахнула я.

Я никогда не задумывалась, кем на самом деле являются домовые. Только сейчас до меня дошло, что Дедушка – никто иной, как призрак. Вечный страж крепости, магически привязанный к ней через кровь.

– И человеческую тоже, – кивнул старик. Скривившись в лице, он нервно оглянулся на вход. Мне показалось, что у старика шевельнулись уши, когда он услышал шаги на лестнице.

Через мгновение в дверь вошел высокий мужчина. Эльф. Белые прямые волосы, длинный, почти до колен серый сюртук. Штаны заправлены в высокие замшевые сапоги. Бледное лицо, пронзительный взгляд стальных глаз, плотно сжатые губы. Красив, но красота его была холодной, пугающей.

– Это и есть ректор. Лорд Эль–Кассаль. Тебе к нему, – шепнул Дедушка и растворился в воздухе.

Я торопливо поднялась со стула и вытянулась в струнку, не зная, ни как обратиться к руководителю академии, ни как начать разговор. Милорд? Ваше Высочество? А может, Светлость?

– Следуй за мной, – бросил мне эльф, даже не посмотрев в мою сторону.

Судорожно схватив сумку, я полетела следом за ректором Темной Академии Магии. Уж не его ли лицо было изображено на фаидоре? Но Лоуренс сказал, что там выгравирован профиль основателя академии, а дата на обратной стороне монеты слишком велика для любого существа. Девятнадцать тысяч сто лет со дня основания ТАМ? Нет, тут что–то другое. Эльфы столько не живут. Наверняка нынешний ректор далекий правнук основателя.

А может, он бессмертный? Если это так, то…

Меня передернуло, когда я представила, как ректор кладет тщедушное тельце старика на алтарь, чтобы с тем же холодом в глазах вонзить ему в грудь нож и кровью жертвы окропить место, где появится крепость. Древние жестокие обычаи жертвоприношения.

Я знала, что домовые на Руси существовали еще с языческих времен и носили разные имена и лики. Даже Дедушка подтвердил, что он может обратиться в любое животное. «Хоть в кошку, хоть в птичку». Выходит, не на пустом месте простроена гипотеза, что кот Баюн – как раз один из обликов домового? Песни напевает, баюкает, сказки рассказывает. Вроде бы добрый котик. Но нет. Неугодному он споет такую колыбельную, что тот никогда не проснется.

Не с Перекрестья ли и они все к нам пожаловали?

Был Дедушка Тенью или нет, то мне доподлинно неизвестно, но Тина–кикимора точно из них. Вот и Лоуренс того же мнения. А раз в моем городе водятся кикиморы, значит, и остальной нечисти в России немало. Только ее никто, кроме притворщиков, не замечает. И я одна из тех, кому дан такой дар. Не удивительно, что я оказалась в Перекрестье.

Фея при появлении ректора поднялась с места и расплылась в притворной улыбке. Фальшивая вся насквозь. Заметив меня, зашедшую следом, секретарша улыбку спрятала. Посмотрела так, словно заподозрила в настырном преследовании ректора. Даже сделала бросок, желая отсечь меня от эльфа, скрывшегося в своем кабинете.

Я живо представила, как она грудью закроет дверь и грубо советует выметаться из святая святых. Ничего, потерпит. Ректор нашего универа тоже был из шишек, однако снизошел для личного общения.

А у меня, между прочим, пока я болталась в коридоре, появился козырь против секретарши. Я все четче видела, что под маской милой феи скрывается злобный фейри. Интересно, ректор знает, что его секретарь – это мальчик, облаченный для визуального обмана в женское платье? Или его специально здесь держат, чтобы вместо цепной собаки натравливать на посетителей?

Я читала, что фейри даже при маленьком росте дерзкие и неимоверно сильные существа. Я бы в схватке с ним точно проиграла. Надо бы поговорить с Дедушкой. Уж он–то наверняка знает правду, почему фейри прячется за маской феи. Жаль, что я не спросила домового, где он обычно обитает, чтобы наведаться в гости.

Злого фейри одним взглядом остановил ректор. Фея побледнела и замерла в полете. Только ее стрекозиные крылышки быстро–быстро трепетали.

– Проходи, студентка Беленица, – произнес ректор, странным образом сократив мою фамилию. Он стоял у двери до тех пор, пока я не прошла к огромному письменному столу. По кивку, указавшему на стул, опустилась в него. Сам же эльф, заперев дверь и проведя по ней ладонью, отчего на деревянном полотне задрожала белесая дымка, прошел за стол и занял кресло, больше похожее на трон.

Я огляделась. Два витражных окна, высокие книжные шкафы, диван и еще пара кресел у камина, красивый ковер на полу. На стене большой портрет высокомерного эльфа в короне. Тут я уже не засомневалась, что именно его лик был отчеканен на золотой монете, приведшей меня в Перекрестье. Как хорошо, что на руках сидящего напротив меня эльфа нет крови Дедушки, принесенного в жертву. Правда, я не была уверена, что ректор ни разу в жизни не притрагивался к оружию.

По выправке он походил на военного – подтянутого, не тратящего силы на лишние движения. Когда эльф сел и расстегнул пуговицы сюртука, я обратила внимание на ремни с множеством металлических пряжек. Из–за полы показался кинжал в ножнах.

Глава 6

На противоположной стене кабинета, как раз между шкафами, висело еще несколько портретов. Совсем старых и выполненных так, словно их рисовал сам Рублев: точно такими же глазами с русских икон смотрят святые.

– Верхний слева – это родоначальник рода Беленицыных, – ректор заметил, что галерея картины меня заинтересовала. – Федор Беленица. Хороший был человек. Гордый. Не стал поклоняться чуждому, за что и был сожжен.

– Его сожгли Тени? – прошептала я, вперив взор в потемневшее от времени лицо бородатого мужчины.

– Нет. Его убили по приказу Хана Батыя. Про Золотую Орду слышала?

Я кивнула.

– Тяжелое было время и для твоей земли, и для Перекрестья. Много тогда наших полегло. Тени умеют стравливать народы.

– Федор Беленица тоже был притворщиком?

– Нет, он был чистильщиком. Охотился за одной тварью в женском обличие.

– Он уничтожил ее? – я смутно понимала, чем притворщики отличаются от чистильщиков, но знала, что последние приходят за тварью, когда уже точно известно, за какой личиной она прячется. По моему разумению притворщики были разведчиками, а чистильщики – палачами.

– Нет. Не успел. Хотя проник в самое сердце Золотой Орды.

Когда ректор рассказывал о родоначальнике моей семьи, его глаза сделались теплее.

– Скажите, пожалуйста, откуда вы знаете, что я потомок Федора Беленицы? Вам Лоуренс подсказал? – я помнила, что называла свою фамилию только ему и Рилу.

– Нет, мне прислал Вестника с информацией о тебе Владимир Ильич Голицын.

– Ректор моего университета?! – спросила я и тут же осеклась. Чему я удивляюсь? С самого начала было понятно, что он и бухгалтерша тесно связаны с Перекрестьем. Иначе зачем им разбрасываться золотыми фаидорами?

– Да, – эльф, видя мою реакцию, впервые улыбнулся.

– Владимир Ильич тоже притворщик? – я сделала строгое лицо. Я была обижена на ректора. Он не дал мне попрощаться с родителями.

– Он из портальщиков. И весьма талантливых. Фаидоры – это его работа. И Вестники тоже. Как только я получил от него сообщение, тут же отправил своих ребят встречать гостей. Кто же знал, что у церкви появятся совсем иные гости? Случился прорыв Теней, и ты попала в самый эпицентр боя.

– А как вы узнали, что портал выкинет меня у церкви? – я уже не стала говорить, что в полной тьме не только не разглядела кресты на маковке, но и что–либо в городе.

– Как у вас в России говорят? «Все дороги ведут в храм»? Для Голицына это не просто поговорка. Он глубоко верующий человек, поэтому считает, что церковь всегда поможет и защитит.

Я с сомнением хмыкнула. Вспомнился тот же «Вий», где нечисть бесчинствовала именно в церкви.

– И много таких, как Владимир Ильич, в СтарьГраде?

– Достаточно. И все они наши ученики.

Я любила свой город и с самого детства чувствовала, что в нем живет волшебство. Взять хотя бы метро, состоящее из двух веток. Если посмотреть на план города, то легко можно заметить, что ветки метро, пересекаясь, образуют крест. Почти такой же, как на куполах многочисленных церквушек, теснящихся вокруг древнего городища. А как известно, крест – это символ веры и оберег от нечисти. Стоит вспомнить фильмы, где крест выставляют перед собой, когда хотят защититься. Только нечисть нынче пошла такая, что ее трудно чем–либо удивить.

– А в других городах России есть выпускники ТАМ? – мне было так интересно, что я почти не дышала. Рядом со мной всю жизнь творилось волшебство, а я не замечала!

Ректор вздохнул.

– Есть, но не так много, как в СтарьГраде. Это обусловлено географически. Он граничит с Перекрестьем, поэтому здесь наибольшая концентрация Теней. Случается, что Тени вырываются за пределы города, и тогда ориентировка о них посылается во все уголки России, где обосновались наши. При обнаружении беглецов туда выезжает группа чистильщиков. Вот еще одна причина, почему так важно опознать Тень еще в СтарьГраде.

– Разве существует сила, способная удерживать нечисть в пределах города? – я тут же ухватилась за пугающую мысль.

– Есть. Магический купол.

Я помотала головой, показывая, что ничего не понимаю. И тогда ректор терпеливо объяснил, что такое защитный купол. Как оказалось, сложный магический артефакт был создан для удержания нечисти, но действовал и на людей. Вдали от СтарьГрада его жителей начинало тянуть назад, словно они были связаны с городом невидимыми нитями. Притяжение исчезало только тогда, когда человек возвращался домой.

– Пришлось смириться с этим побочным эффектом, чтобы не дать Теням расползтись по всему свету.

– Ой, я понимаю, о чем речь! Когда мы ездили на море, я уже через неделю скучала по дому.

– В СтарьГраде все сделано для того, чтобы люди не захотели уезжать отсюда. Лучшие университеты, интересная работа с высокой зарплатой, красивые места для отдыха и масса развлечений для любых возрастов.

Здесь я была согласна с ректором. У меня ни разу не появилось желание уехать учиться в Москву или Питер. Но меня смущало одно – сам купол. Он ограничивал не только пространство, но и межчеловеческие связи.

– В замкнутом на долгое время пространстве непременно происходит вырождение человека. Нужен приток новой крови. У нас хоть и большой город, но могут случиться близкородственные браки. Это известно всем, – осторожно заметила я.

Ректор понял, о чем я говорю.

– Правительство заинтересовано, чтобы город продолжал существовать, поэтому намеренно направляет в СтарьГрад людской ресурс.

– Точно! У нас в группе учились студенты по обмену, – вспомнила я, успокаиваясь на том, что о существовании Теней и угрозы, идущей от них, знают на самом верху.

– Не забывай про Перекрестье. Оно тоже снабжает город переселенцами из других миров.

– Среди нас не только Тени, но и иномирцы?! – я думала, что меня уже нельзя удивить.

– Немного магии, и они как все.

– Кстати, насчет Маски Лицедея, – я решилась открыть обнаруженное в себе качество. – Я вижу, кто скрывается под масками.

– Не может быть… – ректор насторожился. – Маска Лицедея – один из древнейших артефактов, и до сих пор она надежно скрывала личины.

– Хотите, я докажу? – я аж подпрыгнула от возбуждения. – У вас в приемной сидит вовсе не фея, а фейри. Заведующий кафедры Лицедейства – оборотень. Волк. Заговоры и проклятия преподает гоблин. И все это я узнала не от домового, а заметила сама. Он только подтвердил, что я права.

– Тебе разговаривала с Дедушкой? – ректор в удивлении вздернул брови. – Он, что, показался тебе?

– Да. Мы приятно поболтали.

– Этого не может быть! – неверие отразилось на лице эльфа. Он даже откинулся на спинку кресла и уставился на меня в ожидании, что сейчас я рассмеюсь и крикну: «Я пошутила!». – Дедушку не видели больше века. Я был совсем мальчишкой, когда домовой явился моему отцу, чтобы предупредить о нападении Теней. Благодаря ему, Перепутье выстояло. Мы успели подготовиться. Не понимаю, почему он выбрал тебя, чтобы показаться? Неужели опять грядут перемены?

Я пожала плечами. Сейчас меня больше беспокоило другое.

– Как Дедушка узнал, что будет нападение Теней? Он, что, шпионил за ними?

– Можно и так сказать. Он сам из нечисти, поэтому ему нетрудно раздобыть сведения.

– Так он нечисть или Тень? – я совсем запуталась.

– Тень – это собирательное название всех, кто относится к темному миру.

– У Теней есть свой мир? – я как–то не задумывалась, откуда берутся твари.

– У нечисти – это Мир Мертвых. Вспомни славянскую хтонь. Так или иначе, она связана с Навью. Что Яга, живущая в домовине, которая поворачивается то к Яви, то к Нави, что Кощей, являющийся по своей сути ходячим мертвецом.

– А Тень, которую я видела ночью, когда попала в Перекрестье, тоже можно отнести к нечисти? Уж больно она не похожа ни на Ягу, ни на Дедушку. У них хоть человеческое лицо есть, а эта то ли медуза, то ли кобра.

– Тварь, о которой ты говоришь, из мира Хоррдрим, но они тоже умеют надевать на себя человеческие личины. Правда, обычно становятся копиями. Своей фантазии не хватает. Впрочем, и нечисть способна подражать, поэтому их объединили в один вид. Подробнее о Тенях тебе расскажут на занятиях по Твареведению.

Я поднесла руки к вискам. Сейчас я поняла одну странную вещь: не все Тени враги людям. Домовой, хоть и был Тенью, заботился о живущих в крепости. Как тогда отделить одну Тень от другой? Кому из них позволено жить в СтарьГраде, а кому нет? Приносила ли вред Тина Залесская? Нечисть она или подделывалась под нечисть, а сама была тварью из мира Хоррдрим?

Мне не давала покоя ее судьба и мое участие в ней.

– У меня еще так много вопросов, – прошептала я. – Но боюсь, что моя голова скоро лопнет от невероятных новостей.

– Оставим вопросы профессионалам академии, – ректор потянулся к стопке бумаги. Взяв перо, каким творил еще Пушкин, обмакнул его в чернильницу и быстро начал писать. – Будешь учиться на факультете притворщиков. Прости, но тебе придется начать с первого курса.

– А сколько лет учиться?

– Пять, – он продолжал писать, не поднимая головы

Я скривила лицо. Слишком долго. Хотя куда мне торопиться? Прежняя жизнь недоступна, родители обо мне забыли, а я с сегодняшнего дня становилась «рабом лампы». Куда пошлют, то и буду делать. Как же я жалела, что была откровенна в курсовой. И далась мне эта Тина Залесская!

– У меня есть еще один вопрос, – твердо произнесла я. – Последний.

– Да?

Перо скрипело. Почерк у эльфа был красивый. Завитушки на буквах совсем не портили текст, а придавали ему некую художественную ценность.

– Почему мы все сироты при живых родителях? Разве студенты ТАМ учились бы хуже, если бы знали, что их любят и помнят? Мы могли бы навещать родных на каникулах, и это делало бы нас счастливыми. Ведь все можно объяснить. В моем случае родители поверили бы, что я перевелась в более престижный университет. Насильно рвать родственные связи бессердечно.

Я говорила так эмоционально, что пустила слезу.

– Я знаю, что ничего плохого не случилось бы, если всех вас помнили родные, – эльф тяжело вздохнул и, наконец, поднял на меня глаза. – Ведь когда–то этого правила не существовало…

– Так отмените его! – перебила я ректора, считая, что в его силах сделать исключение из правила.

– Не могу. Проклятие не позволяет, – ректор прямо посмотрел на меня. – Поверь, лучше забвение, чем смерть. Твои родители проживут дольше, не помня тебя, чем если бы они оплакивали безвременную кончину своего дитя. Это своего рода забота о них.

Я хотела расспросить о проклятии, но эльф не дал. Поднявшись, он протянул мне исписанный лист.

– Ни слова больше. Иди в бухгалтерию. Первая дверь справа. Там тебя внесут в списки и скажут, что делать дальше. Удачи, Алиса свет Руслановна. Надеюсь, ты не подведешь СтарьГрад.

– Служу Перекрестью, – вяло ответила я, беря в руки бумагу, на которой еще не высохли чернила. Удивительно, но я разбирала, что написал ректор.

– Кстати, почему в ТАМ все понимают друг друга? Я чувствую, что говорю не на русском, однако не испытываю никакого дискомфорта.

– Фаидор. Он не только открывает портал, но и адаптирует нового жителя Перекрестья к жизни здесь. Все, госпожа Беленица, на выход. У меня полно других дел.

– Спасибо. Мне было интересно, – я выбралась из кресла и закинула на плечо сумочку.

– Обращайся, – эльф махнул рукой.