Читать книгу "ТРОМ"

Зарина была брошена в темницу, ее мать – убита, а отец в тот момент был не способен принимать какие-либо решения. Для Корона все складывалось наилучшим образом. Он отдал приказ эльфам наступать на город тромов ночью и также приказал убивать как можно больше его жителей. Эльф, который убьет одного трома, не должен был останавливаться на этом, ведь его бессмертие уже будет потрачено, и оно не должно было быть потраченным зря. Казалось, это нестоящая и неравноценная сделка, но для тех, кто десятилетиями или даже сотнями лет скитался по пустынным и неплодородным землям среди опасных, диких животных, не имея надежного крова над головой, предложение Корона казалось заманчивым, хотя и цена была назначена высокая. Однако эльфам было выгодно отдать свои жизни ради того, чтобы их семьи вечно жили там, где у них не будет больше никаких забот.

Корон знал, что если эльфы уничтожат всех в городе, то по-настоящему беззаботной жизни у них не будет, ведь им снова придется возделывать землю, а от мясной пищи, к которой они так привыкли за время соседства с тромами, со временем придется отказаться, ведь эльфы не смогут закалывать скот даже ради еды. Жизнь за смерть – такой многовековой уклад эльфийского народа, установленный некогда богами и творцом. Поэтому Корон пошел на рискованный шаг, приказав не трогать людей, которые родились от смешанных союзов двух рас и даже уже начали создавать свои человеческие семьи. Корон не видел в них никакой опасности, ведь людей было немного, они были слабы физически, не обладали сверхъестественными силами, а главное – они были смертными.

Ночью, когда последние огни в домах погасли, в город вошли воины Корона. Они были хорошо подготовлены и вооружены. Среди них не все выглядели одинаково молодо, подобно Корону и Зоки: были и стареющие телом эльфы, а это означало, что на их руках уже была чья-то кровь, и им уже приходилось кого-то когда-то лишать жизни. Они заходили в каждый дом и убивали всех на своем пути и даже эльфов, породнившихся с тромами. Крики женщин и детей, взывающие о помощи ввысь к безучастным звездам, наполнили ночной город. Тромы поздно осознали, что на них напали. Началась настоящая война, кровопролитная битва: гибли тромы, гибли эльфы, гибли люди. Кровь напитывала землю. Против могучей силы тромов эльфы использовали свои магические способности. Тромы отчаянно защищали свои дома и жизни своих родных, но эффект неожиданности, каким воспользовался враг, предрек исход битвы еще до ее начала.

В это время в Верхней Долине Корон вошел в комнату своего отца. Тот сидел у окна и пустыми глазами смотрел на звезды в небе, до которого, казалось, из дворца тромов, где теперь жил и он, можно было дотянуться рукой.

– Отец, – сказал Корон, – ты поступил мудро. И ты не ошибся.

Зоки посмотрел на сына:

– Ты прав. Я не ошибся. Ошибся ты, – сказал он.

– Нет, – ответил Корон, – я весьма своевременно предупредил тебя об измене: там внизу на земле сейчас льется кровь. Кровь нашего народа, отец. Тромы напали на эльфов, и мы были вынуждены защищаться.

– О чем ты говоришь?

– Они узнали, что власть может перейти к эльфийскому народу, то есть – к тебе, – продолжил Корон, снова поклонившись, – и решили истребить нас.

– Сын, что мне делать? – отчаянно спросил Зоки, опустив полный непонимания взгляд в пол. Некогда мудрый, сейчас он напоминал несмышленое дитя, чей рассудок еще не окреп: разум, что служил этому эльфу века, навсегда покинул его. – Я никогда не был настолько растерян, как сейчас, – сказал Зоки. – Моя жена – царица великого народа – мертва. Она умерла от моей руки. В одно мгновение я лишился и жены, и жизни. Я уже терял однажды ту, которая любила меня – твою маму. Но тогда это решил злой рок – случай, от меня независящий. Судьба же вознаградила меня за мои страдания, подарив мне новую, прекрасную семью, но сейчас… – он заплакал. – Я сам разрушил все. И это уже непоправимо.

– Отец, позволь мне заглянуть в твое будущее, – спросил разрешения Корон. Он обладал несколькими магическими дарами, одним из которых был дар умения видеть прошлое или будущее того, к чьей голове он прикоснется. При этом же Корон никогда не мог увидеть того, что ожидало его самого.

Зоки одобрительно кивнул, и сын наложил руки на его голову. Корон сам не мог выбирать, какой именно эпизод ему должен открыться, однако в тот момент в этом и не было необходимости, ведь отцу он заведомо собирался описать фальшивое видение. Закрыв глаза, он увидел ту же комнату, в какой они находились, ярко залитую солнцем, и своего отца, сидевшего у того же окна, что и сейчас. Тот сильно нервничал. Вдруг без стука дверь в комнату распахнулась, и вошедшая служанка-тром поднесла к эльфу сверток.

– Это девочка, – с улыбкой на лице сказала она и передала ребенка правителю эльфов – на его руках теперь лежал спящий младенец.

– Зарина… – с любовью прошептал Зоки и нежно поцеловал новорожденную дочку в маленький сморщенный лобик.

Корон резко отдернул руки от отца. Обида и зависть заиграли на его лице, однако он попытался выдать их за переживания о Зоки. Он присел рядом.

– Отец, – сказал он взволнованно, – тебе нужно укрыться. Если ты выйдешь к тромам – ты погибнешь. Тебя свергнут и убьют. Но мне повезет больше, поэтому сейчас роль правителя ты обязан возложить на меня. Ты уязвим пред ними, ведь ты не просто сверг – ты убил их царицу, о чем в город уже наверняка доложили приближенные твоей жены. Ты должен решиться на это ради спасения нашего народа – дай мне эту власть.

– Вероятно, ты прав, – согласился Зоки и поцеловал сына в лоб так же нежно, как в видении Корона он целовал новорожденную дочь. – Какой с меня нынче правитель? Я и собственным действиям не хозяин…

– Отец, я даю тебе слово, я буду мудрым царем.

– Ты – царем? – казалось, Зоки на какое-то мгновение пришел в себя, сказав это достаточно живо. – Верховный правитель эльфов – это одно, но царь? Приди в себя, сын. Этот трон, как бы ни было, принадлежит тромам. А как же Зарина, твоя сестра? Ведь именно в ней течет кровь царей тромов, а не в тебе. Она – законный наследник трона. Не забывайся.

– Отец, моя сестра предала нас, как и ее мать, – продолжал лгать Корон. – Зарина знала о мятеже и грядущей битве и ничего тебе не сказала. Она не должна восходить на этот трон.

– Не смей причинить ей вред, – грозно ответил Зоки, – достаточно с нас и смерти ее матери.

– Отец, ты же знаешь, я не смогу ее убить, – так тихо и спокойно говорил Корон, словно шипящий змей, одурманивающий свою жертву. – И не хочу. Зачем мне это? Я люблю ее, ведь она моя сестра, хотя и единокровная. Я даю тебе слово, что и волос не упадет с ее головы. Но править здесь она не будет… – его лицо переменилось. Сказал он это, зловеще растянув свою хитрую, красивую улыбку. – Достаточно предательств и унижений. Я твой сын, однако я уже немало прожил на земле и набрался мудрости, а Зарина еще слишком молода.

– Корон, – Зоки встал, а следом за ним встал и сын, которого отец крепко обнял за шею, – я потерял все, чего никогда и не имел. Ты оказался мудрее меня. Отныне тебе решать, как будет лучше для всех нас. Мой грех на мне. Твои грехи будут на тебе. Учти это. А я буду оплакивать свою вечную жизнь. Несмотря на все, я надеюсь после смерти увидеть ваших матерей: твою и Зарины, чтобы попросить у них прощения.

Зоки снова сел у окна. Он все еще выглядел молодым и красивым эльфом, но казалось, что все прожитые им годы в один миг легли на его плечи непосильным грузом, согнув его, подобно старику, которому прожитое им время скрутило спину дугой. А Корон добился своего и даже большего: теперь власть над тремя народами всецело принадлежала ему одному.

А в это самое время под ними на земле уже поднимался к небесам запах смерти. Обезумевшие от крови эльфы убивали даже детей. Могучие тромы встали на защиту своих семей, но они были застигнуты врасплох. Такого побоища эти земли до того часа не знали. Кровь щедро окропила город, навсегда покрыв позором тех, кто развязал эту битву. Не войну, нет – бойню.

К утру в живых осталась лишь небольшая группа из уцелевших тромов, среди которых были преимущественно женщины и дети. Их было не более ста человек – остатки великого народа… Уже не было сил рыдать, не было сил бороться, отстаивая свои дома, и они молча наблюдали за тем, как тела их убитых родных, любимых, близких или просто знакомых складывали в одну огромную кучу, чтобы затем предать огню. Так, жестокость и жажда власти может долго скрываться в тех, кого мы знаем, кого считаем своими друзьями, но потом неожиданно она порой высвобождается, обрушившись всей своей силой на тех, кто был в тот момент рядом.

Эльфов в ту ночь пало намного меньше, чем тромов, но и уцелевшим в недалеком будущем предстояла встреча со смертью, что противоречит природе эльфийской расы. На рассвете Корон спустился с Верхней Долины на землю и в сопровождении охраны вошел в город. Он пришел к месту, где стояли выжившие тромы. Туда же привели и тромов, живших во дворце Зоки: прислугу, свиту царицы, приближенных к царской семье семьи.

– Почему они живы? – Корон недовольным тоном задал вопрос эльфам.

– Господин, – ответил один из них, – среди нас осталось немного тех, кто потерял бессмертие: многие погибли, а те, кто выжил, не могут при свете солнца поднять руку на безоружных женщин и детей.

– Но при свете луны вам же это как-то удавалось? – разозлился Корон.

– Да, – смиренно ответил эльф, – но ночью мы не видели, да и не хотели видеть, кого убиваем. Более же мы не можем, – эльф склонил колено перед Короном, – довольно смертей от эльфийских мечей. Мы просим тебя пленить оставшихся и выполнить свое обязательство перед нами. Они смертны. Пусть в темнице их убьет время, но не рука одного из нас.

– Хорошо, – ответил Корон, – будь по-вашему. Вы и все ваши родные сможете поселиться в Долине, как только мы посадим их туда, – он указал на тромов, – откуда они уже никогда не смогут выбраться. Соберите самых могущественных эльфов, обладающих сильнейшими магическими дарами. Сегодня же мы отправимся в отдаленное отсюда место за дальними лесами, из которого вернемся уже без наших прежних соседей, – с ухмылкой сказал Корон и подошел к одной из девушек тромов. Она была беременна и старалась это скрыть от эльфов, и Корон, к счастью, не заметил ее слегка округлившийся живот. – Что это? – спросил он, разглядев на ее шее золотую подвеску. – Такая вещь может быть только у царской семьи, уж я-то знаю. Такая была у вашей царицы, а еще у моей младшей сестренки, которая теперь… Впрочем, это неважно. Но вот тебя я ни разу не видел во дворце, к тому же по моему приказу все родственники моей дорогой мачехи должны были быть убиты. Уж не украла ли ты…

Девушка плюнула в лицо Корона и отвернула от него свое.

– Она была женой племянника Грэза, – пробормотала сгорбленная, и все же высокая старуха, стоявшая рядом. Сказала она это для того, чтобы убедить Корона, что девушка некровная родственница царицы, тем самым защитив ее.

– Племянник самого Грэза Великого! – удивился Корон. – Тогда приношу тебе свои соболезнования, ведь кузина твоего павшего мужа, которая до сегодняшнего дня была вашей царицей, отошла к своему отцу, как и ее подданные, – Корон нарочно говорил медленно и, ухмыляясь, указал на разоренный город. – Отныне, – сказал он громко, обернувшись по сторонам, – я – Корон, сын эльфийского царя Зоки, который, к моему огромному сожалению, сейчас не в ладах со своим разумом, являюсь царем всех здешних земель и Верхней Долины. Отныне здесь никогда не будут жить тромы – этот нечистый, этот грубый и варварский народ. Я провозглашаю бессмертных эльфов высшими существами, которые имеют единоличное право обитать в Верхней Долине. Благодаря своему мягкому сердцу и доброй воле, я разрешаю новому народу – народу людей остаться в этих землях, а в благодарность за это, в благодарность за милосердие своего царя они должны будут обеспечивать всем необходимым жителей Верхней Долины, то есть эльфов, – на лице у Корона растянулась довольная, зловещая улыбка.

Все это время люди, которых к тому времени было еще совсем немного, прятались в своих домах, не зная, что им уготовано судьбой. Они видели, как рядом умирали их кровные родные: тромы и эльфы, поэтому они были уверены, что их ожидает та же участь. Однако погибли лишь те из людей, кто самолично вступал в поединки с эльфами.

Корон поставил своих ближайших доверенных установить новый порядок в избитом городе и разоренной Верхней Долине, а также отдал приказ немедленно приступить к строительству новых домов. Избранные же им эльфы во главе со своим самопровозглашенным правителем повели пленных тромов в ту сторону, где сейчас находится Темный лес. В то время этот лес не был столь ужасным: находясь точно под Верхней Долиной, в лесу тогда росли гигантские растения: мягкие и податливые, способные существовать в тени. В Темный лес никто не заходил лишь по причине ненадобности, однако тогда это было возможным. После истребления тромов лес порос колючками, а магия, наложенная на него эльфами, не давала их уничтожить. Сюда никогда не попадали лучи солнечного света, здесь не было жизни, поэтому в этот лес не заходило ни одно разумное живое существо. Похоже, что, кроме Корона, никому не было известно, что находится за этой темнотой. Именно поэтому он и повел туда тромов.

С того самого дня история, настоящая, правдивая история народа тромов была забыта, стерта, а эльфами написана новая. Корон сам создал так называемую Книгу Света, передал ее людям и следил за тем, чтобы те обучали своих детей только по этой книге, прививая веру в то, что тромы – враги и захватчики, а эльфы – священные освободители. На переписанной истории выросло не одно человеческое поколение, а истина была утрачена.

С тех пор эльфы отбирали из человеческих семей сильных мальчишек, воспитывали их в строгости и изоляции, после чего направляли обратно в город на службу собирателями. У собирателей не могло быть семей, не могло быть друзей, кроме тех, с кем они грабили свой народ. Они должны были лишь выполнять свою работу: собирать дань с остальных людей и передавать ее эльфам. С появлением первых собирателей у эльфов полностью отпала необходимость спускаться на землю с Верхней Долины. Они построили там новые дома, как и обещал им Корон. У них было все, чего они только могли пожелать. Об этом Корон и мечтал, этого он и добивался, и был вполне доволен тем, что у него вышло.

Они просидели почти всю ночь, близился рассвет, однако ни Дарету, ни его отцу, что закончил свой рассказ, спать не хотелось. Парню же услышанного было мало.

– А что случилось с Зоки и Зариной? – спросил он у отца. Переведя дух, тот продолжил:

– Зоки, вероятнее всего, просто состарился и умер. Я уверен, что он потерял всякую радость в жизни и уже не обращал внимания на то, что творил его сын. А о Зарине больше никто ничего не слышал. Возможно, Корон приказал кому-то убить ее, возможно, она и сейчас заперта где-то в его замке там наверху, в Долине. Ведь он все же пообещал отцу, что не тронет сестру, которая к тому же бессмертна, как и он сам. Что, если посудить, для него является угрозой. Но никто не знает наверняка. Этого нам уже рассказать некому.

– А как же тот тром – мой отец, мой настоящий отец? – снова задал Дарет вопрос, обернувшись к каменной гробнице за своей спиной.

– Когда тромов увели отсюда, – продолжил отец, – Корон приказал самым могущественным эльфам сделать все, чтобы те не смогли выбраться из места своего заточения. Магия сокрыла их темницу от взора других существ, сокрыла выход оттуда. Вход был доступен только царю, царю по крови. Любой, не имеющий отношения к царскому трону, не смог бы там преодолеть преграду. Как магия эльфов, которой запечатан вход к тромам, определяет, кто достоин пройти через него, а кто нет – мне неведомо.

Твой отец рассказал твоей матери, как тромы смогли выжить. Те немногие, что остались в живых после нападения эльфов, были на грани смерти. Им пришлось приспосабливаться к новому месту, которое казалось совершенно непригодным для жизни. Но они смогли, они выжили. Все эти долгие годы они провели в изгнании, не имея возможности вернуться в свои родные земли. Тогда та девушка, жена племянника Грэза, царя тромов, погибшего от руки эльфа, родила сына уже в новом месте. Ему она передала тот самый знак тромов, который ты сейчас держишь в руках. Так, он передавался по роду, пока не попал и к твоему отцу. Именно благодаря праву на ношение этого медальона твой отец и смог покинуть плен. В Грэзе, как и в тебе, текла кровь царей тромов. Этого Корон не учел, когда накладывал заклятие на проход, думая, что весь царский род был истреблен. Другие тромы не смогли бы пройти. Но ведь главное, что они не были истреблены, что они выжили Народ тромов не был уничтожен полностью, как тому учили нас с детства. Где они находятся сейчас, я не знаю. Твой отец говорил маме, что это место находится очень далеко отсюда, и дорога туда полна опасностей. Я лишь точно знаю, что начало пути лежит через Темный лес, который находится под Верхней Долиной, и который живые существа обходят стороной.

– Отец, – сказал Дарет, – почему вы скрывали это от нас? Зная всю правду, ты ни разу не сказал ничего Тереку в те моменты, когда он говорил о желании вступить в ряды собирателей. Как они узнали о моем отце? Почему он не вернулся в свой народ и не попытался освободить их?

– Дарет, – ответил отец, – твой родной отец Грэз с большим трудом добрался сюда. Он был удивлен, когда увидел здесь только людей и не увидел эльфов. Твоя мать жила одна в нашем доме за чертой города после смерти ее родителей. Грэз прятался от людей, он хотел попасть в Верхнюю Долину и найти Корона, о котором народ тромов не забывает даже через века. Но он не мог позволить ни эльфам, ни людям дать себя обнаружить, иначе его бы сразу убили, а Корон отправил бы отряд собирателей уничтожить остальных тромов. Ночью он спрятался в нашем амбаре. Ваша мама услышала беспокойство лошади и решила проверить, все ли в порядке, а обнаружив там трома, она, разумеется, очень испугалась. Твой отец каким-то образом смог убедить ее, что не причинит ей вреда, и завоевал ее доверие. Она рассказала ему, как люди в городе относятся к тромам, как боготворят эльфов, на что он ей поведал истинную историю, которую я и передал тебе. Твоя мама лечила его, ведь его тело было изранено после того, как он преодолел Темный лес, находящийся под Долиной. Она убедила его не искать встречи с Короном, зная, что один он не выстоит против эльфов и собирателей, служащих им. Так, Грэз остался у нее и некоторое время прожил в амбаре. Он видел, как собиратели забирали часть ее дохода с урожая для эльфов, он понимал, что люди теперь ненавидят тромов, и, если он выйдет к ним, они немедленно убьют его. К тому же так он мог навлечь опасность и на твою маму, и на свой выживший народ.

Грэз прожил у твоей матери больше года. Сперва он так и жил в амбаре, но потом мама обустроила для него комнату в доме, ставни в которой всегда были закрытыми, и имелось потайное укрытие, на случай визита непрошеных гостей. Со временем, что неудивительно, они полюбили друг друга.

За все это время Грэз ни разу не покидал пределы ее земли. По ночам он пахал в поле, что давало значительно больше прибыли, чем, когда мама работала одна. А затем родился ты – обычный, крепкий ребенок. Грэз понимал, что не сможет вечно скрываться, что рано или поздно кто-то узнает о том, что он здесь живет. И тогда это обернется опасностью не только для него самого, но и для вас. Он принял решение вернуться к своему народу. Под покровом ночи он пробрался к Темному лесу, где его и настигли всадники – собиратели. Грэз был сильнее, однако тех было двое, и они были вооружены. Одного он убил, второму ножом отсек ухо и оставил глубокий порез на лице, после чего собиратель, обезумев от гнева и боли, вонзил свой меч в спину Грэза, и тот прошел насквозь, выйдя из груди трома возле золотого медальона. Собиратель, оставив павшего товарища и мертвого трома, отступил в город за помощью, опасаясь, что поблизости могли быть и другие. За всем этим издалека наблюдала твоя мама, которая хотела убедиться, в том, что Грэз сможет покинуть эти земли. Когда раненый собиратель уехал, она, сидя верхом, подъехала к твоему отцу. Понимая, что это был не лучший момент для слез и не время оплакивания, стойко держа себя в руках и не давая воли чувствам, твоя мама своей одеждой перевязала раны Грэза, чтобы следы от его крови не указали убийцам, в какую же сторону она его повезет, затем с огромным трудом взвалила тело на коня и скрылась. Приехав на то место, собиратели не нашли тела и решили, что тром, видимо, чудесным образом выжил и сбежал в Темный лес. Если бы они доложили о случившемся эльфам, на трома была бы объявлена охота, но собиратели, вероятно, боялись наказания от эльфов за то, что упустили его. Потому о том происшествии больше не узнал никто. А твоя мама, похоронив Грэза здесь, долго оплакивать его не могла, чтобы не привлекать внимание людей, к тому же ей следовало теперь одной заботиться о тебе. Все, что было потом, ты знаешь. Мне больше нечего тебе сказать, сын.

– Спасибо, – ответил Дарет, – спасибо за то, что вырастил меня, как родного, даже зная, кто я есть. И спасибо за честность.

– Я всегда знал, кто ты есть, – отец обнял его, – ты – мой сын Дарет, в котором течет кровь великого народа.

– Ты сможешь меня понять, если я захочу найти тромов? – спросил парень.

– Понять-то я смогу, – ответил отец, – но смогу ли я тебя отпустить?

Дарет печально улыбнулся, воцарилась тишина. Наступил рассвет нового дня и новой жизни для него: без мамы, к тому же отныне – другим человеком. Да и человеком ли?

Они с отцом постарались заложить проход к могиле Грэза, который Дарет ночью пробил молотом. Затем, потушив остатки костра, они попрощались с мамой, вышли на улицу и, привалив гробницу камнем, отправились домой. Под рубахой у Дарета висел золотой медальон, принадлежавший до него целому поколению тромов. По дороге домой он не думал обо всем том невероятном, что узнал ночью от отца, нет: он думал о человеке, что убил его мать. Был ли это тот самый собиратель, которому его настоящий отец отсек ухо? Ведь Дарет немного разглядел его…

Они пришли к дому, и во двор тут же выбежала Ширин, со слезами бросившись на шею к отцу. За ней не спеша вышел Терек. По их лицам старший брат понял, что они, как и он с отцом, не спали всю ночь. Они плакали по маме. Дарет решил, что этот день он проведет со своей семьей, словно ничего нового ему накануне не открылось. Он знал, что должен поддержать их в это тяжелое для всей семьи время, а вопрос: как же ему быть дальше, он решил оставить на завтра. Но одно для себя Дарет уяснил точно: в этот вечер он уснет человеком, а утром следующего дня проснется тромом.