Читать книгу "Возмездие. Дилогия. Книга первая"

– И что? Вы боитесь, что королева на вас рассердится? – решила допытаться до истины Этель. Она не могла разобраться в хитросплетениях запутанных мыслей маркизы.

– Рассердится? – дама мрачно рассмеялась. – Если бы! Опала – вот что мне грозит. Королева ясно мне на это сейчас намекнула.

– Это так страшно? – с наивным любопытством спросила Этель. – Я не знаю, что это такое.

– Меня сошлют в мой родовой замок и запретят появляться при дворе! – патетически воскликнула маркиза с мученической гримасой. – Этого я не заслуживаю.

Этель не поняла, что в этом такого уж страшного.

– У вас плохой замок? – она представила себе жалкую развалюху, в которой невозможно жить.

Ее вопрос возмутил маркизу.

– Что ты! У меня прекрасный замок. Он ничуть не хуже Аверисманса, замка герцогов Аверис. Кстати, – невольно отвлеклась она от собственных передряг, – ты знаешь, что наш королевский маг, твой наставник, супруг герцогини?

– Да? А почему тогда он не герцог?

– Потому что он женат без титула. Герцогиня не захотела давать свой титул простолюдину, а просить его у короля Платин не счел нужным. Действующий герцог – его сын. Правда, говорят, что у него вовсе нет магии, что очень странно. Ведь господин Платин маг аж восьмой ступени! Правда, ходят глухие слухи, что нынешний герцог вовсе не его сын, но в это я не верю, поскольку узнать, так это или нет, довольно просто, особенно если ты сильный маг.

Этель приостановила болтовню маркизы, возвращая ее к насущному:

– Вы сказали, что кто-то клепает на вас королеве.

Маркиза брезгливо скривилась.

– Выбирай выражения, дорогая, ты же в королевском дворце! Утонченность и бонтон – вот твои путеводные звезды! Соответствуй!

Этель, которая нарочно употребляла простонародные словечки, чтоб шокировать свою покровительницу, мысленно засмеялась, уж очень комично выглядела возмущенная маркиза.

– Хорошо, не буду, – мило согласилась, и тут же разбила все надежды маркизы, небрежно добавив: – Тогда я пойду, прошвырнусь по дворцу, а вы меня не теряйте, лады?

– Иди! – сердито разрешила ей чопорная дама. – И не позорь меня своими нелепыми выкрутасами! Никогда не поверю, что ты не умеешь говорить правильно!

Несколько удивленная проницательностью обычно легкомысленной патронессы, Этель умчалась, решив для начала разобраться со своими делами, а уж потом заняться поручением маркизы.

Но получилось наоборот. Едва она спустилась этажом ниже, как наткнулась в коридоре на довольно милую с виду незнакомую девицу в темно-зеленом платье из плотной тафты, презрительно на нее посмотревшую. Брезгливо сморщив нос, та с высокомерным выражением лица продефилировала мимо, а Этель, заинтересовавшись, пошла следом, без труда разбирая мысли презирающей ее особы:

«Скоро королева выгонит из дворца эту противную маркизу Оверетти вместе с ее простонародной подопечной. А я стану любимицей королевы и получу достойный своего положения титул!»

Фыркнув, Этель чуть напряглась, и в спину злокозненной особы полетело заклинание чистой правды. Вообще-то оно было тайным и энергоемким, употреблялось только на допросах, к тому же применять его могли лишь маги не ниже седьмой ступени, у остальных просто не хватало на него сил. А узнала Этель заклинание из привезенного с собой закрытого гримуара, созданного родителями специально для нее.

Вот если б еще эта зловредная книженция показывала то, что нужно ей, Этель, а не то, что сама захочет, цены бы ей не было! Тогда и учиться у магов не нужно было, она все могла бы узнать сама, без ненужных наставников.

Решив, что поручение маркизы выполнено ею с лихвой, ведь у этой противной особы наверняка начнутся большие неприятности, Этель танцующей походкой отправилась на поиски входа в тайник. Прошла по всему первому этажу, но ничего подозрительного не заметила. Навстречу шли разряженные дамы, недовольно окидывающие ее взглядами, и слышался шепоток: «Интересно, надолго ли у маркизы Оливетти хватит терпения возиться с очередной своей подопечной, к тому же такой недотепистой?»

Девушку это не волновало. Она знала о неприятном свойстве своей покровительницы избавляться вечером от тех, кто ей нравился еще утром, но полагала, что с ней такой фокус у маркизы не пройдет.

Поначалу после появления во дворце она заглядывала в мысли всех здесь живущих просто из любопытства, но быстро с этим покончила. Во всех головах было одно и то же – как бы выслужиться перед королем, чтоб он наградил поместьем/титулом/состоянием – это у мужчин, и как бы влюбить в себя того или сего мужчину, естественно, с титулом и состоянием, чтоб жить в роскоши. Лишь один раз она увидела нормальные человеческие чувства – мать беспокоилась о сыне, служившим на границе с Горнией в самом опасном месте.

Но сейчас Этель снова заглянула в головы парочке демонстративно недоброжелательных дам, выясняя, с чего это они так невзлюбили ее, ведь она почти не показывается там, где бывают они.

Вывод был до крайности смешным: оказалось, они боялись конкуренции! Этель даже не сразу вспомнила, что означает это слово. А вспомнив, громко рассмеялась, привлекая к себе внимание прохожих. Забавно. Если они опасаются даже такой страхолюдины, как она, то какая же вражда ожидает тех, кто по-настоящему красив?

Наверняка яд рассыпают как цветочки на свадьбе под ноги новобрачным. К тому же они надеялись, что новая фаворитка королевы сможет добиться изгнания маркизы Оливетти, что Этель никак не устраивало.

Брезгливо сморщившись, но ничего не предприняв, хотя и хотелось проучить их за чванство, Этель пошла дальше. Ей стоило быть поосторожнее – она еще не умела как следует рассчитывать свои силы. Если подозрения вызовет один пострадавший, это не страшно – разоблачить ее неимоверно сложно. А если несколько из тех, кто встретился ей по дороге, окажутся под одинаковым заклятьем, то королевский маг наверняка заподозрит что-то неладное.

Тем более, что она по-глупому подставилась, заявив ему, что магия бывает разная. Больше она так делать не станет, но семена подозрения уже посеяны. Остается ждать всходов и постараться минимизировать возможность разоблачения.

На первом этаже возле входа в часть короля в небрежных позах стояли и о чем-то судачили увешанные драгоценностями юнцы в роскошных камзолах. Их разноцветные наряды напомнили Этель пестрых птичек, во множестве живущих в лесах ее родины, и она насмешливо хмыкнула. Ее отец никогда так не наряжался, считая, что мужчина не должен походить на попугая. Она полагала так же. Впрочем, до настоящих мужчин этим смешным франтам было далеко.

Незаметно пристроившись неподалеку, Этель принялась копаться в их головах. И от увиденного покраснела так, как никогда в жизни. Да уж, подобного ей узнавать еще не доводилось.

В этих головах была лишь одна забота: уложить в постель всех вокруг, кто носит юбки. И даже не уложить, а просто эти юбки повыше задрать!

Этель почувствовала приступ негодования и гадливости. Что бы ей такое с этими недопесками сотворить? Но тайно, так, чтоб никто на нее не подумал?

Она отступила на шаг назад, скрываясь за тяжелой бархатной портьерой, желая обдумать эту мысль без помех, и тут мимо быстрой походкой, не замечая ее, прошел наследный принц. Решив, что раз он ее не увидел, то нечего ему и кланяться, она хотела осторожно пробраться в его голову и замерла, ощутив хрупкую, но все-таки преграду.

Защитный амулет! Здорово! Вот бы поближе его рассмотреть!

Этель не сомневалась, что сможет справиться с любым магическим предметом, но не видела в том особого смысла. Ее время еще не пришло. И обнаруживать свои способности не стоило. Но как же хочется поковыряться в амулете, узнать, как и из чего он сделан!

Принц подошел к группке своих ровесников, по всей видимости, друзей. Услышав, о чем они говорят, Этель поправилась: это не друзья, это дружки по грязным делишкам. А уж когда речь зашла о симпатичных попках, ужаснулась. Это же не просто глуповато-развратный из-за возраста обычный парень, это будущий король! Что станет со страной, если он останется таким?

Она внимательнее вгляделась в окружение принца. Возле него в расслабленных позах стояло пятеро шалопаев. У четырех в головах были обычные желания и проказы, а вот пятый ей ужасно не понравился. В его мыслях проблескивало что-то нехорошее, злое, и почему-то несколько раз проскочило слово «Горния».

Шпион? Возможно. Этель встречала в городе несколько откровенных шпионов этой опасной страны. Но здесь все было сложнее. Мысли тощего парня со слишком уж радостной улыбкой были отрывочными, будто кто-то мешал ей, повесив между ними туманную завесу. Разогнать ее было несложно, но где вероятность, что он этого не заметит? А если он владеет магией того же рода, что и у нее, это вполне возможно.

Если здесь она и не встречала никого похожего на себя, это не значит, что во всем мире она одна такая уникальная! Значит, где-то есть те, кто гораздо сильнее ее, наверняка именно они и напали на замок ее родителей, хотя те были очень сильными магами, но погибли, до последнего мгновенья защищая своих людей, давая тем возможность спастись.

По ее коже прошел неприятный пугливый морозец, но она горделиво расправила плечи, прогоняя боязливость. Ее никому не запугать!

И тут в голове одного из парней в ярко-синем камзоле образовался образ ее самой – в полупрозрачной ночной рубашке! И она услышала похотливые слова:

– Кто пойдет сегодня на охоту за аппетитными попками? Жаль, Теорин, что выхода прямо в комнаты нет. А то можно было бы позабавиться, а потом заявить, что ей это все приснилось.

– И чего сдалась тебе эта невзрачная особа? – лениво поинтересовался его высочество наследный принц. – Других нет, на все согласных?

– Другие, да еще на все согласные, до чертиков надоели, – возразил тот, кто смаковал образ Этель в неглиже. – Вот скажи, кого мы еще не поимели во дворце? Да всех! Кроме этой самой девицы. К тому же я убежден, что она еще девственница. А это в наше время такая редкость – быть первым, пусть и у такой невзрачной особы, и это нужно ценить. Кстати, можем уступить тебе право первенства, если хочешь, – льстиво предложил он принцу.

– Мне кажется, она вовсе даже не невзрачная, – вступил в разговор тот, в ком Этель заподозрила шпиона. – У нее прекрасная фигурка, стройная и грациозная. А то, что лицо у нее совершенно незапоминающееся, то не действие ли это магии?

– Чтоб девица старалась быть хуже, чем есть? – поразился парень с косой челкой через весь лоб. – Да уж скорее бы она использовала амулет для улучшения собственной внешности.

– Это значит, в натуре она еще хуже, чем сейчас? – принц ухмыльнулся. – Настоящее страшилище? Из которого магией сделали просто невзрачную девку, потому что красотка не получилась?

Этель с трудом сдержалась, чтоб не запустить в охальников заклинанием забывания. Но оно действовало на всю память, управлять им так, чтоб человек забыл какую-то небольшую часть своей жизни, причем навсегда, она не умела.

– Пойдем сегодня с обходом наших пташек? – с похабным смешком спросил шпион. – Хотя должен признать, что новенькая всех лучше. Может, в этот раз нам повезет, и мы застанем эпический момент ее раздевания?

«Застанете, застанете, голубчики!» – мрачно пообещала им разозленная донельзя жертва их неприличных намерений. – «Интересно, а король в курсе, какими развлеченьями балуется его наследничек?»

Думать о короле плохо ей не хотелось, он был достойным человеком, во всяком случае, когда она пару раз видела его мельком во дворце, ничего неприятного или непристойного в его мыслях не оказалось.

Но как же ей все-таки выяснить, где вход на потайную лестницу? И тут пословица «упорным помогает богиня удачи» оправдался в полной мере – у парня с косой челкой, видимо из-за предвкушения полюбоваться на нее, в голове нарисовался подробный план тайной лестницы.

Коварно усмехаясь, Этель старательно запомнила все, что нужно, и аккуратно, чтоб не быть пойманной, выскользнула из-за портьеры. В своей комнате взяла деготь, разлила его по пустым баночкам из-под притираний, утащенных у маркизы, и плотно запечатала, чтоб не насторожить наглецов прежде времени. Если парни во главе с кронпринцем шастают по всем этажам, то подобных этому окошек в тайном ходе несколько, и чем больше у нее будет снарядов для возмездия, тем лучше.

Составив склянки в сумку, понеслась на самый верх, на чердак, потому что запасной выход из тайника был именно там. Зайдя в кладовую, где служанки хранили уже ненужный инвентарь, она посчитала кирпичи у входа и нажала на них в подсмотренной в чужой голове последовательности. Часть стены медленно отошла, открывая узкий лаз.

Довольно прищелкнув пальцами, Этель запечатала дверь в подсобку своим заклинанием и со спокойной душой, зная, что никто сюда без ее позволения не войдет, зажгла над головой огненный светлячок. Приняв все необходимые меры предосторожности, принялась исследовать новую игрушку.

Как она и предполагала, на каждом этаже оказалось по нескольку тайных окошек. Точнее, окошки были в нишах, в которые нужно было войти, ну а уж потом отодвинуть от стены небольшой экран, за которым оказывался искомый объект.

Этель вошла в нишу, отделяющую ее от своей комнаты, и потрясенно присвистнула: здесь стояли удобные стулья, и наблюдение шло от всей картины, которая с этой стороны оказалась полностью прозрачной. То есть можно было, с удобством сидя на стуле, созерцать все, что делалось в ее комнате. Противоположная же комната, та, где жила леди Аннет, не просматривалась из-за стоящих вдоль стены шкафов.

– Ну что, милостивая публика, – прошептала она, подражая уличным паяцем, – чем же мне вас вознаградить за столь рьяный ко мне интерес? – и она прицепила одну баночку с дегтем на перекладине над входом в нишу, другую прямо над стульями.

Потом прошла все этажи, и в каждой нише для подсматривания оставила свой пахучий подарочек, предварительно прикрытый магической шторкой, чтоб не насторожить охотничков раньше времени. А чтобы всем участникам этого неприглядного спектакля досталось поровну, она произнесла заклинание, велев каждому флакону выливаться строго на определенное лицо. И везде поставила маяки, позволяющие ей наблюдать все, что делается, на всех участках тайного хода.

Вернувшись к себе, проветрила комнату, не желая тратить магию на очищение воздуха, она сегодня ей еще понадобится, и создала заклинание, позволяющее видеть сквозь стены. Оно, так же как и многие другие, было взято из того же тайного гримуара. К ее негодованию, своевольная книжица снова показала лишь то, что сочла нужным, считая хозяйку слишком маленькой для настоящих взрослых заклинаний.

Этель проверила, сможет ли она наблюдать за теми местами, где находились поставленные ею маяки. К ее злорадному удовольствию, она без проблем увидела все четыре ниши. Вот если б еще знать заклинание, позволяющее видеть сквозь стены без всяких маяков, тогда бы она знала все, что делается вокруг. Может быть, главный маг научит ее всему, что ей хочется знать, и она не будет зависеть от прихоти гримуара? Как бы это было здорово!

Время ужина еще не наступило, и Этель решила пройтись по этажу, выяснить, что слышно о новой фаворитке. Уже на втором этаже ей навстречу попались здоровые лакеи, тащившие перины, одеяла и подушки. Зная, что каждый селившийся во дворце предпочитал привозить с собой все, что только может понадобиться для комфортной жизни, Этель ничуть этому не удивилась.

Когда дюжий слуга протащил мимо удобное мягкое кресло, она даже несколько позавидовала: ей бы такое. Но чего нет, того нет. Просить о чем-либо подобном у маркизы Оливетти было бы верхом беспардонности, особенно если учесть, что та и без того потратила на ее гардероб изрядную сумму.

Зайдя к своей покровительнице, Этель застала благостную картину: в будуаре маркизы за чашечкой чая явно с добавлением кое-чего покрепче сидели три старших фрейлины королевы во главе с гофмейстериной герцогиней Сатурской. Само по себе это сборище не представляло особого интереса, но их красные лица то ли от смеха, то ли от выпитого Этель удивили.

– О, моя дорогая! – протянула руки к своей протеже маркиза Оливетти. – Ты уже знаешь, что произошло?

– Нет, – ответила Этель с общим реверансом, – не представляю. – Добавлять, что догадывается, не стала – подозрения ей были ни к чему.

– Тогда я с удовольствием посвящу тебя в случившееся, как очевидец, – герцогиня Сатурская была рада еще раз пересказать этот балаганный фарс. – Как ты, наверное, знаешь, недавно ко двору по личному распоряжению королевы Октивии была приглашена дочь ее любимой в прошлом фрейлины – графиня Лисби.

– Графиня она всего-то вторая в роду, – задрав нос, встряла в разговор маркиза Оливетти, изрядно гордившаяся древностью своего рода. – Этот титул был пожалован ее мамочке за помощь в окручивании нашего короля. Он-то отнюдь не пылал желанием жениться на Октивии, но пришлось. Правда, если б не вмешательство тогдашнего, а ныне бывшего королевского мага, наш бедный король мог бы и вывернуться. Ну да это давняя, весьма поучительная история. В общем, став королевой, Октивия добилась титула для своей сообщницы. И вот теперь здесь появляется дочурка графини Лисби, такая же мерзкая интриганка, как и ее противная мамаша.

– Вы совершенно правы, маркиза, но дайте же и мне слово молвить! – взмолилась отодвинутая в тень герцогиня и с мечтательной улыбкой продолжила: – Так вот эта девица, преисполненная самых честолюбивых замыслов, прибывает во дворец с таким количеством самого разного скарба, будто собирается прожить тут всю свою жизнь.

– Так оно и есть, – снова не утерпела маркиза. – Именно на это она и рассчитывала.

– Однозначно, – согласно кивнула герцогиня, – и вот эта девица начинает втираться в доверие и без того расположенной к ней королевы.

– О, как меня бесило это сюсюканье! – шепотом добавила одна из фрейлин. – «Моя милая девочка! Как я рада тебя видеть!» А нам, кто верой-правдой прослужил ей столько лет, раздавались исключительно тычки да подзатыльники: то не так, это не этак.

– Увы. Жизнь вообще несправедлива, – согласилась с ней маркиза. – Но, надеюсь, после такого сурового урока отношение королевы к старым проверенным фрейлинам просто обязано измениться!

– Я бы на это не полагалась, ее величеству не свойственна благодарность и справедливость, – меланхолично уточнила герцогиня, и продолжила рассказ, чуток подхрюкивая в особо патетичных местах: – Так вот эта наша чудо-девочка пришла сегодня к королеве и заявила буквально так: «Слушай, брюква старая, ты когда мне титул дашь типа герцогини? Учти, кикимора, мне с тобой долго цацкаться некогда, мне тут твой сыночек приглянулся, хочу быть принцессой. Это для начала, а уж потом я и тебя подвинуть сумею. А что? Из меня получится очень даже приличная королева. Ты гораздо меня хуже, а со своим свиным рылом сидишь на троне, и ничего».

Дамы дружно и с откровенным злорадством захохотали, а Этель с опаской подумала, не переборщила ли она с заклинанием правды, накинутом на графиню? Или это виновна сама Лисби с ее неуемными амбициями и дурным воспитанием? Но что гадать, теперь остается лишь прикинуться ничего не понимающей наивной дурочкой.

– Это очень странно, – рассудительно начала она. – С чего бы особа, имеющая столь далеко идущие планы, разрушила их одним-единственным на редкость глупым разговором? Может, ее просто околдовали?

– Конечно! – хором заявили женщины. – В этом нет никаких сомнений! Она околдована! И это не простое заклятье, это заклятье правды! И владеют им во дворце всего два человека – его высочество принц Теорин и главный королевский маг Платин! И сделал это кто-то из них.

– Я ставлю на принца, – решительно объявила маркиза. – Я лично видела, как графинюшка подкатывала к нему, а он брезгливо морщился. И что из того, что это заклятье разрешено использовать лишь магам из судейской палаты? Ни принцу, ни Платину никто никаких обвинений предъявлять не будет, тем более что высказывания Лисби вполне сойдут за государственную измену. По сути, она откровенно угрожала королеве если не смертью, то смещением с престола точно.

Этель перевела дух. Ура, ей ничего не грозит! Ее бунтарский дух тотчас взыграл, просчитывая для принца и его мерзкой свиты гораздо более действенные варианты наказания за беспардонное подглядывание, чем какой-то ничтожный деготь. С трудом призвав себя быть осторожнее, спросила:

– А что случилось после этого?

Дамы отхлебнули то, что было у них в чайных чашках, и продолжили рассказ, то и дело перебивая друг друга:

– О, нам была представлена подлинная трагедия! Наша великолепная королева любит разыгрывать перед зрителями настоящие драмы без всякого на то предлога, а тут появился такой весомый повод! В общем, было все: «я приютила на своей груди ядовитую змею; как ты могла», и даже: «ты не можешь быть дочерью моей дорогой подруги! Ты самозванка!» Но спектакль всего-то закончился изгнанием. Причём только этой девицы, ее родители, воспитавшие такую нахалку, никак не пострадали.

– И это очень жаль, – маркиза мстительно скривила подведенные ярким кармином губы. – Я бы запретила всему клану Лисби появляться при дворе лет сто, не меньше. Тем более что магов среди них отродясь не водилось. Сплошные интриганы, и не более того.

– Значит, ее мамочка знает нечто такое, что держит нашу королеву на крепеньком крючочке! – очень тихо прошептала маркиза Геррод и опасливо оглянулась. – Я уверена, что Октивия от страха спустила бы любое хамство дочурке своей любимой подруги, но не могла – слишком много было тому свидетелей, сразу возникли бы опасные подозрения.

Дамы дружно покивали, поддерживая это мнение, но вслух ничего не сказали.

– Ладно, – с печальным вздохом постановила герцогиня, заглянув в чашку и убедившись, что она пуста, – повеселились мы на славу, но как говорится, пора и честь знать. Королева наверняка желает нас видеть, чтоб излить гнев и негодование по поводу столь подлого поведения пригретой на груди гадюки. Идемте, дамы? Вдруг на фоне этой предательницы королева поймет, кто ей друг, а кто враг?

Фрейлины ушли, а маркиза задумчиво произнесла:

– А вот на это я бы вовсе не надеялась. Октивия не из тех, кто умеет ценить доброе к себе отношение. Она уверена, что оно положено ей априори по статусу. И ничего дальше своего короткого носа не видит. – Спохватившись, умильно подластилась к своей протеже: – Ты же никому о моих неосмотрительных словах не скажешь, милочка?

Этель возмутилась:

– Я не доносчица, маркиза. К тому же я и сама думаю точно так же.

Когда она видела королеву, та вела себя не слишком достойно, да и мысли у нее были на редкость неприятными. Принцесса Валери ей тоже ужасно не нравилась. Она была красива, но спесива и заносчива. Принцессе было почти семнадцать, но что-то никто из принцев соседних государств не спешил слать к ней сватов.

Этель всегда интересовало, отчего же та не просватана с малолетства, как это водится среди королевских семейств. И вот теперь, задав этот вопрос, услышала:

– Это веление короля. Он издал отдельный указ, разрешающий принцессе самой выбрать себе мужа по достижении совершеннолетия, которое у девушек в королевской семье наступает в семнадцать лет, а не в шестнадцать, как у всех прочих. То есть уже скоро ко двору съедутся претенденты на ее руку. И это могут быть вовсе не принцы. Допускаются даже графы. Условие одно – понравиться невесте.

– Ух ты! – восхитилась Этель. – Здорово! Я и не предполагала, что у принцессы может быть такая свобода выбора. А как же кронпринц? Он тоже волен сам выбрать себе супругу?

Маркиза нервно обмахнулась растопыренной ладошкой.

– Вряд ли король позволит сыну выбрать неподходящую девицу. Мне кажется, он просто дает ему время повеселиться, а это среди придворных рождает нелепые иллюзии, иначе графиня Лисби не была бы столь нахальной. Но наш принц вовсе не так прост. Он подобных щучек со времени своего совершеннолетия перевидал несчитано. Но ни одной из них его поймать не удалось.

– Умеет быстро бегать, – со смешком констатировала Этель, припомнив похождения принца.

– А что ему еще остается, если все встретившиеся ему девицы самым бесстыдным образом вешаются ему на шею? – неожиданно серьезно заметила маркиза. – Если б не умел прытко уворачиваться, давно был бы женат на какой-нибудь амбициозной дурехе.

– Хмм… да, сложная у него жизнь, – вынуждена была признать Этель, но ради справедливости добавила: – Но он и сам времени зря не теряет и развлекается с дружками по полной.

– Он в своем праве, – маркиза была странно мрачной. – Пусть он кажется легкомысленным, но это вовсе не так. Он берет от жизни далеко не все, что та ему предлагает. Для королевской семьи, в которой сильных магов раз-два и обчелся, он большая редкость. Принц маг шестой ступени, для рода Лингов это много. Он и сейчас участвует в настоящих боях на границе, хотя король ему это и запретил. Он единственный наследник престола, рисковать собой не имеет права. Но все равно рискует.

Теорин немного вырос в глазах Этель. Интересно, что заставляет столь положительного парня, сильного мага, участвовать в отвратительных непотребствах? Неужто внушение того подозрительного типа из своей свиты?

– Я видела сегодня принца вместе с его друзьями. Они мне ужасно не понравились. Особенно тот, самый наглый, с родинкой возле уха.

– Ты говоришь о Морисе. – Маркиза раскрыла веер и принялась энергично им обмахиваться. – Он мне не нравится тоже. Есть в нем что-то скользкое. Но принц приблизил его к себе после охоты, на которой тот показал чудеса ловкости. Теорин вообще питает слабость к сильным и проворным, – она смешно подергала носиком, выражая свое неодобрение.

Немного помолчав, Этель все-таки решилась:

– Моя интуиция, – она произнесла это слово точно так, как его произносила сама маркиза – с восторженным придыханием, – говорит мне, что он шпион. Именно поэтому он и обвешан амулетами.

– Ты в этом уверена? – осторожно переспросила ее покровительница. – Это ведь очень серьезное обвинение.

– Абсолютно уверена и даже более того! – заверила ее воспитанница.

– Тогда об этом нужно предупредить королевского мага, – испуганно посоветовала взволнованная маркиза. – Именно Платин отвечает за безопасность королевского семейства. Но вдруг ты ошибаешься? Ведь все окружение принца тщательно проверяется.

– Маркиза, помните тот амулет, что собирался навешать на меня тот прохиндей? Его ведь тоже определили не маги, а я. Я его вред просто ощутила. Ясно одно – амулеты, которые не видит даже самый сильный маг, существуют.

– Да, это возможно, – маркиза несколько смутилась. В ее жизни было несколько подозрительных моментов, когда ей ни с того, ни с сего нравились те, кого она прежде и не замечала. Наверняка ей был подброшен какой-то предмет, кажущийся безобидным, но на котором висело заклятье.

– Вы скажете об этом господину Платину? – настойчиво спросила Этель.

Маркиза была рада предлогу увидеть еще раз королевского мага, но все же предусмотрительно спросила:

– Но если он потребует объяснений, ты меня поддержишь?

Этель ничего не оставалось, как согласиться с ней. Раздался легкий перезвон колокольчиков, приглашающий всех на ужин, и маркиза с легким вздохом поднялась, оправила платье и отправилась на трапезу, ее воспитанница двинулась следом. В коридоре они разделились, ибо трапезных во дворце было несколько. Маркиза ушла наверх, к королю и придворным, а Этель спустилась вниз, в полуподвал, к таким, как она, недостаточно знатным для королевского общества.

С той части стола, где сидела Этель, разговоры велись только о недостойном поведении графини Лисби. Осуждали ее далеко не все, более того, ей сочувствовали, ведь подвергнуться заклятью правды чрезвычайно неприятная вещь. То и дело слышалось: что будет, если подобному заклятью подвергнут всех поголовно?

Большинство сидело опечаленно и явно мыслило о предстоящем отъезде. Спокойных, уверенных в завтрашнем дне, как она сама, Этель насчитала всего пятеро. Интересно, а сколько человек в самом деле останется во дворе после подобного испытания? Похоже, он просто опустеет.

Эта мысль ее насмешила, и она невольно фыркнула.

– Что вас так насмешило, невоспитанная вы девица? – сидевшая напротив нее госпожа Стелетти, не чинясь, возвысила голос.

– Просто припомнила, что мне рассказала герцогиня Сатурская о поведении графини Лисби, – с чрезмерной наивностью поделилась с окружающими своими мыслями Этель. – Это такая умора!

Имя герцогини вмиг остудило раж госпожи Стелетти. Раз этой невидной девчонке подобные вещи рассказывает сама первая дама королевства, значит, покровители у нее весьма и весьма сильны, а сама она вовсе не такая простушка, как о ней полагали окружающие.