Читать книгу "Лисье золото"

– Детка, угомонись, – сказала Мириам с мечтательной улыбкой. – Алекс тоже часть этого, как ты выразилась, цирка. Если потребуется, он расскажет. Ты же расскажешь, мой мальчик? – Мириам подмигнула Алексу, и он не удержался от улыбки.

– Если посчитаю нужным, – ответил с легким поклоном.

Кажется, Мириам удовлетворил такой ответ, потому что она отсалютовала ему бокалом. Интересно, каким по счету за этот безумный вечер? Алекс подумал, что Мириам страшно повезло с метаболизмом, окажись он на её месте, уже давно валялся бы вусмерть пьяный где-нибудь в библиотеке.

– Предлагаю решить, как мы будем исполнять последнюю волю деда! – Вклинился в возникшую паузу Демьян.

– И какие варианты? – заинтересовался Тихон.

– Нет тела, нет дела, – буркнул уткнувшийся в телефон Герасим. – Предлагаю ничего не делать, пока прах деда не отыщется.

– А если этот прах уже смыт в унитаз? Или развеян по ветру? – процедила Акулина.

– Если так, то дело все равно сделано, систер! Дед хотел сначала по ветру, а потом в Лисий ручей. Ну вот! Воздух и вода – все, как было завещано!

– Герасим, нельзя быть таким циничным! – Таис неодобрительно покачала головой, и её длинные, выкрашенные в неестественно черный цвет волосы мотнулись из стороны в сторону. В этот момент она была похожа не на греческую гетеру, а на стареющую русалку.

– Мы не будем ничего делать! – Конец спорам положил дед. – По крайней мере, до тех пор, пока не отыщем прах.

Его лицо было одновременно мрачным и усталым. Алекс его понимал. Именно на плечи деда легли основные хлопоты, связанные со смертью Луки Славинского. Единственная активность, которую проявили родственники, была связана с их желанием присутствовать на поминальной церемонии. Да и эту активность проявили далеко не все. В крематории, помимо деда и Клавдии и Арнольда, присутствовали лишь «безутешная» вдова, Акулина и Тихон. У остальных нашлись куда более неотложные дела. Кроме того, Алекса не покидало ощущение, что и те, кто явились на церемонию, сделали это исключительно для того, чтобы убедиться, что всемогущий Лука Славинский, наконец, закончил свой земной путь.

Это было весьма циничное и весьма вероятное предположение. Не было среди домочадцев старика никого, кто не испытывал бы к нему если не ненависти, то, как минимум, обиды. Пожалуй, исключением можно было считать верного Арнольда, но исключение лишь подтверждает правило. Лука Славинский при жизни был жесток и деспотичен. Его жестокость распространялась не только на чужих, но и на самое ближайшее окружение. Алекс не был уверен, что даже дед испытывал искреннее горе в связи с утратой старого товарища и многолетнего делового партнера. Иногда Алексу казалось, что стариков связывает не только и не столько дружба, но расспрашивать об этот деда он не считал нужным.

– То есть, инсценировать финальное действо с прахом деда мы не будем? – спросила Акулина уже спокойным, даже деловым тоном.

– Не будем. – Дед кивнул.

– И выносить сор из избы? – Мириам посмотрела на него поверх бокала, который снова был наполнен. И когда только успела?

– Не будем. – Дед снова кивнул.

– А что нам тогда делать? – Всеобщую растерянность выразила Элена. Она смотрела на пустой столик в стиле Людовика Четырнадцатого так, словно все ещё надеялась обнаружить на нем китайскую вазу с прахом своего почившего мужа.

– Расходимся? – Озвучил всеобщее желание Гера. Славинские, вынужденно собравшиеся под одной крышей, уже мечтали разбрестись по собственным комнатам. Или приступить к поискам праха. Это уж у кого на что хватить задора. – Я как раз успею пересмотреть записи с камер наблюдения.

– Скинешь потом мне, – сказал дед тоном, не терпящим возражений.

Гера молча кивнул, уткнулся в свой телефон.

– Я бы в самом деле поднялась к себе, – сказала Таис нерешительным тоном. – Страшно перенервничала… И дорога…

– Я, пожалуй, тоже. – Клавдия глянула на наручные часы.

– К себе, так к себе, – промурлыкала Мириам и, прихватив бутылку коньяка, направилась к выходу из гостиной. – Кто-нибудь хочет составить мне компанию? – спросила она с порога. – Помянем Луку Демьяновича.

– Ты уже напоминалась, – процедила Акулина.

– Детка, яд ещё ни одну женщину не сделал красивее и моложе, – усмехнулась Мириам. – Уж поверь, я знаю, о чем говорю. Всего хорошего! – Она взмахнула рукой и нетвердой походкой вышла из гостиной.

– Горько, – сказал Таис со скорбной улыбкой. – Горько видеть, как человек опускается на самое дно из-за своего порока.

– Чья бы корова мычала! – рявкнула Акулина и, ухватив кресло Геры за рукояти, подтолкнула по направлению к двери.

– Эй, систер, полегче! – возмутился Гера, пытаясь сманеврировать так, чтобы вырваться из хватки Акулины, но та держала крепко, возражений и воплей младшего брата не слушала.

– Ладно, – сказал Тихон, ни к кому конкретно не обращаясь, – у меня ещё дела.

Демьян бросил на старшего брата ироничный взгляд, по примеру Мириам взял из барного шкафа первую попавшуюся под руку бутылку и ринулся вслед за Акулиной и Герой. Из анфилады коридоров послышался его громкий голос:

– Эй, ребятки! Я с вами!

Элена ушла как-то вообще незаметно. Может быть, не посчитала нужным прощаться с посторонними людьми. А может, поспешила на поиски китайской вазы. Алекс бы поставил на второе.

– Устала? – Дед посмотрел на потирающую глаза Клавдию.

Та кивнула.

– Есть с чего, дядя Андрей. Скажи, ты в самом деле собираешься пустить все это… – Она обвела взглядом опустевшую гостиную, – на самотёк?

Дед ничего не ответил, но его решительный взгляд был красноречивее слов. Несколько мгновений прошло в тишине. Этакая минута молчания для того, кому не нужны никакие минуты, перед кем совсем недавно открылась целая вечность. А потом дед улыбнулся и спросил:

– Может, поедешь к нам?

Клавдия покачала головой.

– Где родилась, там и пригодилась, дядя Андрей. К счастью, Логово – очень большой дом, есть надежда никого не встретить до самого обеда.

– Ну, как скажешь. – Дед легонько приобнял Клавдию за плечи, глянул на Алекса поверх её макушки, спросил: – Хоть ты со мной?

Алекс молча кивнул.

Глава 5

Их собственный дом находился в десяти километрах от Логова. В хорошую пору и при хорошей погоде добраться до него можно было пешком, но время было позднее, а погода не так чтобы очень хороша. Алекс вышел на улицу и словно очутился в парной. После кондиционированного воздуха помещений снаружи было душно и влажно. Обычное дело для экстремального дальневосточного лета. Жара, влажность, комары… Хорошо хоть, гроза уже закончилась. В лужах на подъездной аллее отражались безмятежные и невероятно яркие звезды.

Вместе с дедом Алекс прошёл к своему внедорожнику, распахнул дверцу со стороны водителя, подождал, пока дед усядется на пассажирское сидение, включил зажигание.

– Ты как? – спросил он, вглядываясь в темноту, которую лишь едва-едва растворял свет фар.

– Бывало и лучше. – Дед откинулся на спинку сидения, прикрыл глаза, продолжил: – А бывало и хуже.

– Ты знаешь, что в письме? – Алекс нащупал конверт в кармане пиджака.

– Нет. Оно же не мне адресовано, – сказал дед, не открывая глаз.

– Мне не нравится. – Алекс тронул внедорожник вперед.

– Что именно?

– Все. Но больше всего этот неожиданный подарок.

– Бойтесь данайцев, дары приносящих… – пробормотал дед. – Поражаюсь твоему терпению, Саня! Я бы уже давным-давно прочёл письмо.

– Что-то не горю желанием. Сдается мне, это не письмо, а ящик Пандоры.

– Не прочтёшь – не узнаешь, – отозвался дед философским тоном.

– Как думаешь, кто на такое способен? – Алекс не стал уточнять, на что именно. Они с дедом понимали друг друга с полуслова.

– Любой. – Дед открыл глаза, посмотрел на дорогу.

– Даже Клавдия? – Алекс скосил на него взгляд. Из всех Славинских дед больше всего выделял и любил именно Клавдию.

– Она востоковед, Саня. И китаист! Кому как не ей знать реальную стоимость той посудины!

– Мириам тоже знала.

– И Мириам я не сбрасываю со счетов. Она хитрая и очень расчетливая чертовка. Если тебе интересно мое мнение, физическая возможность и мотив есть у всех, кто был в Логове. Кем-то могла двигать алчность, а кем-то и ненависть. Вряд ли Лука мечтал о том, чтобы обрести последнее пристанище в канализационной системе. – Дед покачал головой. – Проблема лишь в том, Саня, что все они выползни из одного гнезда. И если начать тревожить это гнездо… – Он многозначительно поджал губы.

– Дед, зачем тебе эти фонды? – спросил Алекс. – Ты же понимаешь, какой это геморрой?

– Понимаю. Но есть определенные обязательства, которые я должен исполнить. И поддержание стабильности в этой нестабильной системе – одно из них. Акулина была права, когда предположила, что наследники Луки уничтожат всю его империю.

– Так и пусть бы уничтожали!

Дорога нырнула в лес, и тьма сделалась почти непроглядной, Алекс сбросил скорость.

– А потом они начнут уничтожать друг друга, Саня!

– И ты планируешь выступить ангелом мира? Не слишком ли серьезные обязательства?

– Я планирую сохранить то, что возможно сохранить, и приумножить то, что можно приумножить.

– Зачем?

Дед ничего не ответил. Когда-то давным-давно старики лелеяли надежду породниться и объединить капиталы. Разумеется, все надежды возлагались на Алекса и Акулину. Разумеется, оба они знали о возложенной на них миссии и активно ей противились. Пожалуй, острое нежелание идти на поводу у дедов было единственным, что их объединяло и превращало в союзников. Никаких других точек соприкосновения у них не было. К счастью Алекса, дед понял это достаточно быстро. Что происходило в Логове, он не знал, но пару раз видел Акулину раскрасневшуюся и зарёванную после разговора с Лукой Демьяновичем. Когда того требовали интересы дела, старик не щадил ни взрослых, ни детей. Впрочем, восемнадцатилетняя Акулина уже не могла считаться ребёнком. Наверное, если бы не это давление, они с Акулиной могли бы, если не дружить, то хотя бы существовать довольно мирно, но привычка к постоянному противостоянию и ожиданию подвоха от других сделала своё темное дело. Акулина выросла злой, циничной и подозрительной. Вот уж кто точно попытается раскрутить дело с пропажей праха и китайской вазы! Если только не она сама сотворила этакое святотатство, как сказала бы Таис.

Алекс уже хотел было спросить у деда, что тот думает о Таис, как автомобильные фары мигнули и погасли, а когда зажглись вновь, их свет выхватил из темноты лису. Она мчалась через дорогу, и длинный хвост её развевался в воздухе, отбрасывая на асфальт сразу несколько теней, от чего казалось, что и хвостов у лисы тоже несколько…

– Тормози! – рявкнул дед, а Алекс вывернул руль в попытке не наехать на зверя.

Попытка удалась, но тяжеленный внедорожник только чудом не слетел с мокрой дороги в густой подлесок. Несколько мгновений Алекс просто сидел, сжимая в руках руль, а потом потянулся к дверце.

– Стой. – Дед крепко сжал его запястье, не позволяя расстегнуть ремень безопасности.

– Надо глянуть. Вдруг сбил…

Алекс с удивлением посмотрел на руку деда. Ему показалось, что пальцы старика чуть подрагивают. Сдали нервы? Из-за чего? Из-за событий минувших дней или из-за этого не самого безопасного, но точно не смертельного маневра?

– Не сбил. – Дед убрал руку, предоставляя Алексу свободу выбора. Так повелось ещё с самого детства, дед что-то предлагал, но никогда не настаивал на подчинении. В отличие от Луки Славинского. – Не нужно терять время, Саня. Я устал, поехали домой.

– Момент!

Все-таки он принял собственное решение и выбрался из салона авто в наполненную стрекотом, шорохами и голосами животных ночь. Из-за почти кромешной темноты, жары и влажности подумалось, что они попали прямиком в тропики, и из джунглей вот-вот выйдет слон или тигр. Впрочем, тигр мог запросто выйти прямо сейчас. Имелись прецеденты, а на спине деда – даже физические доказательства такой вот встречи. Сам Алекс тигров видел исключительно в зоопарке, но страшных охотничьих баек наслышался ещё с детства. Впрочем, он здесь не из-за тигра, а из-за лисы. Если вдруг получится так, что зверя он все-таки зацепил, придется думать, что делать дальше, возможно, искать круглосуточную ветлечебницу…

– Ну что там? – Голос деда звучал приглушенно, словно бы и он громкими звуками опасался накликать на них беду.

– Сейчас узнаем.

Алекс обошел машину, остановился в свете фар. Дорога была пуста. Ни лис, ни тигров – никого. Но что-то невидимое и острое царапнуло между лопаток ощущением надвигающейся опасности. Что это было? Усталость? Расшатавшиеся нервы? Или предчувствие? За ним кто-то наблюдал из темноты. В этом у Алекса не было никаких сомнений. Как не было у него сомнений и в том, что дед прав, и нужно сваливать.

Прежде чем вернуться в салон автомобиля, Алекс осмотрелся. Ничего необычного, кроме вдруг установившейся звенящей тишины. И снова в голову пришла аналогия с джунглями, когда в присутствии куда более опасного хищника вся мелкая живность замирает и затихает. Хотелось думать, что это именно он тот самый опасный хищник, но невидимый коготь, впившийся в кожу между лопаток, красноречиво намекал об обратном. Он сейчас не хищник, а дичь. Или станет ей в самое ближайшее время…

В салон автомобиля Алекс вернулся почти бегом. К черту понты! Собственная шкура дороже! Так в далеком детстве учил его дед, когда брал с собой на охоту. Охота Алексу не нравилась, но кое-какие уроки он все же усвоил.

– Никого! – выдохнул он, захлопывая дверь. – Повезло хвостатой!

– Повезло, – сказал дед задумчиво.

Можно было бы рассказать, что в лесу кто-то есть и повезло не столько лисе, сколько самому Алексу, но он не стал. Хватит с деда на сегодня волнений. Он, хоть и крепкий мужик, но зачем ему?

До самого дома ехали в полном молчании. За дорогой Алекс следил очень внимательно. Снаряд в одну воронку дважды не падает, но мало ли что…

Глава 6

Посёлок встретил их тишиной и мягким электрическим светом фонарей. В отличие от Луки Демьяновича, свою персональную крепость дед построил поближе к цивилизации. Когда-то давно на этом месте стоял Медвежий – старательский поселок. Старожилы рассказывали, что раньше медведи были здесь частыми гостями. Напоминанием о тех далеких и не самых приятных временах остались лишь название, наполовину сгнившие бараки на дальней окраине поселка и заброшенная штольня в нескольких километрах от него. В детстве Алекс любил лазить с друзьями по этим заброшкам, представляя себя то охотником за сокровищами, то охотником за привидениями. К штольне их не пускали, а чтобы детвора не самовольничала, вход в неё был крепко-накрепко заколочен досками. Ходили слухи, что в штольне до сих пор бродит призрак старателя, погибшего при обрушении опор в конце девятнадцатого века. Но в какой заброшенной штольне нет своего призрака?! Такими страшилками нормального пацана не отпугнешь, а скорее уж наоборот.

Алекс щелкнул брелоком, и откатные ворота отъехали с тихим жужжанием, а в глубине участка приветливо зажглись фонари. Медвежий был не только оплотом цивилизации, он был неприступной крепостью для любителей жить на лоне природы, но в максимально комфортных условиях. Эти условия обеспечивало сразу несколько факторов. Во-первых, относительная близость к городу. Тридцать километров – это ведь не расстояние по нынешним временам! Во-вторых, автомобильная дорога, проложенная больше десяти лет назад. Дорогу поддерживали в надлежащем состоянии и зимой, и летом. Для жителей близлежащих поселков она была и благословением, и спасением. Местные называли её Медвежьим трактом. Наверное, в честь поселка, благодаря которому она появилась. В-третьих, близость к почти первозданному лесу создавала иллюзию максимальной уединенности, а высокие заборы – максимальную защиту и от диких зверей, и от злых людей.

Внедорожник въехал на территорию, медленно покатился по дороге, петляющей между вековых сосен и пихт. Дед строил дом так, чтобы максимально сохранить лес. Получилось классно! Всякий раз оказываясь дома, Алекс радовался окружающим пейзажам.

Самому дому он тоже радовался. Приземистый, кряжистый, одноэтажный – он идеально вписывался в окружающий ландшафт. Дом был старый и по нынешним временам не особо большой. Размерами и сдержанной скромностью он не шёл ни в какое сравнение с Логовом, но давал своим обитателям самое главное – надежность и уют.

В последнее время Алекс с дедом не часто собирались под одной крышей. Оба были людьми занятыми, оба частенько мотались по миру, но это не мешало каждому из них радоваться возвращению в Гавань. Да, дед назвал свой дом Гаванью, и Алексу очень нравилось это название. Как нравилось ему и небольшое, лишь самую малость окультуренное озеро перед домом. Пожалуй, озеро было единственным объектом на участке, которого коснулась рука ландшафтного дизайнера. Очень бережно и очень деликатно коснулась. По его берегам росли какие-то мудреные кусты и парочка кленов. А его похожую на черное зеркало поверхность украшали лотосы.

Алекс остановил машину на стоянке, подождал, пока дед выберется из салона, и только потом направился к дому. Ощущение вонзенных между лопаток когтей почти исчезло, но некоторое беспокойство всё ещё оставалось. Возможно, причиной тому была всего лишь усталость, но Алекс всё равно украдкой огляделся по сторонам. Трёхметровый забор надежно защищал территорию от диких зверей, но мало ли что…

Ничего подозрительного! Полная луна отражалась в озере, а её бледные лучи подсвечивали влажные после дождя листья лотоса. Красота и благолепие! Никаких диких зверей! Никаких когтей!

А в доме вкусно пахло пирогами!

– Тетя Рая? – Алекс с улыбкой глянул на деда, тот кивнул.

– Позвонил ей вчера, сказал, что мы приедем.

– Обрадовалась?

– Сначала поругалась, а потом обрадовалась, – сказал дед, сбрасывая туфли и надевая домашние тапочки. – Времени мы ей на подготовку мало оставили, Саня.

– Ну, это как водится! – Алекс стащил пиджак, расслабил петлю галстука.

Тётю Раю, маленькую, ворчливую и вечно недовольную, он знал с самого детства. Наверное, её можно было бы назвать домоправительницей или помощницей по хозяйству, но Алекс относился к ней, как к члену семьи, хотя тётя Рая ни разу не оставалась на ночь ни в самом доме, ни в домике для гостей, находившемся на противоположном берегу озера. Она появлялась в Гавани с первыми лучами солнца и исчезала на закате. Этого времени ей было вполне достаточно, чтобы сотворить порядок, уют, завтрак, обед, ужин и что-нибудь вкусное на десерт. Чаще всего она приезжала одна, верхом на стареньком мотоцикле с люлькой, в которой прекрасно умещалась провизия и необходимые хозяйственные мелочи. А когда дому требовалось чуть больше внимания, вместе с тетей Раей являлся Колян, её единственный горячо любимый племянник.

Тётя Рая с Коляном жили в пятнадцати километрах от Медвежьего в рабочем посёлке Третья Линия, который местные называли Трёшкой. Изначально Трёшка строилась под нужды золотодобычи. Дед рассказывал, что когда-то в посёлке жизнь била ключом, но в восьмидесятых золотодобыча пошла на спад, а в Трёшку пришли уныние, запустение и беспробудное пьянство. Последние годы стало чуть получше, посёлок больше не шёл ко дну, но и не процветал. Местные жители промышляли кто чем мог. Кто-то случайными сезонными заработками, кто-то браконьерством, а кто-то и контрабандой. В Трёшке все чаще стали появляться залётные гости и всё чаще это были китайцы – улыбчивые, с виду добродушные, ничего не понимающие по-русски. Или притворяющиеся непонимающими.

Впрочем, общий язык с местными они нашли довольно быстро. Возможно, причиной тому было то, что не самая значимая, но всё же ощутимая часть поселковых жителей имела в своих жилах толику китайской крови. Давала о себе знать экспансия китайцев на золотодобывающие прииски в двадцатые и тридцатые годы прошлого века.

Собственно, тётя Рая тоже была представительницей смешения крови и взаимопроникновения культур. Её бабушка была русской, а дед китайцем. От деда тётя Рая унаследовала чёрные раскосые глаза, чёрные, точно вороново крыло, волосы и смуглую кожу. Во внешности Коляна европейских черт было больше, но азиатская кровь чувствовалась и в нем.

Чем именно занимался двадцатитрехлетний Колян, Алекс доподлинно не знал, но парень был рукастый и добродушный, незамеченный ни в пьянстве, ни в противозаконных действиях. И свою вечно недовольную и вечно ворчащую тетушку он очень любил. Этого факта деду было достаточно, чтобы пускать Коляна в Гавань, а Алексу для того, чтобы давать парню ключи от своего квадроцикла, когда тому требовалось рисануться перед девчонками.

Тётя Рая приготовила не только пироги, но и полноценный ужин. Небольшой казан с тушеной картошкой для сохранения тепла был заботливо укутан в три полотенца, а мытые помидоры и огурцы выложены на столе вокруг стеклянной миски, в которую тётя Рая обычно строгала салат. Предполагалось, что с салатом они как-нибудь справятся сами, но никто не справлялся. Они с дедом просто ели помидоры целиком, без заморочек.

Оказавшись дома, на просторной, выдраенной до блеска кухне, вдохнув аромат пирожков, Алекс понял, что голоден.

– Едим? – он вопросительно глянул на деда, тот кивнул, тяжело опустился на стул.

– И пьем, – сказал мрачно. – Неси виски, Саня!

Алекса просить дважды не пришлось, через пару минут всё было готово. По первому бокалу выпили молча, не чокаясь.

– Когда? – спросил дед, нарезая помидор на четвертинки.

– Что? – Алекс, который в это время раскладывал по тарелкам картошку и тушёное мясо, поднял на него взгляд.

– Когда послание Луки прочтешь?

– Евангелие от Луки… – пробормотал Алекс, выбираясь из-за стола.

Сказать по правде, ему не хотелось знать, что такое мог написать ему Лука Славинский. При жизни старик не жаловал не только своих внуков, но и Алекса. И тем необычнее казался сам факт того, что прощальное письмо – или распоряжение? – он оставил не кому-то из кровных родственников, а ему.

Письмо оказалось коротким. И да, опасения Алекса подтвердились. Это было именно распоряжение, не слишком старательно завуалированное под просьбу и не оставляющее места для маневров.

Алекс прочел письмо несколько раз и только потом посмотрел на деда.

– Что? – спросил тот почти равнодушно.

– Мне нужно уехать. – Алекс сунул письмо обратно в конверт. Было искушение порвать его на мелкие клочки и сжечь, но холодный рассудок взял верх над раздражением. А ещё любопытство. Пожалуй, Лука Славинский делал ставку именно на это – не на чувство долга, а на интерес. Кажется, старик знал его куда лучше, чем сам Алекс предполагал.

– Когда? – Дед разлил виски по бокалам, чуть нахмурился.

– Завтра.

– Когда планируешь вернуться?

– Не знаю. – Алекс залпом выпил виски, прислушиваясь к тому, как дарованное им тепло разливается по организму, прогоняя озноб. – Постараюсь как можно быстрее.

– Ты уж постарайся, – сказал дед мрачно, – не хотелось бы разбираться с тем, что творится в Логове, одному.

– А если послать всё к чёрту и вообще не разбираться? – Алекс сощурился.

– Я вижу, ты уже послал все к черту. – Дед многозначительно хмыкнул.

Алекс вздохнул и протянул ему конверт.

– Очки подай! – велел дед, доставая письмо.

Алекс сходил за очками, положил их перед дедом, сам потянулся за бутылкой.

Пока дед читал, он наполнил бокалы в третий раз и выложил на большое блюдо пирожки. Не комильфо – заедать виски пирожками, но кто ж им запретит?

– Что скажешь?

Дед отложил письмо, посмотрел на Алекса поверх очков. Сейчас он был больше похож на институтского профессора, чем на владельца огромной империи. Очки придавали интеллигентности его жёсткому, костистому лицу и чуть смягчали такой же жёсткий взгляд.

– Надеюсь, хоть ты понимаешь, что происходит. – Алекс придвинул к деду блюдо с пирожками.

– Не ввязывайся, Саня, – сказал дед.

– Хочешь, чтобы я помер от любопытства? – Алекс откусил от пирожка.

– Отнюдь. Я хочу, чтобы мой единственный внук остался в живых, – сказал дед неожиданно серьёзным тоном. – Откажись. Это неформальная просьба.

– Из-за которой мой банковский счет потяжелел на сто тысяч долларов? Дед, это не просьба, это задание. Очень щедро оплаченное задание.

– Ты уже получил деньги.

– Вот именно! Я уже получил деньги и теперь чувствую себя… – Алекс в раздражении мотнул головой, а потом продолжил: – Обязанным! Вот так он всегда и поступал. Вот так манипулировал людьми.

– Но ты ведь берешься за это дело не из чувства долга, – сказал дед, снимая очки.

– Ты знаешь, о ком вообще идет речь? – спросил Алекс.

– Понятия не имею, – ответил дед, но в его голосе послышалась тень сомнения.

– Я так понимаю, это связано с фондами?

– Напрямую. – Дед помотал головой, а потом вздохнул: – Саня, я не могу тебе запретить, но я могу тебя попросить…

– Я уже решил.

– В таком случае, будь осторожен.

Алекс удивленно приподнял брови. Последний раз дед призывал его к осторожности лет пятнадцать назад, когда первый раз взял с собой на охоту. Похоже, сложившуюся ситуацию он тоже рассматривал как охоту.

– И держи меня в курсе, – продолжил дед. – Если потребуется помощь…

– Я знаю, к кому обратится! – Алекс отсалютовал ему бокалом. – Все будет хорошо, дед!