Читать книгу "Лисья тень"

– Что могло случиться во время охоты? – спросила Ю. – Попал на линию огня?

– Погнался за зверем, свалился в овраг и свернул себе шею.

– А Гера? Он ведь не всегда был таким?

– Не всегда. Несчастье с ним случилось года полтора назад.

– Тоже на охоте?

– На конной прогулке. Гера любит лошадей. Мы все их любим, нас приучали к ним с детства, но нас приучали, а Гера бредил лошадьми.

– Упал с лошади? – Было сложно представить, что человек, с младых ногтей приученный к седлу, мог упасть с лошади, но в этой семье могло случиться всё, что угодно.

– Ретивый, его жеребец, понёс, – сказал Алекс.

– Отчего понёс? Испугался?

– Гера говорит, что под ноги Ретивому выскочила лиса.

– Конь испугался лисы?

– Не знаю. Другой версии случившегося у нас нет. Как бы то ни было, а все закончилось травмой и инвалидной коляской. Акулина хотела пристрелить Ретивого. Она всегда была очень… импульсивной.

– Гера не дал?

– Сначала Лука Демьянович, потом и сам Гера. Лошадь ни в чем не виновата. Все это прекрасно понимают. Даже Акулина. Ей просто нужно было найти кого-то, на ком можно было сорвать свою…

– Злость?

– Боль.

Представить, что можно лечить боль убийством живого существа, получалось плохо, поэтому Ю даже не пыталась понять мотивы этой чокнутой.

– Потом в смертельное ДТП попал Лука.

– И начался дурдом с наследством.

– Он привык держать всех на коротком поводке. – Алекс криво усмехнулся. – Завещание переписывал по несколько раз в году, приближал к себе то одного, то другого, сталкивал лбами.

– Разделяй и властвуй. – Ю тоже усмехнулась. Как же ей, оказывается, повезло с дедом! Оказывается, равнодушие может быть благом.

– Вроде того. И ты сейчас яблоко раздора.

– Или, наоборот, повод для всех сплотиться?

– В этом ключе я ситуацию не рассматривал.

– Что стало с вдовой? Несчастный случай или всё-таки убийство? – Вот она и подошла к по-настоящему важному.

– Убийство, замаскированное под несчастный случай. – Алекс смотрел прямо ей в глаза, взгляд его был холодный и жесткий. Хочет её напугать? Отвадить от Логова?

– А твой дед? – Если уж он не собирается щадить её чувства, то и ей незачем. – Это был несчастный случай?

– Я не знаю, – сказал он и отвел глаза. – Но теперь мне очень хочется во всем разобраться.

– А я путаюсь у тебя под ногами?

– Да. – Алекс кивнул. – Ты здесь чужая, ты не знаешь правил игры и понятия не имеешь, с чем можешь столкнуться. Тебя влекут большие деньги… Я понимаю.

Ничего-то он не понимает, а объяснять она не собирается. Ей тоже хочется разобраться. Может быть, даже сильнее, чем ему самому.

– Деньги никогда не бывают лишними, – сказала Ю и усмехнулась нагло и дерзко.

Она думала, что для убийства может быть два мотива: ревность и деньги. Есть ещё третий, пожалуй, самый весомый – месть! В Логовое её держит именно этот третий мотив. Приведёт ли он её к самосуду? Сможет ли она из мести убить? Ю не знала, но собиралась узнать в самое ближайшее время. И ей, так же, как и Алексу, не нужно, чтобы кто-то путался в этот момент под ногами. Пусть он считает её жадной, ослепленной блеском золота дурой. Так будет даже проще. Им обоим проще. Каждый сам за себя, никаких коллабораций, никаких коалиций. У них совершенно разные цели и совершенно разные методы.

– Как скажешь. – Алекс пожал плечами, уставился в туман за окном.

Они посидели в полном молчании, а когда молчание сделалось невыносимым, Ю встала из-за стола.

– Я, пожалуй, пойду.

Он ничего не ответил. Думал о своём или потерял к разговору интерес?

Прежде чем уйти, Ю заглянула в холодильник, отыскала в его недрах ещё три банки энергетика, прихватила с собой.

Когда она шла по первому этажу, рассвело достаточно, чтобы видеть окружающий мир довольно четко. Дурно написанный портрет выступил из темноты, как призрак. Ю едва не шарахнулась в сторону под тяжелым, полным ненависти взглядом старика. Лука Славинский собственной персоной. А что это у него в руках? Ю приблизилась к картине вплотную, всмотрелась.

Тьма накатила на неё волной, ударила в грудь, отшвырнула прочь. Вслед за волной тьмы пришла волна тошноты, настолько нестерпимой, что Ю и не стала терпеть, перевалилась через подоконник, зажмурилась от боли и облегчения.

– С тобой всё в порядке? – послышался за спиной голос Алекса.

Нет, с ней не всё в порядке! Она только что поймала темный вайб от этой чертовой картины! Она почувствовала такую боль, какой не чувствовала никогда в жизни. От картины – или от старика на картине? – исходил беспросветный, безнадежный мрак, рассеять который не было способно даже мягкое сияние золотого лисьего черепа в его руке.

– Кажется, съела что-то не то. – Ю вытерла лицо рукавом пижамы, сползла с подоконника.

Алекс не стал ничего комментировать, то ли из человеколюбия, то ли из-за равнодушия, но Ю была ему за это благодарна. Вместо этого он спросил:

– Может, в больницу?

– Спасибо, меня уже отпустило.

Её и в самом деле отпустило, только в голове звенел набат и тряслись руки. А ещё невыносимо хотелось энергетика. Ю схватила упавшую на пол банку, вскрыла, выпила содержимое в один жадный глоток.

– Что это у него? – спросила, стараясь не смотреть на портрет.

– Ты про картину? – В отличие от неё, Алекс ничего подозрительного не чувствовал. – Это Тася постаралась. Как по мне, мерзость.

Мерзость и есть! И какая должна быть душа у художника, чтобы передать эту мерзость так… филигранно?

– Портрет Луки.

– А в руках? Что у него в руках?

– Семейная реликвия Славинских – золотой лисий череп.

– Почему реликвия? – Несмотря на выпитый энергетик, в горле было сухо и слова приходилось выплевывать почти силой.

– Потому что старик считал, что именно в этом черепе залог его феноменальной удачливости. Кстати, если тебе интересно, череп пропал. Так же, как и прах Луки.

– Мне не интересно… – Она собрала с пола остальные банки с энергетиком, покачнулась. Алекс даже не дёрнулся, чтобы её поддержать. Теперь уже точно каждый из них сам по себе. – Я пойду.

Он ничего не ответил, он разглядывал портрет, а в глазах его клубилась тьма.

Глава 5

В половине восьмого в комнату Ю робко постучались. Она уже хотела было сказать «Войдите!», но вспомнила, что заперлась на замок. Пришлось вставать с кровати и топать к двери. На пороге стояла горничная. Самая настоящая горничная в черном шерстяном платье в пол и белоснежном переднике. В руках она держала стопку одежды и обувную коробку.

– Доброе утро! – На Ю горничная смотрела с интересом и едва заметным превосходством. Наверное, в эту гостевую комнату и в самом деле селили никому не нужных гостей. Чтобы с глаз долой, чтобы забыть об их существовании как можно быстрее. Ну что ж, придётся о себе напомнить.

– Доброе! – Ю отступила на шаг, пропуская горничную в комнату.

– Это вам. – Горничная аккуратно положила стопку на кровать.

– Что это?

– Одежда. На первое время, пока вы не выберете себе что-то более подходящее.

– Меня вполне устраивает та одежда, в которой я приехала.

– Арнольд сказал, что она не годится. – В голосе горничной теперь отчетливо слышались нотки снисходительного превосходства. Это было странно, принимая во внимание тот факт, что сама она выглядела не так чтобы очень хорошо. Из красивого и стильного на ней была только униформа. Простоватое лицо, мясистый нос с красноватыми прожилками и натруженные руки даже не намекали, а криком кричали о её пролетарском происхождении. Возможно, родом горничная была из Трёшки.

– Не годится для чего? – спросила Ю.

Ответить горничная не успела, в дверь громко постучались.

– Открыто! – сказала Ю и уселась рядом со стопкой одежды.

Дверь тут же распахнулась, в комнату вошёл дворецкий Арнольд. Лицо его походило на каменную маску.

– Доброе утро! – Он чопорно поклонился. – Надеюсь, вам хорошо спалось?

Ей вообще не спалось, но факт этот Ю предпочла не афишировать.

– Всё прекрасно, спасибо! Так что за ерунда с одеждой? – Она кивнула на стопку. – Для чего не годятся мои вещи?

– Для церемонии прощания, – отчеканил дворецкий. – Они слишком неформальны для такого… формального мероприятия.

– С кем прощаемся? – Ю всё ещё ничего не понимала, но была твёрдо намерена отстоять право на выбор одежды.

– С Эленой, супругой хозяина. – Взгляд Арнольда остался холоден при упоминании Элены, но потеплел при упоминании хозяина. Верный пёс. Не такой верный, как Лаки, но всё же. – Отпевание состоится в семейной часовне в полдень. В отличие от Луки Демьяновича, Элена не оставила особых распоряжений на случай собственной смерти.

Не оставила. Уж не потому ли, что не планировала умирать во цвете лет?

– Близких родственников у неё не было, поэтому я взял на себя смелость организовать похороны по собственному усмотрению.

Близких родственников не было, а дальним нет до неё никакого дела. Настолько нет дела, что они доверили организацию похорон дворецкому.

– На похоронах надлежит присутствовать всем членам семьи, – сказал Арнольд механическим голосом.

– Кто так решил? – спросила Ю.

– Это очевидно. – Арнольд не расслышал сарказма в её голосе. – К нашей семье приковано пристальное внимание.

К нашей семье. Значит, дворецкий уверен, что он является частью этой семьи. И уж точно куда более весомой частью, чем Ю.

– И все Славинские должны сплотиться…

– Перед лицом врага, – пробормотала Ю едва слышно и тут же напоролась на осуждающий взгляд.

– У Славинских нет естественных врагов, – сказал Арнольд одновременно с укором и гордостью. – Но наша семья очень влиятельная. Это налагает определенные обязательства.

– Я не одна из Славинских.

– Если Лука Демьянович внёс ваше имя в завещание, значит вы одна из них.

– И должна соответствовать?

Арнольд кивнул, а потом сказал:

– Я распорядился, чтобы вам подготовили одежду, в которой вы будете выглядеть на фотографиях сдержанно и достойно.

– На фотографиях?

– Будут папарацци. – Арнольд брезгливо поморщился. – Светские хроникеры и прочая шушера.

– И ничто не должно испортить картинку?

– Рад, что мы с вами достигли взаимопонимания.

– Мы не достигли!

– Завтрак будет подан в восемь утра. Желаете позавтракать в своей комнате? – Вопрос был сформулирован так, что ответ на него мог быть лишь один.

– Да, я желаю завтракать в своей комнате, – сказала Ю с вызовом.

– Я распоряжусь. – Арнольд сделал шаг к двери. – Завтрак подадут через четверть часа. Вы как раз успеете привести себя в порядок. – Он с явным неодобрением посмотрел на её пижаму.

Ю ничего не ответила, проводила дворецкого и горничную задумчивым взглядом, а когда осталась в комнате одна, занялась изучением принесенных вещей. Новые голубые джинсы, новая белоснежная рубашка, кроссовки, два комплекта белья, не особо нарядного, но весьма добротного. На церемонию ей предлагалось надеть чёрное платье-футляр и чёрные лодочки. Все вещи были её размера и сели по фигуре так, словно ночью с Ю сняли мерки. У кого-то в Логовое отличный глазомер.

Завтрак подали на серебряном подносе. Яйца «бенедикт», тосты с красной рыбой, чёрный кофе и свежайший круассан. Весьма недурственно!

Наверное, Арнольду, как и остальным обитателям Логова, хотелось, чтобы Ю оставалась в своей комнате и не путалась под ногами ни у прислуги, ни у хозяев, но у Ю были собственные планы. Она намеревалась осмотреть дом теперь уже при свете дня, ни от кого не таясь.

При свете дня дом казался огромным и почти необитаемым. Гуляя по первому этажу, Ю не встретила ни души. Она уже собиралась выйти в парк, когда тишину нарушили звуки музыки. Кто-то играл на рояле. Очень хорошо играл. На цыпочках, чтобы не потревожить музыканта, Ю двинулась на звук. Сама она не владела ни одним музыкальным инструментом. Когда-то давным-давно Дора пыталась приобщить её к прекрасному, и целый год Ю была вынуждена ездить в Трёшку в тамошнюю музыкальную школу. Пожилой учитель с уныло обвисшими, желтыми от никотина усами тщетно пытался научить Ю игре на аккордеоне, но почти сразу же признал её безнадежной. Может быть, если бы в той музыкальной школе помимо аккордеона имелось пианино или хотя бы гитара, всё сложилось бы иначе, потому что на самом деле Ю нравилась музыка, она находила её завораживающей.

За белым роялем сидела Мириам. Как обычно, в шелках. Как обычно, уже подшофе. Её глаза были закрыты, а тонкие пальцы поочередно ласкали то клавиши рояля, то стоящий на рояле бокал с виски. Початая бутылка стояла тут же.

– Чудесное утро! – сказала Мириам, не открывая глаз и поднося к губам виски. – Любишь музыку?

– Не особо. – Ю стояла в дверях, не решаясь переступить порог.

– А я вот очень люблю! – Мириам открыла, наконец, глаза, посмотрела на Ю с веселым прищуром. – Музыка помогает не сойти с ума.

Наверное, алкоголь справлялся с этим куда лучше, чем музыка, но кто Ю такая, чтобы осуждать Мириам за её слабости?

– Выпьешь со мной? – Мириам кивнула на бутылку.

Ю покачала головой.

– Спасибо, предпочитаю сохранять ясность ума.

– Ясность ума в принципе или в конкретном случае? – Мириам сощурила один глаз и снова сделала глоток. Играть при этом она не переставала. И как у неё только получалось?!

– В принципе. – Ю не нравились допросы, которые устраивали ей обитатели Логова.

– Ты к нам надолго? – Мириам снова закрыла глаза, наверное, потеряла к Ю интерес.

– Не знаю. Как пойдёт. – Ю пожала плечами.

– Я бы на твоём месте не стала здесь задерживаться. Логово – не самое гостеприимное место. Поверь, есть на земле места, куда более интересные и приятные. При твоём нынешнем финансовом положении найти такое место будет легко.

Что и следовало ожидать! Никто не рад её появлению в Логове. Каждый пытается указать ей на её настоящее место. Кто жёстко, как Демьян. Кто равнодушно-деликатно, как Мириам.

– Я подумаю, – сказала Ю, но её ответ, кажется, никто не услышал. Мириам окончательно потеряла к ней интерес.

А Ю потеряла интерес к изучению дома. Захотелось в парк, на свежий воздух.

Воздух и в самом деле был свежий! После вчерашней грозы изнуряющая жара пошла на спад и дышать можно было полной грудью. Ю неспешно шла по дорожке, петляющей в туннеле из высоких, затейливо постриженных кустов, когда услышала приглушенный голос Таси.

– Я решу этот вопрос. Нет, прямо сейчас не получится, но я что-нибудь придумаю. – Голос Таси звучал не только приглушенно, но ещё и заискивающе. Он срывался то на истеричные смешки, то на нелепое придыхание. Интересно, с кем это она? Явно не с одним из своих сыночков. Теперь, когда Ю имела несчастье познакомиться с маменькой Графа и её так называемым творчеством, она понимала, почему Граф вырос таким гнилым. И не только Граф, если уж быть до конца честной. Не только и не столько. Тишайший Тихон интересовал её сейчас гораздо больше, чем его младший брат.

– У меня есть план. – Голос Таси упал до шёпота. – Это увеличит мои шансы. – Она замолчала, наверное, слушала своего собеседника, а когда заговорила снова, в голое её слышалась почти мольба. – Нет, пока не нашла. Это не плохая новость, это просто новость. Его нигде нет. И в доме нет. Уверена!

И снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь одышливым сопением Таси. Наверное, тот, перед кем она держала отчёт, говорил ей что-то крайне неприятное, потому что сопение делалось всё громче, всё несчастнее. Наконец, Тася заговорила:

– Нет, я не могу попросить денег у сыновей. Почему? Да потому, что они их мне не дадут! – Она сорвалась на крик, почти визг, и тут же перешла на осторожный шёпот: – Но я решу эту проблему. Есть способ. Да, я уверена. Мне нужно время.

Ю знала, что подслушивать нехорошо, но этот разговор казался ей важным. С кем беседует Тася? Что она ищет и не может найти? Какую проблему собирается решить?

Возможно, она получила бы ответы на эти вопросы, если бы не услышала за спиной тихие шаги. Любой другой не услышал бы, потому что Мириам двигалась на удивление бесшумно для своего не особо трезвого состояния. Словно была босиком, а не на высоченных каблуках. В одной руке у неё была сигарета, а в другой – бокал с виски.

– Гуляешь? – спросила Мириам и заговорщицки подмигнула Ю.

– Дышу свежим воздухом.

– Понимаю тебя. Наконец-то спала эта чудовищная жара.

Мириам говорила, а Ю прислушивалась к тому, что происходит по ту сторону живой изгороди. Тася затаилась, кажется, даже дышать перестала, не то что сопеть. Похоже, теперь они поменялись местами. Теперь Тася подслушивала чужой разговор.

– Вот возьми! – Мириам протянула Ю свой бокал. – Бери-бери! Поверь моёму жизненному опыту, ничто так не примиряет с действительностью, как виски пятидесятилетней выдержки. А мне нужна компания. В этом доме считается дурновкусием употребление спиртных напитков в одиночестве.

Вообще-то, это считается не дурновкусием, а алкоголизмом, но спорить Ю не стала, молча протянула руку к бокалу, молча сделала один большой глоток, прислушалась к собственным ощущениям. Виски, который был вдвое старше, чем она сама, мягко пощекотал небо и теплой волной скатился в желудок. А ничего так! Ничего, но привыкать не стоит!

– Ну как? – Мириам смотрела на неё с одобрительным интересом. – Уверена, употребление такого алкоголя – это порок, достойный зависти, а не осуждения.

– Вам виднее. – Прежде чем вернуть бокал, Ю сделала ещё один контрольный глоток. – Но мне кажется, это слишком дорогой… порок.

Мириам расхохоталась. Она покачивалась на каблуках, словно травинка на ветру и смеялась своим сиплым, чертовски эротическим и чертовски заразительным смехом. А потом её смех оборвался, на Ю она посмотрела совершенно трезвым, пронзительным взглядом.

– Что ты чувствуешь? – И голос её сделался таким тихим, что Ю едва его расслышала. Получается, Мириам знала, что где-то поблизости Тася? Конечно знала! Только человек с полным отсутствием обоняния мог не учуять тот тяжкий восточный дух, что доносил до них легкий ветерок.

– В каком смысле? – спросила Ю и отступила на шаг. Мало ли, что в голове у этой прекрасной алкоголички? Похоже, сумасшествие пропитало стены этого дома. Пропитало, заразило всех обитателей. Вот и её, Ю, собирается заразить. Не потому ли в голове шумит и картинка плывет?

Нет, в голове шумит и картинка плывет из-за полувекового вискаря. Дед никогда не пил алкоголь. Сам не пил, и Ю не давал. Пару раз она, разумеется, пробовала напиться, но все попытки неизменно заканчивались плохо. Может, у неё какая-то непереносимость? Вот и сейчас к горлу подкатила тошнота, а мурлыкающий голос Мириам пробивался к ней словно через толстый слой ваты.

– Ты побледнела. Всё хорошо? – Лицо Мириам приблизилось, Ю окутало облако дыма.

– Спасибо, всё нормально.

Ей и в самом деле было почти нормально. То ли табачный дым оказался целительным, то ли доза алкоголя слишком маленькой, чтобы навредить Ю по-настоящему. Как бы то ни было, а тошнота и головокружение прошли, а мысли обрели прежнюю ясность и злость.

– Хорошо, раз так. – Мириам отступила на шаг, глубоко затянулась сигаретой. – Слабая нынче пошла молодёжь. Пару глотков виски – и девочка уже поплыла. Не то что мы с тобой, Тася! – Она повысила голос и хитро подмигнула Ю.

Ответом ей стала тишина.

– Да ладно тебе, Тася! Твои духи пахнут так сильно, что можно не пользоваться репеллентами! – Мириам картинно помахала рукой перед лицом, словно отгоняла от себя невидимое душное облако.

– Лучше уж запах духов, чем перегара! – Донеслось, наконец, из-за живой изгороди, а потом Ю услышала звуки удаляющихся шагов. Оскорбленная Тася решила не вступать в дебаты.

– От меня никогда не пахнет перегаром, – сказала Мириам весело. – Не выдумывай, Тася!

От неё действительно не пахло перегаром. Если бы Ю лично не убедилась, что в её бокале самый настоящий виски, то решила бы, что Мириам просто всех дурачит. Но она не дурачила, она в самом деле накачивалась алкоголем с самого утра. А вот к душному облаку Тасиных духов примешивалось не менее душное облако пота и страха. Когда и кого она успела так испугаться? Уж точно 9не их с Мириам. Может быть, своего собеседника, которому обещала решить какую-то проблему?

– Тебя пригласили на похороны? – спросила Мириам, грациозно разворачиваясь на шпильках.

– Скорее уж, приказали явиться. – У неё самой никогда не получалось быть такой легкой и изящной в быту. В бою – сколько угодно, а вот в обычной дамской жизни – никогда!

– Узнаю Арнольда. – Мириам усмехнулась. – Он человек условностей и жёстких правил. Ты не представляешь, сколько раз он говорил мне, что пить до обеда – это дурной тон!

– Могу себе представить. – Ю тоже улыбнулась. Её всё ещё мутило, но демонстрировать слабость Мириам она не собиралась. – Мне нужно к себе! – сказала она и, не дожидаясь ответа, припустила по дорожке в сторону дома.

Выпитый виски вырвался наружу, стоило ей только добежать до туалета. Какая-то нехорошая получается закономерность. Может быть, атмосфера этого дома и в самом деле ядовита для таких, как она. Для людей, без врожденного иммунитета. Или всё это результаты стресса? Не каждый день ты становишься наследницей миллионов, встречаешь сразу двух своих злейших врагов и собираешься на похороны дамочки, которую раньше в глаза не видела! Тут кому угодно поплохеет! Как бы то ни было, а до похорон у неё оставался час времени. Этого должно хватить, чтобы окончательно прийти в себя.