Читать книгу "Детектив к весне"

– Спасибо, – серьезно сказала Алекс. – Но я могу вспомнить, что в прошлом фигуристка и с тройного тулупа зарядить врагу в жбан. Ноги – мое сильное место.

Мы рассмеялись, напряжение немного спало. Агата действительно была готова вывести злодеев на чистую воду. Я, в принципе, не возражал, видя в нашем плане только один недостаток: если мародеры придут не на эту ночь, а на следующую, когда мы разъедемся по домам. Но Агата об этом и слушать не хотела. Убрав со стола, мы разбрелись по спальням и действительно поспали пару часов. Сотрудники полиции и Следственного комитета давно выработали привычку засыпать в любое время. Что до Алекс, она, как бывшая спортсменка, могла заставить организм бодрствовать или расслабляться – примостившись у меня под боком, уснула еще быстрее меня. Проснувшись под вечер, мы доели суп, немного посмотрели телевизор и, когда стемнело, приготовились к нашествию. Но часики тикали, а снаружи не доносилось ни звука. Выходя на разведку, ни я, ни Агата, которая действительно вооружилась травматом, никого так и не увидели. Где-то в три ночи мы разочарованно разошлись по спальням, решив, что праздника на нашей улице не будет. Но заснуть не успели. В окно тихо стукнули, а следом телефон Агаты ожил. За стеклом я увидел веселую физиономию соседа, который держал в руках ружье. Агата осторожно открыла форточку.

– Явились, – прошептал дядя Лёня. – У Ковязина орудуют.

– Звоню участковому, – предупредила Агата. Я подхватил биту и выскользнул на улицу, оставив Алекс дома, напряженную и напуганную.

* * *

Погода испортилась, снег, правда, выпал в виде нескольких снежинок, но на улице заметно похолодало. Дом неизвестного нам Ковязина был темным, а вот в теплице проходило какое-то шевеление, мелькали блики фонаря, а на пластиковые стены падали копошащиеся тени в количестве двух штук. Судя по всему, неизвестные копали землю с внушительной скоростью и о чем-то переговаривались вполголоса. Жестами я велел дяде Лёне обойти теплицу с другой стороны, где тоже имелась дверь, а сам пошел к открытой, оставив Агату прикрывать меня с тыла. Участковый должен был прибыть с минуты на минуту, но нас раздирал азарт. Потому я включил прихваченный с собой фонарь и, направив луч в теплицу, грозно рыкнул:

– Руки в гору! Выходим по одному!

Одновременно с этим случились сразу три действа: мне в грудь полетела лопата, из дверей выскочил плотный мужчин с длинной бородой, а сбоку второй выломал легкую стенку ногой и выскочил наружу, побежав в противоположную сторону. Лопату я отбил фонарем, который, к сожалению, разбился и погас. Мужчина с воем летел на меня, намереваясь сбить с ног. Я перебросил его через себя, уронив на землю, и придавил коленом, однако мужчина был вдвое крупнее меня. Извиваясь, как уж, он вывернул руку, что я держал, и по-паучьи, на четвереньках бросился в темноту.

Хлопнул травмат Агаты. Мужчина взвыл и схватился за ягодицу. Агата выстрелила второй раз, для симметрии попав во вторую ягодицу. Мужчина рухнул на землю. Я как тигр прыгнул сверху и, не дав опомниться, сковал руки. Едва я, отдуваясь, уселся прямо на задержанного, за забором треснул, как сухая ветка, еще один выстрел, после чего до нас долетел вой. Оценив силы, Агата метнулась на голос дяди Лёни, который вопил:

– Уходит! Ухоо-одит, зараза-а-а!

Со своего места я увидел, как к нашему дому, отчаянно виляя и держась за зад, бежит тощий мужчина. Однако далеко он не ушел. Ему навстречу выскочила крохотная фигурка с чем-то блестящим. Послышалось негромкое «бонг!», и мужчина упал как подкошенный. На дороге появились сине-красные мигалки. Я перевел дух с облегчением.

– Участковый приехал. Он уже повязал второго, которого Санька встретила, – сообщила вернувшаяся Агата. Мужчина, валяющийся на земле, выматерился. Я ткнул его лицом в землю.

– При дамах не выражаться. А чем она его встретила?

– Моей электровафельницей. Прямо в жбан, как обещала. Ты никогда не бил людей электровафельницей, Фомин? Рекомендую, там очень удобные ручки. А чего он у тебя мордой вниз лежит? Переверни его.

Я перевернул задержанного, Агата посветила ему в лицо фонариком мобильного и удивленно всплеснула руками:

– Ба, какие люди!

– Ты что, его знаешь? – удивился я.

– Ну, как знаю… Не лично, конечно. Ты тоже должен бы его знать. Это же господин Косов, Артур Викторович.

– Геннадьевич, – зло поправил мужчина и сплюнул на землю. А Агата, нисколько не смутившись, продолжила:

– Геннадьевич, миль пардон. Две ходки и недавний побег из мест не столь отдаленных. Его во всероссийский розыск подали, а он, оказывается, вон где, у нас под носом. Фомин, да нам с тобой медаль дадут за поимку особо опасного.

– Угу, орден, – буркнул Косов.

– Артурчик, а чего ты в теплице-то рылся? – ласково спросила Агата. Тот поглядел под ноги и криво улыбнулся.

– Шампиньоны искал. Страсть как люблю шампиньоны.

– Нашел? – спросил я. Косов не ответил. Я подхватил его за руку и, отводя к машине, ободряюще произнес: – Ну, тогда мы поищем.

* * *

Вызванная бригада экспертов, что ковырялась на участке Ковязина, вернулась разочарованной. Металлическими предметами в земле оказались железяки, которые никак не удалось распознать. Недолго думая Агата отправила бригаду копаться на участке Пановой, которая встретила правоохранительные органы с яростным сопротивлением. Но быстро сдалась, когда Агата в деталях рассказала, что может скрываться под огуречной грядкой и что ей грозит в случае отказа сотрудничать. Вернулась домой Агата с мрачным видом. Я дожаривал картошку с сушеными грибами, что нашлись в кладовке, и едва не упустил момент, иначе пришлось бы нам угольки со сковородки соскабливать.

– Пановы теперь со мной здороваться перестанут, – пожаловалась Агата. – И я их понимаю, я вон за свои грядки людей порвать была готова.

– А я не поняла, за что сидел этот Артур? – спросила Алекс, которая рубила помидоры и огурцы на салат. – И что он искал в теплице? Клад?

– Несколько лет назад Косов и его подельники совершили нападение на воинскую часть, – объяснил я. – Это было на майские праздники, солдат вывезли в город на усиление, в части мало кто остался. Ну, они прошли через лес, вырубили часовых, забрали два автомата, а потом вломились на оружейный склад, где взяли еще шесть «калашниковых» и боеприпасы. Но солдатики очухались, доложили на КПП. Артура и его команду встретили автоматчики. Часть добычи они бросили, к тому же одного из бандитов ранили. Пришлось бежать. Артур и подельники разделились и спрятались на дачах, где их и повязали. Только оружия с ними не оказалось. Кое-кому из его ребят удалось скрыться. Мы вышли на след одного из самых молодых членов банды недавно, но расколоть его не удалось, а потом он умер от переизбытка свинца: был застрелен при побеге.

– Косову дали двенадцать лет, – продолжила Агата. – И зимой он сбежал вместе со своими бойцами. Его, конечно, объявили в розыск, но никому и в голову не пришло, что он едва ли не с Чукотки побежит сюда. А он вернулся за оружием, видимо, планировал какие-то налеты.

– Тебе удалось выяснить, чего он по всем теплицам искал? – спросила Алекс. Агата рассмеялась.

– Косов не сам прятал оружие, его зарыл тот сопляк, которого застрелили. И он перед побегом дал Косову приблизительное описание места. Улица Березовая, двухэтажный дом с теплицей. На этом всё. А на Березовой улице почти все дома двухэтажные, тут же дачи давали в свое время академикам, политикам и милицейским чинам, вроде моего деда. Косов где-то скрывался всю зиму, рыть-то несподручно, земля мерзлая, поселок охраняемый, точного адреса нет. Вот он и ждал весны.

– И что с ним будет? – спросила Алекс.

– Досидит свой срок, получит еще пару лет за побег, – равнодушно ответила Агата. – Его подельнику больше досталось, полная задница соли, да расквашенная вафельницей физиономия. Ибо нечего связываться с бывшими фигуристками. Гораздо больше меня волнует, что с нами сделает Панова, если на ее участке не найдут боеприпасы. Пожалуй, в этом случае я на даче в этом году больше не появлюсь…

Агата не успела договорить, как ее телефон начал дергаться и издавать чирикающие звуки. Она взглянула на высветившийся номер и, вздохнув, подняла трубку.

– Да… Да… Нашли? Сейчас идем… – Она повернулась ко мне и скомандовала: – Бросай свою картошку, потом доешь. Пошли, посмотрим, что там ребята выкопали.

Я в два счета доел остатки картошки с грибами и, глотнув чаю, выскочил следом за Агатой и Алекс. Мы торопливо подошли к участку Пановых, где эксперты осторожно вытаскивали из разоренной огуречной грядки завернутые в плащ-палатки автоматы и цинки с патронами. Хозяйка дома смотрела на все это с ужасом. Агата удовлетворенно усмехалась, а потом спросила у крутившегося тут же соседа:

– Дядя Лёня, у тебя саженцев не осталось? Огурчики, помидорчики?

– Огурцов нет, а помидоров десятка два корней могу выделить, – оскалился он щербатой улыбкой. – А ты огурцы так посей, прямо в землю, они ж в теплице все одно вылезут.

Эта мысль явно пришлась Агате по вкусу.

– Фомин, – обратилась ко мне она, – с моей стороны будет большой наглостью попросить тебя перекопать теплицу второй раз?

Через два часа мы уже вновь были в теплице, где я только что закончил перекапывать землю и сделал грядки, куда почти счастливая Агата посадила томаты. На ее перемазанном землей лице светилась улыбка. Алекс поливала саженцы под корень. Теперь теплица выглядела образцово, даже выживший кустик фиалок смотрелся обнадеживающе. Когда с посадкой было покончено, мы убрали инструменты и уселись на крыльце. Заморозки отступали, а солнце неохотно прогревало стылую землю и побитую холодом траву. Агата зажмурилась и подняла лицо. Я впервые увидел веснушки на ее носу.

Зазвонил телефон. Агата недовольно поглядела на номер и нерешительно улыбнулась.

– Твой заграничный Ромео? – спросил я.

Она кивнула с явной неохотой. Я ободряюще улыбнулся:

– Ответишь?

Агата выдержала паузу, глядя на трясущийся телефон. Тот наконец замолчал. Экран потух. Агата вновь задрала голову кверху. Телефон опять зазвонил.

– Жестокая, жестокая женщина, – фыркнул я. Агата рассмеялась, встала, отряхнула штаны и сдвинула иконку сигнала на зеленую трубку:

– Привет, – ласково сказала она. – Это я.

Елена Дорош
Весна в душе

Неважно, какое время года на дворе. Важно, какое время года у тебя в душе.

В Лизиной душе с недавних пор царила настоящая, яркая и цветущая весна.

У весны было имя – Станислав Кучеров.

Красавец, умница и сын известного в городе предпринимателя.

Лизу он заметил в ночном клубе, и это было настоящим чудом, в которое она долго не могла поверить. Во-первых, ночные клубы ей удавалось посещать от силы раза три-четыре в год. На большее того, что присылали родители и удавалось заработать по выходным и летом, не хватало. В этом году она вообще завалила сессию, пересдачи длились почти весь июль, поэтому устроиться на приличную работу не удалось, пришлось перебиваться с хлеба на квас. А, во-вторых, в этом самом модном в городе клубе тусовалось полно девушек, одетых гораздо лучше нее и к тому же тюнингованных в крутых клиниках. Переделанные носы, губы, скулы нынче в моде. Не потому что это красиво, а потому что дорого, и всем сразу ясно – девушка с прида-

ным.

Кстати, грудь у Лизы была своя и, можно сказать, всем на зависть, но этот факт очков не прибавлял, потому что отличить настоящую от целлулоидной было практически невозможно.

И все равно Стас ее заметил. Заметил!!!!

Вечер они провели вместе, но Лиза не обольщалась. Вдруг она – всего лишь замена той, которая на самом деле должна быть на ее месте? Однако Стас предложил подвезти ее домой, и у Лизы затеплилась наде-

жда.

До общаги они не доехали, а утром она проснулась в его квартире в центре го-

рода.

Это был настоящий триумф! По крайней мере, для нее, девочки из небольшого посёлка на краю области.

Лиза была счастлива неподдельно, и, кажется, Стас тоже остался ею доволен. В постели он не был ни мачо, ни секс-гигантом, и все закончилось так быстро, что она даже не успела как следует изобразить оргазм, но утром Стас несколько раз намекнул на ее и свою усталость, что могло означать лишь одно – он не разочарован.

Чтобы достигнутый успех не был одноразовым, ночью Лиза успела выстроить целую стратегию и стала реализовывать ее, что называется, не отходя от кассы.

Через месяц встреч она поняла, что титанические усилия увенчались успехом. Стас сам предложил оплатить съемную квартиру и не обманул: заплатил сразу за год вперед, а на новоселье подарил кулончик с бриллиантом.

Не кольцо, конечно, но и не проездной на автобус.

Получив в свое распоряжение небольшую, но чистенькую двушку в приличном районе, Лиза придала ей вид любовного гнездышка, и они со Стасом зажили в свое удовольствие. Нет, он не переехал к ней, но приходил почти каждый вечер и после бурного секса зачастую оставался ночевать.

Лиза считала, что их отношения развиваются логично и в направлении ЗАГСа, к тому же Стас не раз давал понять, что ему так хорошо, как не было никогда.

Что касается ее, то с каждым днем Лиза привязывалась к Стасу все больше. Он был самым умным, самым талантливым, самым добрым и самым красивым, разумеется.

Конечно, Лиза понимала, что троечница с факультета обработки промышленных материалов не ровня парню с экономического и к тому же престижного вуза. Но зато у нее было то, что, по ее мнению, с лихвой компенсировало сомнительную образованность и рабоче-крестьянское происхождение. Влюбившись, она расцвела на глазах, а шикарные наряды добавили сексуальности и шарма.

Конечно, красота не вечна, но с помощью любимого мужчины она надеялась сохранить ее надолго. С деньгами возможно все!

Правда, порой Лизе казалось, что Стасу с ней скучно, однако на прямой вопрос он рассмеялся и, притянув к себе, так поцеловал, что она тут же отбросила все опасения.

Весна в ее душе цвела пышным цветом.

Оставалось только набраться терпения и ждать, когда же свершится страстно желаемое – свадьба.

Однако вышло иначе.

В тот день они должны были встретиться с партнером Стаса по бизнесу в ресторане.

Лиза прикупила новых нарядов, тщательно продумала каждый нюанс и не ошиблась. Увидев ее выходящей из подъезда, Стас словно задохнулся от восторга и с ходу предложил вернуться домой и залезть в постель.

Обворожительно улыбнувшись, Лиза пообещала, что они наверстают упущенное, и впорхнула в открытую перед ней дверцу «Инфинити».

Ей нравился автомобиль Стаса и нравилось сидеть на переднем сиденье рядом с ним. Жаль только, что на улицах областного центра почти не встречались знакомые. А еще было бы неплохо приехать на шикарной тачке в родной поселок! Это было бы покруче появления Анжелины Джоли в «Мерседесе»!

Партнер по бизнесу звался Самсоном Бенедиктовичем, и было ему за шестьдесят. Впечатлить его Лизе не составило труда, но вслед за каскадом комплиментов мужчины сразу принялись что-то обсуждать, не забывая прикладываться к спиртному, Лизе стало скучно, и она решила прогуляться до дамской комнаты.

У них в семье говорили – «уборная». Даже не туалет, а именно уборная. И не «сходить в туалет», а «справить нужду». Теперь Лиза говорила иначе, и ей казалось, что, изменив речь, она и сама стала другой – утонченной, интеллигентной, в общем, девушкой иного круга.

Лиза приблизила лицо к зеркалу, поправила локон и осторожно мизинчиком вытерла залезшую за контур помаду.

Вот теперь все хорошо. Даже отлично.

В туалет забежала какая-то девчонка в бледно-розовом совершенно не шедшем ей платье и взглянула на нее с завистью. Лиза ответила снисходительной улыбкой.

Да, я знаю, что ослепительно хороша, ну и что?

Шмыгнув в кабинку, девчонка принялась шуршать юбками, и Лиза поторопилась вернуться в зал.

– А вот и моя красавица, – лениво протягивая к ней руку, произнес Станислав.

Она пожала его пальцы и заметила, что они влажные и холодные.

– Вы очаровательны, Елизавета, – осклабился Самсон Бенедиктович, вытирая сальные губы.

– Благодарю, господа, – улыбнулась Лиза, усаживаясь на свое место.

Лучше бы встали и стул отодвинули. Да какое там. Оба уже порядочно набрались, поэтому ждать джентльменского поведения не стоит.

Лиза выразительно посмотрела на свой бокал, но мужчины, занятые беседой, ее взгляда не заметили. «Не наливать же самой», – подумала она, оглядываясь. Подскочивший официант исправил ситуацию, наполнив бокал шампанским.

– У меня тост, – провозгласила Лиза с улыбкой. – За настоящих мужчин!

И взглянула Стасу в глаза. Тот ответил обжигающим взглядом и пригубил из своего бокала.

Самсон Бенедиктович, подмигнув, опрокинул в себя рюмку водки.

– Напрасно вы цедите по капле, Станислав. За такой тост не грех!

Стас поднял бокал.

– Я пью за тебя, Лиза!

И выпил коньяк до дна.

Лиза обольстительно улыбнулась и придвинула тарелку с форелью в белом соусе. Теперь можно нормально поесть.

Она успела проглотить лишь пару кусков, как вдруг сидящий напротив Стас захрипел, схватился за горло и стал медленно сползать на пол.

Лиза ничего не поняла. Сидела, таращась, а Самсон Бенедиктович вдруг тоненько закричал и, вскочив, стал тыкать в Стаса пальцем.

– Он… он… он…

К столику подбежали сразу несколько человек, стали поднимать упавшего, а когда поняли, что это бесполезно, подоспевший официант стал делать Стасу искусственное дыхание.

Пока все суетились, Лиза медленно поднялась и застыла возле стула, оторопело глядя на помертвевшее лицо любимого человека, на мутную слюну, ползущую по краю рта и на полные боли стремительно стекленеющие глаза.

У нее что-то спросили, она не поняла и не ответила. Ее оттолкнули, она не среагировала, и только когда в зале появились две женщины в синих костюмах, вдруг покачнулась и осела на пол. Вилка, которую она продолжала держать в руке, упала со звоном, брызнув остатками соуса прямо на платье.

Через несколько томительных минут – ей показалось, невыносимо долгих часов – вошли полицейские.

Один, самый суровый, громким голосом попросил всех отойти в другой конец зала и ждать.

Лизе, которая все никак не могла прийти в себя, помог подняться официант и отвел на диванчик в углу. Она села и тупо уставилась на свои руки – они немного дрожали.

Сколько прошло времени, прежде чем она смогла взглянуть на то место, где лежал Стас, не поняла. Наверное, много, потому что его уже унесли.

Куда? В больницу?

Лиза оглядела людей вокруг и не нашла, у кого спросить. На нее никто не обращал внимания, словно она вообще ни при чем.

Тогда Лиза сцепила пальцы и стала смотреть в черное окно. За ним ничего не было видно – ни улицы, ни деревьев, – зато отражался зал ресторана, свисающие с потолка лампы и барная стойка, за которой в ряд выстроились официанты в белых рубашках.

Наконец очередь дошла и до нее. Тот же серьезный полицейский пригласил к столу и стал задавать вопросы. Лиза очень хотела ответить, но, хотя напрягалась изо всех сил, сказанного не понимала. Глядела бессмысленно и щурилась, как от яркого света.

Полицейский сообразил, что у нее шок, и, подозвав какую-то женщину, попросил помочь свидетельнице.

Та пожала плечами, ушла и вскоре вернулась со стаканчиком, пахнущим корвалолом. Запах был Лизе знаком. Мать часто принимала от сердца.

– Вам легче? – равнодушно спросил полицейский и посмотрел на нее неприязненно.

«Она подозреваемая», – догадалась Лиза и собрала волю в кулак. Надо держаться.

Допрос начался с простого: кто такая, где живет, чем занимается, – а потом уже по всей форме:

– Кем приходитесь Кучерову? Когда познакомились? Что делали утром, днем, накануне похода в ресторан? Не ссорились ли? Что знаете о третьем участнике? Кого еще знаете? Родителей? Друзей? Подруг? Что ел Кучеров? Что пил? Что говорил перед тем, как…

Вопросы сыпались один за другим, и по мере того, как полицейский восстанавливал картину произошедшего, его взгляд, направленный на Лизу, становился более цепким, а она, наоборот, чувствовала себя все увереннее.

Скрывать ей нечего, вот что говорили ее ответы, и к концу разговора полицейский поверил. Или сделал вид.

– Подпишите протокол и вот еще – подписку о невыезде за пределы города до окончания следствия.

– Конечно, – уже совсем спокойно ответила Лиза, поднялась и тут же покачнулась.

Стоящий рядом мужчина удержал ее от падения и под руку повел вниз.

Ее усадили в полицейскую машину и отвезли домой, в их со Стасом любовное гнездышко.

Поднимаясь по лестнице, она мечтала только об одном: упасть на кровать и заснуть. Сомнения, что получится, конечно, были – ее снова начало трясти.

Не раздеваясь, Лиза прошла в кухню, достала из холодильника водку и, налив, выпила залпом. Дрожь мгновенно улеглась. Уже неплохо. Теперь раздеться и в постель. Все остальное – завтра.

Если оно наступит.

Завтра наступило и было вовсе не таким мрачным, как она думала. Словно кто-то внутри нее решил позаботиться о ее рассудке и выключил неприятные воспоминания. Точнее, как бы прикрутил ручку – все случившееся стало казаться не таким страшным. По крайней мере, для нее.

То, что Стас умер, она поняла еще вчера. А раз с этим уже ничего не поделаешь, то надо собраться с силами и выстроить все заново. Свою жизнь то есть. Поставить крест на прошлом, разобраться с настоящим и идти дальше.

Лиза набрала ванну и долго лежала, успокаивая и уговаривая себя.

Кажется, получилось.

Через час, собравшись с духом, она позвонила по оставленному полицейским телефону и узнала, что Станислав Кучеров был отравлен, заведено уголовное дело, о результатах расследования она узнает, когда это будет возможно.

– Спасибо, – пролепетала Лиза.

Она долго плакала на кухне, а потом собралась и пошла гулять в парк. Прогулки всегда возвращали ей душевное спокойствие и бодрость духа.

– Что думаешь об этом? – спросил Сапожков, глядя, как Кудельников читает заключение эксперта.

Капитан пожал плечами.

– Обычное отравление. Химикат со сложным составом. Промышленный.

– Ну и кто наш герой? Девка или старик?

– Для тебя всегда все очевидно, – поморщился Кудельников. – Раз сидели за одним столом, значит, кто-то из них.

– А зачем усложнять? – копируя жест капитана, пожал плечами лейтенант.

– Да я не против не усложнять, если назовешь мотив.

– У старика с Кучеровым общие дела, мог устранить конкурента, или у того было на Зайцева что-то.

– Отличная версия. Проверяй.

– А девка могла из-за ревности. Жениться не хотел, например. Или другую нашел, а эту в отставку.

– Еще лучше. Копай дальше.

– А ты что делать будешь? Отчеты писать? – обиделся Сапожков, считая, что со стороны напарника нехорошо вести себя откровенно надменно.

Версии вполне годные, чаще всего именно так в жизни и случается, поэтому пренебрежение к мнению товарища – пусть и младшего по званию – не лучшая основа для сотрудничества.

– Я займусь всеми остальными. Их тоже немало. Друзья-завистники, отвергнутые барышни, которых Кучеров променял на новую подругу, обиженные подчиненные и так далее. Заметь, все сложное себе оставляю.

– Я так и понял, – хмыкнул Сапожков и обиделся еще больше.

Вот почему Саня постоянно перед ним выставляется? Умничает на каждом шагу.

– Ладно, – сказал лейтенант, поднимаясь, – начну с любовницы.

– Красивая девушка, кстати.

– Да мне пофиг! – ответил Сапожков уже из-за двери.

Кудельников поглядел ему вслед и вернулся к заключению криминалиста.

Из полиции ей позвонили в половине десятого утра. Полицейский назвался лейтенантом Сапожковым и предупредил, что приедет для разговора. Приехал не один, а с криминалистом, двумя понятыми и ордером на обыск.

– Надо осмотреть вашу квартиру на предмет следов отравляющих веществ, – с порога заявил он.

– Ну надо, так надо, – сухо ответила Лиза, посторонилась, пропуская их, а потом села на стул посредине комнаты и сложила руки на коленях.

Снуя туда-сюда по квартире, Сапожков все смотрел на нее. Видимо, пытался понять, нервничает ли она. Лиза сидела с отсутствующим видом и даже не повернула головы, когда стали осматривать ее туалетный столик и вытряхнули на кровать аптечку.

– Вы так спокойны, – не выдержал наконец лейтенант.

– Просто успокоительных наглоталась, вообще ничего не чувствую, если честно, – устало ответила Лиза.

– Понимаю, – уже другим тоном заметил Сапожков и присел рядом. – А Станислав когда-нибудь говорил вам о своих врагах?

– Нет. Он говорил, что я – его девушка, а не соратник по борьбе. У нас было много тем для разговоров, но рабочие проблемы он со мной не обсуждал.

Она помолчала и добавила:

– Только однажды…

– Так-так.

– Ему позвонили поздно, я была рядом, и он ушел на балкон. Слышала разговор всего несколько секунд…

– Кто звонил?

– Стас не назвал имени и даже не поздоровался с этим человеком. Было похоже, что он продолжает начатый разговор. Услышала лишь фразу: «Нет, я сказал, нет, этого никогда не будет». Все. Больше ничего.

– Его тон звучал угрожающе?

– Он злился, но не угрожал.

– Понятно. Расскажите еще раз про вечер субботы. Вы были дома вместе и потом пошли ужинать?

– Нет. Стас заехал за мной. Я спустилась, села в машину, и мы поехали в ресторан.

– То есть он не поднимался?

– Нет. Времени не было.

– А по пути вы никуда не заезжали?

– Говорю же: мы опаздывали. Этот… мммм… Самсон Бенедиктович уже был там.

– Раньше вы с ним не встречались? Или Кучеров упоминал о нем?

– Нет. Я его не знаю, и Стас никогда о нем не говорил.

– Теперь еще раз: что вы делали в ресторане. Пошагово.

Наморщив лоб, Лиза, запинаясь, принялась рассказывать. Подробно. Шаг за шагом.

– Наверное, больше ничего не вспомню, извините. Все как в тумане.

И вздохнула с тоскливой безнадежностью.

Около них остановился криминалист с чемоданчиком.

– Все. Я пошел.

Сапожков взглянул вопросительно. Тот отрицательно покачал головой. Лейтенант поднялся и вышел следом, прикрыв дверь в комнату.

Лиза слышала, как понятые что-то спросили, лейтенант ответил и через пару минут вернулся.

– Мы закончили. Спасибо за содействие. И еще раз напоминаю, что выезжать из города нельзя.

– Да куда я денусь, – грустно прошептала Лиза, поднимая на полицейского заблестевшие слезами глаза. – А хоронить Стаса когда можно будет?

– Не могу пока сказать, но… вы ведь официально женаты не были. Наверное, тело выдадут родителям. У вас есть их телефон?

– Нет. Стас не успел нас познакомить. Собирался свозить меня к ним на майские, но не успел.

Она опустила голову. Слезы закапали на светлую юбку, оставляя пятна.

Сапожков взглянул сочувственно и вышел.

Кудельников ждал его в отделе.

– Ну, как наша девушка? Нашли что-нибудь?

– Никаких следов. Подробный анализ будет готов завтра. Но, знаешь, судя по всему, типичная подружка богатого мальчика. Практически деревенская, не очень умная, надеялась на свою внешность. Больше за душой ничего нет. Кучеров для нее – единственный шанс вырваться из нищеты. Второй раз такой случай выпадает нечасто. Он с ней ни о чем серьезном не говорил, даже с родителями не познакомил.

– У меня еще в ресторане создалось впечатление, что она – обычная пустышка, мечтающая об одном: выскочить замуж за богатого. В голове одни знаки препинания. Судя по показаниям сотрудников ресторана, они не ссорились, смотрели друг на друга сладкими глазками. Даже Самсон Зайцев сказал.

– Кстати, она упомянула о звонке неизвестного. Такое впечатление, что Кучеров с кем-то ругался.

– Дождемся Лемешко. Он с его телефоном возится.

Не успел Кудельников помянуть Лемешко, как тот ввалился в кабинет и шлепнулся, отдуваясь, на стул.

– Черт! Без обеда остался из-за вашего покойника, – выдохнул он, обмахиваясь пачкой бумаг.

– Тебе на пользу, – безжалостно заметил Кудельников, оглядывая бесформенную тушу эксперта.

Лемешко, который свои сто сорок семь с половиной килограммов холил и лелеял, взглянул на капитана с праведным возмущением.

– Завидуй молча, Шурик. Тебе до меня расти и расти.

Сапожков, привыкший к их словесному пинг-понгу, нетерпеливо шагнул к эксперту.

– Ну, чего там у него в телефоне?

– Много чего, малыш. Но из интересующего нас переписка с некой Миленой. За день до убийства в двадцать сорок восемь он написал: «Я не хочу тебя видеть. Или ты не поняла?». А в вечер убийства прямо из ресторана отправил еще одно: «Я не боюсь твоих угроз».

– Тепло, – оживился Сапожков и повернулся к напарнику:

– Выяснил, кто такая?

– Бывшая девушка. Милена Сойл. Модель. Расстались полтора года назад. Вскоре Сойл уехала в Германию и вернулась чуть больше месяца назад. Живет в доме родителей и делает ремонт в своей квартире. Заметьте, эти сведения лежат вне обязанностей эксперта. Любопытно стало.

– Интересно, какое у нее алиби на вечер убийства, – заблестел глазами лейтенант.

– Проверим, не суетись. А ее ответы сохранились? – повернулся к эксперту всем корпусом Кудельников.

– Она не отвечала. По крайней мере, в мессенджере.

– Могла угрожать по телефону.

– В мобильнике Кучерова звонков от Сойл нет. Как и его ей.

– Надо проверить рабочий. Не факт, что следы остались, но все же. И Сойл могли там видеть.

– Поедем вместе к нему в офис, – предложил Сапожков.

– Погоди. А фотки? Есть что-нибудь интересное? – спросил капитан.

– Фоток много, и почти на всех он или с партнерами, или один.

– А с невестой? Или с этой Миленой?

– С невестой есть пара штук, не больше. Насчет бывшей не знаю. Если и есть, то на групповых снимках. Отдельно с другой девушкой нет. Сам посмотришь.

– Совместные фото с невестой, скорей всего, в ее телефоне, – хмыкнул Сапожков. – Всем подругам, поди, рассылала.

– Не очень, кстати, интересные, чтобы всем рассылать, – утирая потный лоб, заметил Лемешко. – Я про те, что в мессенджерах в их с Кучеровым переписке. Пейзажи в основном.

– А с любовником?

– Есть, но намеками. То две руки держатся, то две ноги переплетены, то тени на воде.

– Запретил?

– Наверняка.

– Интересно, почему? Не хотел, чтобы кто-то был в курсе его связи с девушкой из народа?

– Или чтоб родители раньше времени не пронюхали и палки в колеса не начали ставить, – предположил лейтенант. – Они в Питере живут, занимаются бизнесом. В соцсетях ведут аккаунты, рекламу публикуют, так что если бы фото всплыли, легко могли узнать о новой пассии.

– Теперь соцсети Кучерова, – все еще обмахиваясь, продолжил Лемешко. – Все в том же стиле. Про себя любимого. С друзьями ничего интересного, хотя смотрел бегло. У Веткиной тоже одни розовые сопли, о женихе упоминает туманно: типа счастлива, и все такое. И фотографии те же самые.

– А у Милены Сойл что с соцсетями?

– Ну вы даете, блин! Еще и эту работу за вас работать? Вообще обнаглели! Просили вскрыть мобилу Кучерова и все! Я и так больше, чем надо, сделал!

– Ладно, Лемешко, не кипешуй! Я просто так спросил. Милену мы сами окучивать будем, – усмехнулся Сапожков.