Электронная библиотека » Татьяна Ярославская » » онлайн чтение - страница 2

Текст книги "Золотой скорпион"


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 22:13


Автор книги: Татьяна Ярославская


Жанр: Современные детективы, Детективы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Глава 5

Лариса чуть не рыдала в трубку.

– Маша! Помоги! У нас ребенка забирают!

– Которого?

Лариса Чумикова работала в детском доме воспитателем, поэтому вопрос был актуален: детей там было двести человек, из них в Ларисиной группе – пятнадцать.

– Да того же! Митьку Гуцуева!

– Опять Митьку? Куда забирают-то?

– В милицию! Маша, надо прессу поднимать…

– Тогда уж гортелеканал.

– Не знаю я! Давай кого-нибудь…

– Подожди, успокойся. Я сейчас приду.

Детский дом-интернат был в пяти минутах ходьбы от Машиного дома, и вскоре она уже входила в старый добротный корпус из красного кирпича. У подъезда стоял милицейский «УАЗик» с зарешеченным задним стеклом.

Внутри здание было поделено на «квартиры». В каждой – по четырнадцать-пятнадцать детей обоего пола возрастом от семи до семнадцати лет, два сменных дневных воспитателя и два ночных. Комната для игр и занятий, спальни, небольшая кухня, ванная и туалет.

Митька Гуцуев забаррикадировался в спальне.

– Митя! Мить, открой! Открой, Митя… – Лариса стучала в дверь, потом припадала к ней ухом, слушала и снова стучала. – Митя!

Участковый и еще один милиционер из районного отдела, его Маша тоже знала в лицо, были рядом с Ларисой, готовые в любой момент вмешаться.

В стороне стояли директор дома Елена Анатольевна и инспектор по делам несовершеннолетних. Рокотова направилась к ним.

– Господи! Что вы ребенка-то все мучаете? – нервничала Елена Анатольевна. – Оставьте под мою ответственность. Разбирайтесь, я глаз с него не спущу!

– Не могу я! – качала головой инспектор. – Вы же понимаете: на учете, побеги. Сколько? Четыре?

– Три!

– Ну три. Кражи, теперь еще покушение на убийство. Вы соображаете, о чем просите? Какая может быть ответственность! По нему тюрьма плачет.

– Ему тринадцать лет! Он ребенок еще! У него и так вся жизнь поломана, давайте еще посадим его…

– Надо будет – посадим.

– Не посадите, – вмешалась Рокотова. – Мал еще.

– А вы считаете – пусть на свободе ходит? – взвилась инспектор. – Пусть себе старушек мочит?

– Каких старушек-то?

– А вы, я забыла, кто?

– А я, напомню, журналист. Я про этого мальчика писала дважды, общалась с ним много. Вот не создалось у меня впечатления, что он способен на убийство. И вы, между прочим, тоже были такого мнения год назад, когда его после побега из Москвы забирали, – напомнила Маша.

Инспектор ничего не ответила и направилась к двери в спальню, за которой, как волчонок в норе, прятался тринадцатилетний мальчишка.

– Елена Анатольевна, что случилось?

– Митя с Петей Ивашкиным на рыбалку ходили, на пруды. Не положено, конечно, но мы отпускаем, вы же понимаете…

– Понимаю, – заверила Маша. – И что на рыбалке произошло?

– Не на рыбалке. Они уже возвращались, через университетскую стройку шли. Ну и нашли.

– Что?

– Женщину. Бухгалтера из университета.

– О Господи! Мертвую что ли?

– Нет, живую, но без сознания. Ее по голове ударили. Мальчишки за помощью побежали. Вернее, Петя побежал, а Митя остался. А он, вы же помните, склонен… К воровству. Колечко с пальца снял.

– И его за это забирают? – возмутилась Маша.

Спору нет, поступок отвратительный, сродни мародерству, но чтобы за это забирать ребенка в милицию в зарешеченном «УАЗике» с автоматчиком!.. Тем более, что этот ребенок, возможно, спас несчастной жизнь.

Взгреть его, конечно, нужно, чтоб не повадно было, но не сажать же!

– Его не за воровство забирают. Не только за воровство, – Елена Анатольевна запнулась. – Они думают, что Митька ее и стукнул, чтоб ограбить. Представляете?

– Да не мог он никого стукнуть! Подождите, а Петька-то что говорит? Они же вместе были?

Елена Анатольевна тяжело вздохнула:

– Петька то же самое рассказывает: шли, нашли… Милиция считает, что они договорились.

Маша Рокотова рассердилась:

– Это пацаны-то тринадцатилетние договорились?! Про кольцо-то милиция как узнала?

– Митька похвастал приятелю, а Ивашкин еще кому-то сказал, когда милиция сюда приехала, мальчишки и настучали, что у Митьки кольцо.

Маша двинулась к двери, за которой в осаде держался бедный Митька. Лариса все стучала, уговаривала. Милиционеры собирались ломать дверь, за которой слышался теперь отборный мат.

– А ну прекратите все! Слышите? – рявкнула Рокотова так, что все, даже Митька за дверью, разом притихли. В наступившей тишине пощелкивали кнопки мобильника: Маша набирала номер.

– Жанну Евгеньевну! Рокотова! Пожалуйста, подъезжайте в детский интернат на Шоссейную. Да, сейчас. Срочно!

Она в двух словах обрисовала ситуацию, захлопнула крышку аппарата и обратилась к присутствующим:

– Сейчас сюда приедет представитель органов опеки. До тех пор никто ребенка не тронет. Всем ясно?

– Ясно, – с перепуга промямлил милиционер, который был помоложе.

Все почему-то послушались ее и расселись в большой комнате, которая служила жившим здесь ребятам игровой.

Маша Рокотова познакомилась с Ларисой Чумиковой и Жанной Приемыховой года три назад, и их знакомство было связано именно с Митькой Гуцуевым.

Когда Маша увидела его впервые, он был больше похож на волчонка, чем на нормального мальчика. Грязного, завшивленного, больного, его ловили на вокзале несколько часов: Митька прыгал по перилам и решеткам высоких окон, как обезьяна, скакал по креслам в зале ожидания и перебил стекла в двух ларьках. А потом упал. Он лежал на грязном полу и, скалясь, рычал на подходивших к нему милиционеров, не в силах поднять головы. В его глазах был ужас и отчаянная тоска. Как только его подняли с пола, он потерял сознание и очнулся только в больнице: у мальчика оказалось двустороннее воспаление легких.

Сколько сил и терпения положили врачи на то, чтобы вернуть десятилетнему Митьке веру в людей, одному Богу известно. Но, когда Жанна забирала его из больницы, чтобы переправить в детский дом, он уже не огрызался и не пытался сбежать, может быть, сил на побег у него еще не было.

В детском доме его встретили не с такой теплотой, с какой относились в больнице. Никто из воспитателей не спешил брать Митю Гуцуева в свою группу. Его пожалела Лариса Чумикова, у которой и без того собрались самые сложные во всем доме дети. Одним обормотом меньше, одним больше… Она решила, что справится.

Подлечившись, отъевшись и отдохнув, Митька Гуцуев сбежал. В первый раз его поймали довольно быстро. Он успел продать детдомовскую одежду, экипироваться на какой-то помойке и уехать на электричке в Ростов. Там его, поджидавшего поезд до Александрова, и взяли. Мальчишка кусался, плакал и матерился, как сапожник.

Он злился и на Ларису, когда его доставили в детдом, передрался со всеми одногруппниками и целый день рыдал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Лариса долго и терпеливо успокаивала и утешала мальчика. Он был не первым и не последним бродяжкой, которого привозили в их дом милиционеры. Большая часть этих ребят регулярно убегали. Многих ловили, иные возвращались сами. Они искали приключений, выпивки, даже наркотиков.

Митя Гуцуев искал маму.

Он ее почти не помнил. Даже имени ее не знал. Ее звали мама. Еще он помнил, что у него была сестра. Или брат. Старший. Или младший. Там, где они жили все вместе, Митя ходил в садик. И мама была с ним в садике весь день. Они вместе приходили и вместе уходили. Наверное, мама работала в детском саду. Сестра тоже ходила в этот сад. Или это был брат? Его звали Женя. Или ее?

Жанна Приемыхова ворвалась в распахнувшиеся перед ней двери игровой, как ураган в Новый Орлеан, вихрем подхватило и закружило всех собравшихся. Она приехала не с пустом: в увесистой папке оказались все необходимые и уже подписанные документы: Митю Гуцуева оставляли в детском доме под личную ответственность директора. Мальчика решили запереть в изоляторе. На том милиционеры и инспектор удалились.

Маша Рокотова было возмутилась, но Жанна махнула рукой:

– Да никто его не будет под замок сажать. Уйдут эти уроды, там разберемся.

Лариса снова постучала в дверь спальни.

– Митюша, выходи, они ушли. Слышишь, выходи, а?

– Вы врете все! – послышалось из-за двери. – Как лоха разводите. Я выйду, а они меня…

– Мить, правда ушли. Честное слово. Тут Мария Владимировна и Жанна Евгеньевна…

– Пусть Марь Владимировна скажет! – крикнул мальчик.

Рокотова подошла к двери.

– Митя, это я, привет!

– Привет!

– Мить, выходи, менты ушли.

– Отвечаешь?

– Отвечаю.

За дверью послышалась тяжелая возня, что-то упало.

– Ты там не ушибись! – крикнула Лариса.

Дверь приоткрылась, мальчик высунул в щель всклокоченную голову. Оценил диспозицию. Как волчонок из норы принюхался. Увидел только знакомые приветливые лица и выпрыгнул, прижался к Маше Рокотовой, обхватив ее за шею.

– Марь Владимировна! Марь Владимировна! Найдите маму мою! Ну, найдите, а?

Он поднял голову и, глядя полными слез глазами ей в лицо, снова спросил глухим шепотом:

– Найдете?

– Найду, – вздохнула Маша и прижала его голову к своему плечу.

Глава 6

Завтра утром отчеты о заседаниях кафедр должны были лежать на столе у декана. Марина Полякова, лаборантка кафедры политологии, заглянула на кафедру философии.

– Ириш, ты домой идешь?

Ира Корнеева вздохнула и развела руками над столом. Бумаги лежали сугробами вперемешку с цветными ручками и фломастерами.

– Все раскрашиваешь? – сочувственно вздохнула Марина.

– Раскрашиваю…

– Детский сад! Ты пошли своего шефа, или пусть принтер цветной покупает.

– Ага, ты своего часто посылаешь?

– Сравнила! Мой нормальный. Так ты идешь?

– Нет пока.

Марина попрощалась, оставив подругу оформлять разными цветами графики, диаграммы и таблицы. Откуда только берется это все в их отчетах? И вообще, кто хоть их, эти отчеты, читает? Никому заседания-то кафедр не нужны, не то что отчеты. Ладно бы дело было какое: собрались, обговорили и делать пошли. А то решают что-то, обсуждают… И что меняется?

У Марины Поляковой за этот учебный год здорово изменилось отношение к преподавателям и ученым, работавшим в университете. Когда она, не добрав балл на вступительных экзаменах, пришла работать на кафедру лаборанткой, все они казались ей почти небожителями. И сам университет внушал ей благоговейный ужас: она по лестницам-то ходила, затаив дыхание. А теперь привыкла. Год не прошел даром для Марины: она со всеми перезнакомилась, за все хваталась, хоть заведующий кафедрой и предупреждал ее, что на шею сядут и ножки свесят. Ей тащили, что нужно было напечатать, отвезти, отнести, отправить, ее просили, когда нужно было забежать, забрать, получить… И она бежала, отправляла, привозила. И неужели у всех этих людей хватит совести снова не принять ее и в этом году на первый курс? Марина искренне надеялась, что не хватит!

Она еще раздумывала поначалу: а не попробовать ли ей поступить в другой вуз, но теперь ее уверенность окрепла – только сюда. Ведь здесь был Он! Такой умный, такой милый, а выглядит, как молодой арабский шейх. Ну и что, что она сама призналась, что он ей нравится? Ну и пусть. Может, он просто нерешительный.

Как она не любила этот участок дороги! Нехороший поворот, пустынный, отовсюду, и от университета, и от остановки, кустами скрыт. Кому вообще в голову пришло построить университетский корпус в таком Богом забытом углу? Автобус сюда ходит только днем, студентов возит. А стоит задержаться – беги пятнадцать минут до остановки, аж сердце замирает! Мимо этих кустов, а за кустами – мрачные недостроенные здания и лес…

Марина кинула боязливый взгляд вглубь кустов, куда уходила от дороги чуть видная тропка. Там, на тропинке, стоял человек. Напряженные до предела нервы не выдержали, и Марина с визгом бросилась бежать. Она неслась, размахивая сумкой, до самой остановки и вскочила в подошедший автобус, даже не посмотрев на номер маршрута. Какой-то молодой человек, увидев ее перекошенное от страха лицо, уступил ей место.

Через пару остановок девушка пришла в себя, и ей стало смешно и стыдно. Может, мужчина пописать в кустики зашел, а она… Вот позорище! Он, наверное, тоже испугался. Зашел пописать, заодно и… Марина не удержалась и прыснула со смеху. Молодой человек, уступивший ей место, посторонился.

На этот раз я видел, как он убивал. Я набрался смелости и наблюдал за ним близко-близко, настолько, что удивлялся, как он не чувствует меня за своей спиной. Он не видел меня, хотя вечер в зените лета был светел, как белый день. Хорошо, что весь май шли дожди, и трава вымахала высоченная. Теперь она уже посерела и пожухла, но меня все равно скрывает от любопытных глаз.

Девушка подошла к нему сама. Он поманил ее, и она, недоуменно оглядываясь на пустынную дорогу, шагнула на замшелую тропинку и дальше через кусты акации. Мужчина двинулся вперед, она шла за ним следом до самой трансформаторной подстанции. Около подстанции был открытый канализационный колодец. Мужчина снова поманил девушку рукой, приложил палец к губам и показал на колодец. Она подошла совсем близко к черной яме и заглянула, осторожно наклонившись.

В этот момент мужчина одним прыжком оказался за спиной девушки и накинул на ее шею удавку. Я успел заметить: это был нетолстый розовый шнур, капроновый, какие хорошо скользят.

Девушка дернулась назад, засеменила ногами, подламывая каблуки, схватилась руками за горло, пытаясь зацепить веревку… Но скользкий шнурок уже впился в ее шею, и на белой коже все глубже становилась темная полоса, как перетяжка на колбасе. Ногтями она в кровь царапала себе шею и даже не хрипела, пытаясь широко раскрытым ртом схватить спасительный воздух. Ее вытаращенные глаза уже не видели ни серой стены корпуса, ни трансформаторной будки. Они, наверное, видели что-то совсем другое, что-то ужасное, отчаянно безнадежное.

Я думал, что убийца сбросит мертвое тело в колодец. Почему-то я был в этом уверен. Но он не тронул труп. То, что эта жертва, в отличие от первой, была мертва, было понятно сразу. Взгляд в ее выпученных глазах погас, как у выловленной рыбы. Язык вывалился на бок, а лицо не то чтобы посинело, а посерело, погасло…

Душитель снял, выдрал из ее кожи на шее веревку, аккуратно спрятал ее в темный целлофановый пакетик и засунул в карман. Бросив тело девушки прямо здесь, у колодца, убийца быстрым шагом двинулся к дороге, но не к проезжей, по которой пришла его жертва, а к старой, заброшенной, скрытой за дальними корпусами.

Я обошел и трансформаторную подстанцию, и девушку, и колодец стороной и отправился ночевать в лес, решив не возвращаться, пока не найдут и не заберут несчастную. Я не могу жить рядом с трупом.

Глава 7

Маша Рокотова разливала после ужина чай. Ей очень хотелось промолчать, но любопытство не давало покоя. Вчера Тимур явился поздно, она уже спала, а сегодня утром убежала на работу до того, как мальчишки встали. Кузя тоже ерзал на стуле, но расспрашивать боялся.

– Тимочка, – не выдержала мать. – Как прошло твое свидание?

– Мам, не начинай! – тут же насупился парень.

– Да я не начинаю. Но ведь…

– Ведь я уже не маленький, верно?

– Ну-у…

– Не ну, а не маленький! – отрезал Тимка, надул губы и стал, действительно, очень похож на ребенка.

Мать и Кузя хитро переглянулись. Тимур быстренько допил свой чай и вылез из-за стола.

– Я учить пошел.

– Иди-иди, – закивала Маша и, едва щелкнула дверь «детской», обратилась к Кузе. – Рассказывай!

– А я ничего не знаю, – развел руками парень.

– Ничего? – разочарованно протянула Маша.

– Разве что…

– Что?

– Секса у них не было.

– Тьфу! А то я сомневалась! У них же первое свидание.

– Вот и я говорю: несовременные какие-то.

Тимур задумчиво листал тетрадь с конспектами по философии, но не понятные ему запутанные выкладки совершенно не запоминались. В голове совсем не было места для заумных лекций профессора Жукова. Сейчас Тимур мог думать только о ней, о Марине.

У нее были очень длинные темные волосы, отливавшие на солнце рыжим. Она все встряхивала ими, откидывая за спину, и они текли, искрясь, по белому платью. Платье было все в каких-то оборочках и бантиках… Это Кузька там в этих платьях разбирается, а он, Тимур, видно ничего не понимает ни в платьях, ни в девчонках. Он на нее даже смотреть не мог: сразу чувствовал себя таким глупым, даже слова забывал. Все из головы выветривалось.

А она смеялась. Не над ним, не обидно. Так легко, беззаботно, что и ему становилось легко. Ему было очень хорошо рядом с ней. Так хорошо, что он не заметил, как пролетел вечер. Не помнил, как, проводив Марину, доехал до дома. Помнил, что Кузька уже спал. И это тоже было счастьем. Маленькой капелькой в большую чашу счастья, которую Тимур хранил так бережно, что не мог допустить подле даже дыхания постороннего человека.

Это было ново и странно: и Кузя, и мама стали вдруг посторонними. Впервые он не хотел делиться с ними своим новым чувством. Ему было немного совестно и стыдно, но все же… Тимур очень надеялся, что они поймут его и простят.

Он обещал Марине, что позвонит сегодня в девять, и уже несколько раз снимал трубку, смотрел на часы и не решался звонить. До девяти оставалось еще двадцать пять минут.

Как он будет сдавать завтра философию? Тимур с удивлением отметил, что пролистал уже половину тетради. Кажется, он даже читал, но ничего не запомнил. Еще бы! Думал-то он совсем о другом. Неужели Кузька прав, и любовь делает человека полным идиотом?

Еще четверть часа он упорно смотрел в тетрадь, пытаясь хоть что-нибудь запомнить. Наконец, не выдержал и набрал заветный номер.

– Ой, Тимур! – услышал он звонкий Маринин голос в ответ на свое приветствие. – Я так рада тебя слышать!

Все напряжение, мучившее его весь вечер, разом спало, и ему снова стало легко и весело.

– Ты представляешь, – сообщила Марина, – на меня сегодня чуть маньяк не напал!

– Да ты что!? – испугался за нее парень. – Где?

– Прямо по дороге от университета к остановке. Я поздновато возвращалась, мимо стройки шла…

– Ты шла одна!?

– Одна. Ира Корнеева еще осталась, я ее ждать не стала. А он стоит в кустах…

– Так, с завтрашнего дня я буду тебя встречать!

– Каждый день? – лукаво спросила девушка.

– Каждый день. Ты забыла? Там на бухгалтера напали. Может, это и был тот самый маньяк? Ты его внешность описать сможешь?

– Зачем? – удивилась Марина.

– Как зачем? Нужно в милицию сообщить. Его же поймать надо.

– Тима, вообще-то я не уверена, что это маньяк был. То есть, наверняка не маньяк. Просто человек стоял в кустах. Может, это сторож был. Или даже милиционер…

– Может быть, – нехотя согласился Тимур. – Только одна ты все равно не ходи. Я же тут недалеко живу. Как соберешься идти – позвони мне. Пока ты собираешься, причесываешься да губы красишь, я уже сто раз подъеду.

– Откуда такой опыт? – удивилась Марина.

Тимур смутился:

– По маме сужу.

– А-а, а я думала…

– Неправильно думала. Марин, ты что завтра делаешь?

– Работаю.

– А вечером?

– Вечером мы с тобой купим по мороженному и отметим твой последний экзамен.

– Ты помнишь, что у меня завтра экзамен? – поразился Тимур.

– Конечно, помню! Ни пуха тебе, ни пера! Давай учи. А как сдашь, заходи к нам на кафедру, хорошо?

– Хорошо!

– До свиданья, я буду ждать…

Марина повесила трубку. Тимур глубоко вздохнул и невидящим взглядом уставился в окно. На его губах сияла счастливая и беззаботная улыбка.

Глава 8

Без пяти девять Марина Полякова уже прискакала на кафедру. Это ее шеф, заведующий кафедрой, так говорил про нее: прискакала, полетела, умчалась… Он считал, что лучшей лаборантки у него на кафедре никогда еще не было.

– Маришка, у тебя в руках все горит, – улыбнулся он, подписывая отчеты.

– О! Точно, Борис Борисович велел огнетушитель на перезаправку оттащить, а со склада новый выдадут, – вспомнила девушка.

– Я тебе запрещаю огнетушители таскать! Они ж тяжелые.

– Да я не сама, я мальчишек попрошу, студентов.

Она подхватила папку с документами и помчалась в деканат.

– Я, наверное, последняя, – сказала она секретарше декана и вручила бумаги.

– Как всегда первая, – улыбнулась Анжела. – Марин, ты вчера долго сидела?

– Не то, чтобы уж очень… А что?

– Ты ведь с Корнеевой дружишь. Вы не вместе домой шли?

– Нет, Ира еще осталась, ты же знаешь, сколько на нее Жуков работы валит. А что случилось-то?

– Да вот, понимаешь… Ты только никому не говори! Мать ее с утра звонила, говорит, Ира с работы вчера не вернулась. И не звонила.

– Как? Как – не вернулась? – Марина от ужаса закрыла рот ладонью. Ей мгновенно вспомнился вчерашний мужик в кустах. – Анжел, ее ж, наверное…

– Что?

– Ее ж, наверное, на стройке убили!

– Ты что мелешь-то, дурочка! Скорее всего с парнем каким-нибудь загуляла.

– Да точно – убили! Там в кустах мужик стоял, меня напугал, я убежала. А вдруг он Ирку ждал?

Анжела немного подумала, взяла телефонную трубку, тихонько постучала ею по кончику своего носа. Потом отшвырнула телефон и опрометью выскочила из приемной. Марина бросилась следом.

– Постарайтесь вспомнить хоть что-нибудь, – в третий раз просил Марину милиционер. – Как он выглядел?

– Я не помню! – в отчаянии воскликнула девушка. – Я и видела-то его плохо.

– Но вы же сказали, что это был мужчина.

– Ну, да…

– Как вы это определили?

Марина удивилась.

– Не знаю как.

– Так это могла быть и женщина?

– Нет. Он был… Крупный. Высокий. Большой такой. Понимаете, что я имею в виду?

– Вот видите. Уже что-то. Он был высокий и крупный. Плотного телосложения. Так?

– Так!

– А говорите: не помню. Он был блондин?

– Я не видела, он стоял за кустами, и лицо у него было прикрыто кепкой.

– Вот. Он еще и в кепке был.

– Да! Да, и, знаете, у него еще рубашка светлая была. Я и посмотрела в ту сторону только потому, что там что-то светлое мелькнуло.

– Вы, Мариночка, очень наблюдательная, – похвалил ее дознаватель. – Просто очень испугались. Чем, кстати, он вас так напугал? Ведь было еще не поздно. Что он сделал, что вас так испугало?

– Ничего. Он вообще не двигался. В обычное время я бы не испугалась, но теперь…

– А что теперь?

– Так ведь на Галину Петровну напали!

– На нее не здесь напали, а гораздо дальше, у старой дороги.

Марина задумалась.

– Может, он ее тоже не случайно выбрал, как и Иру.

– Почему вы считаете, что он ждал именно Иру?

– Но меня-то он не тронул…

Тимур обещал Марине, что зайдет к ней на кафедру после экзамена, но, конечно, не утерпел, прибежал прямо с утра.

Заведующий кафедрой только махнул рукой:

– Допрашивают ее…

– Что делают?!

– Попозже зайдите, молодой человек, занята она, – отказался вдаваться в подробности профессор.

Тимур хотел было настаивать, но тут его кто-то тронул за плечо. Парень обернулся и увидел Сомова.

– Тима, ты что здесь делаешь?

– Юрий Иванович! Что произошло? Мне сказали, Марину вот допрашивают…

– Вы с ней дружите? – чуть улыбнулся Сомов.

Каримов покраснел, но ответил с вызовом:

– Это моя девушка!

– Понятно. Иру Корнееву убили, лаборантку с нашей кафедры…

– А Марина видела вчера убийцу! – выпалил Тимур.

– Откуда ты знаешь?

– Она мне вчера по телефону сказала, что на нее маньяк чуть не напал. Господи, ведь он мог ее убить!

– Не факт. Может, он именно Иру поджидал.

– Да ну, едва ли. Хотя кто знает? А что теперь будет?

– В каком смысле? – не понял Сомов.

– Это же нельзя так оставлять! Его же ловить надо!

– Так ловят.

– Не так, значит, ловят!

Сомов усмехнулся.

– Вот выучишься, будешь по-своему ловить. Ты сейчас куда идешь?

– Вообще-то на экзамен. Мне сегодня философию сдавать.

– Да какая уж философия! Кафедра гудит, как улей. Ты домой иди, не будет экзамена.

– Юрий Иванович, – решился спросить Тимур. – А где ее допрашивают? В милиции?

– Кого? А! Нет, в приемной, в деканате.

– Спасибо, – забыв попрощаться, Тимур Каримов побежал к деканату.

Доцент Сомов задумчиво посмотрел ему вслед.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации