Читать книгу "Как узнать всё о Древней Греции, не выходя из лифта"

FAQ. Кто был первым археологом?

– Не существует такого понятия, как «первый археолог», поскольку дисциплина эволюционировала постепенно. Она возникла как разновидность собирания древностей: археологи интересовались прошлым, подобно современным антикварам. Однако некоторые из них осуществили ряд важных идей, благодаря которым археология стала превращаться в настоящую научную дисциплину.

– Например? Назовите пару имен.

– Давайте отправимся в Анкону, небольшой город в средневековой Италии, примерно в 1400 год н. э., в дом купеческой семьи, которая обожает своего сына Чириако (Кириака). Чириако де Пицциколли был любопытным типом. Он безумно влюбился в старину и, оставив родной очаг, отправился странствовать по миру в поисках древних реликвий. И все это во мраке средневековья, когда подобные поиски никого не интересовали. Он стал известен под именем Кириака Анконского в честь родного города, которому дали имя греки, переселенцы из Сиракуз.

– Это имя что-нибудь значит?

– Да, это слово происходит от слова «локоть» (ankón), потому что мыс, защищавший корабли в гавани, имел форму локтя.

– Значит, можно сказать, что Кириаку пришлось потолкаться локтями, чтобы у археологии был хороший старт!

Мой собеседник самодовольно улыбнулся, и я улыбнулся в ответ.

– Как бы то ни было, Кириак замечал в месте, где жил, и за его пределами разные старинные предметы, которые просто лежали под солнцем, не привлекая больше ничьего внимания, и был одержим желанием узнать, что они собой представляют и что могут рассказать нам о прошлом. Ему не терпелось обнаружить новые древности. Он покинул свою страну и странствовал по всему Средиземноморью, исследуя, наблюдая и делая подробные записи в дневниках. Дневники заняли целых шесть томов! Многие археологические памятники и места их расположения были впервые обнаружены и установлены именно Кириаком. Он посеял семя. Его подарок нам – бесчисленные заметки и наброски. Многие из обнаруженных им древних объектов с тех пор погибли, но благодаря Кириаку мы имеем представление о том, какими они были. Некоторые называют его отцом археологии.

– Хорошо, значит, официального «первого археолога» нет. Значит ли это, что у нас нет и первого археологического памятника?

– Нет, он есть! – Мой собеседник не ожидал это услышать и был ошеломлен. – Первый официальный археологический памятник был выявлен много лет спустя, совершенно случайно. Я говорю о городах, которые находились у подножия Везувия близ Неаполя, в итальянской области Кампания. Наиболее значимыми из них были древний Гераклион, ныне известный как Геркуланум, и Помпеи. Вы, вероятно, знаете эту историю. Маленькие, сонные провинциальные города с магазинами, богатыми особняками, банями, тавернами, амфитеатрами и храмами. Но в 79 году н. э. вулкан Везувий содрогнулся, изрыгнув пламя. И все эти люди, богатые и бедные, которые здоровались друг с другом, ссорились и упорно боролись за лучшую жизнь, погибли за считаные часы и были похоронены под толстым слоем пепла, благодаря которому их тела пролежали нетронутыми много веков. Пока однажды, в XVIII веке, продавец цветов, который выращивал их в окрестностях деревень, расположенных над этими древними городами, не заставил трех своих сыновей вырыть колодец поглубже, потому что старый пересох. Чем больше они копали, тем больше находили древних статуй и ценных предметов! Об этом прознала местная аристократия. Не забывайте, что это происходило в эпоху Просвещения, когда люди начали расширять свой кругозор и ценить образование – их стало снедать любопытство: что же было в прошлом?

– Секундочку, подождите… Я видел, как археологи вели раскопки, действуя только крошечными кисточками. Это дело кропотливое! Неужели так раскапывают целые города? А тогда уже умели копать так тщательно и систематически?

– Нет. В XVIII веке копали вслепую и довольно грубо. Профессиональные стандарты и методики, которыми мы пользуемся сегодня, еще не были разработаны.

– А когда археологи начали использовать эти методы?

– Хороший вопрос. Долго ждать не пришлось. Показательный случай произошел немного позже, в конце XVIII века, причем очень далеко от Италии – в недавно образованных Соединенных Штатах Америки. Одним из первых руководителей раскопок, которые велись профессионально, был третий президент США Томас Джефферсон.

– Что? Вы шутите? В Америке были классические древности?

– Нет, конечно, нет. Но разве не было сказано, что археология – это одно, а классическая античность – другое? Археология работает везде, где когда-то жили люди.

– Да, но разве мы не говорили об античной Греции?

– Говорили. Но раз речь зашла об истории научной дисциплины, сделаем небольшое отступление, чтобы дать вам представление о том, как она развивалась в глобальном масштабе. Не волнуйтесь, скоро мы вернемся в Древнюю Грецию. Итак, Джефферсону принадлежала земля, на которой находились курганы, возведенные над богатыми могилами. Прежде европейцы, приезжавшие в Америку, были уверены в своем превосходстве и подумать не могли, что местные жители – племена коренных американцев – когда-то строили такие сложные гробницы. Поэтому их создание приписывалось неизвестному высокоразвитому народу, который исчез до появления индейцев. Джефферсон первым осмелился произнести громкие слова, которые призывали опираться на эмпирический опыт и были услышаны: «А может, и нет. Давайте разберемся…» Он начал раскопки гробниц на своей земле и обнаружил не менее тысячи могил с артефактами, проливавшими свет на культуру коренных народов. В этом случае он не позволил расизму себя ослепить.

– Респект, Томас!

– Да, он немало послужил не только археологии, но и человечности. Примерно в то же время жил немецкий парень по имени Иоганн Иоахим Винкельман…

– Вот так имя! Как вы только все это помните?

– Да, в шоу-бизнесе он бы не пробился. В любом случае ему не сиделось на месте, и он отправился в Италию, где увидел новые коллекции только что найденных древних статуй. Винкельман безумно влюбился в античное искусство – как греческое, так и римское. Он с головой погрузился в занятия и заложил основы изучения классического искусства. Его также называют отцом археологии – по крайней мере, классической.

– А как насчет археологии доисторических времен? Неужели бедняжка считается сиротой?

– Ничуть! Один датчанин совершил ряд важных открытий в ходе раскопок в Северной Европе. Его звали Кристиан Юргенсен Томсен.

– Еще одно имя для вывески! Что он натворил?

– Он жил в холодном и влажном климате Северной Европы, где не было ни великолепных статуй и древних храмов, которые он мог бы раскопать, ни подробных письменных источников, которые помогли бы ему изучить прошлое своей страны. Но Томсен решил найти способ изучать самые отдаленные и таинственные эпохи. В конце концов, исторические документы – это очень хорошо, но что делать, если их нет? Не опускать же руки. Томсен первым заглянул в доисторический мрак, дав толчок к открытию человеческого прошлого. Именно он разделил доисторический период на каменный, бронзовый и железный века. Его тоже называют…

– Дайте угадаю. Отцом археологии?

– Именно. Затем появился француз Жак Буше де Кревкер де Перт…

– Ух ты! Одно имя прикольнее другого. Неужели нельзя было придумать что-то более запоминающееся? Ну там, Шер, Стинг, Боно, Гага?

– Дальше рассказывать?

– Да. – Мой слушатель поджал губы и посмотрел мне в глаза.

– Этот француз обнаружил в Северной Европе человеческие скелеты, каменные орудия труда и, что примечательно, кости слонов и бегемотов. Разумеется, оба вида не водились там уже много тысяч лет. Он задумался: «Как такое возможно? Быть может, люди существовали и путешествовали по континенту гораздо раньше, чем мы думаем…» Поток вопросов, выросших из этого предположения, поколебал библейскую историю, что неудивительно. Жака не называют отцом археологии, но, без сомнения, его идеи оказали на нее огромное влияние.

– И на том спасибо! У вашей дисциплины что-то многовато отцов!

– Не стоит терять время, пытаясь определить, кто был настоящим ее отцом. Сама эта концепция бессмысленна, поскольку основы археологии были заложены совместными усилиями.

– Почему же тогда мы говорим только об отцах? Разве не было и матерей?

– Дело в том, что археология как научная дисциплина является продуктом мира, который вращался вокруг мужчин. Позже, когда женщины, приложив огромные усилия, заняли место, которое принадлежит им по праву, многие из них добились выдающихся успехов и в археологии. Например, в Греции первой женщиной, руководившей собственными раскопками на Крите перед Первой мировой войной, была американка по имени Гарриет Бойд Хоуз.

– Была ли она первой женщиной-археологом?

– Нет! Ничего подобного! Она просто была первой женщиной, которая руководила собственными раскопками в Греции. До этого момента, согласно господствовавшим тогда сексистским взглядам, женщинам были доступны лишь библиотечная и академическая стороны археологии – и, естественно, почти всегда они оставались невидимыми. В крайнем случае женщины могли помогать на раскопках, но об их находках никто не знал. Яркий пример – Мэри Росс Эллингсон, которая, тоже незадолго до Первой мировой войны, работала на раскопках древнего Олинфа, классического города в области Халкидики на севере Греции, где исследовала огромное количество материала. Однако результаты ее исследования были опубликованы без указания ее авторства археологом-мужчиной, ее наставником, которому приписали открытие раскопанного ими памятника! Правда всплыла совсем недавно, в 2014 году. К счастью, теперь сексизм в археологии в значительной степени искоренен.

– Но не полностью?

– Археология – часть общества, мой друг. Сексизм нигде не побежден окончательно. Он многолик и проявляется в различных формах, порой неочевидных. Но давайте не будем отклоняться в эту сторону. Некоторое время назад вы просили объяснить вам античную Грецию, а мы еще не закончили с доисторической эпохой.

– Точно. На чем мы остановились?

– На минойском Крите.

Глава 3. Танцуют все (минойская цивилизация)

Я сжал кулак, словно держал в нем микрофон.

– Дамы и господа, прошу внимания. Настала очередь великой женщины греческой доисторической эпохи, жившей примерно в 2000 году до н. э., выйти на сцену и затмить всех. Минойский Крит был Маринеллой греческой доисторической эпохи[3]3
  Маринелла – греческая певица, первой представила Грецию на конкурсе «Евровидение» в 1974 году. Греки называют Маринеллу «примадонной греческой музыки». – Прим. ред.


[Закрыть]. Шедевр за шедевром и головокружительный успех. Эта звезда записала Фестский диск, который уже не одну тысячу лет возглавляет чарты. Есть небольшая проблема с текстом – мы пока не можем его прочитать. Но надеемся, что когда-нибудь и эта загадка будет разгадана. В любом случае, если вам интересно, почему этот диск так знаменит, могу сказать одно: он так и не стал платиновым. Это все тот же маленький круглый кусок глины, который был найден в углу одного из подвалов Фестского дворца. Оттиснутые на нем иероглифы до сих пор не расшифрованы.

– Почему вы так уверенно говорите? Я где-то читал, что кто-то смог его прочитать.

– Неправда.

– А вдруг вы неправы? Тогда что, по-вашему, написано на Фестском диске?

– Я не вижу смысла говорить, во что верю я сам. Однако скажу, почему это неважно. Если коротко, одних теорий недостаточно. Нужны доказательства. Однако символы, обнаруженные на Фестском диске, не встречаются больше нигде, а на диске их слишком мало, чтобы сделать достоверные выводы. Мы не можем перепроверить предложенную тем или иным исследователем версию на других текстах, чтобы выяснить, действительно ли она работает. Если будут найдены другие таблички с такими же символами, то, возможно, у нас появится надежда расшифровать их. До тех пор любой желающий может высказывать свое мнение – никто не запрещает! Но если это мнение невозможно обосновать так, чтобы оно было принято большей частью научного сообщества, то это всего лишь гипотеза, которой нет места в науке.

– Почему же, интересно, мнения не имеют значения?

– Потому что именно так работают гуманитарные и социальные науки. Всегда есть различные мнения по определенным вопросам и различные толкования текстов. Вот почему ученые обязаны публиковать результаты своих исследований: чтобы другие специалисты могли их изучить, и если они окажутся убедительными и будут приняты большинством, то станут частью научного знания. Однако если кто-то утверждает, что сумел «прочитать» Фестский диск, то это всего лишь ничем не подтвержденное мнение. А вот по-настоящему впечатляет то, что диск напечатан. Каждый иероглиф на нем выполнен с помощью печати, которую вдавили в мягкую глину столько раз, сколько потребовалось. Именно так был устроен первый печатный станок, спроектированный много лет спустя.

– Тогда почему научное сообщество до сих пор не приняло ни одну из интерпретаций диска?

– Потому что у нас нет других подобных текстов, которые позволили бы подтвердить предположения интерпретаторов. Диск очень мал, так что все предполагаемые толкования одновременно и одинаково правдоподобны, и одинаково необоснованны.

– Ладно, проехали. Так чем же еще знаменит древний Крит, кроме Фестского диска?

– На богатой почве острова процветали все формы земледелия. Оно легло в основу независимой экономики. Более того, минойцы уже освоили мореплавание, и их суда сновали по всему Восточному Средиземноморью.

– Вы имеете в виду рыбацкие лодки?

– Нет, мой друг! Это был регулярный флот. По сути, речь идет о минойском превосходстве в Эгейском море. Заодно минойцам удалось увидеть то, что имело место на Востоке: дворцы, великие цивилизации, развитие культуры и искусства. Мы не знаем, как именовали себя сами минойцы, но египтяне называли их кефтиу.

– Стойте! Они что же, общались друг с другом, несмотря на расстояние?

– Естественно, и, скорее всего, в самых разных ситуациях. Обмен товарами? Торговля? Помолвки и браки? Все возможно.

– Так-так-так! Что там насчет помолвок? Ведь вы не просто так о них сказали!

– Да уж, не просто так, – ухмыльнулся я. – Скоро я расскажу историю, которая вас потрясет. Уверен, вам подобное и в голову не пришло бы. Однако не будем забегать вперед. Как я уже говорил, минойский Крит видел, что происходит в других краях, и пытался делать то же самое, но в своем неповторимом средиземноморском стиле. Шарм, изящество и неоспоримая любовь к природе и хорошей еде. Крит был настоящей дивой древнего мира. Минойцы строили дворцы, да что там, целые дворцовые мультиплексы! Около 2000 года до нашей эры в так называемый древнедворцовый период была построена первая группа царских дворцов. Примерно 300 лет спустя, в новодворцовый период, они отстроили еще более крупные и великолепные здания в Кносе, Фесте, Малии и Закросе.

– И почему тогда Кносский стал самым известным?

– Кносский дворец – один из самых ранних и крупных минойских дворцов – не имел себе равных по размерам, оригинальности и великолепию не только в доисторическом периоде, но и на протяжении последующих столетий. В нем были монументальные лестницы и центральные дворы, огромные складские помещения, приемные, бани, мощеные дороги, система водоснабжения и канализации, даже туалет со смывом!

– Нормально так! Похоже, у них ни в чем не было недостатка.

– Ну, кое-чего дворцу все-таки не хватало, и это весьма выразительная черта. Она делает минойскую цивилизацию еще более впечатляющей. Эти величественные дворцы не имели укреплений.

– То есть? Не охранялись, что ли?

– Минойские цари были такими грозными и правили так успешно, политическая и культурная системы были такими стабильными и прочными, что у минойцев не возникало ощущения угрозы, и они не считали необходимыми высокие оборонительные стены вокруг городских центров. А что расцветает в комфорте и благополучии?

– Хочется сказать «цветы», но представляю, что вы ответите. И вообще, раз у них все было так замечательно, наверняка они жили свою лучшую жизнь!

– Не уверен, что так было всегда, но у минойцев определенно имелась выдающаяся культура. Во-первых, им нравилась легкая атлетика. Под впечатлением от развлечений, увиденных на Востоке, они придумали прыжки через быка и другие виды акробатики.

– Ничего себе! Что это за «прыжки через быка»?

– Был такой вид спорта. На площадь выпускали быка, а молодые мужчины и женщины пытались сделать кувырок через рога, запрыгнуть на спину животного и спрыгнуть позади него как можно более грациозно и зрелищно. Процветало также изобразительное искусство. До нас дошли как огромные внушительные монументы, так и крошечные предметы ручной работы. Некоторые украшения настолько малы, что непонятно, как бедные мастера не ослепли, работая над ними! А еще у минойцев были невероятно красивые настенные росписи. Живые и яркие краски до сих пор выглядят так, словно нанесены только вчера.

– Точно! Я где-то видел такие росписи. Они и впрямь впечатляют.

– Ну что, теперь о браках? Между царскими семьями Кносса и египетскими фараонами. Минойские настенные росписи были найдены в одном из египетских дворцов на археологическом памятнике Телль-эль-Даба.

– Настоящие минойские росписи?!

– По крайней мере, они настолько похожи на критские, что их должны были написать либо минойцы, либо местные художники, которые прекрасно знали минойское искусство, поскольку сходство не ограничивается одним только стилем. В египетском дворце также изображены прыжки через быка.

– Реально? А как же это возможно?

– В те времена было принято заключать браки между представителями правящих династий из дипломатических соображений. Поэтому весьма вероятно, что минойскую царевну торжественно выдали замуж за египетского царя.

– И она взяла с собой критских рабочих?

– Вероятно, хотела, чтобы ее новый дом выглядел привычно.

– Круто! А что еще она могла с собой привезти?

– Мы точно, конечно, не знаем, но можем предположить. Представляете, как археология дает нам возможность воображать ситуации, которые вы бы иначе нипочем себе не представили?

– Да уж, никогда бы не подумал, что минойцы танцевали на быках в Египте.

– Тогда представьте, как царевна поднимается на борт корабля и нервно разглядывает живописные критские горы, которые хорошо видны из гавани. Вокруг стоят сундуки, набитые вещами, которые она берет с собой. Любимое платье? Детская игрушка? Короче, что-то, что будет напоминать ей о доме и придаст смелости на пути к неизведанному. Знала ли она, кто ждет ее на дальнем берегу? Ее муж – незнакомец, который говорит на другом языке и поклоняется другим богам. Ей рассказывали, что эти боги – огромные каменные существа с головами животных. Рассказывали о городах с царскими дворцами в окружении гигантских стен, построенных на берегах огромной реки, которая тянется по бесконечной пустыне, насколько хватает глаз. Рассказывали о месте, где среди песчаных дюн возвышаются громадные каменные чудовища странной формы, чьи четыре грани сходятся под острым углом, – словно наконечник стрелы пронзает небо. Утверждали, что эти сооружения не только очень большие, но и очень древние, что они построены за тысячу лет до ее рождения. Конечно, бедняжке было трудно поверить в истории, которые ей рассказывали. В ее мире самым большим и великолепным сооружением, которое она знала, была центральная площадь Кносса, куда люди приходили посмотреть на прыжки через быков.

– Слушайте!.. Когда вы так говорите, у древних памятников точно появляется человеческое измерение. Я был в Кноссе, но и подумать не мог, что на праздники там танцевали и прыгали через быков.

– Что ж, минойцы не все время проводили в развлечениях, и их жизнь состояла не только из свадеб и праздников. Они разработали письменность, чтобы записывать счета. Разве можно представить, что такие огромные дворцы со сложной логистикой и сетями поставок управлялись без записей? Если изо дня в день полагаться только на мозг, он быстро износится! Сначала они использовали иероглифы…

– Неужели египетскую письменность?

– Нет, критские иероглифы. Мы называем их иероглифами, потому что они напоминают египетские иероглифы. Однако вскоре эта система письма усложнилась и произвела на свет то, что мы теперь называем линейным письмом А.

– О! И какой же это был язык?

– Письменность и язык – разные вещи! Язык, на котором разговаривают люди, можно записать с помощью различных систем письма. И нет, мы не знаем, какой язык представлен в линейном письме А, и нам пока не удалось его расшифровать. У нас есть частичное понимание того, как оно устроено, прежде всего в отношении символов для чисел. Но лишь частичное. Это открытие еще ждет своего ученого.

– Да! Напустили вы тайн и загадок про минойский Крит!

– А в нем и есть множество загадок. Недаром минойская цивилизация до сих пор нас впечатляет. Женщины обладали равными правами с мужчинами. Когда девушки решали поразвлечься, они выходили погулять на солнце, а если на них что-то находило, брали под мышки змей и разгуливали с обнаженной грудью.

– Точно! Я что-то слышал о минойских богинях со змеями. Почему змеи и зачем топлес?

– А почему бы и нет?

– Нормально!.. Кто из нас ученый?

– Да ладно, я шучу! Дело в том, что мы просто не знаем, почему критские женщины обнажали грудь и носили змей, и не понимаем по-настоящему религию и идеологию минойцев. Письменных источников у нас нет, и мы уже говорили о том, как глупо и опасно принимать предположения за неопровержимые факты. Однако в целом очевидно, что все эти детали свидетельствуют о наличии сложной философии жизни и религии. Одного этого уже достаточно, чтобы минойская цивилизация привлекла внимание ученых и стала источником бесчисленных мифов. Не случайно на Крите, согласно легенде, родился Зевс.

– В минойский период?

– Этого мы не знаем. Однако к началу классического периода весь эллинский мир считал Крит местом рождения отца богов. Вот как это описано в мифе. Отец Зевса, Кронос, довольно суеверный тип, склонный верить в пророчества, был встревожен заявлением оракула о том, что его свергнет один из отпрысков. Он принял в высшей степени рациональное решение – сожрать всех своих детей. (Справедливости ради следует отметить, что контрацепция тогда еще не была изобретена.) Одного за другим он проглатывал новорожденных, сыновей и дочерей. В конце концов, что еще было делать несчастному отцу богов? Лишиться трона? Боже упаси! Его жена Рея устала рожать и видеть, как ее плодовитый муж ест детей на завтрак. Она решила спрятать Зевса, последнего из малышей, в пещере на Крите. Когда Кронос, причмокивая, спросил, где ребенок, она взамен подсунула ему фахитас из камня[4]4
  Камень, завернутый в легочную диафрагму быка, т. н. легочные пеленки. – Прим. ред.


[Закрыть]. Чтобы гневливый Кронос не услышал крики своего божественного сына, куреты и другие мелкие божества битвы, которых почитали на Крите, сидели в пещере и гремели оружием о щиты, притворяясь, что сражаются.

– Неужели никому не пришло в голову, что ребенок плачет оттого, что у него перед носом дубасят друг друга мужики в доспехах?

– Вы требуете от той эпохи слишком многого, если ожидаете, что она проявит чуткость и знание детской психологии! В любом случае Зевса выкормила коза Амалфея, и он вырос амбициозным юношей, намеренным завоевать весь мир. Он заставил отца изрыгнуть его братьев и сестер, которые, хоть и были покрыты с головы до ног желудочным соком и пребывали в некотором замешательстве из-за негостеприимной фауны отцовского кишечника, быстро пришли в себя и встали на сторону молодого Зевса. Он начал войну против своего отца и других титанов. Если коротко, младшее поколение богов победило, и власть досталась Зевсу. Новый правитель, находясь в зените славы, решил, что будет разумно воспользоваться новообретенной властью, чтобы покорить заодно и женский пол. Он отправился в Финикию, где, превратившись в быка, похитил молодую женщину по имени Европа и привез ее на Крит, чтобы весело проводить с ней время. В честь этой красотки назван весь европейский континент.

– Ну слава богу! Представьте, что было бы, если бы он влюбился в какую-нибудь Амаранту. Сегодня в новостях говорили бы про Амарантский союз и Амарантский суд по правам человека.

– Именно на этом острове правил Минос, сын Зевса и Европы. Он был великим царем, но бросил вызов воле богов. Однажды из моря появился бык, посланный богами. Минос должен был принести его в жертву, но, пораженный великолепием животного, отказался его убивать и решил оставить себе. В наказание боги сделали так, что его жена, царица Пасифая, влюбилась в этого быка. От их союза родился Минотавр, наполовину человек, наполовину бык. Этот ребенок из неблагополучной семьи с явными психическими отклонениями, возможно, с каким-то синдромом, который не был вовремя диагностирован, в конце концов захотел есть людей. Конец этой минойской мыльной оперы более-менее известен. Молодой красавец Тесей пробрался на остров, убил Минотавра, забрал дочь царя Ариадну и удрал. «Ох уж эти иностранцы! Приезжают в нашу страну и срывают лучшие цветы!» – шипели минойские сплетницы, расхаживая по переулкам Кносса в своих разноцветных платьях.

– Зацените, как я представляю себе минойцев! Это счастливый и дружелюбный народ, который не воевал, а пел песни и танцевал на цветущих полях. Свободная и легкая жизнь, сильные красивые женщины, которые гордо выставляют напоказ свою грудь. И это, по-вашему, идеальное общество, живущее в гармонии с природой?

– Какое нелепое упрощение, мой друг! Минойцев хоронили с оружием. Зачем оно им, если они не воевали? Подумайте хорошенько, прежде чем рисовать их себе как древнюю версию Джона Леннона и Йоко Оно. И не забывайте, что сложившийся у нас образ минойской культуры пропагандировал Артур Эванс. Именно этот образ сделал его знаменитым. Теперь мы знаем, что минойцы вовсе не были детьми цветов. Они даже приносили человеческие жертвы.

– Быть не может!

– Еще как может! Археологи обнаружили храм Анемоспилия на горе Юктас, который был разрушен землетрясением. В одной из комнат лежали три скелета. Два человека, мужчина и женщина, погибли в результате землетрясения и возникшего вслед за ним пожара. Однако у третьего скелета, принадлежавшего молодому мужчине, были связаны ноги. Он лежал на каменном столе, похожем на алтарь, а рядом с ним валялся нож. Вероятно, заметив высокую сейсмическую активность, люди решили умилостивить богов, принеся в жертву человека. Однако в момент жертвоприношения земля содрогнулась и похоронила всех троих под обломками здания.

– Жесть! Это и впрямь бросает тень на наших предков.

– Откуда у вас такая зацикленность на безупречном образе прошлого? Мы ведь тоже далеко не совершенны, не так ли? Почему же тогда мы думаем, что прошлое было идеально? Разве нельзя восхищаться достижениями древних, полностью осознавая их неизбежные человеческие недостатки? Времена были суровые. Разве в разговоре с доисторическим человеком вы стали бы жаловаться на то, что в храме нет пандуса для людей с ограниченными возможностями здоровья? Это было бы абсурдно, не правда ли?

– Да, наверное. Знаете, о чем я думал все это время? Что же произошло на Кикладских островах? Куда делась их культура? Неужели вот прям так взяла и исчезла?

– Конечно, нет! Напротив. Просто в тот период Киклады, очевидно, попали в сферу влияния Крита.

– Какое влияние вы имеете в виду? Политическое? Экономическое? Культурное?

– Скорее всего, все перечисленное. Но если бы мне пришлось выбрать один из пунктов, я, безусловно, выбрал бы культурное влияние. Доказательства предоставляет остров Санторини, где примерно в конце XVII века до н. э. произошло извержение вулкана. Но на этот раз вулкан закипал медленно, и его стоны вынудили местных жителей бежать сломя голову. Поэтому тела жертв извержения не найдены – по крайней мере, пока.

– Что значит «пока»? Разве памятник не раскопан?

– Раскопан, но не полностью. В любом случае через некоторое время после их бегства вулкан буквально взорвался. У вулканов проблемы с управлением гневом, и, когда они выходят из себя, последствия извержения бывают катастрофическими. Вулканический пепел покрыл весь древний город, располагавшийся на месте современной деревни Акротири. Предметы, которые там нашли, свидетельствуют о совершенно неожиданном уровне жизни.

– Получается что-то вроде доисторических Помпей?

– Это самые настоящие доисторические Помпеи. Археологи нашли улицы, площади, целые кварталы добротных двухэтажных домов со всеми удобствами, украшенных невероятной настенной живописью. Не думайте, что это были обычные квартиры в даунтауне с двумя жалкими картинами, выполненными в подчеркнуто нейтральных тонах: одна – неизбежный натюрморт, другая – морской пейзаж. Эти дома с изящной резной мебелью и красивыми вазами говорят о завидном уровне жизни. И все это сохранилось благодаря извержению вулкана Санторин.

– Это то самое извержение, которое уничтожило минойскую цивилизацию?

– Оно не уничтожило минойскую цивилизацию. Прошли десятилетия с тех пор, как наука развенчала этот миф. Конечно, извержение осложнило минойцам жизнь, но не разрушило их общество.

– Тогда почему их цивилизация пала, если не из-за вулкана?

– Не бывает так, чтобы цивилизация разрушилась и исчезла в одночасье из-за единственного события. В какой-то момент – по неизвестным причинам, и мы можем только догадываться, как это произошло, – на минойцев напала материковая Греция. В эпоху процветания Крита население материка начало преодолевать свою всегдашнюю замкнутость. В какой-то момент, где-то около 1600 года до н. э., там начало формироваться общество со своей аристократией, своей армией и неудержимой жаждой завоеваний. Микенский мир, первоначально охватывавший только южную часть материковой Греции, строил собственные дворцы и вскоре раскинул щупальца во все стороны. Благодаря торговцам или воинам влияние Микен распространилось на все Эгейское море, Крит и побережье Малой Азии. Богатый и избалованный Крит представлял для микенских греков огромный соблазн. Его мечтали завоевать, им вдохновлялись.

– Ладно. Но как только доходит до дела, вы, археологи, только теоретизируете. Вы предлагаете теорию о Фестском диске; предлагаете еще одну предварительную теорию о закате минойской цивилизации… Вы что, не можете покопаться как следует и выяснить, что произошло на самом деле?

– Все не так просто, мой друг. Археология не сводится к одним только раскопкам.

– Как это?