Читать книгу "Тайна А-Шуана"

Глава 8

Алекс, как и следовало ожидать, не смог принять сложное решение самостоятельно и обратился за советом к бабушке, а вдовствующая императрица ответила ему, что А-Шуан не обеднеет даже в том случае, если все каторжники в Лунной Долине будут казнены. Жёсткие и безжалостные меры вполне соответствуют нраву Её Императорского Величества, поэтому Дину было дозволено поступать на своё усмотрение, что он и сделал. Отборная сотня самых свирепых воинов уже прибыла в лагерь, как и новый управляющий, но сейчас каторжникам больше нужна была помощь лекарей, чем охрана. О беспорядках и новом бунте никто не помышлял точно, поэтому Его Высочество счёл свою миссию здесь завершённой. К тому же в последнем послании Алекса было сказано, что матушка воспылала поистине материнскими чувствами к светловолосой рабыне и едва не угробила вторую из тех двоих, кого выбрал Дин. Его никогда не интересовали дела гарема, но стало неприятно ― женщины принадлежат ему, и распоряжаться их жизнями вправе только он. Должно быть, пришло время обратить пристальное внимание и на эту сторону своей жизни тоже.

Он приказал новому управляющему на всякий случай усилить охрану селений рабов и в обозримой перспективе очень внимательно следить за узниками лагеря. Меньше, чем через месяц, каторжники поправят своё здоровье и наверняка начнут думать о мести, а этого нельзя допустить. Изменить режим работ, всех заковать в ножные кандалы, усилить конвой в лагере и шахтах. Паёк не урезать ― это не будет на пользу и только подстегнёт недовольных к беспорядкам. За нарушение любого из правил ― казнить на месте. Пусть понимают, что их жизни не имеют никакой ценности и могут закончиться в любой момент.

Отдав все эти распоряжения, Его Высочество сел в повозку, одолженную несколько дней назад во дворце, и приказал возничему выдвигаться в направлении поместья Лин, хотя внутренний голос советовал выбрать другое направление и ехать на север, а не на юго-запад. Тёмный дар снова напомнил о себе бессонницей и болями в костях. Гнев, который Дин испытал, прибыв в лагерь каторжников, пробудил эту древнюю силу, терзающую душу и плоть своего носителя, а дать ей выход без вреда для кого-либо можно было только в драконьем логове или другим способом, требующим близости с женщиной. Но Его Высочество не хотел возвращаться в пещеры так скоро, потому что приступы делают его слабым и беспомощным, а драконица-мать всё ещё не забыла о разорённом человеком гнезде. Сунуться туда сейчас ― это верная смерть. Пока боли не слишком сильные, их можно унять в горячих источниках близ поместья. Пока магия не вышла из-под контроля, её можно усмирить. Впереди почти два дня пути ― если использовать это время для медитации, к прибытию в поместье самочувствие станет гораздо лучше.

Но лучше не стало. Повозку то и дело трясло, когда под колёса попадали камни, и возничий создавал слишком много шума, покрикивая на лошадь. Дину удалось лишь вздремнуть ненадолго, но и этот короткий промежуток отдыха сопровождался обычным для таких состояний кошмаром ― тьма, пламя, кровь, душераздирающие вопли и стоны людей, рёв драконов. Эти сны всегда были одинаково неприятными и означали скорое приближение больших проблем. Если не унять пробуждающуюся тьму, она взбудоражит крылатых чудовищ, как это случилось в прошлый раз. Драконы ― существа свободолюбивые. Тёмная магия ― средоточие их жизненной силы и желаний. Свободна она ― и они тоже не обязаны подчиняться кому-либо. Если тьма берёт верх над носителем, злобные хищники покидают Лунную Долину и начинают бесчинствовать.

– Поторопись, ― попросил Дин слугу, предчувствуя, что ему всё-таки придётся вернуться в пещеры снова.

Но сначала нужно разобраться с делами в поместье. Он никогда не ограничивал матушку во власти и не оспаривал её решения, но и жалоб на жестокое обращение со стороны наложниц раньше тоже не было. Каждую из этих девушек, кроме двух последних, она выбрала для младшего сына сама. Сама занималась их обучением и воспитанием, часто рассказывала Дину о том, какие они замечательные. Но Алекс не склонен к преувеличениям. Его слова «чуть не угробила» имеют именно этот смысл ― значит, матушка перешла грань дозволенного. Жестокости и смерти второму принцу империи А-Шуан вполне хватало и за пределами собственного поместья, поэтому он всегда просил лишь об одном ― не причинять вреда слугам и наложницам. Если не нравятся, не справляются с обязанностями, плохо поддаются обучению, то можно просто выгнать их или продать. Максимальное физическое наказание, на которое Дин дал своё согласие ― это порка в случае серьёзных провинностей, но не больше десяти ударов. Алекс не сообщил, как именно и по какой причине Её Светлость наказала новую рабыню, но бить женщин он запретил давно и недвусмысленно. Обитатели императорского дворца пусть обходятся со своими слугами и наложницами как хотят, но в поместье Лин правила иные. Их даже родная мать наследников нарушать не вправе, потому что на деле хозяйкой не является.

Когда повозка наконец-то остановилась во внутреннем дворе, Дин приказал возничему отдохнуть и возвращаться в столицу. Сам же направился к казармам, чтобы отыскать Тео, но в этом не было необходимости ― страж уже давно ждал его возвращения.

– Господин! У вас опять приступ?! ― встревожился воин, сразу же заметив чрезмерную бледность кожи принца и тёмные прожилки вен на ней.

– Пока терпимо, но хуже может стать в любой момент. Мне нужно к источникам. Помоги дойти и проследи за тем, чтобы туда и мышь не пролезла, ― приказал Дин, тяжело дыша.

– Всё сделаю, господин. Не сомневайтесь, ― заверил его Тео и поддержал принца под локоть.

Воины маленького личного войска видели это, но они преданны Его Высочеству, поэтому он не сомневался, что информация о его плачевном состоянии дальше наружного двора не уйдёт. Есть ещё слуги в конюшнях, но, уходя, Дин видел, как туда направились несколько стражей ― не выпустят болтунов, пока он не вернётся. Матушка всё равно обо всём узнает, но младший сын должен предстать перед ней властным князем и грозным наследником тёмного дара, а не жалким ничтожеством, достойным лишь сочувствия. Он приехал для того, чтобы напомнить ей, кто здесь хозяин ― нельзя показывать слабость.

Для того, чтобы попасть к источникам, расположенным внутри оплавленной драконьим пламенем горы, нужно было выйти из поместья через маленькую дверь во внешней стене сразу за казармами. Имелся ещё один вход ― из сада госпожи Лин, но им пользовались крайне редко, поэтому Дин не опасался обнаружить в пещере ненужных соглядатаев. Тео провёл его узким тоннелем, помог раздеться и опуститься в воду, а потом занял такую позицию, чтобы были видны сразу оба входа ― любому, кто попытается войти, придётся немедленно убраться восвояси. За это Его Высочество и уважал своего стража ― он не нуждается в приказах и многое понимает без слов.

Прохладная вода источника остудила жар тела. Напитанный целебной влагой воздух успокоил разум и избавил сердце от тревог. Тёмная магия принадлежит драконам и не понимает человеческих слов, но её можно подавить усилием воли. Ограничить, сковать особым заклинанием, заставить вернуться в тесное вместилище, спрятанное глубоко внутри души. Она сопротивляется, но Дин проделывал подобное уже так много раз, что привык не замечать боль, сопровождающую этот процесс неравной борьбы. Победителем может быть только он, и поэтому ― никакой пощады себе и своему внутреннему врагу.

Сколько времени прошло с тех пор, как целебные воды окутали его плоть, не имеет значения ― главное, что желаемый результат всё же был достигнут. Кожа вновь обрела нормальный цвет, тёмные прожилки исчезли, а кости ломило уже не так сильно, как в последние часы путешествия. Этого достаточно, чтобы продержаться несколько дней, а потом всё равно придётся вернуться в Лунную Долину. Там, в северных пещерах, в месте, известном только наследнику тьмы, спрятан особый артефакт, впитывающий избыточную магию. Бессмертные небожители оставили его династии Лин для того, чтобы драконы ощущали это средоточие тёмной силы и всегда держались близ него. Оттуда тьме не вырваться, но та, что остаётся в человеке, может победить своего носителя ― тогда драконы приходят в смятение и злятся, ведь они всего лишь звери и не понимают, почему им нельзя покидать логово, а кому-то другому можно. Хищники чувствуют, что где-то есть свободный источник их природной тьмы, и тоже начинают желать свободы. Дин отдал излишек магии артефакту чуть больше месяца назад и не думал, что новый приступ может случиться так скоро, но это всецело его вина. Ему нельзя гневаться. Нельзя испытывать сильные эмоции, поскольку они пробуждают то, что должно спать. Полный самоконтроль и отказ от любых радостей или печалей ― такова его судьба, но он не смог сдержаться, когда узнал, какую именно человеческую слабость каторжник Коул Бран использовал для провокации бунта. Дал волю чувствам, чего нельзя было делать, а теперь придётся пожинать плоды этого упущения.

– Что моя мать сделала с рабыней Юалэ Тай Джун? ― спросил Его Высочество, когда вернул способность думать о чём-то ещё, кроме драконов и собственной боли.

Тео повернулся к нему, счёл состояние своего господина уже гораздо более сносным и ответил:

– Госпожа Лин заперла её в зале покаяния и приказала не кормить, а девушка из-за этого сильно заболела. Если бы не вмешался господин Алекс, она уже была бы мертва.

– А почему я слышу об этом от тебя только сейчас? Не мог доложить раньше?

– Так вы же никогда не интересовались делами гарема, ― удивился страж этой претензии.

Замечание было вполне резонным, поэтому Дин опустился в воду по самую шею и сменил тему.

– А наказала за что?

– Когда мы только приехали в поместье, барышня Джун поклонилась вашей матушке с должным почтением, но встала с колен без дозволения, ― пояснил Тео.

– И всё? Из-за такого пустяка морить голодом? Девчонка же просто не знала правил поместья.

– Зато теперь знает. Бернардина мучила её наставлениями в зале покаяния, а сейчас каждый день приходит в личные покои и заставляет повторять все правила наизусть. К барышне приставили совсем юную служанку, которая до смерти боится слуг старшей госпожи и не осмеливается вмешаться. Её зовут Бибби.

– Бибби… ― задумчиво повторил Дин. ― В А-Шуане, должно быть, перевелись взрослые простолюдины, если княжеское поместье нанимает на работу детей.

– Она рабыня, ― уточнил Тео.

– Час от часу не легче, ― проворчал Его Высочество, понимая, что уделял слишком мало внимания не только своему гарему, но и делам поместья тоже.

Он провёл в целебном источнике ещё немного времени, чтобы окончательно избавиться от усталости и залечить рану на груди, которая уже затянулась, но продолжала неприятно ныть. Обычно для исцеления таких царапин хватало силы тёмного дара, но теперь этот ресурс, похоже, себя исчерпал.

– Может, уделите пару часов медитации? ― предложил Тео, когда его хозяин наконец-то счёл лечебное купание оконченным.

– Позже, ― ответил ему Дин и отказался от предложенной помощи с одеванием.

Ему не терпелось встретиться с матушкой и управляющим, чтобы спросить их, по какому праву они меняют правила поместья на своё усмотрение. Не мешало бы и понять, насколько далеко это самоуправство вышло за пределы наружных стен личных владений второго принца. Княжество Лин не самое большое в А-Шуане, но здесь всегда царил порядок. Не хотелось бы думать, что мать решила стать полноправной хозяйкой всего, что принадлежит её младшему сыну. Он не возражал бы, будь её характер не настолько скверным, но, похоже, власть ей нельзя было давать вовсе.

В поместье Дин вернулся тем же путём, каким ушёл оттуда. Жестом приказал воинам отпустить конюхов и в сопровождении Тео решительным шагом направился к своему жилищу. Ему нужно было переодеться, а слугам, видевшим возвращение младшего господина ― доложить обо всём хозяйке. Её дом находится дальше и на противоположной стороне центральной аллеи, но любопытных глаз и ушей во внутреннем дворе всегда достаточно, поэтому принц ни минуты не сомневался в том, что матушка успеет подготовиться к его визиту. Или же решит прийти сама ― так будет даже лучше.

Она пришла довольно скоро. Обняла с материнской нежностью, но благородной сдержанностью, спросила о самочувствии и о том, все ли важные дела её сын решил успешно.

– Я уничтожил пять драконьих яиц, приказал оскопить три сотни каторжников и девятерых казнил лично, ― отчитался Дин о подробностях своих важных дел, усадив мать за стол и предложив ей чай.

Она и бровью не повела ― выдержка, достойная бывшей императрицы.

– Устал с дороги? Я, наверное, поторопилась с визитом? ― осведомилась заботливо.

– Вам ведь уже доложили, что я приехал несколько часов назад и отправился к источникам. К чему притворство между нами? ― усмехнулся Его Высочество, наливая чай в изящные фарфоровые чашечки для неё и себя.

– Я лишь спросила, устал ли ты, ― обиделась она неискренне. ― Твой шелудивый пёс крутится у входа в дом и наверняка уже сказал, что я наказала одну из новых рабынь. Если ты намерен ссориться со мной из-за этой мейджунской дряни, я лучше сразу уйду.

Сказала так, а сама не двинулась с места, словно свято верила, что родной сыне не проявит непочтительность по отношению к женщине, которая дала ему жизнь.

– Я ни в коем случае не намерен с вами ссориться, ― заверил её Дин и добавил: ― Особенно по таким пустякам. Просто с завтрашнего дня управлять делами гарема будете уже не вы, матушка, а моя законная жена. Это полностью соответствует традициям А-Шуана и никаких возражений с вашей стороны вызвать не должно.

– Законная жена? ― недоверчиво переспросила госпожа Лин, побледнев. ― Когда и где ты успел жениться?

– Ещё не успел, но сделаю это сегодня же, ― ответил Его Высочество. ― У меня была свадебная церемония с наложницей Айной, но не было брачной ночи. Айна всё-таки княжна и не заслуживает подобного пренебрежения, поэтому в качестве извинений за слишком долгое ожидание я сегодня же повышу её статус до законной супруги и разделю с ней ложе. Давно следовало это сделать. А завтра после традиционного для таких случаев утреннего чаепития вы передадите ей все учётные книги гарема и объясните, что означает статус жены, а не наложницы. Ваша Бернардина хорошо знает правила, поэтому можете поручить обучение ей.

Он закончил свою речь, сделал глоток ароматного чая и вопросительно приподнял бровь в ожидании ответа. Мать молчала довольно долго, поскольку явно не была готова к такому повороту дел, а потом снова изобразила обиду.

– Вот как ты благодаришь меня за годы, потраченные на воспитание твоих наложниц, да? Я лишь наказала дерзкую рабыню за непочтительность, а за что ты наказываешь свою мать?

– Разве это наказание? ― удивился Дин настолько же фальшиво. ― Матушка, я не наказываю вас, а лишь освобождаю от обременительных обязанностей. Вы занимались делами моего гарема ещё до того, как переехали сюда из дворца, и имеете полное право на отдых, а мне всё равно нужны законная жена и наследники. Кстати, вы весьма своевременно напомнили мне о том, что девушки, которых привёз Тео, ещё не получили статус наложниц и являются именно рабынями. Пока я не устранил этот недочёт, на правах хозяина дарю вам девицу Ами. Вы уже забрали её из гарема в нарушение всех правил, в том числе и установленных вами лично, поэтому впредь можете распоряжаться судьбой этой рабыни на своё усмотрение. Я всё равно не смог бы завоевать её сердце, поскольку оно уже принадлежит другому мужчине. Можете считать это благодарностью с моей стороны за годы ваших стараний. Но если Ами вам не нужна, я заберу её в гарем и назначу служанкой барышни Джун вместо того бесполезного ребёнка, которого вы ей подсунули. Видеться вы в этом случае больше не сможете.

Пока Дин переодевался, Тео рассказал ему о том, что старшая госпожа ни на шаг не отпускает от себя светловолосую рабыню. Одевает её, как принцессу, одарила драгоценностями не по стасу и окружила такой заботой, какую не видел даже родной сын. Фания умерла за несколько лет до того, как второй принц взял к себе этого стража, поэтому Тео и не мог понять причин поведения старшей госпожи, но его господин сразу всё понял. Если бы Фания не погибла, то выросла бы такой же красавицей, как Ами. У них даже волосы одинакового оттенка ― должно быть, именно поэтому вдовствующая императрица Венея обратила внимание на эту девушку. У каждого поступка и решения есть свой мотив, в чужие помыслы не заглянешь, но матушку Дин понимал превосходно. Она души не чаяла в приёмной дочери. Знала, что воспитывать сыновей ей никто не позволит, поэтому одарила материнской любовью чужое дитя. В Ами она видит давно потерянную Фанию и вернуть эту рабыню в гарем ни за что не согласится.

– Это не благодарность, а подачка, но я приму её, ― с видом оскорблённого достоинства сообщила госпожа Лин. ― И напоследок отдам слугам все необходимые распоряжения относительного того безумия, которое ты запланировал на этот вечер. Но у меня к тебе будет ещё одна просьба, сын. Если решишь выставить свою мать за ворота поместья, сообщи об этом заранее. Покинув дворец и приехав сюда, я отказалась от титула, но не от гордости.

Сказав так, она встала из-за стола и величественно покинула большой зал главного дома поместья. Провожая её долгим взглядом, Дин подумал, что это решение проблемы мало чем отличается от принятого в лагере каторжников. Матушке понадобится какое-то время, чтобы прийти в себя после такого удара по её самолюбию, а потом она начнёт мстить. С каторжниками проще ― они проявляют недовольство открыто, и их можно казнить. С женщинами воевать гораздо сложнее.

Глава 9

Бернардина ушла раньше обычного ― старшая госпожа прислала за ней другую служанку. Вскоре после этого Бибби отправилась за ужином, но отсутствовала очень долго, а вернулась с раскрасневшимися щеками, взволнованная и с большой шкатулкой в руках.

– Барышня, ваше наказание закончилось! ― сообщила радостно. ― Молодой господин вернулся и отменил его. Бернардина больше не придёт, охраны у двери тоже нет, поэтому теперь вы можете гулять в саду. И ещё господин дал вам статус наложницы третьего ранга. В этой шкатулке подарки от него. Хотите взглянуть? Есть ещё платье, но его принесут немного позже.

– Ты же уходила за ужином, ― напомнила ей Юалэ.

– Ужин сегодня будет общий в главном зале гарема, ― с важным видом заявила девочка. ― Такого не случалось уже очень давно, поэтому все сейчас ужасно суетятся.

– В честь возвращения господина? ― высказала догадку барышня Джун.

– Нет. Сегодня он объявит наложницу Айну законной женой.

«Следовало догадаться, что за хорошими новостями последует какая-нибудь каверза. Ну что за невезение?» ― расстроенно подумала Юалэ. Пресловутая княжна и до этого являлась проблемой, поскольку имела более высокий ранг, а теперь она станет и вовсе недосягаемой. И злобная матушка Его Высочества тоже никуда не денется. Законный брак принца многое усложняет, но Айна, если верить Бибби, слишком печётся о своей внешности. Если сделать её уродливой, возможно, господин Лин захочет объявить законной женой другую наложницу. К тому же в А-Шуане изменение статуса не требует особых церемоний ― назвал женой, внёс запись в родословную семьи, а потом с такой же лёгкостью вычеркнул.

– А ты-то почему такая счастливая? Не тебя ведь законной супругой объявят, ― обратила Юалэ внимание на то, что её служанка продолжает сиять и едва не подпрыгивает на месте от радости.

– Господин распорядился, чтобы управляющий дал вольные всем рабам, выплатил им жалованье за всё отработанное время и позволил уйти тем, кто не хочет здесь оставаться. Я попросила, чтобы меня оставили вашей личной служанкой. С завтрашнего дня я не буду рабыней, смогу всегда быть подле вас и поселюсь в гареме. Это так замечательно!

– И что же в этом замечательного? ― не поняла барышня Джун. ― Тебе дадут свободу и вознаграждение, а ты решила остаться здесь? Даже у нищих попрошаек прав больше, чем у гаремных служанок!

Она сказала это с такой искренней злостью, что Бибби перестала улыбаться. Обе смотрели друг на друга так, словно видели впервые, хотя их знакомство длилось уже несколько дней. Только сейчас Юалэ поняла, что ничего не знает о девочке, которая ей прислуживает. Совсем ничего. До сих пор барышня Джун расспрашивала её только о наложницах принца и поместье, но ни разу не задалась вопросом, как Бибби оказалась здесь. Не знала даже, что она рабыня. Общалась с ней в меру своего понимания того, как благородные девушки должны вести себя с прислугой, но не спросила ни о происхождении, ни о наличии семьи.

– Прости, ― пробормотала виновато Юалэ и опустила взгляд. ― Моя мать была гаремной служанкой. Не у принца, правда, а в доме князя, но сути это не меняет. Любая, даже самая чёрная работа лучше этой, поверь. Если есть возможность уйти, беги отсюда, Бибби, как можно дальше.

– Вы меня прогоняете? ― расстроилась девочка. ― Барышня, мне некуда идти. У меня нет ни родных, ни дома. Я даже не знаю, кто мои родители. Сколько себя помню, всегда жила здесь. Куда я пойду?

– Я не прогоняю тебя, ― виновато заверила её новоиспечённая наложница третьего ранга. ― Просто… Забудь, что я сказала. Давай посмотрим, что в этой шкатулке.

Юалэ уже чувствовала себя довольно сносно для того, чтобы вставать с постели, но быстро уставала. Причина была не в вынужденной голодовке, такая ерунда не свалила бы её с ног надолго, а в болезни, которая отступала слишком медленно. Лихорадка не возвращалась, но живот всё ещё болел, а желудок принимал далеко не всю пищу. Всё это отзывалось неприятной слабостью в теле, поэтому предстоящий ужин заранее казался очередным мучительным испытанием.

Пересев с постели за стол, барышня Джун открыла шкатулку и перебрала её содержимое. Внутри обнаружился комплект изящных серебряных украшений: две шпильки для волос, брошь, серьги и два браслета. В углу шкатулки рулончиком был свёрнут изумительной красоты пояс, вышитый серебряной нитью ― Бибби пояснила, что это традиционный дар, и такие пояса есть у всех наложниц, кроме Айны, которой ранг позволяет носить золото. Несколько шёлковых лент, простые заколки с тонкими пластинками отполированной слюды… Неброско, недорого, без излишеств, но для Юалэ, которая всю жизнь вместо лент использовала кусочки бечёвки или ткани, эта шкатулка была самой настоящей сокровищницей. Особенно ей приглянулось замысловатое украшение для волос с белыми шёлковыми цветочками ― маленькими, но так сильно похожими на настоящие, что захотелось их понюхать.

– Это ведь можно надеть к сегодняшнему ужину? ― спросила она у Бибби, разбирающейся в таких делах гораздо лучше своей госпожи.

– Конечно, ― снова улыбнулась девочка. ― А у вас хороший вкус, барышня. Это самое дорогая вещь из всех, которые здесь лежат. Такие венки-заколки даже в столице не купишь. Их делает старшая дочь князя Сэ. Она калека от рождения и не может ходить, но мастерица редкая, и одинаковые вещицы никогда не создаёт. Думаю, молодой господин подарил вам это в качестве извинений за поступок его матушки. Ему не нравится, когда в поместье с кем-то обходятся слишком жестоко.

«Демон с добрым сердцем? Не верю», ― подумала Юалэ, но вслух ничего не ответила.

Поскольку общие застолья и праздники в гареме были большой редкостью, Бибби не знала, как должны вести себя при этом наложницы и просто посоветовала барышне Джун повторять то, что делают другие. Проблема с неосведомлённостью была решена чуть позже, когда одна из служанок старшей госпожи Лин принесла для Юалэ платье. Угрюмая и явно чем-то недовольная женщина буквально бросила наряд на постель, дала несколько ценных наставлений и ушла, гордо вздёрнув подбородок.

– Что это с ней? ― нахмурилась Юалэ.

– Злится из-за того, что господин забрал власть над гаремом у её хозяйки, ― беспечным тоном пояснила Бибби, расправляя смятое светло-зелёное платье на покрывале.

– Забрал власть? ― ещё сильнее сдвинула брови барышня Джун.

– Да, но в этом нет ничего неправильного. В А-Шуане гаремом управляет законная жена. До тех пор, пока её нет, власть остаётся за старшей женщиной семьи. В Мейджуне разве не так?

– В Мейджуне благородный господин может иметь несколько законных жён, а гаремом всегда управляет его мать или бабушка, ― сообщила Юалэ и вспомнила: ― Его Высочество сказал, что всеми гаремами династии Лин заведует вдовствующая императрица.

– Раньше так и было, но поместье нашего господина находится далеко от дворца, а это создаёт определённые сложности. Да и тогда, насколько мне известно, наложниц для него выбирала госпожа Эстель. Вдовствующей императрице вполне хватает забот с гаремом императора. К тому же она уже старая. Когда умрёт, гарем Его Величества перейдёт в руки супруги господина Алекса, потому что наша госпожа отказалась от титула. Его можно вернуть, но я думаю, что император этого не допустит.

– Почему?

– Он же мужчина, а императрица Венея очень властная. После смерти первой законной супруги она не разрешает ему отдать этот титул другой. К тому же у него в гареме очень много ваших землячек, а наша старшая госпожа…

– Я помню, ― кивнула Юалэ.

Старшая госпожа Лин не выносит мейджунок. Причин Бибби не знает, но в поместье нет ни слуг, ни рабов, ни наложниц из Мейджуна. Были две девушки из прошлогодней мейджунской дани, которых вдовствующая императрица прислала сюда как напоминание о том, что власть даже над этим маленьким гаремом младшего внука всё ещё принадлежит ей. Жизнь их здесь была несладкой, но выгнать их старшая госпожа не могла, потому что они сразу получили ранг и статус, а недавно в отсутствие молодого господина в поместье проездом остановился Его Величество, и обе эти наложницы уехали с ним. При этом Ами, тоже имея мейджунские корни, с момента прибытия в поместье пользовалась особой благосклонностью госпожи. Пытаясь понять чужую душу, Юалэ заполучила только головную боль, поэтому решила раскрывать тайны А-Шуана по одной, а не все разом, иначе можно сойти с ума.

– Наконец-то я встречусь с Ами, ― мечтательно вздохнула барышня Джун, разглядывая наряд, который ей предстоит одеть к ужину.

Платье, несомненно, великолепно. Мягкий светло-зелёный шёлк с чуть более тёмными вставками по лифу и широким рукавам, серебристый узор вышивки, длинная юбка в два слоя, крошечные белые бусины… Покрой, правда, немного странноват, поскольку плечи останутся открытыми, зато к этому наряду идеально подойдут пояс, подаренный Его Высочеством, и заколка-венок с белыми цветами.

– Не хотелось бы вас огорчать, но вы должны знать, ― смущённо пробормотала Бибби. ― Господин не взял вашу подругу в гарем. Он подарил её старшей госпоже, не отменив статус рабыни. Если сегодня она и придёт на праздник, то не в качестве наложницы, а с завтрашнего дня вход в гарем для неё и вовсе будет закрыт, если только молодой господин или Айна не дадут разрешение на визиты. Не расстраивайтесь. Гаремным служанкам можно свободно перемещаться по поместью, поэтому я могу передавать барышне Ами весточки от вас.

Юалэ не знала, как реагировать на эту новость. С одной стороны, ей не нравилось, что хрупкая и беспомощная Ами попала в лапы бессердечной госпожи Лин, а с другой, эти же качества сделали бы скромную и глубоко несчастную девушку объектом для нападок со стороны других наложниц. Она не воин. Не сможет себя защитить. Но выживет ли рядом со старшей госпожой, наверняка оскорблённой сейчас потерей власти?

– Пора одеваться, ― напомнила ей Бибби сочувственно.

Барышня Джун снова вздохнула, но теперь уже не мечтательно, а обречённо. Рано или поздно этот день должен был наступить. Если хочешь чего-то добиться, прятаться в стенах уютной комнаты бессмысленно. Праздничный ужин ― отличная возможность познакомиться с соперницами и оценить свои шансы на успех задуманного. Нельзя показывать слабость и страх, иначе победы не видать.

На одевание и возню с непослушными волосами ушёл целый час, но время в запасе ещё оставалось. Бесформенное серое одеяние прислуги, которое Юалэ носила все эти дни, наконец-то отправилось в корзину с грязным бельём без шанса на возвращение в эту комнату ― наложнице третьего ранга не по статусу надевать подобное. Новый наряд в целом пришёлся впору, но оказался немного широковат в талии, что легко устранилось с помощью вышитого пояса. Надевать серьги Юалэ отказалась, потому что они выглядели слишком тяжёлыми, но браслеты без внимания оставить не смогла ― уж очень красивые. И заколка-венок, как она и предполагала, идеально дополнила образ цветущей весны. Бибби оставила большую часть волос своей госпожи распущенными, и лишь немного собрала в мягкий узел на затылке. Остались и две тонкие вьющиеся пряди у висков. Получилось довольно мило и неброско, но Юалэ сильно смущал цвет одеяния, поскольку он подчёркивал бледность кожи и придавал лицу болезненный вид.

– Все и так знают, что вы больны, поэтому отнесутся с пониманием, ― пообещала служанка не слишком уверенно.

«С пониманием? В гареме, где ни одна из наложниц ещё ни разу не делила ложе с господином? Да они сейчас должны быть готовы загрызть друг друга за толику его внимания», ― подумала барышня Джун, скептически глядя на своё нечёткое отражение в начищенном до блеска серебряном зеркале. С другой стороны, этим вечером наложницы принца наверняка будут испытывать желание загрызть только княжну Айну, которая наконец-то получит то, что причитается всем. Вся скрытая ненависть сегодня достанется законной жене, а не больной рабыне, только что получившей свободу, статус и ранг. Всё не так уж плохо, если подумать.

О том, что Его Высочество прежде не интересовался своим гаремом, Юалэ узнала от Бибби. Ему двадцать восемь лет. Он мужчина. Не наследник трона, но тоже член императорской семьи, поэтому обязан продолжить династию Лин. В чужую душу не заглянешь, но барышня Джун предполагала, что причина может крыться в немощности, как у господина Юджина. Если всё так, то сегодня княжна Айна получит только новый статус и власть, но не мужа.

– Пора, ― взволнованно выдохнула Бибби.

– Идём, ― согласилась Юалэ.

Если уж и входить в змеиное логово, то с гордо поднятой головой и уверенностью в себе. Защищаться от равных внебрачная дочь князя Джуна умела всегда, а у более серьёзных врагов сейчас своих забот хватает, поэтому они не опасны. Нужно просто пережить этот вечер, а по его итогам можно будет начинать строить более уверенные планы на будущее.