Текст книги "Долой возраст, к чёрту дом!"
![](/books_files/covers/thumbs_240/doloy-vozrast-k-chertu-dom-134708.jpg)
Автор книги: Тим Бауэршмидт
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Папа был офисным работником, но иногда ему приходилось выходить в вечерние смены или праздничные дни. Бывало, он работал и днем, и ночью, и на следующий день – у него не было постоянного жесткого графика. Иногда я видел его только утром или перед сном. Я стоял под дверью спальни и слушал, как электрический вентилятор заглушает его храп. Я всегда хотел, чтобы он мог выйти на улицу и поиграть со мной в баскетбол или построить скворечник.
Возможно, именно поэтому я сблизился с мамой больше, чем с отцом. В конце концов, все свое время она посвящала мне. Вычитав в «Книге здравого смысла о детях и уходе за ребенком» доктора Бенджамина Спока, что нужно доверять своим инстинктам и быть уверенной в своих родительских способностях, она полностью следовала его советам. Воспитывая меня, она руководствовалась многими его принципами: порядок – это, конечно, хорошо, но детям не нужен строгий режим; не злитесь, если ваш ребенок дурачится; ваши идеи о правильном воспитании должны развиваться; детям нужна любовь.
И такой подход вовсе не сделал из меня эгоиста, который не уважает своих родителей, как утверждали некоторые из критиков доктора Спока. Я бы даже сказал, наоборот. Сейчас, смотря в прошлое, я вижу, что именно в тот момент у меня появился некий стержень, я научился быть независимым. Мама верила в то, что вырастит из меня достойного человека, а я верил в то, что благодаря ее усилиям стану этим самым достойным человеком. Ее уверенность научила меня доверять себе. Больше всего я надеюсь, что не разочаровал ее.
Возможно, этот подход сформировал также личность моей мамы. Книга доктора Спока вышла в 1946 году. В то время в США мнение врачей считалось авторитетным в вопросах медицины. После Второй мировой войны Спок заставил новоиспеченных родителей поверить в правильность своих решений. Возможно, именно этими принципами мама руководствовалась и теперь, отказавшись от терапии и сообщив докторам, что отправляется путешествовать.
Однако сейчас я был взрослым человеком. В течение многих лет нас с мамой разделяло время и расстояние, к тому же между нами нет биологической связи. Мой отец и моя сестра умерли. И для мамы я стал единственным кормильцем, человеком, который заботится о ней, решает денежные вопросы и защищает ее. Сможет ли моя пожилая, хрупкая и тяжелобольная мама положиться на меня и поверить в то, что в душе я искренне мечтаю о том, чтобы наше путешествие прошло для нее наилучшим образом? Доверяет ли она мне так же, как я когда-то доверял ей?
Я отказался иметь детей, потому что не хотел брать на себя такой ответственности. Засыпая каждую ночь, я думал бы лишь о том, что готовит мне следующий день: как любой родитель, я должен был бы ежедневно защищать своих детей и финансово поддерживать их. Эта мысль сводила меня с ума. Теперь же из-за маминого нынешнего положения мне пришлось пересмотреть свои взгляды. Мы поменялись ролями, сейчас ей нужно было полностью довериться мне.
* * *
Я продолжал везти маму к горячему ключу у ручья. Я наклонил коляску назад, чтобы перекатить ее через корень огромного дерева. Мама, вцепившись в ручки кресла, напрягла все свои мышцы, словно готовясь к чему-то ужасному.
«Норма, – сказала Рейми, – Тим держит тебя. Все в порядке. Расслабься».
Я остановился, почувствовав, что наступил некий переломный момент, подобный тому, который мы пережили на горе. Дальше так продолжаться не может: мы ничего не добьемся, если будем и дальше сомневаться друг в друге. Да, долгое время у каждого из нас была своя жизнь, но теперь-то мы зависим друг от друга. И нам нужно научиться взаимодействовать.
И вдруг случилось нечто невероятное: мама выпустила ручки кресла и широко раскинула руки так, словно она хочет объять весь мир. Уголки ее губ приподнялись, она стала дышать свободно, а на ее лице появилось выражение радостного умиротворения. Она заразила меня и Рейми своим позитивным настроем. Рейми быстро выхватила фотоаппарат, чтобы запечатлеть этот момент для будущего поколения.
Настоящее волшебство произошло не тогда, когда мы гуляли по главным достопримечательностям Йеллоустонского парка, а именно в тот момент, когда я катил маму по этой ухабистой тропке к ручью. На протяжении долгого времени моя мама была сильной и самоотверженной женщиной, пережившей множество трудностей: бедность, войны, бесплодие, смерть ребенка и мужа. Ей всегда проще было сказать: «Все хорошо, не волнуйся за меня», чем попросить о помощи. Но теперь она нуждалась во мне и в Рейми. И чтобы у нас была возможность действительно позаботиться о ней, мы должны доверять друг другу. И где бы мы ни находились в этом путешествии, мы не должны скрывать друг от друга свои слабые стороны.
Своим жестом мама показала, что всем сердцем доверяет нам и полностью отпускает свой страх. Ей больше не было необходимости контролировать ситуацию. В этот момент мы все поняли то, что свободу можно обрести только через доверие. Без него мы заключаем нашу радость в клетку и в прямом смысле лишаем себя возможности дышать. Но стоит только вспомнить о том, что кто-то поддерживает нас, и мы чувствуем, что можем расслабиться, спросить себя: «А почему бы и нет?» – и наслаждаться каждой кочкой на дороге.
Позже, когда мы оказались на ровной асфальтированной тропинке, ведущей обратно к центру для посетителей, мама снова удивила нас. «Ты катал меня весь день, – сказала она, – давай-ка ты передохнешь, а я тебя покатаю». Раньше я никогда не сидел в инвалидной коляске, и уж тем более меня никогда не катала в ней моя мама. Судя по косым взглядам и сочувственным кивкам головы, идущие навстречу туристы, должно быть, думали, что она везет меня уже довольно долго. На самом же деле мы проехали не так уж и много, но Рейми успела снять небольшое видео, которое мы пересматривали каждый раз, когда хотелось посмеяться. Люди, встретившиеся нам по пути, скорее всего, не догадывались о том, что мы пережили в этот день. Это была не просто поездка в инвалидной коляске, мы почувствовали крепкие объятия друг друга и ощутили сладкий вкус свободы: после невероятного напряжения мы, наконец, могли расслабиться и отдаться на волю случая.
Мы с Рейми всегда напоминали маме об этой истории, когда видели, что она сомневается в моих способностях катить ее коляску или решать любые другие проблемы во время нашего путешествия. «Тимми держит тебя, Норма, – говорила Рейми, – вспомни нашу поездку в Йеллоустонский парк».
Глава 5
Перспектива
Боулдер, Колорадо. Сентябрь
Тим
Из Йеллоустонского национального парка и парка Гранд-Титон в штате Вайоминг мы двинули на юг, в штат Колорадо, вдоль хребта Уинд-Ривер, минуя континентальный водораздел и обогнув горы Медисин-Боу. На дворе стояла осень, и осиновые листья дрожали на ветру, а их невероятный золотой цвет контрастировал с кобальтово-синим небом, которое можно увидеть только на западе.
Уже месяц мы жили на возвышенности. Мы с Рейми вздохнули с облегчением, когда поняли, что мама не испытывает проблем со здоровьем, с которыми обычно сталкиваются люди, впервые оказавшись на высоте.
Кроме того, когда мы остановились у подножия Скалистых гор рядом с национальным парком Роки-Маунтин, она могла уверенно ходить пешком и катить свою легкую коляску. Если она уставала, она садилась в кресло, чтобы передохнуть перед тем, как двигаться дальше. С каждым днем ей становилось все проще забираться по ступенькам в фургон, она с удовольствием гуляла по окрестностям, а после возвращалась в наш лагерь на реке Биг-Томпсон. Она могла целыми днями сидеть в своем кресле и любоваться бурным речным потоком, попивая чай, читая книги или разгадывая судоку. Иногда она вязала, и нам казалось, что ей все нравится.
Месяцем ранее, когда мы уезжали из Мичигана, мы с Рейми заметили, что у мамы распухли ступня и лодыжка. Но мы тогда узнали о смерти отца, а затем о мамином страшном диагнозе, и у нас совершенно не было времени заниматься этой проблемой. Теперь же было видно, что припухлость разрослась, поразив икру и голень.
Однако ее нога была не единственным поводом для беспокойства. Мы также заметили у нее частые головокружения, когда она вставала, чтобы отправиться в ванную в другой конец фургона. Она постоянно мучилась насморком и периодически засыпала и просыпалась в течение всего дня. Кроме того, каждый раз, принимая ванную, она невольно вспоминала о своем страшном диагнозе. У нее ничего не болело, и она не чувствовала, что опухоль внутри ее растет, но каждый день у нее обильно текла кровь, так, что не спасали даже две прокладки. А этого она просто терпеть не могла.
«Это не очень хорошо, – сказал я, – возможно, все дело в перепаде высот, который влияет на ее кровообращение».
«Интересно, а могут ли являться причиной побочные эффекты таблеток, которые она принимает?» – ответила Рейми.
Мама пила много лекарств, и, чтобы найти ответы на наши вопросы, мы полезли в интернет.
Трижды в день мама принимала опиоидные анальгетики, чтобы снять боли от хронического артрита. Мы обнаружили, что опиоиды могут вызывать сонливость, спутанность сознания, головокружения, запор и, в зависимости от дозы, затрудненное дыхание. У мамы наблюдались многие из этих симптомов, но боли от артрита все равно не проходили. Причиной насморка, вероятно, стало еще одно лекарство для борьбы с высоким уровнем холестерина. Маме его назначил врач, который уехал из города много лет назад, и больше она к нему никогда не обращалась. Кроме того, недавние анализы показали, что уровень холестерина в ее организме снизился.
Кроме того, мы нашли довольно убедительную информацию о марихуане и входящих в ее состав компонентах. Например, мы выяснили, что каннабидиол (КБД) и тетрагидроканнабинол (ТГК), две основные составляющие марихуаны, принадлежат к уникальному классу каннабиноидов. ТГК больше известен как психотропное вещество, влияющее на изменение настроения, поведения и восприятия. Он также повышает чувствительность, способствует расслаблению и иногда вызывает острое чувство голода – на сленге, «пробивает на хавчик». Несмотря на то что сейчас это могло бы помочь маме (она начала бы набирать вес), я знал, что ей это не нужно.
КБД, однако, не является психотропным веществом. Более того, клинические исследования выявили его пользу при применении в медицинских целях. Мы с Рейми наткнулись на исследование, в ходе которого у пациентов, принимающих КБД для снятия воспалений, боли, чувства тревожности, лечения психоза, апоплексических ударов и спазмов, наблюдались положительные изменения. А еще в одном клиническом исследовании говорилось о том, что КБД способен уменьшить некоторые раковые опухоли.
Мы всегда чувствовали свою ответственность за то, чтобы маме было максимально комфортно и чтобы она не испытывала боли. Побочные эффекты лекарств мешали ей быть бодрой и в полной мере наслаждаться жизнью, и мы хотели найти другие варианты.
Тогда мы решили попробовать КБД. В конце концов, мы были в Колорадо, который в 2014 году стал одним из четырех штатов, легализовавших марихуану. Теперь ее мог достать любой без специального рецепта. Однако мы также знали, что нам предстоит обсудить это с мамой.
Маму беспокоила опухшая нога, но перед тем, как мы покинули Преск-Айл, она ясно дала понять нам, что решила не только отказаться от терапии, но и от посещения врачей в целом. «Больше никаких уколов и примочек», – сказала она. Ей хотелось сохранить свое достоинство и право на личную жизнь, но мы видели, что она испытывает дискомфорт. Я попросил Рейми поговорить с мамой и предложить ей использовать крем с экстрактом марихуаны, потому что мне казалось, что мою жену мама воспримет серьезнее, чем меня.
У меня были причины так думать, ведь однажды, когда я еще учился в школе и мою одежду стирала мама, я забыл вытащить косяк из нагрудного кармана моего старого поношенного джинсового жакета, перед тем как отправить его прямиком в корзину для белья. Мы никогда не поднимали эту тему, потому что мама не привыкла вести нравоучительные беседы, но затем в кармане свежевыстиранного жакета я нашел записку: «Надеюсь, ты бросишь курить эту дрянь. Мама». Косяк был аккуратно завернут в записку. Моя мама, ярая противница подобных вредных привычек, заботливо уберегла его от стирки, ополаскивания и сушки.
Я вышел из фургона и подошел к ширме, нервно прислушиваясь к разговору. Рейми спросила маму, слышала ли та когда-нибудь о креме с экстрактом конопли, средстве для кожи с содержанием КБД и других эфирных масел, таких как арника, перечная мята и можжевельник. Я был удивлен, когда мама ответила: «Разумеется».
«А ты бы хотела попробовать его? – напрямую спросила Рейми. – Он помогает от боли, и, возможно, припухлость на ноге спадет. Его можно достать в Колорадо».
«Да, я тоже думаю, он поможет», – ответила она, не задумываясь ни на секунду.
* * *
Мои родители никогда не использовали рекреационные психоактивные вещества, но мой отец выживал только благодаря фармацевтическим препаратам. В 1978 году у него случился сердечный приступ, и ему потребовалось коронарное шунтирование. Первая успешная операция такого типа была проведена всего лишь десятью годами ранее, и несмотря на то что в то время хирурги оперировали уже до 100 000 больных в год, я сильно переживал за отца. Тогда я только переехал из Огайо в Колорадо и помню, как полетел домой, чтобы во время операции находиться рядом с семьей. Позже я узнал, что в тот же год от сердечного приступа скончался отец Рейми.
К счастью, мой отец успешно перенес операцию, но выяснилось, что он страдает прогрессирующим заболеванием сердечно-сосудистой системы, от которого нельзя излечиться. После этого он пережил еще две операции. На протяжении сорока лет он делал все, что ему говорили доктора: принимал прописанные ему лекарства, чтобы поддерживать свою жизнедеятельность, и никогда не подвергал сомнению их эффективность.
Когда я познакомил Рейми с отцом, ему было уже 72 года. Он хорошо себя чувствовал, но не мог делать все, что ему хотелось. Я видел, что его физическая несостоятельность, вызванная болезнью сердца, расстраивает его. Со временем он все больше и больше переживал, когда не мог сделать что-то по дому или заняться любимым хобби.
«Что бы ты ни делал, сынок, никогда не старей», – неустанно твердил он. И все же он не смог последовать собственному совету.
Когда мы в очередной раз наведались к родителям летом, за год до смерти отца, и зашли в их скромный кирпичный дом, то увидели растрепанного и совершенно расклеившегося старика. «Слава богу, вы здесь!» – воскликнула мама, увидев нас на пороге. Мама с неохотой рассказала нам, что они уже несколько недель не выходят из дома, потому что папа не в состоянии вести машину (последний раз, когда они отправились в город за покупками и лекарствами, он, проехав 20 миль за рулем своего джипа, улетел в кювет).
Отец сидел на краю своего любимого мягкого кресла в гостиной. Он выглядел квелым и едва мог говорить. Полдень давно пробил, но вместо привычного ухоженного и всегда опрятного моего отца, мы увидели старика со спутанными волосами и трехдневной щетиной. Обычно он носил широкие брюки и рубашку, теперь же он был одет в мешковатые штаны, из-под которых виднелось нижнее белье, и грязную футболку. Сначала мы подумали, что это какая-то шутка. Отец любил розыгрыши. Но затем мы поняли, что это не тот случай.
Мама и папа ничего не сообщали нам, кроме того, что врачи, к которым он недавно ходил на прием, считали его состояние здоровья хорошим. Но что-то было явно не так. Мы должны были выяснить причину и прежде всего полезли в аптечку. Отец был вялым, сонным, у него кружилась голова, и поэтому нам показалось, что мы ищем в правильном месте.
После того как мы слегка пришли в себя, мы вытащили все лекарства, которыей он принимал, чтобы узнать, в чем же причина.
«Господи, да как же он разбирается во всех этих таблетках?» – спросил я, копаясь в куче коричневых пластиковых бутылочек на полке кухонного шкафчика около двойной раковины.
«Тимми, в комоде есть еще пузырьки», – сказала Рейми.
«Он что, действительно все это принимает?» – воскликнули мы в один голос. Мы разложили таблетки на полу гостиной перед креслом отца. На пузырьках, которые можно было повторно заполнять препаратами, под его именем были аккуратно напечатаны длинные труднопроизносимые названия. Мы внимательно читали каждую этикетку, стараясь правильно их произнести, держа пузырьки так, чтобы отец мог их видеть. «А это для чего?» – спрашивали мы его. «Черт, понятия не имею», – то и дело отвечал он, нервничая все больше.
В доме у родителей не было интернета, поэтому за поиском нужной информации мы отправились в местную библиотеку. Там мы выяснили, что среди лекарств отца были обычные препараты для снижения давления и уровня холестерина, таблетки, предотвращающие образование тромбов, мочегонное средство для вывода воды из организма в течение дня, пилюли против ночного мочеиспускания и снотворное. Одно из лекарств вызывало у него тошноту, поэтому он обратился к доктору, чтобы тот выписал ему соответствующий препарат против тошноты. А затем еще один, предотвращающий побочный эффект другого лекарства, и еще один, и так далее. Когда мы обнаружили, что он принимает антидепрессанты, я не выдержал.
«Папа всегда был счастливым человеком. Что могло заставить его впасть в депрессию?» – спросил я.
Постепенно я начал осознавать, что аккуратный и здравомыслящий человек, которого я знал и любил, превращается в неряшливого, растерянного и несчастного старика вовсе не из-за болезни, а потому что не проверил состав препаратов, которые принимал якобы для поддержания здоровья. В какой же момент таблетки перестали его лечить и начали калечить?
Но если побочные эффекты отдельных лекарств были еще не так страшны, то последствия потребления нескольких отдельных препаратов вкупе просто ужасали. Перед нами стояли 24 пузырька с веществами, которые могли реагировать между собой как угодно, в различных сочетаниях. Мы сделали шаг назад и попытались отследить, какие из этих препаратов могли вызвать тот или иной недуг. Мы тщательно изучили информацию, предоставленную фармацевтическими компаниями о лекарствах, и поняли, что она во многом объясняет текущее состояние отца.
Далее мы решили встретиться с докторами, которые выписывали ему лекарства. По очереди мы обращались к каждому из них, взяв с собой отца.
Пульмонолог неуклюже вертел в руках рекомендации от своего коллеги. Он не мог внятно ответить ни на один вопрос о здоровье моего отца и явно нервничал. В конце концов, стало ясно, что он и сам не знает, от какой болезни он лечит моего отца, он просто согласился с диагнозом другого доктора. Следующий прием у него мы отменили.
Когда мы пришли к терапевту, оказалось, что он и понятия не имел о том, что папа принимает таблетки, несовместимые с лекарствами, прописанными терапевтом. Мы поделились с ним результатами собственного расследования, и он внес необходимые коррективы в свой рецепт.
Третий врач признал, что снотворное, которое принимал мой отец, было слишком сильнодействующим, и согласился, что папе подойдут самые простые таблетки для сна, отпускаемые в аптеке без рецепта. И он был прав.
Мы потратили много времени, но в результате поняли, что перед тем, как обратиться к врачу за медицинской помощью, нужно хорошо подготовиться, тщательно изучить доступную информацию и не бояться отстаивать свою точку зрения. Благодаря здравоохранению и эффективным программам по рецептурным препаратам перед пожилыми людьми, такими, как мой отец, открывается масса новых возможностей, однако никто не хочет быть их проводником в необъятном лабиринте медицинской промышленности. Каждый врач, казалось, имел свою таблетку «от всего», а отец принимал их все разом. Страховые компании были готовы платить фармацевтическим фирмам, над диагнозами никто долго не задумывался, и ни один из множества лечащих врачей моего отца не удосужился посоветоваться с другими. Да, медицина не раз спасала моего отца и продлила ему жизнь, но в этот раз что-то пошло не так.
Чтобы избавиться от побочных эффектов других препаратов, в свои 87 лет отец принимал лекарства, которые имели свои побочные эффекты и взаимодействовали с активными веществами других таблеток. Разве это можно назвать полноценной жизнью? Разве здесь вообще можно говорить о здоровье?
Мы стали его «адвокатами» в вопросах медицины, стараясь собрать воедино рекомендации всех врачей и отказаться от ряда лекарств или снизить их дозы. Этим летом мы провели с родителями больше времени, чем обычно, и уехали только тогда, когда убедились, что ситуация стабилизировалась, папа вернулся к нормальному состоянию и мог самостоятельно позаботиться о себе. В то утро, когда мы уезжали, мама работала в саду: выдирала сорняки и собирала лаванду, чтобы засушить ее и украсить дом, а папа возился с садовым трактором, пытаясь починить ремень для косилки. Нас с Рейми переполняли эмоции. Мы были благодарны судьбе за то, что теперь родители могли наслаждаться своей жизнью. К тому же мы многое узнали о том, как работает современная медицина.
* * *
Два дня спустя после разговора о покупке крема для ног с экстрактом марихуаны мы все залезли в джип и отправились в «аптеку». Мама сидела сзади. Мы ехали по двухполосной дороге в Боулдер вдоль подножия горы, к востоку от нас простирались равнины, день стоял солнечный, и мы могли видеть на много миль вперед. По иронии судьбы наше радио поймало регги-канал «Косяк», по которому крутили растаманскую музыку, вполне подходящую к цели нашего путешествия. Раньше мне и в голову не могло прийти, что я отправлюсь в подобную поездку с мамой.
Наша цель, впрочем, оправдывала всю неловкость ситуации – мы чувствовали ответственность перед мамой и считали, что поступаем правильно. На примере моего отца мы знали, что некоторые препараты традиционной медицины лечат, а некоторые, наоборот, вредят здоровью.
Мама доживала свои последние дни. Вместо терапии, которая могла бы продлиться всю ее оставшуюся жизнь (и, возможно, приблизить ее кончину), она решила отправиться в путешествие и сохранить свое достоинство. Наверняка если бы она выбрала первый вариант, то провела бы остаток жизни на больничной койке. Врачи пичкали бы ее лекарствами, надеясь победить рак. Но раз уж она предпочла авантюру, было бы неправильно провести отпущенные дни в полусонном состоянии, вызванном лекарствами, с опухолью на ноге, лишившей ее подвижности, и постоянными кровотечениями. Она хотела жить, а не существовать. И мы должны были попробовать любые варианты, даже если это означало бы неприятный разговор с мамой.
«Тим, ты должен сказать маме, куда мы едем», – настаивала Рейми.
«Нет, ты скажи», – нервно бросил я в ответ.
Рейми редко использовала этот аргумент, но в тот момент она просто не сдержалась: «Это твоя мама. Ты должен сказать ей».
Рейми была права: мы не могли просто затащить маму в магазин по продаже марихуаны, не предупредив ее.
Я приглушил музыку и громко (так, чтобы она могла слышать меня с заднего сиденья) сказал: «Мам, мы едем в Боулдер в магазин марихуаны, чтобы найти что-нибудь, что поможет тебе снять боль. Идет?»
На фоне тихих регги-ритмов мы услышали ее твердый голос: «Нет, никуда мы не едем».
Рейми прошептала: «Тим, выбирай слова. Ей не нравится «марихуана», лучше говори «конопля».
И она продолжила в полный голос: «Норма, помнишь, мы на днях говорили о креме с экстрактом конопли для твоей ноги?»
«Разумеется», – ответила она.
Рейми успокоила ее, сказав, что мы направляемся в такое место, где, возможно, есть нужный нам крем.
«А, ну тогда все нормально», – согласилась она.
«Слава богу, все обошлось», – с облегчением вздохнули мы с Рейми, обгоняя машины на дороге Боулдера.
Через двадцать минут я свернул на стоянку магазина и припарковался на месте для инвалидов около задней двери. Когда я учился в колледже, здесь находилась кофейня «Данкин Донатс». А теперь вместо глазированных пончиков и горячего кофе на витрине лежали цветки и экстракты конопли, а также всевозможная съестная продукция с добавлением марихуаны. Мы усадили маму в коляску и подвезли ее к охраннику, стоящему на входе.
«Дайте-ка взгляну, есть ли этой юной леди восемнадцать», – пошутил он. Он не выглядел слишком мускулистым и смотрелся менее угрожающе, чем вышибала в баре. Он просканировал наши удостоверения личности. «Гарантирую вам нераспространение ваших персональных данных. Они не будут переданы властям», – добавил он.
Мы зашли, взяли номерок в автомате электронной очереди и устроились в переполненном зале, ожидая, когда сможем пройти к кассам.
«Все в порядке, Норма?» – спросила Рейми, рассматривая людей в зале, больше напоминавшем своеобразную гостиную. Мы хотели, чтобы она ни минуты не испытывала дискомфорта.
Мы приехали вечером в самый час пик, когда люди заканчивают работать. В углу сидела медсестра в форме, переписываясь с кем-то по телефону. Напротив нас расположились два маляра (на их белых майках все еще виднелись следы краски), а рядом с нами болтали два парня в рубашках с логотипом местной компании-подрядчика. Молодая женщина с дредами и кольцом в носу мерила комнату шагами, от нее пахло пачули. Она посмотрела на счетчик электронной очереди так, словно была в местном магазине деликатесов, с нетерпением ожидая, когда же на табло высветится ее номер. Какой-то бизнесмен в костюме читал газету. Я был удивлен тому, что в зале сидели абсолютно разные люди и все они выглядели вполне адекватными. Таких можно встретить и в продуктовом магазине, и просто на улице. Мама, должно быть, разделяла мои мысли, так как на вопрос Рейми она ответила утвердительно. Было заметно, что она немного расслабилась.
Когда подошла наша очередь, мы с Рейми встали. Я отдал бумажный билетик женщине, и она проводила нас через прочную дверь, ведущую во «внутренние покои» магазина. В большой светлой комнате располагались стеклянные прилавки. Нас поразило, что комната была буквально забита покупателями, которых обслуживало около дюжины сотрудников магазина.
«Пройдите, пожалуйста, сюда», – услышали мы голос, доносящийся из угла. Нам помахали рукой, приглашая подойти, и мы покатили маму, пробиваясь через толпу.
Нашим «марихуановым барменом» оказалась приятная молодая женщина, стоявшая за своей частью прилавка. Рядом с ней располагался холодильник со стеклянной дверцей, сквозь которую можно было увидеть, сколько еще осталось печенья, пирожных, чизкейков и сладостей с марихуаной. На каждом из продуктов висела этикетка «действенное средство». Мама не могла оторвать от них взгляда.
Шкафы были набиты стеклянными трубками, паровыми ингаляторами и другими приспособлениями, а рядом с ними стояли контейнеры, наполненные фирменными сортами марихуаны, отличающимися по цвету, степени эффективности, вкусу и запаху (это чем-то напоминало производство вина). Клиентам, стоящим неподалеку от нас, демонстрировали ровно подстриженные бутоны соцветий марихуаны, и мы почувствовали гнилой мускусный запах. Все происходящее казалось мне нереальным, ведь я находился в подобном месте со своей мамой.
Однако нам не нужны были ни цветы, ни выпечка. Нас интересовала продукция, лежащая на полках и висящая на крючках за прилавком, потому что именно в ее состав входил тот самый КБД.
«Здравствуйте, – начал я, – это моя мама Норма, ей 90 лет. Мы хотим подобрать для нее один из ваших кремов для локального применения, содержащий КБД».
«Ух ты, не часто к нам заходят 90-летние», – ответила девушка-консультант. Она явно оживилась, увидев пожилую даму в таком магазине, и подозвала коллегу, чтобы поделиться с ним этой новостью, а заодно узнать его профессиональное мнение.
«Да, – продолжил я, – мы ищем крем или лосьон, который бы помог моей маме от артрита и снял бы припухлость на ноге». Я взглянул на маму, и она продемонстрировала свою ногу в подтверждение моих слов.
В течение следующего получаса мы задали сотню вопросов и узнали о продукции с содержанием КБД и ее применении больше, чем могли себе вообразить. КБД выпускался в форме масла, настойки и капсул. Немного подумав, мы купили небольшой тюбик с пробником особо сильного действия и нанесли крем на мамину ногу и руки.
Поскольку мама заинтересовалась этой темой и принимала активное участие в нашей беседе о свойствах КБД и способе его действия, я решил пойти дальше и предложил использовать данный подход к лечению любой боли. Я поговорил с двумя специалистами по вопросам применения конопли и сообщил им, что мы хотим заменить опиоиды, которые принимает мама, на капсулы с содержанием КБД. Они поддержали меня.
«Да, такие препараты помогают при болях, мы сами это видели, – сказал консультант-мужчина, – но я бы советовал некоторое время принимать КБД в качестве дополнения к обычным лекарствам. Если вы поймете, что КБД работает, можно будет постепенно снизить дозу опиоидов и, в конце концов, полностью отказаться от них».
«Мне это подходит», – согласилась мама.
Мы вышли из магазина с тюбиком крема с экстрактом марихуаны и баночкой пятимиллиграммовых КБД-капсул.
Тем же вечером в 9 часов, перед тем как отправиться спать, мама нанесла немного крема на припухлость на ноге и шишки на кистях рук. Она не могла дождаться следующего утра, чтобы показать нам, что припухлость значительно спала (уменьшилась примерно наполовину). Мы заметили морщинки на тех местах, где кожа стянулась. Ее больные артритом руки также выглядели намного лучше.
Мама начала принимать и КБД-капсулы. Сперва мы действовали очень осторожно, но мама чувствовала себя так хорошо, что в течение недели полностью отказалась от опиоидов. Пару ночей ее мучила бессонница, но вскоре КБД подействовал и помог справиться с болью даже эффективнее, чем обычные лекарства. Все мы были безмерно счастливы.
Мы отказались от большинства препаратов, которые прописали маме врачи, а головокружение, сонливость и насморк остались в прошлом. Теперь боль проходила намного лучше без неприятных побочных эффектов.
На нашу страничку в Фейсбуке нам приходили тысячи сообщений. Наши подписчики умоляли мисс Норму попробовать то или иное средство для лечения рака: фрукты нони, щелочные диеты, ферментотерапию и даже молитвы. Рейми с мамой как-то решили посмотреть, что же входит в одну из предложенных диет, но отказались от нее, как только поняли, что диета запрещает потреблять сладости, пиццу и пиво.
«Давай не будем рассказывать Тиму об этой диете, – попросила мама, – а то он может меня на нее посадить».
Конечно, мы не медики, но, когда речь идет об уходе за 90-летней женщиной, мы невольно спрашиваем себя: «А так ли хороши эти таблетки, если они отнимают у нее радость жизни? Что, если она будет спать целыми днями? Если эти лекарства имеют целый перечень побочных эффектов, но едва ли помогают снять боль?» Мы знаем, что врачи только недавно начали заниматься вопросом обеспечения полноценной жизни пожилых людей. И мы лишь можем сказать, что с того момента, как мама узнала о своем диагнозе, она хотела получить от жизни все, пока у нее еще оставалась такая возможность, а мы стремились исполнить ее желание всеми возможными способами.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?