Электронная библиотека » Тони Магуайр » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 27 мая 2022, 22:48


Автор книги: Тони Магуайр


Жанр: Зарубежная публицистика, Публицистика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Тони Магуайр
Когда вернется папа…
История одного предательства

ЭЛИСОН ПИРС

в благодарность за тридцать лет любви и дружбы, за пережитые вместе самые тяжелые и радостные моменты в жизни



Детство уходит тихо и незаметно, без суеты и волнений.

Маленькая девочка, лишенная детства, не может понять, куда оно ушло и почему покинуло ее. Но она так по нему скучает, ведь с его уходом приходит одиночество.


Глава 1

«Я уже не ребенок, это все в прошлом», – говорила я себе, стоя перед письменным столом, за которым моя мать обычно подсчитывала семейные расходы.

Но насмешливый голос моего подсознания твердил: «Прошлое не исчезло, Тони. Именно прошлое создает нас».

Как только эти нежданные слова промелькнули в моей голове, воспоминания предательски перенесли меня в те дни, когда я была подростком и все называли меня Антуанеттой.

Антуанетта. Одно лишь это имя наполнило мое сердце грустью.

Я попыталась выкинуть эти мысли из головы и взглянула на письменный стол – единственный предмет мебели, оставшийся от обстановки дома, в котором жили мои родители. В ящике стола я обнаружила документы на дом и отложила их в сторону, чтобы передать адвокату. Потом мне на глаза попался старый кожаный бумажник, открыв который я нашла двести фунтов различными купюрами.

Под всем этим добром находились пожелтевшие от времени письма и три фотографии, которые, должно быть, лежали здесь еще до смерти моей матери. На одной из них она нежно улыбалась мне, годовалой малышке, на другой были запечатлены ее родители, а последняя фотография оказалась портретом моей бабушки в возрасте около тридцати лет.

Я коснулась писем, и во мне проснулось любопытство. Надписанные старомодным каллиграфическим почерком, они были адресованы моей матери. Открыв одно из них, я обнаружила обычное любовное письмо от молодого человека, которого война разлучила со своей семьей. Он выражал бурную радость по поводу рождения их малышки дочери, которую видел только один раз, когда ей исполнилось всего несколько недель. А затем после отпуска, положенного в честь рождения ребенка, он вернулся в армию и очень скучал по своей жене и дочери. Чернила поблекли от времени, но мне удалось разобрать слова.

«Моя дорогая, – писал он, – как же сильно я по тебе скучаю…» Я продолжила читать, и слезы навернулись мне на глаза. Страницы были пронизаны любовью, и на несколько секунд я поверила, что все это правда. Он писал ей, что находился в Бельгии, а потом был направлен в тыл наступающих войск в качестве механика.

Несомненно, не одна фламандская женщина попала в плен его притягательной улыбки и заразительного смеха, с горечью подумала я.

В завершении он писал: «Я думаю о том, как выросла Антуанетта. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я видел ее в последний раз. Я считаю дни до того момента, когда снова смогу обнять вас обеих. Скажи ей, что папа ее очень любит и с нетерпением ждет встречи. Крепко поцелуй ее от меня».

Я смотрела на тонкую выцветшую бумагу, на слова, написанные много лет назад, и острая боль сжимала мне грудь, боль при мысли, как все могло быть и как должно было быть. Нетвердой походкой я добралась до ближайшего стула и без сил опустилась на него. Я сидела, обхватив голову обеими руками, как будто обороняясь от всплывающих призраков прошлого.

Словно на невидимом кинопроекторе поток образов и картин из прошлого пронесся у меня перед глазами. Я видела Антуанетту, пухленькую малышку, смотревшую на свою мать с детской, невинной улыбкой. Всего двумя годами позже она превратилась в запуганного ребенка, у которого отец украл детство: украл ее невинность, радость и любознательность, – а образовавшуюся пустоту заполнили ночные кошмары. Солнечные дни исчезли из ее жизни. Вместо этого она жила в постоянном страхе в мире мрачных теней.

«Почему?» – удивленно спрашивала я себя тридцать лет спустя.

Безжалостный голос вновь зазвучал в моей голове: «Не пытайся объяснить его поступки с точки зрения нормального мужчины – это не тот случай. Если ты сейчас не можешь признать, кем он был на самом деле, то никогда не сможешь».

Я знала, что мой внутренний голос прав. Но воспоминания, которые я пыталась сдержать, всплывали на поверхность, рассеивая туман, защищавший меня от них, – и я снова оказывалась в далеком прошлом, когда один ночной кошмар сменялся другим.

Я представила эту картину так отчетливо, как будто это было вчера. Я видела девочку, едва достигшую подросткового возраста, и снова чувствовала ее недоумение и смущение, ее отчаяние и осознание того, что ее предали. Я видела ее испуганной и одинокой, не понимающей, почему она должна так сильно страдать. Я видела Антуанетту-жертву – девочку, которой когда-то я была.

Глава 2

В этот день проходил судебный процесс над ее отцом.

На жесткой и неудобной скамье за дверями зала суда Антуанетта терпеливо ждала, когда вызовут ее, единственного свидетеля по этому делу. С одной стороны от нее находился сержант полиции, с другой – его жена. Антуанетта молча сидела между двумя посторонними людьми – ее единственной опорой в эти минуты.

Этот день вселял в нее ужас. Сегодня ее отец будет осужден, сегодня за свое преступление он сядет в тюрьму. Полицейские ясно дали ей это понять. Ей сказали, что он признал себя виновным и по этой причине она будет избавлена от перекрестного допроса, но суду хотелось бы знать, действовала она по собственному желанию или была жертвой многократных изнасилований. Все это ей объяснили работники социальной службы. Неделю назад ей исполнилось пятнадцать, и она была уже достаточно взрослой, чтобы понять, о чем они говорили.

Она сидела тихо, стараясь ни о чем не думать и мысленно возвращаясь к самому счастливому дню своего детства, другому своему дню рождения. Это было почти десять лет назад, в другой жизни – прежде, чем начался весь этот кошмар. В тот день мать подарила ей щенка терьера, черного с рыжими подпалинами, по имени Джуди. Антуанетта сразу же полюбила Джуди, и маленькая собачка отвечала ей взаимностью.

Сейчас Джуди была дома и ждала свою хозяйку. Антуанетта пыталась удержать в воображении милый образ своей любимицы, ища утешения у единственного существа в мире, которое любило ее всегда, при любых обстоятельствах. Она старалась изо всех сил, но образ маленькой собачки постепенно растворялся, а вместо него набегали воспоминания о том дне, когда ей только исполнилось шесть и отец впервые тронул ее.

Позже он насиловал ее регулярно три раза в неделю, действуя осторожно, пока она была совсем ребенком, и уже не ограничивая своей силы, стоило ей немного подрасти. Тогда он стал позволять ей хлебнуть виски, которое помогало притупить чувства. Это продолжалось годами, и она молчала, как будто застыв и от его жестокости, и от его угроз. Он все повторял, что ей никто не поверит и все осудят ее.

В четырнадцать она забеременела. Ей никогда не забыть той тягостной атмосферы, что повисла в доме. Тошнота подкатывала каждое утро, к тому же начал расти живот. В конце концов мать, равнодушно заметившая, что знает о ее болезни, заставила ее пойти в больницу. Доктор холодно сообщил, что у нее будет ребенок, и сурово добавил:

– Это значит, у тебя с кем-то был секс.

Она ответила:

– Только с моим папой.

Воцарилась напряженная тишина.

– Он тебя изнасиловал? – спросил доктор.

Она даже не знала, что означает слово «изнасилование».

Доктор поговорил с ее матерью, и они решили между собой, что девочке нужно сделать аборт. Во имя семьи все держалось в строжайшей тайне, но Антуанетта посвятила в свой секрет еще одного человека. Не в силах больше выносить такого напряжения, она пришла домой к своей учительнице и рассказала ей всю правду. Учительница, в свою очередь, обратилась в службу социальной помощи. После этого Антуанетту и ее отца забрали в полицейский участок.

В полиции она рассказала все, начиная с того дня, когда ей исполнилось шесть и отец впервые прикоснулся к ней. Она также сказала полицейским, что ее мама ничего не знала. Она верила в это, потому что ей необходимо было в это верить.

Внешне спокойная и сдержанная, Антуанетта терпеливо ждала, когда ее вызовут в зал суда для дачи показаний. Она тихо сидела на жесткой скамье между чужими людьми – мать не пришла поддержать ее в этот день. В своей серой юбке и старом школьном пиджаке, слишком просторном для ее стройной фигурки, с аккуратной стрижкой под пажа, она выглядела очаровательным подростком. И лишь бледность и темные круги под глазами указывали на множество бессонных ночей, а легкое подрагивание правого века свидетельствовало о пережитом стрессе.

Она чувствовала себя слабой и истощенной после перенесенного недавно аборта и последующей за ним болезни. Шок и последовавшая за ним депрессия принесли с собой неестественное спокойствие, которое воспринималось другими как самообладание ребенка, повзрослевшего раньше времени.

После всех этих тяжелых испытаний ее чувства притупились, и, сидя около дверей зала суда, она почти ничего не испытывала. Она знала, что после суда пойдет домой к матери, которая больше не любит ее, и что ей предстоит встретиться лицом к лицу с городом, где все обвинили в происходящем ее. Тем не менее жизнь научила ее скрывать свои эмоции, поэтому внешне она казалась совершенно спокойной.


Наконец двери зала суда распахнулись, и оттуда быстро вышел секретарь. На этом ее ожидание закончилось. Она знала, что он пришел за ней.

– Антуанетта Магуайр, у судьи есть несколько вопросов к тебе.

Секретарь жестом указал, что она должна следовать за ним, повернулся и пошел назад в зал суда.

Сержант полиции и его жена ободряюще улыбнулись, но Антуанетта даже не заметила этого. Сосредоточенная, внутренне застывшая, она последовала за секретарем в черном одеянии. Давящая тишина в зале суда заставила ее остановиться. Даже не поднимая головы, она чувствовала, как отец сверлит ее взглядом со скамьи подсудимых. Все вокруг казалось суровым и безжалостным: черные унылые одеяния адвокатов, ярко-красная мантия судьи, их парики и серьезные выражения на лицах.

Антуанетта стояла и ждала – маленькая застывшая фигурка, – не понимая, что от нее хотят. Формальности судебной процедуры сбивали с толку и озадачивали ее, она ждала хоть каких-то указаний. Вдруг она почувствовала, как кто-то дотронулся до ее руки и показал, где ей нужно встать. Автоматически она сделала несколько шагов к свидетельской трибуне, из-за которой едва была видна ее голова. Теперь к ней обратился судья. Повторив слова секретаря, он сказал, что у суда есть к ней несколько вопросов. Секретарь подал ей Библию, и дрожащим голосом она повторила клятву:

– Клянусь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. И да поможет мне Бог.

– Антуанетта, – сказал судья, – тебе зададут несколько вопросов, после этого ты будешь свободна и сможешь уйти. Постарайся ответить на них и помни, что ты свидетель, а не подсудимая. Ты постараешься?

Наконец она подняла глаза и посмотрела на судью. Когда он обратился к ней, Антуанетта почувствовала по тону его голоса, что судья на ее стороне. Продолжая смотреть ему в глаза, чтобы не видеть своего отца, она ответила:

– Да.

Судья наклонился вперед, оперся руками о край скамьи и посмотрел на нее со всей добротой, на какую только был способен:

– Ты когда-нибудь рассказывала своей маме о том, что происходит?

– Нет.

Она и сама почти поверила в то, что это правда. В ее памяти уже начало стираться воспоминание о том дне, когда она рассказала обо всем матери. Ее руки сжались в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Антуанетте казалось, что она уже выплакала все слезы и теперь ничто не заставит ее снова заплакать, но вдруг почувствовала комок в горле. У нее защипало в глазах, но она сдерживалась изо всех сил. Ничто не заставит ее заплакать при всех, она не позволит, чтобы эти незнакомые люди увидели ее позор.

– Ты имеешь представление о половой жизни? Тебе известно, как женщины становятся беременными?

В зале суда повисла напряженная тишина – все ждали, что ответит Антуанетта. Не спуская глаз с судьи и пытаясь представить, что все остальное вокруг нее растворяется и исчезает, она прошептала:

– Да. – И почувствовала на себе взгляд своего отца.

Когда судья задал последний вопрос, она ощутила нарастающее напряжение в зале суда.

– В таком случае ты, должно быть, боялась забеременеть?

Этот вопрос ей задавали много раз и полицейские, и работники социальной службы. Антуанетта ответила судье в точности то же самое, что и всем остальным. Она осторожно произнесла:

– Он использовал такие штуки, похожие на воздушные шарики. Он говорил, что они не дадут мне забеременеть.

Все одновременно выдохнули, словно ветерок пронесся по залу. Подтвердилось всеобщее подозрение, что Джо Магуайр расчетливо и систематически насиловал свою дочь, начиная с шестилетнего возраста, а когда она достигла половой зрелости, стал пользоваться презервативами.

Ее ответ нарушил линию защиты, которую выбрал адвокат, пытаясь доказать, что подсудимый действовал импульсивно, как психически больной человек. Невинное описание презерватива Антуанеттой, даже не знавшей его названия, целиком опровергало эту версию и доказывало, что Джо Магуайр полностью сознавал, что делал.

Судья поблагодарил ее за ответы и сказал, что она может идти. Не поднимая глаз, чтобы не видеть своего отца, она вернулась в холл через двойные двери.

Антуанетта не слышала, как был вынесен приговор. Спустя полчаса она узнала обо всех деталях от адвоката отца, чьи услуги были оплачены ее матерью.

Джо Магуайра приговорили к четырем годам тюремного заключения за преступление, которое он совершал на протяжении более семи лет. В случае хорошего поведения его могли освободить досрочно, через тридцать месяцев, что являлось всего лишь одной третьей частью от того времени, в течение которого страдала Антуанетта.

Она ничего не чувствовала. Многие месяцы это было единственным способом сохранить рассудок.

– Отец хочет увидеть тебя, – сказал адвокат. – Он в камере ожидания.

С детства приученная беспрекословно подчиняться, она отправилась к отцу. Разговор был коротким. Он дерзко уставился на нее, уверенный в своей власти, а затем попросил позаботиться о матери. Не в силах изменить своей привычке быть послушной дочерью она ответила:

– Да, папа.

Его же, похоже, совершенно не волновало, кто позаботится о его дочери.

При выходе из камеры Антуанетте сказали, что с ней хочет поговорить судья. В своем кабинете, без парика и красной мантии, он уже не производил такого грозного впечатления, а выглядел добрым. Сидя в маленькой комнатке, она внимала словам, которые утешали и успокаивали ее.

– Антуанетта, со временем ты поймешь, а может, уже поняла, что жизнь часто бывает несправедлива. Люди осудят тебя, и ты это знаешь. Но я хочу, чтобы ты внимательно выслушала меня. Я читал полицейские отчеты, видел результаты медицинской экспертизы. Я точно знаю, что случилось с тобой, и я абсолютно уверен, что в произошедшем нет ни капли твоей вины. Ты не сделала ничего плохого, и тебе совершенно нечего стыдиться.

Он улыбнулся и проводил ее до двери.

Когда Антуанетта вышла из здания суда, в ее голове все еще звучали эти слова. В течение многих лет в этих словах она находила утешение. Именно эти слова помогли ей встретиться лицом к лицу со своей семьей и с городом, где никто не разделял мнения судьи.

Глава 3

Шел 1961 год, около полутора лет миновало с тех пор, как отца Антуанетты посадили в тюрьму за то, что газеты назвали «серьезным преступлением по отношению к несовершеннолетней». Судебный процесс проходил без посторонних, чтобы избежать огласки, но это ничуть не помогло. Каждая деталь этого дела считалась секретом, который, однако, был известен всем, и каждый в Коулрейне считал своим долгом быть в курсе того, что случилось. Все знали и все обвиняли Антуанетту. «Она сама была не прочь, – шептали за ее спиной. – Иначе почему она так долго молчала? А когда забеременела, стала кричать об изнасиловании и опозорила семью своего отца».

Антуанетту исключили из школы. Семья отца отказалась от нее. Город закрыл перед ней свои двери. Куда бы она ни пришла, люди не замечали ее.

Рут, матери Антуанетты, отчаянно хотелось скрыться от этого позора, от бесчестного преступления своего мужа, от клейма его тюремного заключения. Ей хотелось бежать прочь от постоянных сплетен и разговоров за спиной. Ничто не могло убедить ее остаться. Рут поспешно продала дом и черный «ягуар» Джо, но, несмотря на это, деньги закончились очень быстро.

В полном унынии вдвоем с Антуанеттой они переехали из Коулрейна в Белфаст, где в бедном районе Шанкхилл был арендован крошечный дом. Отъезд из Коулрейна принес Антуанетте огромное облегчение, хотя ее мечты об образовании были разбиты в пух и прах и ей пришлось работать няней, чтобы помочь матери деньгами. А Рут устроилась управляющей в городское кафе.

Но боль и отчание продолжали преследовать Антуанетту. Столько времени ее отвергали все, кого она любила, что это не могло пройти бесследно. Она чувствовала себя никому не нужной, нелюбимой и бесполезной. «Единственное решение, – думала она, – уйти из этой жизни, в которой для меня нет места». Антуанетта приняла горсть таблеток, запивая их виски, а затем пятнадцать раз полоснула лезвием по запястьям. Она выжила, правда, ей пришлось три месяца провести в госпитале для душевнобольных в окрестностях Белфаста. Так как ей было только пятнадцать, ее пожалели и решили обойтись без медикаментозного лечения и, что самое главное, без электрошока. Вместо этого ей прописали ежедневную психологическую терапию, и со временем она избавилась от депрессии и смогла уехать домой, чтобы начать новую жизнь.

Пока Антуанетта находилась в госпитале, Рут удалось купить дом. Переехав в новое место, Антуанетта впервые за много лет почувствовала, что, возможно, ее жизнь изменится к лучшему.


Их новый дом в викторианском стиле был очень милым, но запущенным. Его маленькие тесные комнатки были обставлены дешевой мебелью, штукатурка на стенах начала обсыпаться, а оконные рамы и плинтуса потрескались от старости. Предназначенные для больших окон, шторы с крупным цветочным узором были укорочены и свисали нелепыми складками до половины стены, а выцветшие и потертые ковры в цветочек совершенно не сочетались с ними по рисунку.

– Ну вот мы и дома, дорогая, – сказала Рут, когда они впервые переступили порог. – Одна комната моя, а другая твоя. Что скажешь?

С первого мгновения в новом доме Антуанетта почувствовала себя в безопасности. Она не знала, почему именно в этом месте она смогла оставить прошлое за порогом, но это было так. Здесь страх, с которым она жила столько лет, который преследовал ее в дневные часы и вторгался в ее сны, постепенно утихал. Этот дом стал ее убежищем, местом, где она была защищена от мира.

Вместе с матерью они стали вить уютное гнездышко. Им так хотелось создать что-то теплое, гостеприимное, домашнее, и они весело и увлеченно принялись за работу. Сначала они покрыли старую бугристую штукатурку двумя слоями свежей краски. Затем стали расставлять вещи, преображая старую гостиную в прелестную комнатку, полную книг и украшений. Исцарапанный дубовый буфет был покрыт милыми вещицами: в одном углу была расставлена коллекция фарфоровых стаффордширских терьеров, принадлежавшая Рут, в другом – красовались тарелочки с орнаментом из зеленых листьев, а рядом с ними различные безделушки, которые Антуанетта с матерью купили на Смитфилдском блошином рынке в центре Белфаста. Именно там, среди прилавков со старинными вещами, всевозможными безделушками и старой мебелью, они приобрели самые удачные вещи.

Однажды, бродя с матерью по рынку, Антуанетта увидела кресло, изумрудного цвета, с удобными подлокотниками. За него просили всего лишь два фунта. С радостным возбуждением она позвала мать, и они сразу же его купили. Это кресло стало ее любимым. Ей нравилось прикасаться к его мягкой бархатной обивке, откидываться на глухую спинку, защищающую от сквозняков.

Несколько недель прошло с тех пор, как они переехали в новый дом, и с уютом и милыми вещицами комнаты словно бы наполнились близостью и доверием, которых так не хватало Антуанетте с шести лет. Воодушевленная переменами, она так лелеяла эти чувства, что никогда не задавалась вопросом, почему произошли те ужасные события в прошлом. Она решительно выкинула из головы все воспоминания о том, какой когда-то была ее мать, и не выпускала на свободу мучившие ее вопросы. Вместо этого она начала думать о будущем. Наконец-то она чувствовала себя в полной безопасности, и у нее наладились отношения с матерью. Антуанетта обнаружила, что дарить любовь так же прекрасно, как и получать. Она расцвела, словно цветок под лучами солнца.

Рут устроила ее в свое кафе официанткой. Работа была несложной и очень нравилась Антуанетте. По вечерам, придя домой, они с матерью увлеченно просматривали в газете программу двух имеющихся телевизионных каналов, выбирая передачи, которые им обеим хотелось бы увидеть. Уютно расположившись перед телевизором, устроив на коленях подносы с ужином, они завороженно погружались в сюжет старых черно-белых кинофильмов или обсуждали телевикторины, а за каминной решеткой тихо потрескивали угольки, наполняя комнату теплом.

Телевизор был радостью и гордостью Антуанетты. Этот единственный новый предмет обстановки она купила на собственные сбережения.

Незадолго до отхода ко сну Антуанетта наполняла грелки горячей водой и поднималась с ними по крутой узкой лестнице, заканчивающейся маленькой квадратной площадкой. Здесь, всего в нескольких футах друг от друга, находились их неотапливаемые спальни с покатыми потолками и покосившимися окошками. Она заворачивала обжигающие розовые грелки в пижамы и прятала их под холодными одеялами, создавая желанные островки тепла.

Затем она возвращалась в гостиную, чтобы выпить перед сном последнюю чашечку горячего шоколада. Вскоре Рут поднималась наверх, а Антуанетта быстро убирала подносы с посудой. После чего оставалось лишь потушить огонь в камине, засыпав его угольной пылью и чайными листьями. Утром же стоило только поворошить в очаге чугунной кочергой, стоявшей неподалеку вместе с совком и щеткой, как появлялся крошечный желанный огонек.

По утрам Антуанетта просыпалась первой. Спустившись вниз, она торопливо умывалась над кухонной раковиной и ставила чайник, чтобы заварить утренний чай. И ее дыхание смешивалось с паром от закипавшей воды.

Один раз в неделю зажигалась керосиновая печь, испускавшая слабый жар и несносный дым. Пока печь нагревалась, Антуанетта наполняла старую оловянную ванночку водой, кипящей в кастрюлях. После этого она могла быстро сполоснуться и вымыть голову. В кухне постепенно становилось жарко, и Антуанетта, завернувшись во фланелевый халат, чистила ванночку и наполняла ее снова для матери. Потом они стирали одежду и развешивали ее на веревке, натянутой между двумя железными столбиками в саду позади двора. Сидя у камина, они сушили волосы, и в прохладной комнате от их влажных тел шел пар, а весь дом наполнялся запахом свежевыстиранного белья.

По воскресеньям, когда кафе было закрыто, Антуанетта готовила завтрак, который они с удовольствием съедали. Джуди, к этому времени превратившаяся в старую собаку, страдающую ревматизмом, сидела рядом со своей хозяйкой, ловила каждое ее движение и надеялась, что на этот раз Антуанетта с матерью останутся дома и не бросят ее в одиночестве. В те дни, когда Рут с дочерью уходили на работу, Джуди провожала их до двери с несчастным и смиренным видом, который с годами все чаще стал появляться на ее мордочке.

Это была безмятежная жизнь, но она приносила Антуанетте успокоение, и ее душевные раны постепенно затягивались. Трещина, однажды пробежавшая между матерью и дочерью, постепенно исчезала. Они избегали говорить лишь об одном: что произойдет в тот далекий день, когда отца выпустят из тюрьмы. На самом деле мать никогда не говорила о своем муже, к ним в дом не приходило писем, помеченных компрометирующим тюремным штампом, и сама Рут не отправляла никаких писем, насколько могла видеть Антуанетта.

Освобождение отца казалось Антуанетте черным пятном, маячившим далеко на горизонте, событием, которое произойдет в очень далеком будущем. Ей не хотелось даже думать об этом. Она жила в блаженном неведении о дальнейших планах Рут. Они были счастливы вдвоем, и Антуанетте казалось, что им никто больше не нужен.


Несколько месяцев спустя после переезда в викторианский домик Антуанетта всерьез задумалась об осуществлении своих давно вынашиваемых планов на будущее. Хотя ей и нравилась работа в кафе, она не собиралась всю жизнь быть официанткой, а хотела достичь чего-то большего, чтобы мать могла гордиться ей. Но, вынужденная оставить учебу в пятнадцать лет, она не получила диплома, и ни о какой серьезной работе не могло быть и речи. Без свидетельства об образовании она не могла двигаться дальше. И все же Антуанетта нашла выход из положения: она решила поступить в секретарский колледж. Закончив его, можно было получить не только профессию, но и сертификат, в котором значился бы выпускной возраст восемнадцать лет. Получалось, что ей засчитывались эти три бесценных года. Но была одна загвоздка: для осуществления ее плана требовались деньги, чтобы оплатить учебу. И она стала планировать, как заработать нужную сумму.

Антуанетта знала, что многие девушки из Ирландии на все лето уезжали в Англию или Уэльс, где устраивались на работу в летние лагеря. Она слышала, что там хорошая зарплата и достойные чаевые. Для нее это был самый быстрый и легкий способ заработать деньги для оплаты учебы в коллежде. К тому же в кафе ей могли дать отпуск на время отъезда, а после возвращения снова принять на работу. В Белфасте, университетском городе, не было недостатка в студентах, желающих подработать во время каникул, поэтому найти человека на время ее отсутствия не составляло труда.

Окрыленная появившейся целью, Антуанетта начала действовать, рассказав о своих планах владельцу кафе. Он пошел навстречу и даже предложил помощь. Одна его дальняя родственница владела пансионом, гордо именуемым «отель», на острове Мэн, где всегда требовались работники. Казалось, судьба предоставляла Антуанетте шанс. Почему бы ей не поехать туда на Пасху горничной или официанткой и не заработать немного денег? Такую возможность нельзя было упускать, и спустя две недели Антуанетта села на паром, отходящий к острову Мэн.

Все оказалось совсем не так, как она ожидала. Работа в отеле была тяжелой. Девушки трудились не покладая рук, с утра до ночи им не удавалось присесть ни на минутку. Антуанетта страшно уставала и каждый вечер без сил падала в постель. К тому же оплата оказалась намного ниже, чем она предполагала, но других возможностей заработать не предвиделось. А так как у нее не было времени, чтобы тратить деньги, ее сбережения росли с каждым днем. Наконец Антуанетта собралась вернуться домой. Она решила приехать на несколько дней раньше намеченного срока, чтобы отдохнуть перед выходом на работу в кафе.

Дорога от порта Белфаста в Лисберн казалась нескончаемой, когда она ехала в такси, сгорая от нетерпения поскорее попасть домой. Наконец, она добралась и почти вбежала в гостиную, держа в руках груду подарков для матери, но вдруг остановилась на пороге, словно остолбенев. Взгляд, который ей хотелось бы видеть меньше всего на свете, заставил ее содрогнуться.

– Привет. Как поживает моя девочка?

В ее любимом кресле сидел отец. На его лице было выражение такого самодовольства и триумфа, что Антуанетта лишилась дара речи, а ее мать сидела у него в ногах, обратив к нему взгляд, полный обожания.


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации