Текст книги "Чтец"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chtec-144782.jpg)
Автор книги: Трейси Чи
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
У юноши не было башмаков, а штаны были порваны на коленях. Без рубашки, скоро он начал дрожать от ночной сырости. Он не жаловался и даже старался скрыть дрожь. Но он обнимал себя за плечи и потирал руки, и Сефия понимала, что ему холодно.
Нахмурившись, она остановилась, чтобы открыть мешок. Не прикасаясь к юноше, она протянула ему одеяло. Он боязливо посмотрел на нее, но Сефия улыбнулась, и юноша осторожно – более осторожно, чем она ожидала, – взял одеяло и закутал им плечи.
Так они продолжали свой путь. Несколько раз Сефия останавливалась, чтобы дать ему вяленого мяса и воды, но в остальном они двигались без остановки и без звука. Сефия привыкла к молчанию во время своих странствий с Нин, а для юноши молчать казалось естественным.
Остановились они только перед рассветом. За это время они не раз пересекали ручьи и петляли – на тот случай, если среди похитителей мог оказаться следопыт, и Сефия устала. Не без труда она забралась на ближайшее дерево и принялась привязывать к ветвям свой гамак. Опасливо озираясь, юноша залез вслед за ней. Оба настолько утомились, что глаза их были готовы закрыться сами. Сефия показала своему спутнику на гамак, куда он лег и моментально заснул; сама же она привязала себя к дереву. Некоторое время она осматривалась и прислушивалась, но вскоре и сама забылась сном под пение утренних птиц. Среди шелестящих листьев он и она спали, не зная ни имен друг друга, ни историй жизни друг друга – пока ночь не сменилась ранним утром.
Ярко окрашенные опавшие листья деревьев легли на лесной подстилке узором: Это – книга.
* * *
Как только дверь его ящика стала открываться, впустив внутрь столь яркий лунный свет, что стало больно глазам, юноша отпрянул в угол и замер там, прикрывшись рукой. Он был закрыт здесь уже несколько дней; ящик трясли, раскачивали, роняли. Если он и видел небо, то только через отверстия в ящике; внутри же было темно и пахло кровью.
Он задрожал. Свет и воздух означали боль. Он ждал ее, он знал, за болью идет смерть. При виде деревьев, окружавших его ящик, он сжался и забился в угол. Лунный свет проникал в ящик через открытую дверь. Следом шли страх и боль.
Но вместо них в ящик проник голос – нежный, мягкий локон среди потоков разрушительного света, нанизывающий слово за словом. И голос этот пробудил воспоминания столь глубокие, что они напоминали сон: Идем со мной! Тень надвинулась на него, и он отпрянул, но слова повторились: Прошу тебя, идем со мной!
Как зверь, он выполз из своего ящика, привлеченный голосом, который пульсировал перед ним зыбкой тенью. Моргая, он встал и осмотрелся. Боли и страха не было. Только холод и голос. Он содрогнулся. Нет, они обязательно придут. Они всегда приходят – страх и боль. Боль и страх. И кто-то должен умереть.
Глава 6
Прирожденный убийца
Над кронами оксинианского леса тучи тянулись по небу, с каждой минутой становясь все темнее и темнее. Ночные твари вернулись в свои норы и пещеры, и птицы с суматошными криками носились меж ветвей. Приближался дождь.
Сефия проснулась за полдень. Спина и шея ее затекли от сидения в неудобной позе, и несколько минут она осторожно разминала их, рассматривая своего спутника, спавшего в той же позе, в которой он заснул накануне. Нос его был слегка искривлен – очевидно, в результате перелома, – а на смуглых щеках кое-где проглядывали веснушки. Теперь он больше напоминал человека, чем посаженное в клетку животное.
А интересно, что же все-таки она увидела, когда он выбирался из своего ящика? Это были явно образы, звуки и чувства, связанные с реальной жизнью. В этом она была уверена, хотя и не до конца понимала, как они ей открылись.
Начиналась летняя гроза. Ее приближение Сефия ощущала во влажном воздухе, в скорости, с которой тучи неслись по небу, сталкиваясь и увеличиваясь в размерах. Гроза разразится перед закатом.
Как можно осторожнее Сефия отвязала себя от дерева и открыла свой мешок. И, тем не менее, услышав звук ее движений, юноша открыл глаза. Золотисто-янтарные, с блестками меди и красного дерева вокруг зрачков. Похоже, он уже не боялся.
– Привет! – сказала Сефия. Ей еще не приходилось находиться так близко к юноше ее возраста.
Убирая свернутую веревку в мешок, она отвела глаза от его обнаженной кожи.
– Я Сефия, – произнесла она.
Юноша, не сказав ни слова, сел – так медленно и осторожно, что гамак даже не шелохнулся. Он осторожно осматривался – как это делает новорожденный детеныш какого-нибудь животного, который видит мир впервые. Новым ему казался даже сероватый свет, просачивающийся сквозь листву деревьев. Он потер глаза.
Как Сефия вскоре догадалась, юноша не разговаривал. Она даже не знала, может ли он говорить. Он просто наблюдал за ней спокойными любопытствующими глазами, пока она укладывала гамак в мешок, а потом без слов последовал за ней вниз с дерева.
В его нелепой беззащитности было что-то милое. Он просто стоял и ждал, когда Сефия будет что-нибудь делать, хотя ее немного и раздражало то, что ей приходилось чуть ли не силой вкладывать в его руки жестянку, чтобы он попил.
Пока юноша утолял голод, Сефия, насколько это было возможно, очистила и наложила повязки на его раны. Она умела это делать, поскольку ей часто приходилось зелечивать и собственные ушибы и царапины. Она старалась делать это как можно осторожнее, чтобы ее прикосновение не заставило юношу вздрогнуть и отпрянуть, но он был такой худой, что и при самом нежном прикосновении под его кожей оказывалась кость. В его волосы набилась солома и земля, но он, казалось, не замечал этого.
Сефия старалась не смотреть на шею своего спутника. Неестественно стянутая, кожа вокруг его горла была розоватой; ожог заживал неравномерно, оставив неровно поблескивающий воротник. Сефия хотела спросить, откуда у юноши этот шрам, но передумала – эту историю ему вряд ли захочется рассказывать. Она, к тому же, не была уверена, что ей самой захочется ее слушать.
Вероятно, Хэтчет и был импрессором. Говорили, что люди, похищавшие мальчиков, особенно были заинтересованы в том, чтобы найти одного-единственного мальчика, мальчика из легенды. Считалось, что он станет величайшим полководцем, командиром непобедимой армии. Импрессоры и искали его – убивая сотни, чтобы разыскать единственного.
Кроме шрама на шее, у юноши было пятнадцать ожогов на правой руке – длиной в ладонь и шириной с палец. Они шли параллельно друг другу от плеча до локтя.
Сефия не стала расспрашивать и про них, зато спросила про начертанный на ящике символ, нарисовав его на земле: круг и четыре линии.
Юноша покачал головой.
Вздохнув, Сефия указала на запад и сказала:
– В той стороне город. Идти до него полдня. Никуда не сворачивай и придешь, а там кто-нибудь отведет тебя домой.
Повинуясь, юноша повернулся в указанном направлении, но потом вновь оборотился к Сефии. В глазах его застыл вопрос.
– Ты понял, о чем я тебя спрашивала? – Сефия показала на знак, начерченный на земле. – Я должна узнать, куда идут эти люди. Они имеют отношение к исчезновению моей тети и моего отца.
Она не сказала – смерти отца. Вместо этого она произнесла:
– Может быть, они приведут меня к ответу на мои вопросы.
Юноша кивнул головой так, словно понял Сефию. Поэтому часть своих запасов – больше, чем ему понадобится на день, – она вложила в его руки, а сама забросила мешок на плечи и отправилась в сторону, с которой они пришли. Но не прошла она и десяти ярдов, как позади себя услышала шаги. Обернулась – юноша шел к ней.
– Что? – спросила Сефия.
Юноша склонил голову набок и моргнул.
Она с сомнением смерила его с ног до головы.
– Я не могу отдать тебе свою рубашку. Она тебе будет мала.
Уголки его губ дернулись в гримасе. Может быть, это даже была улыбка.
– Одеяло тебе не понадобится, – продолжала Сефия. – Ты будешь в городе еще засветло.
Она помедлила.
– Только нужно успеть до дождя. Хорошо?
Не увидев никакой реакции на свои слова, Сефия вновь двинулась прочь. Но юноша, сжимая в руках данные ему полоски вяленого мяса, последовал за ней.
Время от времени Сефия оборачивалась – он следовал за ней.
– Ты все время будешь идти за мной? – спросила она. – Куда тебе нужно попасть?
Юноша не ответил. Поднеся кусочек мяса ко рту, он пожевал его и проглотил. И снова уставился на Сефию. Та закатила глаза. Когда же она вновь двинулась через чащу, юноша, медленно пережевывая мясо, последовал за ней.
Прошел час. Сефия забрала у своего спутника мясо и отправила его назад, в мешок. Дала юноше пить и смотрела, как он глотает воду.
Они остановились возле упавшего массивного дерева, покрытого плесенью и поросшего папоротником. Во время падения оно проделало огромную дыру в кронах, через которую виднелось небо. Тучи нависли над землей, почти совершенно закрывая свет, льющийся с неба. Скоро должна была начаться гроза. Сефия села и задумалась, подперев подбородок ладонью. Совершенно очевидно, что они теряли время. Близился вечер. Юноша стоял подле нее, держа в руках жестянку с водой.
– Я не могу взять тебя с собой, – сказала она, взяв воду из его рук. – Эти люди тебя наверняка ищут. Тебе нужно убраться как можно дальше.
Она махнула рукой в сторону города, стараясь не смотреть на его лицо, где застыло выражение боли.
– Уходи, хорошо?
Юноша посмотрел на свои босые ноги.
– Мне очень жаль, – сказала она уже громче и всплеснула руками. – Я не могу возиться с тобой.
Сефия говорила слишком громко и плохо слышала, что происходит. За ее спиной раздался хруст сучьев.
– Просто не могу!
Она не услышала ни скрипа кожи, ни мужских голосов.
Последняя отчаянная просьба:
– Прошу тебя, уходи!
Двое выскочили на прогалину. Люди Хэтчета. Сефия узнала молодого часового, хотя часть волос на его голове была вырвана, а на щеке багровел синяк. Второй уже вытаскивал из ножен саблю.
Сефия вскочила, выхватив лук из-за спины. Охотничьим ножом ей с ними не сладить – слишком большие. Да и расстояние работает на нее. Тот, который вчера был часовым, что-то крикнул. Сабли сверкнули.
Сефия вложила разрез стрелы в тетиву, но ее спутник оказался быстрее, чем все они трое. Золотой молнией он промчался мимо Сефии, приземлившись на груди второго из людей Хэтчета. Тот охнул и упал навзничь, а юноша оказался сверху – как ягуар над своей добычей. Схватив мужчину за голову, он резко крутнул ее. Сефия услышала хруст и почувствовала, как дрожь пробежала по ее спине.
Часовой повернулся, намереваясь бежать. Юноша выхватил саблю из рук поверженного врага, вскочил на ноги и сделал выпад.
– Постой! – крикнула Сефия. Ее голос разнесся над прогалиной.
И все неожиданно замедлилось.
Юноша встревоженно оглянулся на нее.
Ноги часового отчаянно отталкивали от себя землю; спина его была ничем не защищена.
Между ними – траектория движения сабли как череда световых вихрей. Она отчетливо видела: каждый вихрь состоял из крошечных световых пятен, которые, бешено вращаясь, составляли единое целое.
Рука юноши – сабля – спина часового.
Затем, словно в ответ на отчаяние, сквозившее в голосе Сефии, поток света сдвинулся в сторону. Сефия страстно желала продолжения этого движения, желала, чтобы траектория сабли прошла мимо спины убегающего. Чтобы он не упал на землю мертвым, раскинув руки и ноги, с разверстым в безмолвном крике ртом.
Но как она могла предотвратить удар? Что она могла сделать? Сабля прошла сквозь спину часового и, выйдя спереди, уткнулась в землю. Сефия опустила руки; лук и стрела выпали из ее ладоней на ствол дерева. Она посмотрела на юношу. Он стоял над мертвыми телами, глядя на них своими широко открытыми золотистыми глазами.
Оба были мертвы. Юноша убил их. Они умерли в одно мгновение! Сефия и не представляла себе, что это может произойти так быстро. Так вот как можно забрать жизнь другого человека!
У ее ног белые шляпки грибов высовывались из черного лесного перегноя, образованного разлагающейся древесиной упавшего дерева. Нагнувшись, Сефия сорвала несколько шляпок и пальцами растерла их губчатую плоть.
Сможет ли она сделать то же самое, когда придет время?
Она бросила грибы и обхватила руками плечи, словно пытаясь прогнать внезапный холод, поселившийся в ее спине.
Начался дождь. Капли тяжело били по кронам деревьев, наполняя воздух шумом падающей воды. Гром разнесся по небу как звук барабана.
Сефия и ее спутник промокли мгновенно. Вода текла по их лицам, собиралась в лужицы вокруг ног. Земля под ногами быстро превратилась в жидкую грязь.
Юноша убил этих людей. Когда Сефия выпускала его из клетки, она знала, что он способен на убийство, но только теперь она поняла, что это такое. Взявшись за лямки мешка, она сбросила его на землю и принялась искать сухие дрова. Ветки, хворост. Тела нужно было сжечь. Именно так поступают люди с мертвыми – даже с врагами.
Локтем Сефия почувствовала легкое прикосновение. Она застонала и отдернула руку. Тронувший ее юноша отпрянул и с недоумением посмотрел на свою ладонь.
Слезы застилали Сефии глаза. Ее лицо было мокрым. Дрожа, она собирала ветви и сучья. Ее спутник отошел и уселся на мох, держа руки перед собой.
Словно ружейный выстрел, разнесся над лесом треск сломанной ветки. Сефия выпрямилась. Сквозь раскаты грома раздались голоса:
– Патар!
– Тамбор!
Юноша вскочил, схватил со ствола мешок и лук, бросился к Сефии и потащил ее к ближайшему дереву. Сефия не вполне владела своими руками и ногами, но он быстро забрался на нижнюю ветку и втащил ее за собой. Ее трясущиеся руки ухватились за мокрую кору. Люди с шумом пробирались сквозь лес. Ветки трещали и хрустели под их ногами. Кровь пульсировала в ладонях Сефии.
– Куда вы подевались?
Крики приближались.
– Босс хочет, чтобы вы вернулись.
Сефия и ее спутник не успели забраться выше. Между ними и землей было лишь несколько густых веток, но Сефии пришлось поджать ноги, чтобы они не свисали ниже края листвы. Чтобы не выдать себя, она старалась дышать как можно тише.
– Патар! Тамбор!
Еще двое из компании Хэтчета вышли на прогалину. У одного из них было ружье. Вторым был человек со шрамом через все левое ухо. Когда на прогалине он увидел мертвецов, то присел возле первого и потрогал его за шею. Тот, что был с ружьем за плечами, опустился рядом на колени.
– Мертвые?
– Угу.
– Наш парень?
– А кто еще?
Человек со шрамом встал и вытащил саблю из спины бывшего часового. Положил ее на землю и потрогал лоб убитого.
– Совсем недавно, – сказал он и, прищурившись, тронул висящий на поясе пистолет. – Посмотри, нет ли следов.
Человек с ружьем принялся исследовать края прогалины. Сефии было видно место, где они сидели со своим спутником: там валялись сломанные ветки, и мокрая грязь хранила следы их шагов. Но похититель рассматривал не землю, а стволы деревьев. И она была уверена, что тому не удастся ничего найти, пока не заметила на подсыхающем мху, возле упавшего дерева, свою стрелу с красным оперением. Ее сияющий металлический наконечник и красные перья были так хорошо видны на фоне пышной зелени лесной подстилки; и указывала стрела как раз в ту сторону, где сидели Сефия и ее спутник.
Но человек с ружьем пока не увидел стрелы. Может быть, и не увидит?
Наверху сверкнула молния, и сейчас же раздался гром. Эпицентр грозы находился прямо над ними. Сефия с трудом удерживалась на скользких ветвях.
Человек со шрамом вытащил пистолет из кобуры и взвел курок; его механический стук был едва слышен за шумом дождя.
– В каком направлении он пошел? – спросил он.
– Да откуда мне знать? – сплюнув и взбив ногой заросли покрытых дождевыми каплями папоротников, ответил тот, что стоял с ружьем. – А следопыт ушел к югу, вместе с Хэтчетом.
Он с отвращением сплюнул еще раз и крикнул:
– Эй, парень! Тебе лучше выйти, а то будет совсем плохо! Хэтчет тебе спуску не даст за побег!
Мужчины прислушались. Сефии показалось, что прошли часы. Не смотри вверх! Не смотри вверх! Не смотри вверх! Кожа ее стала совсем скользкой, а руки и ноги сотрясла дрожь. Она попыталась унять ее, но ничего не получилось. Ее локти ежесекундно готовы были отказать ей. Человек с ружьем сделал шаг вперед. Теперь он был почти под ними.
– Что это?
Человек со шрамом наклонился и поднял стрелу, уставившись на ее стальной наконечник.
Тот, что с ружьем, повернулся, но остался на месте.
– Должно быть, это его сообщника.
Ноги Сефии свело судорогой; больше она не могла удерживать их подтянутыми к телу. Руки ее дрожали. Но она сжала зубы и продолжала держаться.
Устроившийся на ветке прямо над ней, юноша осторожно, стараясь не шуметь, склонился и подхватил ноги Сефии. Она почувствала, как он взял на себя ее вес. Дрожь прошла.
– Выстрелить не успел, надо думать, – сказал человек со шрамом.
– Да ему и не нужно было, – отозвался тот, что с ружьем, глядя на трупы.
Последовала пауза. Мужчины хмыкали и задумчиво шевелили челюстями. Сефии казалось, что каждый ее вдох и выдох сотрясают землю, как раскаты грома. Дождь лил все сильнее.
– Их тут двое, кем бы они ни были.
– Согласен. Двое.
Через минуту человек со шрамом потер руки.
– Я замерз. А ты?
Человек с ружьем кивнул:
– И еще промок. Вряд ли мы их найдем в этом мокром дерьме.
– Тем более что босс нас ждет назад.
Быстро же они пришли к согласию. Некоторое время они рассматривали лесную чащу, словно надеялись, что их бывший пленник выскочит на них из-за деревьев.
– Да, и мы же не можем так оставить наших ребят.
– Это было бы неуважением с нашей стороны.
– Вот именно. Неуважением.
Сефия с трудом удерживала дыхание. Надежда зашевелилась в ней. Эти люди собирались уходить.
– Тогда пошли назад.
– Пошли.
Мгновение мужчины смотрели друг на друга, словно раздумывали, как им лучше поступить, а потом стали сооружать из ветвей носилки. Они работали быстро и слаженно, и вскоре уже погрузили тела. Оглядев напоследок прогалину беспокойным взглядом, человек со шрамом положил стрелу на носилки рядом с телами, и они углубились в лесную чащу.
Наконец Сефия смогла доверить вес своего тела ветвям. Но она молчала и не торопилась спускаться.
Гроза продолжала бушевать, изливая на лес новые порции дождя. Ближе к ночи, когда ливень наконец иссяк, а гром стал грохотать в отдалении, они, тяжело дыша, спустились на землю. Руки и ноги Сефии были вялыми, как мокрые тряпки. Она опустилась на колени. Земля под ней была мокрой и скользкой, но, по крайней мере, это была земля.
Юноша стоял рядом с ней, вглядываясь в лес, куда ушли люди Хэтчета.
– Меня бы поймали, если бы не ты, – сказала Сефия. – Спасибо!
Он посмотрел на нее и мрачно кивнул. Волосы его прилипли ко лбу.
– Но мне нужны не эти люди, – проговорила Сефия. – Я ищу значение символа.
Она принялась растирать мышцы, чтобы заставить их работать.
– Но, так или иначе, ты ведь пойдешь со мной?
Юноша вновь кивнул.
Сефия вздохнула и медленно поднялась на ноги. Ее немного пошатывало, но в остальном все было в порядке.
– Здесь мы не можем оставаться, – проговорила она, глядя на пятна крови и примятые кусты папоротника. – И нам нужно быть осторожнее. Кто знает, сколько времени они еще будут нас искать?
Он улыбнулся – его широкая радостная улыбка удивила его самого, словно он не знал, что все еще был способен улыбаться. Улыбка у него была мягкая и добрая.
Нас.
– Да. Пошли. А то они приведут следопыта.
И Сефия пошла прочь от прогалины, стараясь не оставлять следов. В чаще дождь был не такой сильный, и подстилка намокла меньше. Юноша последовал за ней, аккуратно ступая след в след ее ноги и все еще улыбаясь.
А на стволе дерева, высоко над опавшей листвой, остались вырезанные ножом слова: Это – книга.
Глава 7
Неплохой денек для серьезных проблем
Капитан Рид неторопливо шел по палубе «Реки Веры», обходя бухты сложенного каната и стараясь не наступить на носящихся по кораблю и кудахчущих красноголовых кур. Когда он проходил мимо матросов, те прижимались к поручням, а потом смыкались за его спиной, как волны в кильватере корабля, позвякивая металлом своих сабель и шестизарядных пистолетов.
Со стороны открытого моря к «Реке Веры» приближался «Южный Крест», огромный и тяжелый, с отделанным позолотой корпусом, с рубинами в парусах, а над форштевнем – с огромной деревянной статуей женщины, державшей в вытянутых руках алмаз величиной с голову взрослого мужчины.
Краем глаза Рид увидел, как матросы «Креста» спускают на воду шлюпку. Значит, Даймарион собрался нанести визит.
Проходя по правому борту, Рид похлопал стоящие там шестнадцатифунтовые пушки – одна, другая, – а заодно шлепнул по спине и работавшего над ними Харисона:
– Особо не напрягайся! Не для кого.
Долговязый юнга, держащий тряпку в руке, обернулся, но капитан уже шел дальше.
– Есть, капитан! – услышал Рид, уже подходя к столярной. Там, внутри, Хорс упражнялся сразу с парой огромных абордажных топоров, и их острые лезвия поблескивали то у его бедер, то за плечами, в то время как Микс торчал в дверях, и его тенорок разносился над водой через орудийные порты:
– Говорят, ради него Даймарион убил последнего из драконов Року. Они дрались целый день, а когда пыль улеглась и дым рассеялся, оказалось, что выстоял Даймарион, и именно ему достался алмаз…
– Хватит трепаться! – проговорил Рид, похлопав по стволу одно из двух баковых орудий – три. – Следи за горизонтом, иначе это будет твоя последняя в жизни байка!
Ладонь капитана тронула вторую из пушек, стоящих на баке, – четыре. Потом, сделав поворот, Рид пошел вдоль левого борта.
Нужно быть готовым ко всему. Это же Даймарион. Пять, шесть.
Проходя мимо грот-мачты – семь, восемь, – капитан спросил у Джонти:
– Ветер не упустишь?
Старый рулевой усмехнулся:
– Шутите, капитан?
На полубаке Куки и Али накрывали стол на двоих, доставая из ящика хрустящие салфетки и сияющее столовое серебро. Высокий стюард встряхнул на ветру белоснежной скатертью.
Рид похлопал лафет кормового орудия. Девять.
– Не королеву встречаем. Думай не о салфетках, а об оружии.
Али мастерски заложила на салфетке несколько складок и установила ее в центре большой тарелки.
– Мое ружье уже под планширом, капитан, – отозвалась она с улыбкой.
Рид усмехнулся и шлепнул по стволу второе кормовое орудие – десять.
– Тебе палец в рот не клади, красотка!
Али просияла.
Рид спустился на палубу, тронул последние из шестнадцатифунтовых пушек – одиннадцать, двенадцать – и остановился возле первого помощника, который при приближении капитана не прижался к поручням, а обернулся на звук его шагов и вопросительно обратил к нему свои серые, будто мертвые глаза.
– Сегодня? – спросил он.
Обычный вопрос, но не в этих обстоятельствах.
Рид пробежался ладонью по своим густым каштановым волосам, прислушиваясь к плеску волн за бортом. Они готовы. Он усмехнулся:
– Нет, не сегодня.
Помощник улыбнулся в ответ, отчего морщины еще глубже прорезали кожу его лица, и протянул капитану его шляпу с высокой тульей.
– Они далеко? – спросил он.
Старший помощник был в курсе всего, что происходило на борту «Реки Веры», – знал про рожу, которую скорчит, бывало, за его спиной юнга, в деталях мог описать состояние трюмов, слышал разговоры, которые вели в своих подвесных койках по ночам матросы. Возникало ощущение, что корабль заменял ему органы чувств; но ко всему, что происходило вне корабля, он был слеп. Говорили, что он никогда не покидал судна, да и вряд ли когда покинет.
Шлюпка с «Южного Креста» была уже у борта. Даймарион сидел спиной, но его гигантские плечи и мощный лысый череп не узнать было нельзя. Риду даже показалось, что он видит четыре сверкающие кольца на правой руке Даймариона.
– Достаточно близко, – ответил он на вопрос старпома и, словно что-то считая, постучал пальцем по поручням. Шестнадцать.
– Даймарион не забывает старых обид, – проговорил капитан. – Как ты думаешь, он полезет на рожон?
Помощник мрачно ухмыльнулся:
– Если нам повезет.
Когда «Южный Крест» показался утром на горизонте, самым умным было бы ускользнуть. «Река Веры» обладала приличной скоростью, но у нее не было таких двойных орудийных палуб и такой тяжелой артиллерии, как у «Креста». Но быть умным – не всегда самый умный выход. Иногда гораздо умнее быть глупым, любопытным и отважным. Ведь именно об этом говорят легенды.
Шлюпка Даймариона с глухим стуком соприкоснулась с бортом «Реки».
– Оружие на изготовку! У нас в гостях большие проблемы, – рявкнул помощник.
Капитан Рид рассмеялся. Матросы ждали сигнала, чтобы поднять гостей на борт. Голубела вода, свежий ветер приносил прохладу, а в соленом воздухе висел терпкий запах смолы.
Они были готовы.
– Неплохой денек для больших проблем, – сказал капитан.
Куки и Али сделали все, что он просил, и даже больше. На столе, кроме тонкого фарфора и сияющего столового серебра, уже поблескивали острыми гранями хрустальные бокалы, стояла бутылка красного вина, а рядом – широкая тарелка с угощением: восемь кусочков яблока, шестнадцать виноградин, четыре разрезанных напополам фиги, чье нутро отливало на солнце золотым и розовым, двадцать четыре ломтика сыра, двадцать четыре круглых хлебца с зеленью и четыре плитки шоколада, уже подмякшие на солнце.
Даймарион одобрительно присвистнул и уселся. Он был высок, гораздо выше, чем гласили легенды, и так корпулентен, что ноги его не помещались под столом, отчего одну, обутую в башмак, он вытянул вдоль стола. Золоченый кончик башмака сиял на солнце.
– Надеюсь, я не принес вам слишком много хлопот, – усмехнулся Даймарион. Его низкий мелодичный голос звучал словно отлично настроенный инструмент.
Рид сидел в кресле напротив, чертя пальцем круги по поверхности скатерти.
– Чего не сделаешь ради лучшего врага, – сказал он.
– Врага! – воскликнул капитан «Креста». – А я-то надеялся, что мы будем друзьями!
Он крутнул бокал так, что вино в нем пошло водоворотом. Потом поднял сосуд к глазам и посмотрел на солнце сквозь густую красную жидкость.
– При всем моем уважении, мы слишком часто оказывались не на той стороне, чтобы быть друзьями, – проговорил Рид. – Было бы смешно что-то менять.
Даймарион вылил вино в рот и, перед тем как проглотить, покатал между щеками. Потом улыбнулся и, взяв хлебец с сыром, сказал:
– И, я полагаю, это нам вполне подходит, не так ли? В конце концов, вы ведь похитили мой гонг.
Рид отправил хлебец в рот.
– Какой гонг? – спросил он.
– Мой гонг!
– Так у меня на него все права – это компенсация за то, что вы бросили меня на том острове.
– И вы его использовали? – спросил Даймарион.
Вообще-то гонг толком и не звучал, но Рид не собирался отвечать на вопрос. Вместо этого он пожал плечами и задал свой:
– А как вам удалось выбраться из того водоворота?
Даймарион улыбнулся и допил вино из бокала. Али, стоявшая неподалеку, подлила ему еще этой густой красной жидкости и неслышно отошла. Едва взглянув в ее сторону, Даймарион даже не поблагодарил ее. Рид почувствовал бы себя оскорбленным, если бы способность Али так же быстро исчезать, как она появлялась, не казалась ему столь полезной.
Капитан «Креста» откусил от хлебца и довольно хмыкнул:
– Это было не смертельно.
Пожевал и продолжил:
– Какая жалость, что повар класса Куки вынужден влачить жалкое существование тестомеса на таком корабле, как ваш.
– Я не очень привередлив в еде – лишь бы команда была сыта и довольна.
Усмехнувшись, Даймарион покрутил бокал в своих огромных пальцах. Он был смуглокож, на голове у него был повязан предохранявший от солнечных лучей шелковый платок. Для пирата, который грабил торговые суда, а выживших использовал как рабов, Даймарион был невероятно аккуратен и ухожен.
– Но, я полагаю, – проговорил Рид, – мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать Куки и его готовку?
Даймарион внимательно рассматривал свои аккуратно подрезанные ногти. Четыре его кольца, украшенные светло-желтыми алмазами, сияли в солнечном свете. Получи капитан «Креста» такую возможность, он оставил бы следы этих колец на Риде – именно так Даймарион метил своих врагов. Но вместо этого он взял с блюда фигу, положил ее в рот и раздавил розоватую мякоть зубами. Потом сказал:
– У меня есть предложение.
Рид сложил руки на груди, дав возможность Даймариону пробежаться взглядом по его татуировкам. Рисунки покрывали его руки и торс, словно стремились к тому, чтобы заполнить собой всю поверхность кожи капитана. Здесь были морские чудовища с длинными щупальцами в присосках, стаи летучих рыб, человек с дымящимся черным ружьем. Любое важное событие из жизни капитана было навечно выгравировано на его коже. Если внимательно присмотреться, там можно было найти и Сострадательную леди, и Спасение на Скале мертвеца, и отчет об отношениях с холодной и опасной Леди Делюн.
Но Даймарион смотрел только на одну картинку: на сгибе локтя у Рида была маленькая татуировка, изображавшая корабль на краю могучего водоворота, – напоминание об их последней встрече. Даймарион хрустнул костяшками пальцев.
– Сокровище, – сказал он.
– У меня уже есть.
– Не такое.
Неожиданно для самого себя Рид выпрямился в своем кресле. Только одно сокровище могло зажечь в Даймарионе столь сильное желание, коим был пронизан его голос.
– Клад Короля, – прошептал он.
Ценность этому сокровищу придавал не только сам размер клада, но также тайна и печальные последствия его исчезновения. Как гласила легенда, когда-то Ликкаро было богатым королевством. Его рудники и копи давали больше драгоценных металлов и камней, чем вся прочая Келанна. Имея столь ценное сырье, ликкарийцы стали самыми искусными в мире мастерами; путешественники со всего света приезжали, чтобы посмотреть их работы и, если могли это себе позволить, приобрести. Но однажды, без всякой на то причины, Король Филдспар забрал все скипетры, все короны, все украшенные алмазами одежды, все ожерелья и вазы и спрятал на далеком острове, в лабиринтах глубоко под землей. С тех пор никто не видел этих сокровищ. Говорили, что корабль монарха на обратном пути затонул в Эфигианском заливе, но толком никто ничего не знал. Без правителя королевство пришло в упадок. Люди обеднели. Рудники исчерпали себя и были заброшены. Города опустели и теперь представляли собой лишь малую часть того, что было прежде на их месте. Все средства, которые оставались в государстве, тратились на покупку семян, но те не приносили урожая, поскольку земли должным образом не поливались.
– Пока есть люди, желающие слушать легенды, славным будет имя человека, который отыщет этот клад, – проговорил Даймарион, не сводя глаз с Рида. – А к вашей коллекции добавится еще одна история.
Подушечками пальцев Рид провел по своим татуировкам. Иногда, во время бессонных ночей, он считал их в свете мерцающей свечи. Считал, растворяясь во времени, напрочь забывая, где он и кто он. Иногда ему требовалась вторая свеча.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?